Вернутся к фанфику
Ⅳ
23 сентября 2024, 02:20 Прошло несколько дней, за которые Джисон успел немного приблизиться к разгадке природы собственных эмоций и чувств. А еще немного узнал о Минхо. Правда, не от него самого.
С Ли они не виделись с последнего разговора, и если честно, Джисон даже не понимал, где его искать. Время от времени казалось, он был только сном, наваждением — его никогда и не существовал в реальности. Такие мысли посещали голову Джисона нечасто, но когда это случалось, почему-то становилось страшно и тоскливо. Реальность начинала казаться неправильной. Сначала он мечтал, чтобы все происходящее оказалось плодом воображения. Сейчас единственным желанием, поселившимся на подкорке мозга, было не потерять Минхо.
А он не возвращался. Словно и правда не существовало никакого Минхо; вот завтра Джисон проснется от этого странного сна и отправится на свадьбу с Феликсом, надеясь только, что не испортит клятву. Но была одна вещь, которая заставляла ждать дальше: все вокруг о Минхо прекрасно помнили.
На лице Джисона все чаще проскальзывало отчаяние, которое не осталось незамеченным обитателями нового места жительства. Первым над ним сжалился задорный дядюшка-скелет, заправлявший местным баром, в который они несколько раз наведывались с Минхо, чтобы послушать рассказы из прошлых жизней обитателей или переброситься парой слов с хорошими знакомыми. Это был добрый старик, принимающий и успокаивающий новоприбывших умерших. А еще он вечно хохотал так, что нижняя челюсть могла просто отваливаться с правой стороны. Раньше это немного смущало не привыкшего к местному колориту Джисона, но сейчас он иногда ловил себя на мысли: его нервная система держится на таком же честном слове, что и левая часть челюсти дядюшки Сана.
Пока Минхо не было, Джисон постоянно скитался по городу в попытках отыскать пропажу, но в итоге находил себя сидящим за стойкой. Здесь все так же можно было услышать новые байки о прошлой жизни завсегдатаев бара, словно ничего не поменялось. Заприметил это и владелец, поэтому в каждую встречу сам начинал разговор с парнишкой. Он давно понял, что тому не всегда комфортно говорить первым, так что не ждал с моря погоды — даром что ли такой болтун и носил гордое звание встречающего. Так и завязалась странная дружба Хана и Сана.
С ним Джисон мог обсудить кучу интересующих вещей: от простого «Почему мне не хочется есть или пить?» или «Как я вообще до сих пор не откинулся от обезвоживания?» до «А почему почти все тут — ходячие скелеты, а Минхо похож на человека, только совсем бледного и без стука сердца?»
И если на первые вопросы у Сана нашлось 13 теорий, каждая из которых подкреплялась доводами «за» и «против», ответ на последний был довольно прост: все зависит от времени (сколько человек мертв), причины смерти, наличия незавершенных дел и еще кучи разных факторов, перечислять которые ему было лень, даже несмотря на природную болтливость. За время, которое он лично провел в Земле мертвых, так и не появилось единого списка правил, почему кто-то оставался красавчиком после смерти и через десятилетия, а кто-то такой удачей похвастаться не мог и быстро превращался в груду костей с богатым внутренним миром. За обсуждением всего на свете они провели еще два часа, а потом Сан рассказал кое-что, о чем Джисон никогда раньше не слышал:
— Были и те, кто смог освободиться и уйти из Земли мертвых. Нет, не думай, что снова в мир живых, хотя кто его знает, что оно там после… За сотни лет видал я всего пару раз, как мертвые завершали все свои дела и просто исчезали. Уж не знаю, что было тому причиной: может, держаться больше не за что стало, может, настолько невыносимо тут оставаться было, а может и правда перерождались снова в мире живых. Вот только не было их больше с нами. В основном-то тут живут те, кому все равно. Жизнь свою я прожил сполна, в мире живых ничего в конце не держало, так что тут мне уж самое место. Да и посмотри, стал тут за новичками приглядывать, чем не великое предназначение!
Джисон слушал внимательно, впитывая каждое слово и давно не обращая внимания на гомон вокруг. Они мало обсуждали с Минхо реалии этого места, все чаще речь заходила о мире живых. Но он никогда не забывал, что везде свои правила и законы, по которым строится миропорядок. Неужели и у Минхо был шанс покинуть это место? Думать о том, что Минхо сейчас вот так растворился, не хотелось: это было слишком невыносимо. И не только потому, что означало бы полное одиночество Джисона в Земле мертвых. В этом случае Минхо бы действительно больше не существовало, а этого Хан не смог бы пережить: он ведь так и не сказал ему всей правды. Поэтому любые мысли о таком исходе пресекались на корню.
