Часть 4

Руки Цзян Чэна всё ещё дрожат, даже когда он сжимает их в кулаки и заставляет себя сделать несколько глубоких вдохов. Конец ночной охоты был размытым пятном образов — вспышка сигнала бедствия в панических руках Мадам Цзинь, спотыкающейся, выбегающей из золотого шатра; культиваторы Цзинь и Вэнь, прорубающиеся сквозь орды духов; Вэй Усянь, нацарапывающий талисманы, ударяющий руками по пограничной стене и вкладывающий в неё энергию вместе с несколькими культиваторами Цзинь, пока она не прогибается; Цзинь Цзысюань, прижатый к Цзян Чэну, когда медики уносят Мянь-мянь; Цзинь Гуаншань, орущий на Цзинь Цзысюня, чьё лицо бледнеет, когда он отшатывается.; Вэй Усянь обнимает Цзян Чэна за плечи и ведёт его по главной дорожке к большому залу; Цзинь Цзысюань всё ещё стоит на поляне позади него, заключённый в сокрушительные объятия госпожи Цзинь. И вот Цзян Чэн стоит в главном зале рядом с Вэй Усянем, а культиваторы входят один за другим, перешёптываясь и бросая на него растерянные взгляды. Цзинь Цзысюань жив. Мянь-мянь мертва или близка к этому. В голове Цзян Чэна отдаётся пульсирующая боль. Что пошло не так? Толпа духов, закрытая граница, повсюду кровь Мянь-мянь… Что-то задевает его руку. Цзян Чэн резко отшатывается, прежде чем понимает, что это всего лишь Вэй Усянь, смотрящий на него с беспокойством. “ Эй, ” шепчет он. “Я обещаю, что всё получится". Цзян Чэн бросает на него взгляд, полный крайнего недоверия. Доверие к Вэй Усяню и его идиотскому плану было тем, что привело их в эту передрягу в первую очередь, но прежде чем он успевает сказать это, дверь за его спиной с грохотом распахивается, и в комнату врывается Цзинь Гуаншань. Мадам Цзинь и Цзинь Цзысюань следуют за ними, у первой убийственный вид, у второго выражение шока, что у Цзян Чэна щемит сердце. На мантии Цзинь Цзысюаня всё ещё видны следы крови, замечает он, когда они проходят мимо, но Цзинь Цзысюаня, похоже, это уже не волнует. Цзинь Гуаншань достигает платформы в передней части комнаты и разворачивается лицом к собравшимся перед ним культиваторам. Он делает паузу на мгновение — Цзян Чэн не может отделаться от мысли, что он наслаждается всеобщим вниманием, судя по лёгкой улыбке, тронувшей его губы, — а затем объявляет: “Ночная охота была сорвана". Прежде чем потрясенное молчание может превратиться в вздохи и шёпот, он добавляет: “Преступник найден. Будьте уверены, правосудие восторжествует”. По мере того, как молчание затягивается и становится ясно, что Цзинь Гуаншань не собирается вдаваться в подробности, Цзян Чэн внезапно вспоминает бледное лицо Цзинь Цзысюня. Вэй Усянь вздрагивает рядом с ним, и Цзян Чэн понимает по его взгляду, что тот изо всех сил старается не рассмеяться. Ох. Если бы виновным оказался член главной семьи Цзинь, конечно, Цзинь Гуаншань не хотел бы, чтобы об этом стало известно. Но действительно ли Цзинь Цзысюнь достаточно умён, задаётся вопросом Цзян Чэн, чтобы провернуть что-то подобное? Он всегда производит впечатление немного неуклюжего идиота. “К счастью, ” продолжает Цзинь Гуаншань, вырывая Цзян Чэна из его мыслей, “ никто не погиб. В настоящее время только одна культиваторша проходит лечение от травм, и ожидается, что она полностью выздоровеет”. Шок обрушивается на Цзян Чэна со всей силой, и единственное, что удерживает его от того, чтобы не упасть, — это то, как Вэй Усянь сжимает его бицепс. Лицо Цзинь Цзысюаня, стоящего рядом с отцом, становится бледным, и он обмякает, прислонившись к матери, на его лице расцветает облегчение. Цзян Чэн страстно желает, чтобы он мог побыть с ним наедине хотя бы несколько мгновений или хотя бы приблизиться настолько, чтобы коснуться его руки и дать ему понять, что он не один в этой накатившей на него волне эмоций. “ Цзинь Гуаншань". С внезапным чувством медленно подкрадывающегося страха Цзян Чэн оборачивается и видит, что Вэнь Чао приближается к передней части комнаты, а Вэнь Чжулю следует за ним, темной тенью следуя за ним по пятам. Вэнь Чао выглядит слегка потрясённым, но всё ещё очень похожим на себя обычного, насмешливого и надменного, и отвращение в его тоне граничит с неуважением. Краем глаза Цзян Чэн замечает, как Цзинь Гуаншань хмурится. “ Вы хотите сказать, что не только эта ночная охота была сорвана из-за клана Цзинь, но и что вы позволили моей служанке… пострадать?" усмехается Вэнь Чао, подходя к центру комнаты. Желудок Цзян Чэна скручивается, и он делает шаг вперёд, положив одну руку на Саньду, прежде чем успевает остановить себя. Вэй Усянь сжимает его руку и мелко трясёт головой, стиснув зубы, он заставляет себя расслабиться. “ Молодой господин Вэнь. ” У Цзинь Гуаншаня дёргается глаз. Прежняя лёгкая улыбка исчезла. “Ло Цинъян потребуется несколько дней, чтобы оправиться от полученных травм, и она не будет готова вернуться в Ночной город в день, когда вы планировали уехать”. Все взгляды устремляются на Вэнь Чао, который смотрит так, будто готов закатить истерику прямо здесь, в главном зале Башни Карпа. Но затем… “ Ло Цинъян не вернётся в Цишань вместе с вами". Цзинь Цзысюань выпрямился во весь рост и отошёл от Мадам Цзинь, которая выглядит такой же потрясённой, как и Цзинь Гуаншань, услышав заявление своего сына. Пока все смотрят, Цзинь Цзысюань выходит вперёд и встаёт рядом с отцом, расправив плечи и подняв подбородок, чтобы встретиться взглядом с Вэнь Чао. “Она не поедет с тобой ни сейчас, ни когда-либо ещё против своей воли". Вэнь Чао на мгновение замирает в изумлении. “Что ты только что сказал? "наконец выдавливает он, и теперь настала очередь Цзинь Цзысюаня усмехнуться. "Я сказал, Ло Цинъян остаётся здесь. В клане Цзинь, где она является уважаемым старшим культиватором”. Он прочищает горло и на секунду, от которой замирает сердце, встречается взглядом с Цзян Чэном. “ И с моим другом". Если он задерживается на этом слове, никто, кроме Цзян Чэна, кажется, не замечает. Вэнь Чао что-то бормочет, но Цзинь Гуаншань заговаривает первым. “Цзинь Цзысюань”, начинает он возмущённо, но его сын поднимает руку. Дерзость его жеста фактически повергает отца в шок, лишая дара речи. “Отец", говорит он более решительно, чем Цзян Чэн когда-либо слышал от него. “Ло Цинъян спасла мне жизнь. Я не окажу ей медвежью услугу, если буду относиться к ней как к кому-то, кроме как к героине Цзинь. Она — яркий пример преданности. Как и Цзян Ваньинь, который доблестно сражался за меня". Он