Последняя

Все как тогда, перед их первой встречей. Она дергалась с самого утра. Девочки только вчера уехали по предварительной договоренности к отцу, впервые делая это откровенно без желания. Они ждали Луизу, готовились к встрече с ней и просили перенести встречу с отцом. Как она должна была объяснить все те «взрослые» нюансы и неловкости, которые за этим бы последовали? Он бы снова обвинил ее в препятствовании их встречам, несоблюдении условий развода и предписаний опеки… Женщина сдернула с руки мешающую перчатку и крепко сжала ее пальцами, чуть шевеля локтем, на котором раскачивалась сумка. В итоге девочки почти обиделись на нее. Опять. Ей до сих пор не передали никаких бумаг по усыновлению на подпись, и о подтверждении их договоренности она узнала только сейчас, здесь, в реабилитационном центре, подведомственном социальной опеке. Именно сюда сейчас с самолёта сотрудница опеки везла маленькую девочку. Самолет вылетел позже, на контроле возникли проблемы с документами, так что они задерживались, заставляя присутствующих ждать. Из окна была видна часть улицы, лестница в здание и целая сотня машин, стоящих в пробке. Миранда подавила вздох раздражения и волнения. Они не виделись почти три месяца, поэтому - да, она нервничала. Это снова казалось ей неправильным, все это время. Даже тогда, когда она жила в постоянном перестраивании планов из-за госпитализаций, внезапного ухудшения состояния Луизы, вынужденных ночей в больнице, и переживаний за ее здоровье и состояние, она не была настолько измотанной, уставшей и издерганной, какой чувствовала себя сейчас. Никто и никогда не мог упрекнуть ее в недостаточной выдержке, силе или выносливости. Но сейчас именно в этом она упрекала себя сама – ей не хватало сил, работа лишь изредка приносила удовольствие, лишь иногда она забывалась, занимаясь всегда таким любимым делом. Пожалуй, впервые за очень долгое время она чувствовала себя несчастной. Ей нужна была эта девочка, которая так незаметно стала столь незаменимой частью ее жизни. Она должна была вернуть и ее и себя. Эта неделя с момента разговора о передаче Луизы, тянулась и раздражала будто плохо снятый сериал с отвратительным сюжетом. Всё и все выводили из себя, диалоги казались глупыми и неуместными, поступки – бестолковыми, люди – неловкими. Ей нужна была Луиза. Андреа, единственная, кто понимал, единственная, кто помогал пережить эту неделю, единственная… Она просто была единственной. И это вызывало непроизвольную улыбку. Вот и сейчас она подошла ближе, наклонилась к ее плечу, шепотом говоря, что они вот-вот будут здесь, окуная ее в аромат своих духов. Миранда вымученно вздохнула и отвернулась – ожидание когда-нибудь убьет ее. Но переведя взгляд с плохо вымытого стекла за окно, она, наконец, увидела, как от машины к лестнице в здание женщина вела за руку ребенка. Луиза… В один момент забылось все. Одежда просто висела на тонкой девочке – настолько она исхудала, она медленно шагала, глядя себе под ноги, снова хромая, запинаясь и словно путаясь в собственных ногах, одной рукой держась за руку женщины, второй она прижимала к себе журнал, а шея и голова были замотаны ярким красным шарфом. Миранда нахмурилась, наблюдая, и не сразу поняла, что Андреа забрала из ее рук сумку. Наконец, через несколько минут дверь в просторный кабинет открылась, впуская двоих. Стоящие представители опеки, фонда, ее семейный врач и приглашенный лечащий врач из больницы – все они собрались здесь ради маленькой Луизы. Но девочка смотрела себе под ноги, не поднимая взгляда. По ее тяжелому дыханию, ссутулившимся плечикам было очевидно, что она невозможно устала. Джейн из опеки держала бумаги, наблюдая за девочкой, а потом беспомощно, не понимая происходящего, взглянула на Миранду. - Луиза? – Миранда медленно шагнула к ней. - Привет, - девочка улыбнулась усталой, изможденной улыбкой. Вновь бледная, с потрескавшимися губами и темными кругами под глазами. Повисла пауза, причины которой она не совсем понимала. Она не рада?.. среди остальных молчавших сейчас людей Миранда присела напротив нее, как делала это всегда, раздумывая о том, как жила Луиза это время… вспомнив