А что, если существует шанс уйти отсюда вместе? Даже самый маленький и ничтожный? Поборолись ли бы они за него?.. Или предпочли бы неизвестности просто застрять здесь? Пока Хан не погрузился в свои тягучие мысли окончательно, стоило вернуться к разговору с Саном — можно было услышать еще что-то важное.
— Была девчушка одна, Эмили звали, вот она последней была, кто растворился. Хотя нет, на сотни бабочек рассыпалась, как только от проклятия своего освободилась. Славная была, жаль, что больше не свидимся.
Джисон хотел расспросить о девушке подробнее, но потом будто вспомнил о чем-то и заговорил с напускным спокойствием, чтобы старик не заметил его явного интереса и волнения:
— Дядюшка Сан, а ты помнишь, как сюда попал Минхо?
— Отчего ж, конечно помню. Страшно это все, у нас тут в основном люди постарше были, а потом появился он. Молодой, сам хорошенький такой и напуганный страшно… Не помнил почти ничего, сначала все кого-то по именам звал. Потом уж узнали, как он в себя пришел, что это его брат и любимый были.
Джисон не понимал, почему так сильно начинает злиться. Но злость эта была направлена не на Минхо, а только на того, кто сотворил это с ним. Он умер в том же возрасте, что сейчас Хан. Вот только у Джисона все еще есть шансы выбраться. А у Минхо выбора никогда не было. Сан, как будто и не заметивший сжатых кулаков и учащенного дыхания собеседника, продолжал:
— Обычно убитые сразу злобу затаивают, проклинают виноватых, а в нем злобы словно ни грамма не было, зато отчаяние и тоска через края переливались. Ему бы обозлиться, тогда, глядишь, и легче стало б, а он так и не смог. Не захотел, видишь ли. Хороший парнишка, но за все время так никого близко и не подпустил. Коль надо что, подсобит, разговор поддержит, но в остальном — сам по себе. То ходит-бродит, то играет музыку свою. Сам понимаешь, в баре шум, веселье, тут не до грусти. Вот он и взял откуда-то себе фортепиано, чтоб с нами не встречаться лишний раз. Так и жили, пока ты не появился с клятвой своим да кольцом. Тут уж Минхо не узнать стало! Ожил весь — не смотри, что мертвый.
Сложно сказать, что эти слова значили для Джисона. Было это похоже и на благословение, и на проклятие. Стало очень тепло от одной только мысли, что он так смог повлиять на Минхо. Но от этого сердце еще хуже сжали тиски мерзкого холода, который пришел с осознанием: а что будет, если Хан уйдет?
— Обиделся он на меня, не знаю теперь, где искать. А домой не приходит и меня не ищет, — Джисон мог поклясться: не будь глазницы Сана пустыми, он бы увидел, как медленно приподнимается бровь и красноречиво закатываются глаза скелета.
— Джисон, ты вот вроде умный ребятенок, но как ляпнешь что. Сам поискать не пробовал? Тем более, если обидел парня!
— Так я не обижал! — возмущенно выкрикнул Джисон, но ощущение прокручивающихся уже по второму кругу глаз Сана поубавило пыл. — Ладно, может немного, но он даже договорить не дал. Да и не местный я, если вы забыли, откуда мне знать, куда он свалил.
— У тебя за время тут язык отсох? Вроде все так же воробьем щебечешь… Спросить не пробовал, неместный, га?
Джисон опустил голову и посмотрел на свои руки: несмотря на вечное ощущение холода, кожа все еще оставалось мягкой и совсем не огрубела, хотя пальцы начинали побаливать. То ли от сковывающей прохлады места, то ли от долгого периода без игры на гитаре или клавишных…
— Да мне тоже время нужно было, в общем. Знаете, где он?.. — Хан выжидающе посмотрел на старика.
— Да знаю, знаю. Рядом с домом вашим и ошивается, небось, там же фортепиано стоит его. Только так просто не найдешь: там по закуткам надо поискать, местные туда не лезут, им это неинтересно. Захочешь — найдешь, женишок.