поворачивается к Вэнь Чао, оставив Цзинь Гуаншаня с отвисшей челюстью. “ Вэнь Чао. Ты забываешься. Проявить неуважение к моему другу и ко мне — значит проявить неуважение к будущему Ланьлин Цзинь, а это то, чего мы не можем допустить". Лицо Вэнь Чао за несколько секунд меняет цвет с белого на красный и переходит в приятный оттенок фиолетового. За этим интересно наблюдать. “Ты", выплёвывает он, “ идёшь по очень опасной черте, Цзинь Цзысюань. Дружбу клана Вэнь нелегко купить, и моя доброжелательность на исходе. "Как и у меня". Цзинь Цзысюань выглядит невозмутимым. Цзян Чэну знаком этот взгляд, и он вызывает лёгкую улыбку в уголках его рта. "Мы относились к клану Вэнь с величайшим уважением, и всё же ваша дружба с нами в лучшем случае непрочна. Вы переходите границы дозволенного”. Его взгляд возвращается к Цзян Чэну, и тепло разливается внизу живота. “У нас есть другие друзья, которые поддержат нас вместо тебя, если ты решишь разорвать наши отношения”. Вэнь Чао отшатывается, гнев и вспышка страха исказили его лицо, когда он проследил за взглядом Цзинь Цзысюаня. “Супружеские обязательства - прекрасный вид дружбы, тебе не кажется?” он сплёвывает. “Стал бы лидер клана Цзян по-прежнему бросать свою дочь в твою сторону, если бы клан Цзян не так отчаянно нуждался в собственных союзниках?” Не колеблясь, Вэй Усянь обнажает Суйбянь с громким звоном. Несколько культиваторов ахают, и даже Вэнь Чао вздрагивает. “Если ты скажешь ещё хоть слово, ” чётко и приятно произносит Вэй Усянь, “ я отрежу тебе язык изо рта. Ты не опозоришь Юньмэн Цзян”. Гнев и адреналин захлёстывают Цзян Чэна. Он разрывается между желанием схватить Вэй Усяня за руку, рассыпаясь в извинениях, и заодно обнажить Саньду. Вэнь Чао замолчал, глядя на самодовольного Цзинь Гуаншаня, как бы сказать, Понимаете? Повинуясь инстинкту, Цзян Чэн переводит взгляд на Цзинь Цзысюаня, пока тянется долгая минута напряжённого молчания. Наследник секты кусает губу, на его лбу появляется знакомая тревожная складка, и когда Цзян Чэн видит это, что-то в его голове встаёт на свои места. Он помнит, как Вэй Усянь сказал, Я могу представить, какие проблемы это решило бы. Он помнит, как Цзинь Цзысюань улыбался ему, помнит, как Цзинь Цзысюань говорит, Я хочу провести свою жизнь с тем, кто выберет меня. Цзян Чэн делает глубокий вдох и призывает на помощь все манеры наследника секты, которым он когда-либо учился. Он знает, что может сделать, чтобы это исправить. “ Молодой господин Вэнь. Лидер клана Цзинь. Молодой мастер Цзинь”. Все взгляды в комнате обращены к нему. Цзян Чэн натягивает на губы фальшивую полуулыбку и кланяется три раза подряд, каждый раз глубже предыдущего. “ Я приношу извинения за Вэй Усяня". “ Цзян Чэн, ” угрожающе произносит Вэй Усянь себе под нос. Цзян Чэн игнорирует его. “Юньмэн Цзян не желает безличного союза с Ланьлин Цзинь. И молодой мастер Вэнь прав”. Вэнь Чао выглядит так, словно не может решить, быть ему смущённым или разъярённым. Цзян Чэн напоминает себе сохранять на лице маску совершенного спокойствия и бросается вперёд. «Брак по расчёту, в котором по крайней мере одна из сторон не имеет выбора, приведёт лишь к вражде и натянутым отношениям. А это не то, что предлагает секта Цзян». Он идёт вперёд и поднимается по ступеням, ведущим в переднюю часть комнаты, где Цзинь Цзысюань стоит в окружении своих родителей, не двигаясь и глядя на Цзян Чэна с комичным выражением шока на лице. Когда он подходит ближе, Цзян Чэн видит, что его нижняя губа покраснела от того, что он её покусывает, а кончики волос всё ещё слиплись от крови. Он никогда не выглядел таким красивым. “ Наследник секты Цзинь, ” говорит Цзян Чэн, не сводя глаз с Цзинь Цзысюаня. “ Если ты согласен, я хотел бы сделать тебе своё собственное предложение руки и сердца". В момент тишины, наступившей после его слов, Цзян Чэн видит, как губы Цзинь Цзысюаня приоткрываются в лёгком вздохе, как смягчаются его глаза. На лице Цзинь Цзысюаня нет ни отвращения, ни мгновенной отдачи; просто что-то, ужасно похожее на надежду, мерцает. Сердце Цзян Чэна ощущается как злобное существо, пытающееся вырваться из его груди. Я выбираю тебя, яростно думает он. Я выбираю тебя на своих условиях, и ты можешь мне отказать. Я хочу, чтобы все это знали. Начинается настоящий ад. Культиваторы, толпящиеся в зале, разражаются удивлёнными криками, толкаясь друг с другом в замешательстве. Голос Вэнь Чао, слегка истеричный, выкрикивает что-то неразборчивое. Цзян Чэн почти уверен, что Вэй Усянь смеётся. Только громоподобный баритон Цзинь Гуаншаня пробивается сквозь шум. “ Цзян Ваньинь! " гремит он. “ Что это значит?" Цзян Чэн делает глубокий вдох и заставляет себя оторвать взгляд от крошечной лучезарной улыбки Цзинь Цзысюаня. “Лидер секты Цзинь”, произносит он со всем уважением, какое только может вложить в титул. “Юньмэн Цзян и Ланьлин Цзинь уже планируют заключить брачный союз. Но поскольку молодой мастер Вэнь поставил под сомнение взаимную заинтересованность обеих сторон в этом соглашении, я хочу уточнить — я, Цзян Ваньинь, наследник секты Цзян, желаю вступить в брак непосредственно с представителями секты Цзинь, чтобы продемонстрировать и укрепить степень взаимосвязи будущего наших кланов". Он делает паузу, чтобы перевести дыхание, надеясь, что его слова прозвучали более уверенно, чем он чувствует. Цзинь Гуаншань больше не выглядит сердитым — просто совершенно сбитым с толку. “ Но— Цзян Яньли..." Цзян Чэн скрещивает руки на груди. “Брачное соглашение между моей сестрой и Цзинь Цзысюанем было заключено, когда ни одна из них не была достаточно взрослой, чтобы самостоятельно решать своё будущее”, твёрдо говорит он. “Разве не более значимо быть связанным преданностью, а не обязательствами?” Он вроде как сожалеет о слове преданность, когда оно слетает с его губ, молясь, чтобы жар, приливающий к его щекам, не был заметен. Но прежде чем Цзинь Гуаншань успевает сказать что-то ещё, Цзинь Цзысюань плавно поворачивается и встаёт рядом с Цзян Чэном, касаясь его плечом. “Прямой союз двух лидеров секты не может быть ничем иным, как выгодным для обоих кланов”, отрезает он своим обычным надменным тоном, который не допускает разногласий. Цзян Чэн раздражался на этот тон больше раз, чем он может сосчитать, но сейчас он посылает через него горячий поток облегчения вместе с резким всплеском чего-то гораздо более опасного и радостного. Цзинь Гуаншань