кое о чем, она молча протянула девочке руки, предлагая ее обнять. Когда ей было плохо или больно, она всегда тянулась к прикосновениям. Вот и сейчас несмело шагнула к ней и остановилась. Еще бы. Она наверняка понятия не имела, что происходит. Зачем и как надолго ее привезли обратно в Нью-Йорк. Миранда на мгновение опустила взгляд, чувствуя свою причастность к этой игре. Именно она убеждала ее перед отъездом, что там ей будет лучше. Вряд ли девочка понимала все эти взрослые сложности. Но детскую веру в любимых людей вряд ли что-то сможет пошатнуть… и последние пару шагов девочка буквально пробежала, чтобы обнять Миранду за шею, и снова, как когда-то, прижимаясь личиком к ее щеке, доверчиво наклоняясь к ней и зажмуриваясь. - Я так скучала… - шептала она женщине, пока та поднималась на ноги, держа ее, прижимая к себе все крепче. Миранде по-детски захотелось прямо сейчас очутиться дома. - Ты знаешь, почему ты здесь? – она не собиралась откровенничать перед всеми собравшимися, но девочка должна была знать, и плевать, что потом скажут о ней самой. - Почему?.. – девочка замерла в ее руках и подняла к ней лицо. - Тебе не сказали… - она вздохнула с раздражением, но тут же поняла, что не знает, как это сформулировать. – Ты здесь, потому что переезжаешь ко мне. Если ты хочешь, конечно. Луиза смотрела на нее, широко распахнув глаза. А потом их выражение сменилось с удивления на недоверие. - На совсем? – с тревогой. - На совсем. - И ты больше не отдашь меня? – она все еще напряженно смотрела на женщину. - Никому, - Миранда с удовольствием улыбнулась девочке, произнося, наконец, то, что давно хотела. Она покачивала девочку в руках, улыбаясь. – Так что, хочешь остаться со мной? Голубые глаза смотрели на нее какое-то время, а потом Луиза улыбнулась и снова прижалась личиком к ее шее, обнимая крепче. - Очень! Остальное не имело значения. Маленькая хрупкая Луиза теперь с ней. Она подписывала бумаги, не отпуская ее с колен, шла к машине, держа ее на руках, в машине девочка почти обнимала ее руку, прижимаясь как можно ближе. Рой был рад ее видеть, Андреа улыбалась, расспрашивая девочку, и та понемногу оттаивала. Вверх по крыльцу она снова несла ее на руках, и только в доме смогла отпустить, аккуратно поставив на ноги. Луиза отправилась снимать верхнюю одежду, пока Андреа плотнее запахнула свою. - Вам лучше сейчас побыть вдвоем, я помню, что девочки у отца, - смущенно улыбнулась девушка в ответ на непонимающий взгляд Миранды. – Вы нужны друг другу. Миранда промолчала, признавая ее правоту, а потом подошла к Андреа и поцеловала ее в щеку, чуть выше и у виска. - Ты ей тоже нужна, поэтому мы будем ждать тебя завтра утром, чтобы провести время втроем. Андреа улыбалась, когда уходила, а Луиза подошла поближе и обхватила обеими руками пальцы женщины. - Я же ей говорила, что ты ее тоже любишь. Только она никогда не верила! – деловито прокомментировала она, заставив Миранду хмыкнуть. - Есть темы, которые должны оставаться секретом для других, - девочка опустила голову и пожала плечами, очевидно, не считая это таким уж секретом. – Теперь, когда ты живешь с нами, тебе лучше не рассказывать ни обо мне, ни о девочках ничего и никому, как бы они тебя не уговаривали. - Даже Андреа? - Кроме Андреа. Они ужинали, ходили по дому, смотрели одежду и игрушки, которые для Луизы оставили девочки. Но все это будто не интересовало ее. Она много молчала, держалась, почти цеплялась за ее руки и юбку, не желая отпускать. И ей хотелось верить, что это последствия разлуки, а не обращения с ней в той семье. Застегивая пуговицы на ее ночной рубашке, Миранда присела напротив, спрашивая, чего бы ей хотелось. - Хочу быть с тобой… - услышала она тихий ответ, глядя в полные слез глаза девочки. Конечно, было приятно видеть и чувствовать такое искреннее желание быть с ней. Она давно не была объектом настолько всеобъемлющей нужды. Эти честные слова, этот просящий взгляд одновременно что-то исцеляли в сердце женщины и ранили – дети не должны так переживать о подобных вопросах, это удел взрослых. На ее долю выпало много разлук, много горя, боли. Слова были бесполезны, ей, несомненно, много