— Не женишок я, — безэмоционально ответил Джисон, устав от подколок дядюшки Сана, хотя глубоко в душе приятно защекотало.
— Ах да, простите, милсдарь, полноценный муж ведь уже давно! — Сан мерзко захихикал.
Комментировать это Джисон не стал, да и смысл, если технически все так и было. Вместо этого он спрыгнул со стула, едва его не уронив, и побрел в сторону дома. Надо была заканчивать с этим и искать Минхо.
немного распирало его изнутри, он решил послушать.
Минхо, кажется, был не один: в речи то и дело проскакивали обращения к собеседнику.
— Понимаешь, это ведь так глупо, правда? Как вообще можно влюбиться в человека за пару дней? Это же смешно. Да, я понимаю, что выбор здесь у меня невелик, но это же нечестно. Почему я так просто провалился в этого ребенка.
Джисону захотелось прервать разговор: он же давно не ребенок! Но рациональная сторона взяла верх. Все же не было уверенности, что речь о нем, поэтому свое укрытие парень не покинул.
— Дори, ты понимаешь, что он ровесник Феликса? Ха-ха, а ведь если бы я тогда не умер, сейчас годился бы ему только в старшие братья. Судьба такая странная, знаешь. Каков был шанс, что именно жених брата отыщет меня?.. Хотя он ведь даже не искал. Никто не искал, и сейчас не ищет… Ни там, ни здесь, забавно, да? Знаешь, Дори, мне кажется, они с Феликсом поладят. Я, может, и не знаю, каким вырос мой брат, но, судя по рассказам Джисони, он не сильно изменился.
И снова это чувство тупой боли в области сердца. Хан начинал уставать от нее. Как вообще люди живут с этим…
— Мне кажется, я схожу с ума, — на выдохе произнес Минхо и замолчал.
Джисон немного напрягся: сам не знал почему, но услышать ответ собеседника Минхо, касающийся непосредственно его, было немного страшно.
— Мя-а а мяу. Мя-а мя-а-у…
— Милый Дори, ты как всегда прав! Я мог бы попытаться сделать все, чтобы Джисони остался, но разве это честно? Он ведь еще жив, как я могу вообще просить о таком? По крайней мере, пока мы точно не убедимся, что ему нельзя вернуться наверх. К тому же, они все еще обручены с Феликсом. Я мертв уже достаточно давно, так почему все еще так сложно…
Джисону в очередной раз открылись несколько истин. Во-первых, с высокой долей вероятности собеседник Минхо был… котом. Но все еще оставался шанс, что это мог быть труп со способностью к правдоподобному звукоподражанию. Никогда нельзя исключать такой исход в мире, полном неожиданных чудес.
Во-вторых, Минхо, кажется, умел разговаривать с животными, что поражало и восхищало одновременно. Интересно, эта способность есть у каждого трупа?
В-третьих, все внутри Джисона неприятно сжалось от упоминаний о том, что он еще может вернуться. Нет, он был бы правда рад снова оказаться в своем мире, но после всего времени рядом с Минхо что-то изменилось. Это что-то имело свое название — и Джисон знал его. Но произносить не собирался. Сейчас казалось, что признание даже самому себе станет точкой невозврата. Бедный-бедный Джисон… Он еще не понял, что Рубикон был пройден многим ранее. Тут уж отрицай, не отрицай, а последствия тебя настигнут.
— Дори, хотелось бы мне стать тобой и быть таким же свободным… — голос Минхо дрогнул. Казалось, он вот-вот заплачет.
Больше ждать Джисон не мог: отодвинув полотно, он вошел в тайное убежище Ли. Это оказалось небольшое место, напоминающее комнату 3×4, только в ней не было потолка, а стенами служили дома и забор. Он не ошибся, собеседником Минхо и правда был серый полосатый кот, странно покосившийся на нежданного гостя. Джисон замер: глаза кота смотрели на него так пристально и осознанно, что стало не по себе. Он точно кот? Но развить эту мысль ему не дало шмыганье Минхо.
— Минхо, ты плачешь? Реально? Прям всерьез? — Хан испугался, но удивлению его при этом не было предела: он искренне верил, что мертвецы не плачут.
— Может есть еще во мне остатки слез? — грустно усмехнулся Ли и опустил голову.
Несмотря на всю серьезность и драматичность ситуации, Джисон не смог сдержать смешка.