колеблется, и только тогда Цзян Чэн понимает, что в зале воцарилась гробовая тишина. “ Я не понимаю", говорит он, и, к ужасу Цзян Чэна, в его словах, помимо замешательства, слышится враждебность. “ Цзинь Цзысюань, это абсурд". Он косится на сына, который вздрагивает, но не отступает. “Тебе нужно произвести на свет кровного наследника секты Цзинь!" Цзинь Цзысюань бледен, но он выпрямляется и вытягивает руки из рукавов, разглаживая перед своей одежды, и Цзян Чэн понимает, что этот жест призван успокоить его. “Отец, я—" “Это твоё единственное сомнение?” Голос Мадам Цзинь разрезает воздух, как нож. Цзян Чэн моргает. Он совершенно забыл, что всё это время она стояла рядом с ними, заламывая руки. Теперь она расправила плечи и задрала нос, что было жутким отражением обычной позы Цзинь Цзысюаня. Так вот где он этому научился. Цзинь Гуаншань бледнеет от слов жены и неуверенно делает шаг назад. “Я–нет, там ещё– он–Цзинь—" Мадам Цзинь прерывает его с усмешкой. “Мне кажется, что единственная разница между браком с Цзян Яньли или Цзян Ваньинем заключается в том, что один из них является наследником их секты. И", добавляет она тише, бросив взгляд на Цзинь Цзысюаня, “ наш сын возражал против одного, но не против другого". Цзинь Гуаншань сбит с толку; Цзян Чэн видит это по тому, как он слегка покачивается, пытаясь найти ответ. “Они не могут вместе иметь детей”, наконец произносит он слабым голосом. В глазах госпожи Цзинь вспыхивает сталь. Цзян Чэн внезапно вспоминает, что она и его собственная мать выросли в одном клане. “Для тебя так важна родословная Цзинь? "шипит она. Лицо Цзинь Гуаншаня заливает краска ярости, но когда он оглядывается на потрясённых культиваторов, наблюдающих за этим спором, на его лице появляется не гнев, которого ожидал Цзян Чэн– а страх. “Ты…" начинает он и на мгновение замолкает, словно у него закончились слова. Пауза повисает в воздухе, и он слегка опускает голову, уступая тишине. Цзян Чэн удивлённо смотрит на него. Смутное воспоминание о слухах, которые он слышал, всплывает в его памяти: неверность Цзинь Гуаншаня, шёпот об уволенных служанках и внебрачных детях. Возможно, у Мадам Цзинь больше власти, чем он думал. “ Это просто смешно!” Цзян Чэн оглядывается и видит, как Вэнь Чао стремительно поднимается по лестнице. Он практически чувствует, как у него замирает сердце, когда Вэнь Чао обвиняюще тычет в него пальцем. “Цзинь Гуаншань, только не говори мне, что тебя интересует это — эта насмешка над предложением". Его лицо ярко-красное, а на лбу пульсирует вена. Цзян Чэн чувствует, как Цзинь Цзысюань напрягается рядом с ним, но прежде чем Вэнь Чао успевает подойти ближе, Мадам Цзинь плавно встаёт у него на пути. “ Второй молодой господин Вэнь", холодно говорит она, “ не припомню, чтобы кто-то спрашивал вашего мнения по этому вопросу". Вэнь Чао замирает. Его глаза практически вылезают из орбит. “Что? " Госпожа Цзинь лишь приподнимает бровь, не скрывая недовольства. Вэнь Чао мгновение смотрит на неё, прежде чем повернуться к Цзинь Гуаншаню — ошибка, думает Цзян Чэн, судя по тому, как лидер секты Цзинь съёживается под взглядом своей жены. Но Вэнь Чао идёт вперёд, приближаясь к лидеру секты Цзинь, с безумным взглядом. "Цзинь Гуаншань", рычит он, “ ты просто собираешься стоять там и позволять своей жене распутничать с твоим сыном, как с обрезанным рукавом?” Кажется, все в комнате затаили дыхание. Даже брови Вэнь Чжулю поползли вверх. Цзян Чэн внезапно остро ощущает присутствие Цзинь Цзысюаня рядом с собой. Вэнь Чао оскорбил его на глазах у собственных родителей, но вместо того, чтобы напрячься, как ожидал Цзян Чэн, Цзинь Цзысюань на долю секунды расслабляет плечи, и это едва заметное движение успокаивает Цзян Чэна. Цзинь Цзысюань не беспокоится. Вэнь Чао разыграл всю свою комбинацию, и у него не осталось ничего, кроме мелких обзывательств, которыми он мог бы их осыпать. Мы победили, думает Цзян Чэн, восторг клокочет в его груди, и потом, ещё нет. Ещё не совсем. Сохраняй спокойствие. “ Вэнь Чао", Мадам Цзинь складывает руки перед собой и блаженно, устрашающе улыбается. “ Мне придётся попросить вас и всю вашу делегацию покинуть резиденцию Цзинь. Возможно, союз Цзинь-Вэнь удастся восстановить, когда представитель Вэнь будет готов относиться к Цзинь как к равным, а не как к... “она делает паузу и обводит взглядом толпу. “ ... проститутам". Цзинь Гуаншань вздрагивает от этих слов. Похоже, Вэнь Чао действительно собирается продолжить протестовать, но внезапно Вэнь Чжулю оказывается рядом с ним и кланяется так низко, что его лоб касается пола. “ Госпожа Цзинь и глава секты Цзинь", серьёзно говорит он. “ Мы глубоко благодарны вам за гостеприимство. Мы надеемся, что в будущем вы навестите нас в Цишане". Он протягивает руку и хватает Вэнь Чао за запястье, заставляя его неуклюже поклониться. “ Мой юный господин благодарит вас". Вэнь Чао бормочет что-то неразборчивое, когда его заставляют опуститься на колени, но Цзян Чэн видит страх на его лице. Цзян Чэн не может его винить. Он и сам не хотел бы оказаться на месте Вэнь Чао, когда на него обрушится гнев культиватора из клана Юй. Мадам Цзинь, должно быть, из милосердия решила, что Вэнь Чао бормочет что-то вроде извинения, потому что на её лице снова появляется болезненная улыбка. “Прощайте, второй молодой господин Вэнь. Вэнь Чжулю". Она кивает своему мужу, который повторяет её слова и слегка кланяется. Вэнь Чжулю поднимается, не отпуская Вэнь Чао, и они вдвоём отступают к выходу. Культиваторы Вэня в красном неуверенно переглядываются, но как только Вэнь Чао и его телохранитель выходят за дверь, они тихо следуют за ними один за другим. Как только последний лоскут красной ткани исчезает за дверью и снова раздается шёпот, Мадам Цзинь прерывает его, хлопнув в ладоши. “А теперь", громко говорит она, “ это радостный день! Мой сын, наследник секты Цзинь, женится!" Она говорит это с таким апломбом, что шёпот постепенно нарастает, а по залу разносятся одобрительные возгласы. “Конечно, предстоят переговоры и многомесячное планирование… но нет никаких причин, по которым такой замечательный союз нельзя было бы отпраздновать". К полному и безоговорочному удивлению Цзян Чэна — и Цзинь Цзысюаня тоже, судя по тому, как он застывает, — Мадам Цзинь поворачивается и обнимает их обоих, прижимая к груди. “Мы с Юй Цзыюань всегда хотели, чтобы наши дети были счастливы вместе", шепчет