всего и часто говорили, в чем-то убеждали и в конечном итоге обманывали. Она погладила девочку по ежику чуть отросших волос, спустилась ладонью к маленькой щечке. Возможно ли было рассказать ребенку, что происходило и почему именно так, что сейчас, когда она будет жить с ней, у них будет не намного больше времени вместе… а девочка ждала ее ответа, по-прежнему по-детски доверчиво глядя на нее. Миранда стерла с ее щеки дорожку слез. - Теперь ты со мной навсегда. И я очень скучала по тебе, - позволяя себе улыбнуться, она в который раз притянула девочку к себе, крепко обнимая, слушая ее всхлипывания и гладя ее по спине. – Идем, посидим, и ты мне все расскажешь. Весь оставшийся вечер они сидели на диване, рассматривая один из выпусков «Подиума». Луиза листала его, рассказывая придуманные ею истории про каждый из разворотов, поскольку читала она еще плохо. А Миранда гладила девочку по голове и плечам, слушая и с грустью видя следы высохшей влаги на глянцевых страницах. Особенно много капель было на страничке с письмом от редактора, ее подпись местами расплылась. Луиза сидела, прислонившись к ней, потом устроила голову на ее коленях и затихла под ласковыми прикосновениями. - Она сказала, что я больше не увижу тебя, что такие как ты не дружат с маленькими девочками, что у тебя есть свои дочки, и я не нужна. Миранда нахмурилась – ну еще бы. - Но ведь ты знаешь, что очень нужна мне. Она продолжала гладить девочку по щечкам, проводя пальцами по носу, по неровно выпавшим бровям, по щеточке отрастающих ресниц, по худенькому плечику, руке и тонким пальцам. Теперь Луиза стала ее приемной дочерью, и женщина, наконец, чувствовала, что успокаивается. Девочка морщилась, вызывая улыбку и желание прикоснуться к ее маленькому носу снова. Также ее не удивила просьба остаться с ней на ночь, в тишине темной спальни было проще разговаривать. Луиза рассказывала. О том, что та женщина читала ей газеты, в которых писали о Миранде, о ее разводе, об очередном брошенном ею человеке, а она все равно не верила, о том, что волосы перестали выпадать и даже вновь начали расти. О том, как ее оставляли в больнице, и она надеялась, что когда все уйдут, придет Миранда и обнимет ее… Она гладила девочку по голове, обнимая, слушая ее, понимая, как сильно маленькая девочка скучала по ней… улыбаясь тому, что больше никому ее не отдаст. А вся эта ерунда, которую ей наговорили о ней самой, о лечении, о журнале, забудется со временем. Удивительно, что после всех этих разговоров, Луиза все равно верила ей, сейчас спрашивая именно ее о правде. Она всхлипывала, крепко прижимаясь к ее плечу, шепотом жалуясь и делясь всем непонятным и тревожным. И Миранда обнимала девочку крепче, шепча ей в лоб о том, что все это неправда, она не отказывалась от нее, не забывала, и уж точно газетные статьи нельзя считать достоверной информацией о ней. Девочка слушала ее, вытирая слезы и хлюпая носом, и шептала следующие сомнения и тревоги, желая услышать опровержение или объяснение. Постепенно ее голос замедлялся, становился тише – девочка засыпала, крепко сжимая пальцами рукав рубашки женщины. Миранда не переставала гладить ее по голове, успокаивая, усыпляя, желая убедить в том, что рядом. Луиза спокойно сопела рядом, и Миранда улыбалась, понимая, что с этого дня она будет спать в этом доме каждый день, и чтобы увидеть ее или обнять, ей достаточно подняться в детскую. Она будет лечиться, будет понемногу выздоравливать, будет учиться рисовать, а Миранда научит ее французскому. Девочки интересами и склонностями были больше похожи на отца, Луиза была другой. Луиза была только её. А утром придет и Андреа. *** Она просыпалась медленно. Андреа очень нежно целовала ее лицо, пытаясь разбудить. - Просыпайся… - Ммм… - очень сонно. - Ты должна это увидеть… - с улыбкой в голосе. - Ммм… - она приоткрыла глаза и увидела счастливое лицо своей Андреа. А потом… потом она поняла, что руки не двигаются, да и ноги тоже. Приподняв голову, она едва удержалась от смеха – все ее дети лежали рядом и частично на ней, при этом только делая вид, что спят. – А это кто? Андреа улыбнулась еще шире. - А это котенок