— А ты у нас поэт, да? — с легкой улыбкой произнес он, а когда ответа не последовало, добавил: — А почему Дори выглядит, как живой?
— Потому что он и есть живой.
— В смысле?! Он что, застрял здесь, как и я? — Джисон не верил, что такие совпадения реальны, но стоило уточнить.
— М-м, нет, просто кошки могут жить сразу в двух мирах и пересекать границы, когда им захочется. Вот и Дори бегает сюда, когда в мире живых становится совсем скучно. Он говорит, что я хороший собеседник.
— Ты его понимаешь?
— Все мертвые его понимают вообще-то. Ты не слышишь, что он говорит, потому что все еще жив.
— Ого, вау. Что ж, а мы можем… Можем поговорить?
— С Дори?.. Я уточню…
— Да нет же, с тобой…
— Можем, но нужно ли это? — Минхо, казалось, был рад тому, что его наконец нашли, но слишком многое навалилось за последнее время. Он боялся, что новый разговор сделает только больнее. — Джисон, пойми, я запутался, все это сложно. Слишком сложно. И слишком много. Я только что вспомнил брата, еще и эти воспоминания о смерти возвращаются, будто мало боли я вынес. Я правда уже не понимаю, что происходит. Не хочу тебя обременять и принуждать к чему-то, я уже понял, что твои чувства к… — на этот раз договорить ему не дал Джисон.
— Минхо, просто заткнись, прошу тебя. Мы не разговаривали несколько дней и варились в своих же мыслях, а все потому, что ты убежал, даже не дав мне объясниться. Прошу, выслушай хотя бы сейчас.
Минхо, который был готов снова убежать, с надеждой взглянул на Джисона. А потом осторожно кивнул, вслух ничего так и не сказав.
— Я не знал ничего, надеюсь, хотя бы это ты услышал и поверил. Не то чтобы я изучал семейный реестр Ли, но о старшем брате Феликса никто не говорил. Хотя с твоими родителями я толком не общался, Феликс, думаю, точно сказал бы, если б посчитал нужным. Но у меня было впечатление, что он даже не знал о тебе. Понимаю, это кажется бредом, но могло ли случится так, что Феликс тебя забыл?
— Я уже не знаю, во что верить.
— Так или иначе, больше я ни с кем не контактировал. Хотя нет, были еще друзья Феликса, Чанбин и Хёнджин, но они тоже ни о чем таком не упоминали в наши короткие разговоры.
— Погоди, Чанбин и Хёнджин? Друзья Феликса?
— Да, только они прилично так старше нас, поэтому я удивился такой дружбе.
— Потому что это мои друзья, Джисон. Мои лучшие друзья еще с детства, а к Ёнбоки они всегда, как к родному относились. Видимо, когда все случилось, не смогли его бросить.
Джисон задумался и почесал затылок.
— Но разве это не странно? Допустим, по каким-то необъяснимым причинам Феликс действительно тебя забыл. Тогда что насчет друзей. Не должны ли они были все ему рассказать?
— Но мы же не знаем точно, забыл ли обо всем Ёнбок или просто не хотел говорить. Здесь мы не узнаем правды.
— Это не значит, что мы не должны попытаться. Тебе станет легче, если услышишь правду и поговоришь с Феликсом?
— Думаю, да… Надеюсь…
— Ну вот, тогда я помогу тебе освободиться от этого. К тому же, ты же вспомнил подробности своей смерти — мы сможем проверить, наказали ли виновника.
Все это Джисон проговаривал, осознавая простую истину — он должен помочь Минхо освободиться и получить долгожданный шанс на встречу с родным братом. Кстати, о нем…
— И еще, Минхо. Я не люблю Феликса.
Минхо резко поднял голову и во все глаза уставился на Джисона. Руки, до этого нервно терзающие край ленты, опустились.
— Я вижу, что ты уже хочешь меня перебить, но дай договорить. Да, я сказал, что мне нравится Феликс и что верю в любовь с первого взгляда, но это были две разные мысли, а не части одного утверждения. Я говорил о любви с первого взгляда только в том смысле, что допускаю ее существование, но не думаю, что испытал что-то такое к Ликси. Я тоже немного запутался, Минхо. И сейчас есть вещи, которые я все еще не могу понять до конца.
Минхо уже порывался что-то сказать, но понял, что ответить сейчас попросту нечего. Было бессмысленно прерывать Джисона пустыми фразами, поэтому промолчал.