она. Прежде чем Цзян Чэн успевает отреагировать, она отступает назад и хватает мужа за руку. “Праздник", быстро говорит Цзинь Гуаншань с такой уверенностью, словно сам придумал это. На его лице снова появляется самодовольная улыбка, а унижение последних нескольких минут стирается с его лица. “Сегодняшний банкет будет незабываемым! Ланьлин Цзинь приготовит лучшие блюда для наших культиваторов и гостей!" Цзян Чэн сдерживает желание закатить глаза. Как это похоже на Цзиней — превратить неудачный праздник в честь ночной охоты в вечеринку по случаю помолвки и сделать вид, что это было сделано намеренно. “Нужно подготовиться, так что вы все свободны", продолжает Цзинь Гуаншань, и Цзян Чэн успевает лишь мельком взглянуть на Цзинь Цзысюаня — тот удивлённо, но с улыбкой смотрит на Цзян Чэна, и его лицо смягчается, когда он встречается с ним взглядом, — прежде чем мать подхватывает его и уводит, предположительно в его покои, чтобы он подготовился к банкету. Ропот в зале перерастает в настоящий гул, пока культиваторы Цзинь гудят от возбуждения, и никто пока не готов уйти. У них более чем достаточно драмы и интриг, чтобы развлекаться до конца года, думает Цзян Чэн, наблюдая, как Вэй Усянь пробирается сквозь толпу, чтобы схватить его за руку. “Ты сумасшедшый, ты знаешь?" восхищённо говорит он, затаив дыхание. “ Я и не подозревал, что ты такой драматичный. Чёрт возьми, это сработало. " Он делает паузу, словно собираясь с мыслями. “А Мадам Цзинь — крутая". Цзян Чэн подавил желание закатить глаза, но не смог сдержать ухмылку. Он всё ещё стоит в главном зале на виду у всех культиваторов Цзинь. Это ещë не конец. “ Говори тише, пока я тебя не ударил. Это была твоя идея". “Хм", Вэй Усянь выглядит удивлённым, но послушно понижает голос. “Давай проясним. Это была не моя идея — сделать предложение Цзинь Цзысюаню на глазах у его родителей, Вэнь Чао и, по сути, всех культиваторов Цзинь". Он хлопает Цзян Чэна по плечу и улыбается. “Это всё ты". Он делает паузу, а затем скромно добавляет. “ Хотя я приложил немало усилий ко всему остальному". Цзян Чэн хмурится. “ Да. Насчëт этого. Не хочешь объяснить, что, чëрт возьми, происходило с твоим планом?" Глаза Вэй Усяня сверкают. “ С удовольствием. Думаю, нам нужно кое-кого навестить. Хочешь выбраться отсюда?" ____________________________________________________________________________ Цзян Чэн не ожидал, что Мянь-мянь будет выглядеть так… ну, так хорошо. Если не считать тёмных кругов под глазами, которые уже были на банкете, и нескольких белых повязок, виднеющихся под одеждой, она, кажется, не пострадала. Также, вопреки его ожиданиям, рядом с ней нет толпы врачей, следящих за её жизненно важными показателями, чтобы вернуть её с грани смерти. Когда Цзян Чэн входит в её комнату вслед за Вэй Усянем, она уже сидит одна и смотрит в окно, нетерпеливо постукивая ногой по полу. “ Ты, конечно, заставил меня долго ждать", фыркает она, когда он входит. “ Твоё сообщение— " она замолкает, увидев Цзян Чэна, и её глаза расширяются. “Что-то случилось?" Вэй Усянь сияет. “Только самое безумное спонтанное предложение, которое когда-либо поступало в Ланьлин Цзинь". Мянь-мянь вскакивает с кровати и хватает Цзян Чэна за руки, прежде чем он успевает её остановить. “ Нет! Без меня?" Цзян Чэн в ужасе. “Что ты делаешь, вставая с постели?" Мянь-мянь удивлённо смотрит на него, а затем запрокидывает голову и смеётся. “Вэй Усянь! Ты ему не сказал?" “Сказал мне, что". Цзян Чэн замирает и пристально смотрит на брата. Вэй Усянь смущённо улыбается ему. “Я подумал, что ему захочется услышать всю историю с самого начала". Мянь-мянь ухмыляется и указывает на Вэй Усяня. “Сначала проверь защитные заклинания. И подойди сюда, Цзян Чэн". Она взбивает подушку на своей кровати и плюхается на неё, похлопывая по месту рядом с собой. “Может, тебе стоит сесть". План был примерно таким: за несколько часов Вэй Усянь быстро сообразил, как создать талисман, чтобы отвлечь Вэнь Чао во время ночной охоты. Он также почти сразу понял, что ему нужна подстраховка, потому что его талисман был бы бесполезен, если бы Мянь-мянь не разрешили присоединиться к другим культиваторам на охоте. “Чего мне не разрешили", фыркает Мяньмянь. “За мной следили телохранители. Это было бы почти честью, если бы не было так оскорбительно". “ Погоди", Цзян Чэн прищуривается, глядя на Вэй Усяня. “Почему ты ничего мне не сказал?" Два дня на то, чтобы довольно сильный культиватор создал мощный талисман, — это нормально, но два дня на создание мощного талисмана и запасного варианта — что ж, Цзян Чэн уже знал, что его брат гений, но всё равно был удивлён. И немного обижен, что его не включили в список. Вэй Усянь взмахивает рукой. "Я собираюсь перейти к этому", говорит он с улыбкой. "Тебе нужно научиться быть терпеливым". После того, как он нанëс последние штрихи на свой первый талисман, Вэй Усянь ночью улизнул, чтобы исследовать местность, где должна была состояться ночная охота. Это было не опасно, объяснил он сомневающемуся Цзян Чэну — духи еще не были освобождены, потому что охота была запланирована в такой короткий срок, так что их всё ещё ловили. Когда Вэй Усянь шёл по лесу, он заметил любопытные следы духовной энергии, исходящие от деревьев. Он списал это на какую-то странную уловку Цзинь, запечатывающую обиды, но вместо того, чтобы оставить всё как есть, решил осмотреться. “ И угадай, что я нашёл, когда забрался на дерево?" Вэй Усянь не ждёт, пока Цзян Чэн попытается ответить. “ Этот Вэнь Чао — грязный обманщик! Он расставил ловушки по всем верхушкам деревьев, чтобы заманить духов к Цзинь Цзысюаню. Вероятно, он планировал закончить дело, прикрепив к его спине какой-нибудь опознавательный талисман прямо перед началом охоты". Цзян Чэн внезапно вспоминает, как Вэнь Чао выходит из палатки и многозначительно смотрит на Цзинь Цзысюаня. Сейчас будет интересно. Он вздрагивает, прежде чем успевает себя остановить. “Они пытались убить его?” Вэй Усянь выглядит задумчивым. “ Я так не думаю. Я считаю, что они хотели выставить Цзинь Цзысюаня слабым. Унизить его и его отца". Несмотря на то, что охота закончилась, Цзян Чэн всё ещё чувствует, как у него сжимается челюсть. “Пожалуйста, скажи мне, что ты принёс доказательства", рычит он. Вэй Усянь ухмыляется. “Ах, Цзян Чэн, ты думаешь, что Вэни настолько глупы?" Он делает паузу. “Вэнь Чао, может, и глуп. Но Вэнь Жохань не дурак, и