Кэссиди, он прятался уже пару дней где-то. А вот теперь пришел погреться. - Прекрасно. Я так счастлива, - она уронила голову обратно на подушку. – Мне только одно непонятно. Это самая широкая кровать из всех, что бывают. Так почему же вы все спите не на ней, а на мне? Девочки тихонько захихикали, обнимая маму сильнее, уже не претворяясь спящими. Кэролайн лежала рядом с Луизой, поправляя на ней одеяло, а Кэссиди взяла котенка и теперь, лежа головой на животе мамы, играла с ним. - Как ты себя чувствуешь? – Миранда погладила самую младшую по отросшим волосам. Девочка подняла голову с ее плеча. - Хорошо. А мы поедем на работу? Миранда, улыбаясь, поцеловала лоб своей маленькой Луизы. - Нет. К сожалению, сегодня воскресенье. - Воскресные блинчики? – Андреа снова очень вовремя положила конец постельным посиделкам, и девочки, обрадованные, завозились. - Мам, я возьму Луизу, - Кэролайн нравилось заботиться о маленькой. Она медленно и терпеливо помогла ей сесть, а потом и подняться с постели. - Только не забудь, ей нельзя молоко. Когда в спальне снова стало тихо, женщина закрыла глаза. Она почти всю ночь провела у Луизы, которой было плохо, и сейчас очень хотелось спать. Андреа легла рядом и обняла ее, шепча что-то ласковое. Тонкие руки привычно обняли ее плечи и талию, притягивая к теплому гибкому телу, рождая в ее собственном тянущее напряжение, утреннее, теплое, невозможно нежное желание. Миранда потянула ее к себе, и Андреа мягко опустилась на нее, прикоснулась поцелуем к ее шее, к ключице… Миранда неровно выдохнула, чувствуя как тонкая ткань ночной сорочки сползает по плечам, послушная ласковым рукам, как обнаженную грудь ласкают нежные поцелуи, как пальцы сжимают ее талию, а бедро само собой приподнимается. Тело наполнялось желанием, по мере того, как поцелуи спускались по ее животу. Женщина открыла глаза, чтобы увидеть. Увидеть, как темноволосая девушка с жадным взглядом целует ее, как сильно хочет этого. Она протянула руку и погладила ее по щеке, немного отвлекая ее неожиданным прикосновением. В который раз она думала о том, что хочет быть связанной с ней. Нет, не узами брака, как раньше с мужьями, не общим делом, сильнее, крепче, дольше… так, как связывали только дети. - Миранда?.. Они вместе заботились о Луизе. Их маленькой девочке, забавно похожей на них обеих. - Ты не целовала меня уже вечность… - Да брось! Прошло несколько часов… - Андреа возмущенно приподнялась на локте. - А сейчас внизу тебя ждут твои дети, - недовольно продолжила она, начиная игру, в которую с удовольствием они играли все вместе. Девочки весело поддержали однажды в шутку высказанное предложение Миранды быть Андреа их мамой по утрам. – Ты ведь помнишь, что до обеда они твои дети? - И то правда… - задумчиво согласилась Андреа, дразняще поглаживая бедро по внутренней стороне. – Что ж, тогда мне пора идти. Миранда сжала губы, унимая дрожь. В этих играх Андреа не уступала ей. Можно было прижать ее собой к кровати прямо сейчас и целовать, пока она не перестанет стонать от усталости. Можно было встать и отправиться в душ, чтобы тонкие пальцы обвели все ее тело, смывая сон и принося наслаждение. Можно было ласкать страстно и сильно, можно долго и нежно… а можно было спуститься в кухню, где воскресные блинчики готовили девочки, и побыть с весело шумящими детьми, которые улыбаются и радуются никуда не спешащим взрослым. Можно было просмотреть рабочую почту, присланные фото со съемок, и Луиза будет сидеть рядом, расспрашивая и делясь своим мнением, а потом, смешно коверкая французские слова, будет петь, что-то раскрашивая рядом, а она будет машинально поправлять ее. А завтра будет работа, где ей предстоит снова окунуться в прекрасный мир, послушный ее чувству стиля. Все это было одинаково желанно. Конечно, также было множество вопросов, которые ожидали решения. Она разберется с чем угодно, если Андреа будет как и прежде обнимать ее. Миранда притянула к себе Андреа, пока та поправляла ее ночную сорочку, и, слушая приближающийся топот детских ног по лестнице – ее маленькая Луиза, уже соскучившись, бежала за ней – прошептала в ее улыбающиеся губы. - Я счастлива с тобой.