— Просто дай мне немного времени, хорошо? Я разберусь во всем… Разберусь в себе, обещаю.
— Хорошо, Джисони, я подожду. В конце концов, я провел здесь 12 лет, не помня прошлой жизни, ничего не случится, если мы вернемся к этому разговору позже.
Джисон облегченно выдохнул и улыбнулся Минхо. В эту улыбку он попытался вложить все чувства (надежду, теплящуюся в его сердце; принятие, которое на самом деле давно поселилось в душе; искренность и благодарность, за то что Минхо показал ему так много) и понадеялся, что парень прочитает в ней хотя бы их часть. С плеч сразу что-то упало, возможно, груз недосказанности, а может легче стало от осознания, что его готовы подождать. Видя такое же облегчение на лице Минхо и радуясь этому слишком сильно, Хан впервые ухватился за мысль, что все это время не давала покоя: а что, если его затащил обратно не потому, что так надо было, а потому, что он на подсознательном уровне хотел этого сам?
Как следует обдумать это Джисону не удалось. Возгласы и крики местных нежителей означали только одно — пожаловал новенький.
живой свидетель происходящего, ну конечно. Он все это время жил в поместье, вдруг что-то знает.
— Старшего сына? Но ведь Феликс — единственный ребенок.
Детали пазла постепенно начинали собираться в единую картину. Но только не яркую и красочную, которые в детстве любил собирать Хан. Она была темной и с изображением кучи теней неизвестного, окружавших Минхо, Феликса, а теперь и его самого. В Земле мертвых для разгадки всех тайн было катастрофически мало возможностей. Но после услышанного еще одна завеса приоткрылась. Джисон победно вскрикнул:
— Я был прав! Они просто стерли тебя, как будто никогда и не было.
— Похоже на то, — пробурчал Минхо, потирая переносицу. Интересно, а у мертвых вообще может болеть голова?..
На этом, казалось, можно было прекратить расспросы, раз они узнали главное, но Гэбриэл вдруг заговорил сам:
— Постойте, мальчики. Я никогда об этом не задумывался, но, если рассудить, могу припомнить некоторые странности. Например, как-то раз я нечаянно подслушал разговор господина Ли и друзей Феликса. Кажется, он кричал, что те зря спустя столько лет все никак не уймутся и что их драгоценный Минхо давно забыл о существовании семьи и друзей. Я тогда понятия не имел, кто такой Минхо, да и случай этот забыл давно. Вот только сейчас, когда вы это имя назвали, и смог припомнить. Вы можете пояснить, что случилось и связано ли это с тем человеком, о котором вы говорите?
Джисон заговорил первым, даже не дав Минхо возможности открыть рот:
— Ли Минхо — старший брат Ликси, он умер 12 лет назад. Феликс его не помнит, а семья Ли словно стерла любое упоминание о старшем сыне. Почему это произошло, как так вышло, что о его смерти до сих пор не знают или не говорят, почему все делают вид, что Минхо не было — мы не понимаем. А, собственно, вот и сам Минхо, знакомьтесь, — он указал рукой на Ли и ухмыльнулся. — Минхо, а это Гэбриэл — наставник Феликса, о котором он всегда отзывался с особой теплотой, словно о родном дедушке.
Минхо протянул старику руку, тепло улыбнувшись. Гэбриэл вернул ему такую же теплую улыбку и, обхватив предложенную руку сразу двумя собственными, мягко ее затряс. Казалось, он и правда был рад такому знакомству.
— О, конечно-конечно, забыл добавить, его убил его же бывший.
После упоминания о бывшем Минхо вдруг вздрогнул и снова повернулся к Гэбриэлу. Джисон подумал, что это просто из-за неприятных воспоминаний, но Ли подал голос.
— Простите еще раз, но… как вы назвали человека, за которого собираются выдать Ёнбоки?
— Чан Хансок, давний друг семьи. Он появился в доме немногим позже меня, так что я давно его знаю. Очень галантный и представительный молодой человек, но от него всегда исходил какой-то холод и высокомерие, — Гэбриэл поморщился, словно проглотил небольшую дольку лимона. Такая реакция не укрылась от Джисона: он никогда не видел, чтобы старик позволял себе так отреагировать на упоминание кого-то. Обычно тот всегда был нейтрален и учтив.