Вэнь Чжулю тоже. Я видел огненные печати. Они сгорели дотла, как только я к ним прикоснулся". Цзян Чэн с ужасом представляет, как пытается защитить своего брата от обвинений Вэнь Чао. Цзинь Гуаншань ни за что не поверит Вэй Усяню, даже если его собственный сын будет тяжело ранен. “В любом случае!" радостно говорит Вэй Усянь, выводя Цзян Чэна из ступора. “ Я ещё даже не добрался до самой хорошей части". Вместо того чтобы снести все барьеры, что было бы невозможно сделать до того, как кто-нибудь заметил бы, что он бродит по местам ночной охоты, Вэй Усянь построил на них. Он часами сидел в их комнате, совершенствуя временный призывной талисман, который должен был притягивать духов к границам барьера, пока… “ Пока Цзинь Цзысюань не попытался их пересечь", удивлённо заканчивает Цзян Чэн. “ Ты— " он с трудом сглатывает, “—ты был тем, кто запер его внутри границы?" Улыбка Вэй Усяня исчезает, сменяясь выражением искренней боли. “Конечно, нет! Это тоже было частью защиты, чтобы удержать Цзинь Цзысюаня внутри — или кого-то ещё из главной семьи Цзинь снаружи, поскольку это был талисман на основе крови. Он мог пройти только в том случае, если его духовная сила была значительно истощена". Он вздыхает. “Думаю, они предполагали, что его придётся выносить из леса после того, как духи с ним закончат". Цзян Чэн не хочет думать о том, что могло случиться с Цзинь Цзысюанем. “ Итак, что же ты сделал с границами?" “Честно говоря, ничего". Обиженное выражение исчезает, и Вэй Усянь виновато пожимает плечами. “ Как только я убедился, что знаю, как снять чары, я оставил их". “ Почему? " Цзян Чэн взрывается. “Он чуть не умер! Мянь-мянь чуть не умерла!" Рядом с ним раздаётся тихое покашливание. Он поворачивается и смотрит на Мянь-мянь, которая слегка краснеет. “Я, ах, не чуть не умерла". “ Что?!" Цзян Чэн отшатывается, уставившись на него. “ Ты сделала это! Я видел!" “ Ты думаешь, что это так!" весело говорит Вэй Усянь. “ Это другая часть, которую я добавил". “Подожди", Цзян Чэн трясёт головой, словно пытаясь вытряхнуть воду из ушей. “ Ты что сделал?" Мянь-мянь выпрямляется и делает глубокий вдох. “Позвольте мне объяснить". Вэй Усянь отправил свою маленькую вырезку из бумаги в золотой шар Цзинь как раз в тот момент, когда Цзинь Гуаншань вышел, чтобы произнести свою длинную речь перед охотой. Не совсем практикантка, не совсем служанка, Мянь-мянь была оставлена своими телохранителями Вэнь прямо перед началом ночной охоты, её единственной компанией были Цзинь Гуаншань и Вэнь Чао, пока Цзинь Цзысюань не нырнула обратно в палатку, чтобы позвать их двоих наружу. Как только Цзинь Гуаншань сделал последний глоток спиртного и, гордо вышагивая, вышел за дверь вслед за Вэнь Чао, Цзинь Цзысюань украдкой огляделся, а затем, к полному и безоговорочному изумлению Мянь-мянь, начал снимать верхнюю одежду. “Цзинь Цзысюань, какого—" "Говори тише", прошипел он. "У меня есть кое-что для тебя". И без дальнейших предисловий он бросил меч ей на колени. Прежде чем Мянь-мянь успела открыть рот от удивления и задать вопросы, он снова надел мантию и поспешил к двери. Пока она сидела в полном шоке, бумажный человечек Вэй Усяня проскользнул под полог палатки и сел ей на плечо. Голосом Вэй Усяня он объяснил план. Вэнь Чао привлечёт духов на себя, и в суматохе толпы Мянь-мянь сможет сбежать в секту Юй — на запад, в двух днях пути на мече. Не успел он закончить объяснять, как она уже покачала головой. "Я не могу оставить Цзинь Цзысюаня", прошептала она. "И я не могу сбежать. За мной следуют телохранители Вэнь Чао. К тому же, откуда мне вообще знать, что Юй будут рады мне?" Вэй Усянь на мгновение замолчал. "Ты не понимаешь", сказал он наконец. "Но единственный другой способ сбежать намного рискованнее". Мянь-мянь коснулась выгравированной на рукояти меча овцы и подумала о том, через что, должно быть, прошёл Цзинь Цзысюань, чтобы достать его для неё. “ Расскажи мне". И вот запасной план был приведён в действие. Духов ночной охоты нигде не было видно, пока они внезапно не напали на Цзинь Цзысюаня. Барьер удерживал Цзинь Цзысюаня внутри, и поскольку он был близким кровным родственником, он также удерживал Цзинь Гуаншаня снаружи, беспомощного, когда его сын столкнулся с заграждением. Было до смешного легко установить талисманы вызова духов на Цзинь Цзысюня, которые выпорхнули как раз в нужное время после того, как граница пала и остальные культиваторы высыпали из леса. Неудачный эксперимент, ревнивый кузен, глупый несчастный случай — история практически сама собой сложилась, и Цзян остался совершенно ни при чём. “Я не понимаю", Цзян Чэн хочет ударить кого-нибудь или, может быть, в изнеможении откинуться на кровать. “ Ты знал, как работают чары. Ты знал, что Цзинь Цзысюань подвергнется нападению. Почему ты не остановил это?" Вэй Усянь бросает на него недоверчивый взгляд. “Цзян Чэн. Подумай головой. Как ты думаешь, почему Мянь-мянь сейчас здесь, а не следует за Вэнь Чао обратно в Безночный Город?" "Потому что она ранена..." Слова замирают на языке Цзян Чэна. Он бросает взгляд на Мянь-мянь, которая выглядит не хуже, чем в первый день их прибытия в Башню Карпа. Она улыбается ему в ответ. "Как..?" Вэй Усянь вздыхает. “Вижу, мне придётся всё тебе объяснить", говорит он с жалостью в голосе, и Цзян Чэну хочется его оттолкнуть. “Цзинь Гуаншаня не волнует многое из того, что не касается его самого , но он заботится о своём сыне. Или, по крайней мере, о своём наследии. Так что, когда Цзинь Цзысюань подвергся нападению, кто пришёл ему на помощь?" “Мянь-мянь". Цзян Чэн удивлённо моргает. “Значит, Цзинь Гуаншань хочет оставить её здесь. Он солгал всем на собрании в главном зале, когда сказал, что она слишком ранена, чтобы уйти?" Вэй Усянь хмыкает. “Я бы так не сказал. Возможно, лекарей Цзинь убедили немного приукрасить правду. Тот большой упырь был настоящей иллюзией, не так ли?" Он хрустит костяшками пальцев. “Одна из моих лучших работ. Действительно выглядело так, будто Мянь-мянь получил удар под дых, да? Искусственная кровь была приятным дополнением". Цзян Чэн поворачивает голову в сторону Мянь-мянь, которая не выглядит так, будто недавно получила смертельный удар от огромного гуля, и снова смотрит на Вэй Усяня. “Ты всë это подстроил?" Вэй Усянь кивает. “На самом деле это было легко. Красная краска в воде, несколько заклинаний иллюзий… " он присвистывает. “ К тому же Мянь-мянь — хорошая актриса! В любом случае". Он откашливается. “Цзинь Гуаншань не отказал Вэнь Чао в его ужасной игре за власть только потому, что заботился о благополучии Мянь-мянь или о чём-то ещё. Мянь-мянь ценна теперь Цзинь Гуаншань, потому что она совершила этот кричащий героический поступок, чтобы спасти его сына. Хорошая реклама для Цзинь культиваторов ". Он наклоняется вперёд, чтобы щёлкнуть озадаченного Цзян Чэна по лбу. "Кроме того, ты неправильно ответил. Не только Мянь-мянь вмешалась, чтобы спасти Цзинь Цзысюаня, помнишь?" Цзян Чэн моргает и возмущённо прикладывает руку ко лбу. Он открывает рот, чтобы возразить, что да, это была всего лишь Мянь-мянь, что Вэнь Чао спокойно стоял за пределами границы, что Цзян Чэн видел, как это произошло, а потом понимает. “ Ох", он сглатывает. “ Я… тоже был там". Вэй Усянь восхищённо хлопает в ладоши. "Точно! И угадай, что потом? Цзинь Гуаншань должен был выбрать! Союз с Вэнями, или... не союз с Вэнами. Но последнее намного приятнее, если клан Вэнь пинал тебя всю неделю, и ты только что увидел доказательство лояльной альтернативы в лице секты Цзян ". Он шевелит бровями. " Очень лояльная альтернатива. И даже если Цзинь Гуаншань слишком глуп, Мадам Цзинь может увидеть мудрость в браке между наследниками сект". Цзян Чэн всё ещё пытается осознать масштабы коварства своего брата. “Ты… всё это было твоим планом?" “ Я же говорил тебе, что предложение было твоим", Вэй Усянь складывает руки за головой и подмигивает. “ Но кое-что я предвидел". Цзян Чэн смотрит на него во все глаза. Он вдруг вспоминает, как Вэй Усянь сказал, если ты собираешься вести себя безрассудно, позволь мне помочь тебе. Вэй Усянь сказал, Я никогда не говорил тебе, чтобы ты бросался в опасности ради Цзинь Цзысюаня. Вэй Усянь положил руку ему на плечо. Пожалуйста, доверься мне, просто жди моего сигнала. Цзян Чэн пошатнулся и прислонился к стене. Вэй Усянь с самого начала видел его насквозь. Он знал, что Цзян Чэн бросится в опасность ради Цзинь Цзысюаня, и знал, что это будет выглядеть по-настоящему. Потому что это было по-настоящему. “ Откуда ты знал?" спрашивает он. “ Откуда ты знал, что я попытаюсь его спасти?" Вэй Усянь долго смотрит на него с удивлением, а затем запрокидывает голову и смеётся. “Цзян Чэн! Тебя читать легче, чем каллиграфию Лань. Думаешь, я не замечал, как ты выходил с ним на спарринг по вечерам? Как ты пялишься на него во время банкетов? Как ты смущаешься и краснеешь каждый раз, когда он подходит к тебе близко?" Цзян Чэн хочет сильно ударить Вэй Усяня. Или — или — сделать что-нибудь. Что угодно, лишь бы не стоять здесь, моргая и пытаясь придумать, как он может это отрицать, потому что Вэй Усянь был прав, действительно, Цзян Чэн без раздумий бросился бы в опасность, чтобы спасти Цзинь Цзысюаня, и он сделал бы это раньше, если бы Вэй Усянь не удержал его, чтобы выбрать подходящий момент и покрасоваться перед Цзинь Гуаншанем. Отговорки, к которым обычно прибегает Цзян Чэн, — честь, порядочность, союз Цзинь-Цзян, ради его сестры — каким-то образом испарились за последние несколько дней. Потому что… потому что он и Цзинь Цзысюань… “ Не волнуйся так сильно", говорит Мянь-мянь, и кажется, что она пытается сдержать смех, уголки её губ приподнимаются. “Ты ему тоже нравишься." Цзян Чэн хмуро смотрит на неё, прежде чем успевает полностью осознать её слова. “Что ты– кто сказал– я не–" “ Эй, всё в порядке! " Мянь-мянь в защитном жесте поднимает руки, но её улыбка остаётся неизменной. “ На самом деле он такой же невнимательный, как и ты. С тех пор, как мы были в Облачных глубинах, он наблюдает за вами, культиваторами Цзян". Она опускает руки и широко улыбается. “Вот почему он знал, что нужно войти через окно в комнату секты Цзян — он бесчисленное количество раз видел, как ты это делал в Гусу, Вэй Усянь". “ Я? " Вэй Усянь притворяется расстроенным. “Я был идеальным учеником. Как Цзинь Цзысюань мог обвинить меня в своих проступках?" “Заткнись". Цзян Чэн опирается на кровать, чтобы не упасть. У него кружится голова. “ Зачем Цзинь Цзысюаню за нами следить?" Мянь-мянь вздыхает, немного нетерпеливо. “Он наблюдал за тобой. Он видел, как ты ночью улизнул на тренировочную площадку для учеников, потому что он ходил за тобой по пятам, как влюблённый щенок. С тех пор как ты приехал, каждый мой разговор с ним был о тебе Цзян Ваньинь то, Цзян Ваньинь сё". Её голос понижается на пару тонов. '''Мянь-мянь, ты видела, как Цзян Ваньинь выставил себя дураком, смеясь во время ужина?' 'Какие грубости Цзян Ваньинь сказал тебе, когда ты сегодня показывала ему сады?' 'Заботится ли Цзян Ваньинь о том, как неприлично он выглядит, когда тренируется в этих узких одеждах?''' Она смеётся над выражением лица Цзян Чэна. “Что, ты не заметил его внимания?" “Я думал– я не– я думал, что Цзян недостаточно хороши для него", выдавливает из себя Цзян Чэн. У него кружится голова. “А-Цзе — лучшая из нас, а он– он не хотел её". Глаза Вэй Усяня сверкают. “Может быть, он был слишком занят, глядя на кого-то другого". Прежде чем Цзян Чэн успевает сказать что-то ещё или хотя бы начать распутывать весь этот клубок в своей голове, слышится звук быстро приближающихся шагов. Глаза Мянь-мянь расширяются, и она едва успевает упасть на кровать, притворяясь больной, прежде чем дверь распахивается и в комнату врывается Цзинь Цзысюань. “ Мянь-мянь!" кричит он, а затем замирает, увидев Вэй Усяня и Цзян Чэна, стоящих у её кровати. “ Я– ты не–" “Цзинь Цзысюань!" Мянь-мянь оживает, сбрасывает одеяло и встаёт с кровати, чтобы встретить его. Её глаза сияют. “Ты– как ты сюда попал? Ты весь в грязи!" Цзинь Цзысюань моргает, как сова. Его идеальная причёска наполовину распустилась, волосы спадают на лицо. Хаори распахнулся, щёки раскраснелись от бега по комплексу Цзинь. “Мама преследовала меня с того момента, как мы вышли из зала. Она шла за мной до самой моей комнаты, пытаясь решить, что мне надеть сегодня вечером. Мне удалось уйти только тогда, когда её отвлекли слуги, спрашивавшие о планах на банкет– она заметит, что меня нет, с минуты на минуту, и мне нужно вернуться, но— "он делает шаг в сторону Мянь-мянь, “ —я должен был убедиться, что ты…" “ Я ещё жива?" Мянь-мянь улыбается ему. “Я в порядке, Цзинь Цзысюань. Я обещаю. Посмотри на меня." Глаза Цзинь Цзысюаня по-прежнему широко раскрыты. “Я понимаю", говорит он дрожащим голосом, а затем, к удивлению Цзян Чэна, закрывает лицо руками и громко всхлипывает. “Мянь-мянь– я так испугался–" "Цзинь Цзысюань!" Мянь-мянь, кажется, в таком же замешательстве, как и Цзян Чэн. Она спешит ближе и после секундного колебания заключает его в крепкие объятия. "Я в порядке, идиот". “ Ты была мертва", говорит Цзинь Цзысюань, уткнувшись ей в плечо. “ Я– там было так много крови, и ты умерла ради меня–" Мянь-мянь крепко зажмуривается. “Я бы сделала это снова", грубо говорит она, и Цзян Чэн понимает, что она сдерживает собственные слёзы. “Но я не умерла. Я здесь, и я жива". “ Как?" выдавливает из себя Цзинь Цзысюань. “ Ты—" “ Ш-ш-ш", Мянь-мянь прижимается лицом к его плечу. “ Я всё объясню, хорошо? Просто… дай мне минутку". Вэй Усянь кладёт руку на плечо Цзян Чэна. “Нам нужно уйти", тихо говорит он, и Цзян Чэн кивает. Они тихо идут к двери, на которой, как замечает Цзян Чэн, когда они проходят мимо, висят талисманы, заглушающие звуки. Вэй Усянь всё предусмотрел. “ Ты ведь не ревнуешь, правда? " дразнит Вэй Усянь, пока они идут по длинным извилистым коридорам Цзинь в свои комнаты. “ Мянь-мянь обняла твоего будущего мужа раньше тебя". Цзян Чэн смеется над этим, но затем фраза будущий муж настигает его, и он немного запинается. Теперь это реально. “Я— я бы не стал...Ты… заткнись". Вэй Усянь радостно смеётся. “Можно я по-прежнему буду называть его павлином? Или теперь это твоё личное прозвище для него?" В коридоре никого нет, поэтому Цзян Чэн позволяет себе сильно ударить Вэй Усяня по руке. Не обращая внимания на громкий стон боли, который издаёт его брат, он говорит, “Послушай. Ничего не изменится, ясно? Я не выберу Цзинь Цзысюаня вместо тебя". Вэй Усянь прерывает своё преувеличенное хныканье и смотрит на него с упрёком. “Цзян Чэн. Я знаю это". “ Ты так думаешь?" Цзян Чэн отводит взгляд и останавливается. “ Я знаю, как сильно он тебе не нравится. Как сильно он не нравился мне, — несколько дней назад". Кажется, что прошли годы. “ Я просто– я хочу, чтобы ты знал, что я не буду– я не–" “Цзян Чэн". Вэй Усянь хватает Цзян Чэна за плечи и слегка встряхивает его. “Перестань быть глупым, ладно? Мне не нравился Цзинь Цзысюань, потому что он плохо обращался с шицзе. Но знаешь что? Ему больше не нужно на ней жениться, и, судя по тому, как он смотрит на тебя , я думаю, он готов измениться". Цзян Чэн прикусывает внутреннюю сторону щеки. “Ты не– если я выйду за него замуж и перееду в Ланьлин, мы с тобой–" “Прекрати это прямо сейчас". Вэй Усянь крепко сжимает плечи Цзян Чэна. “Ты же знаешь, что мы всегда будем лучшими друзьями, верно? Несмотря ни на что? Мне всё равно, любишь ли ты этого павлина, пока ты счастлив". Цзян Чэн в шоке смотрит на него и, к своему ужасу, чувствует знакомое жжение в глазах. “Вэй Усянь…“ “Лучше тебе не плакать". Глаза Вэй Усяня подозрительно блестят. Он не отпускает плечи Цзян Чэна. “Мы с шицзе можем поплакать на свадьбе, но не сейчас. Это будет неловко". Цзян Чэн подаётся вперёд и заключает брата в сокрушительные объятия, не обращая внимания на его удивлённый возглас. “Спасибо", шепчет он, и что-то внутри него словно отпускает. “Спасибо тебе. За… всё это. За то, что последовал за мной сюда". Вэй Усянь отстраняется, шмыгая носом, но улыбается. “Спасибо, что дали мне возможность унизить Вэнь Чао и Цзинь Цзысюня. Это было здорово". Он трёт лицо руками и глубоко вздыхает. “Что ж. Нам пора возвращаться в наши покои, да? Сегодня вечером тебе нужно присутствовать на банкете в честь помолвки". “Верно". Цзян Чэн сжимает челюсти и кивает, а Вэй Усянь смеётся. “Что ты так смотришь? Это же банкет, а не битва!" “Каждый банкет — это война здесь, в Ланьлин Цзине". Цзян Чэн закатывает глаза, и Вэй Усянь подталкивает его локтем, когда они продолжают прогулку. “ Ладно. Это правда, но не сегодня. Послушай, я обещаю, что дам тебе возможность ускользнуть". “Сбежать?" Цзян Чэн бросает на него недоверчивый взгляд. “С моего собственного банкета в честь помолвки?" “Ты с ума сошла, если думаешь, что там не будет выпивки в избытке", беспечно говорит Вэй Усянь. “ Никто не заметит, если ты и твой золотой мальчик захотите начать со свадебной ночи пораньше…" Цзян Чэн, покраснев до корней волос, толкает Вэй Усяня и убегает. Смеясь, Вэй Усянь следует за ним по территории Башни Карпа, и впервые с тех пор, как Цзян Чэн приехал в Ланьлин, ему всё равно, кто видит, как он улыбается, словно ребёнок. ____________________________________________________________________________ Банкетный зал Цзинь выглядит прекрасно. Всё сверкает золотом и великолепием, от гостей до самих блюд, которые украшены и политы густыми соусами. Все культиваторы одеты в свои лучшие одежды и болтают так, чтобы заглушить любые неловкие разговоры о неудачной ночной охоте. Единственная тема, которая у всех на устах, — невероятная новость о помолвке между наследником секты Цзян и Цзинь Цзысюанем, который сидит напротив него в конце длинного стола в передней части банкетного зала. Цзинь Цзысюань явно прибрался после того, как увидел Мяньмянь, которая не пришла, предположительно, всё ещё восстанавливаясь после травм, но Цзян Чэн не осмеливается задерживать на ней взгляд слишком долго. Собравшиеся в зале культиваторы и так бросают на них достаточно заинтересованные взгляды. Это было бы совершенно невыносимо, думает он, должно быть, в тысячный раз, — если бы не Вэй Усянь. Когда Цзинь Гуаншань произносит свою первую за вечер речь — что-то о вечных союзах, о любви между сектами, которая сильнее любых других уз, — Вэй Усянь почти сразу же вскакивает на ноги и тянет Цзян Чэна за собой, чтобы произнести тост за своего будущего тестя (агх!) и тысячу раз поблагодари его за щедрость, за этот прекрасный банкет, за чудесное гостеприимство Цзинов и, конечно же, за фантастический алкоголь! Последняя фраза вызывает громкий и удивительно щедрый смех Цзинь Гуаншаня, который, как подозревает Цзян Чэн, уже успел выпить упомянутый алкоголь ранее этим вечером. Призыв Цзинь Гуаншаня к тому, чтобы все наслаждались едой и напитками, быстро превращает атмосферу в банкетном зале из шумной в откровенно разгульную. Кажется, что все встают со своих мест, чтобы поприветствовать друга на другом конце зала, или вызывают кого-то за соседним столом на соревнование по выпивке, или слишком громко смеются над ужасной шуткой. По крайней мере, они перестают пялиться. Примерно в середине трапезы Вэй Усянь сжимает локоть Цзян Чэна и кивает на открытую дверь балкона, расположенную недалеко от стола. “Хорошо, что они открыли двери", громко говорит Вэй Усянь, “ а то здесь становится слишком жарко. Ты не согласен, Цзинь Цзысюань?" Цзинь Цзысюань в конце стола вскидывает голову. Он смотрел в свою тарелку, но теперь его глаза встречаются с глазами Вэй Усяня, и его губы приоткрываются. "Ах. Гм. О! Да, здесь слишком жарко". Он встаëт так быстро, что чуть не опрокидывает свою чашку. “Думаю, я выйду подышать свежим воздухом". Цзян Чэн инстинктивно смотрит на Цзинь Гуаншаня, но тот полулежит за столом, закрыв глаза, на его губах играет довольная улыбка. Мадам Цзинь вышла из-за стола, чтобы накричать на слугу за то, что они недостаточно быстро убрали последние тарелки, а остальные участники банкета заняты своими разговорами, заглушающими шум за главным столом. Никто не мешает Цзинь Цзысюаню извиниться и быстро направиться к дверям, открытым навстречу прохладной ночи. Проходя мимо Цзян Чэна, он останавливается всего на секунду — ровно настолько, чтобы его золотой рукав коснулся шеи Цзян Чэна, — а затем продолжает свой путь. Цзян Чэн чувствует себя диким, как будто он может разорвать что-то на части, если ему придется посидеть еще мгновение. Он едва может сдерживаться, пока Цзинь Цзысюань не исчезает за дверью, а затем вскакивает на ноги. "Думаю, я тоже подышу свежим воздухом", говорит он, ни к кому не обращаясь, и не задерживается, чтобы нахмуриться из-за понимающей ухмылки Вэй Усяня. Он заставляет себя идти, а не бежать к двери, надеясь, что никто из совершенствующихся не увидит его и не решит загнать в угол для бесполезного допроса о его помолвке. Но ему не изменяет удача; он незаметно выскальзывает на балкон. Снаружи ночной воздух прохладный и освежающий, в отличие от душной жары в банкетном зале. Цзян Чэн слышит, как за его спиной затихают голоса других гостей, поворачивается и видит Цзинь Цзысюаня, ожидающего его в конце балкона. “ Цзян Ваньинь", тихо говорит Цзинь Цзысюань, и Цзян Чэн вздрагивает. Верно. Они никогда не могут быть уверены, что находятся в Башне Карпа одни, особенно сейчас. “Надеюсь, ты хорошо проводишь время". Цзян Чэн подходит ближе. Наконец-то он позволяет себе смотреть так, как ему хочется. Цзинь Цзысюань практически сияет, когда двигается, облачённый в изысканные и тяжёлые на вид одежды, украшенные нелепым количеством блестящих украшений на рукавах, воротнике и в волосах. В полумраке банкетного зала трудно сказать наверняка, но Цзян Чэн думает, что он, возможно, напудрил лицо. Ничто из этого не отвлекает его от блеска в глазах Цзинь Цзысюаня, когда тот смотрит на него в ответ. Прежде чем он успевает передумать, Цзян Чэн отвечает низким голосом: “Сейчас я здесь". То, как слегка дрожит Цзинь Цзысюань — как будто он пытался это скрыть, но не смог, воспламеняет что-то внутри Цзян Чэна. “ Ты… " Цзинь Цзысюань откашливается и поправляет рукава, словно пытаясь взять себя в руки. “ Ах. У тебя случайно нет с собой меча, Цзян Ваньинь?" "Конечно". Цзян Чэн моргает, когда Цзинь Цзысюань трясущимися руками вытаскивает свой собственный клинок. "Ты… хочешь провести спарринг? Прямо здесь?" “Нет!" смеётся Цзинь Цзысюань. Цзян Чэн думает, что этот смех будет ему сниться. От него всё его тело наполняется светом. “Я просто хотел предложить короткий перелёт. Не хочешь присоединиться ко мне?" “ Я бы хотел", говорит Цзян Чэн, и ему приходится бороться с желанием покраснеть, когда Цзинь Цзысюань улыбается ему. Он быстро опускает взгляд и достаёт Саньду, прежде чем взмыть в воздух, и Цзинь Цзысюань следует за ним в тёмную ночь. “Куда мы направляемся?" кричит Цзян Чэн, перекрикивая ветер, несущийся вокруг них. Когда Цзинь Цзысюань бросает на него вопросительный взгляд, он наклоняет Саньду ближе к себе. Они поднимаются вверх и удаляются от банкетного зала, комплекс Цзинь простирается под ними, пока они поднимаются. "Я спрашиваю, куда мы направляемся?" Цзинь Цзысюань улыбается, мягко и нежно, и подходит ещё ближе. “Куда ты хочешь пойти?" спрашивает он. Несколько прядей выбились из его замысловатой причёски и вьются, падая на лицо. Цзян Чэн чувствует непреодолимое желание заправить их за ухо. Он вдруг осознаёт, что находится достаточно близко, чтобы протянуть руку и коснуться лица Цзинь Цзысюаня, что они здесь, наверху, где их никто не видит. Может быть, Цзинь Цзысюань с самого начала этого и добивался. “ В любое месте", мягко говорит Цзян Чэн и, поддавшись порыву, обхватывает рукой челюсть Цзысюаня. Глаза Цзинь Цзысюаня расширяются, он делает судорожный вдох, закрывает глаза и наклоняет голову к руке Цзян Чэна. Цзян Чэн думает, что его сердце вот-вот разорвётся. “ В любое месте", эхом отзывается Цзинь Цзысюань и протягивает руку, чтобы коснуться подбородка Цзян Чэна. Его пальцы легки, как крылья бабочки. “ Со мной?" “С кем же ещё?" Сердцебиение Цзян Чэна оглушительно громко отдаётся в его ушах. Он отстранённо думает, не упадёт ли он с меча. Это была бы худшая смерть, которую он только может себе представить, — умереть сейчас, в самый неподходящий момент. Цзинь Цзысюань всё ещё улыбается. “Цзян Чэн", благоговейно шепчет он. Это имя эхом разносится в ночном воздухе и в тишине, которая теперь окружает их, нарушаемой лишь ветром. Неважно, думает Цзян Чэн, пытаясь вспомнить, как дышать. Он мог бы умереть прямо сейчас, и всё было бы хорошо. “ А-Сюань", хрипло отвечает он, и Цзинь Цзысюань судорожно вздыхает, его глаза темнеют. Прежде чем Цзян Чэн успевает что-то сделать или сказать, прежде чем он успевает отстраниться или забрать свои слова обратно, Цзинь Цзысюань обнимает его, и его губы становятся тёплыми и мягкими. Руки Цзян Чэна лежат на его талии, и он неуклюже целует его в ответ, покачиваясь на своём мече, а Цзинь Цзысюань вздыхает ему в губы, и ничто во вселенной не может быть более правильным. Позже, думает он, он отвезёт Цзинь Цзысюаня обратно в Юньмэн и покажет ему первые весенние бутоны лотоса. Позже они всё объяснят Цзян Яньли, и она будет смеяться до слёз, а Вэй Усянь будет отпускать непристойные шутки, а Мянь-мянь будет подшучивать над Цзинь Цзысюанем и заставлять его краснеть, и всё будет хорошо. Но прямо сейчас луна восходит над горами вдалеке, и Цзинь Цзысюань отстраняется, чтобы улыбнуться ему так, словно ночь никогда не закончится, и Цзян Чэн думает, что вот оно, вот всё, в чём он всегда нуждался, но не осознавал этого.