Минхо судорожно начал что-то вспоминать, а потом развернулся к Джисону и на выдохе произнес:
— Это он.
— Кто он, Минхо? Друг семьи — да, неприятный тип, цеплялся ко мне постоянно, как я понял, Чанбин и Джинни его тоже недолюбливают.
— Джисон, ты не понял. Чан Хансок — настоящее имя Джуну. Я называл его так, потому что это был его псевдоним в танцевальной команде, вот и не использовал никогда настоящее имя. К тому же, оно ему не нравилось, потому что напоминало о каких-то событиях прошлого, которые он старался никогда не вспоминать, поэтому ни разу не рассказал правду. Это не простое совпадение. Мои родители знали его, знали, что мы встречаемся. Джисони, скажи, как вообще возможно, что мои родители сейчас добровольно готовы отдать моего Ёнбоки в руки того, кто убил их сына?
— Я не понимаю… Ты уверен? — Минхо только сжал его запястье и закивал, что было сил. — Мне кажется, больше нельзя гадать, мы обязаны выяснить все сами и помешать Хансоку. Есть ли хоть какой-то шанс нам снова попасть в мир живых? Но справимся ли мы сами…
— Не волнуйся, Чан уже вернулся, думаю, он нам поможет. Давай-ка спасем Ёнбоки и навестим родителей, нам всем нужны ответы.
И правда нужны. Джисон посмотрел в глаза напротив, горящие невероятной уверенностью и чем-то едва различимым. Нужны ответы. Но только лишь они?..
💀💀💀
Если в мире живых Джисон страдал от топографического кретинизма, об ориентировании в Земле мертвых речи даже не шло. В прошлой жизни (странно об этом думать, ведь парень все еще не был мертв в прямом смысле) он всегда мог вбить нужный адрес в навигатор и следовать голосу механической женщины или, на крайний случай, уточнить дорогу у прохожих. Второй вариант он очень не любил: общение с незнакомцами на улице по мелким вопросам никогда не вызывало восторга (он боялся показаться навязчивым и даже глупым), но, кажется, только этот вариант оставался сейчас. Хан обошел все возможные закоулки; трижды исследовал ближайшие к дому Минхо улицы и дворы. Он был уверен: скрыться здесь было невозможно. Отчаявшись, но поняв, что и так задержался с важным шагом, Джисон попробовал расспросить о Минхо местных, встретившихся по дороге. Старушка миссис Мо не видела Ли уже несколько дней, а о каком-то там фортепиано на их улочках даже не слышала. Не смогла помочь и малышка Мира, раньше часто игравшая с Минхо возле дома во всевозможные игры или слушавшая его долгие рассказы о девочке, которая однажды полюбила мальчика-звезду. Мира только упомянула, что Хо-я (как она ласково его называла) никогда не уходил далеко, поэтому Хану стоит поискать его в окрестностях дома. Джисон, конечно, был благодарен девочке, но не от всего сердца: неужели она думала, что он настолько глуп и не сделал этого в первую же очередь?! Решив, что искать он будет ровно 7 минут и ни секундой больше, Джисон попробовал прислушаться. К черту все, к черту Ли Минхо. Хочет прятаться — пусть прячется, Хан больше искать его не будет. Возможно, через какое-то время вернется сам и тогда они поговорят. Но стоило попробовать в последний раз. Хотя… может и еще… Может над ним наконец смиловался один из богов удачи Эбису, может просто повезло, но спустя столько времени Джисон что-то услышал. Он даже не мог разобрать, что именно говорили, но червячок внутри подсказывал — это был Минхо. У стены за домом голос становился все отчетливее; тогда-то Хан наконец понял, насколько слепым был. Оказалось, что огромное полотно холщовой ткани, которое он принял за ничего не значащий элемент экстерьера, прикрывало вход в маленький дворик. То, что он искал, было буквально под носом. Если он однажды вернется в свой мир, обязательно сходит проверить зрение. А пока стоило разобраться с Минхо. Подойдя вплотную к импровизированной ширме, Джисон замер: наконец он мог услышать все. Побоявшись спугнуть Ли, а еще из-за своего собственного любопытства, которое совсем💀💀💀
Для остальных, может, и новенький, а вот для Джисона полной неожиданностью оказалось то, что он увидел. Когда они с Минхо подошли к бару Сана, где уже собралась порядочная толпа, гул от приветственных возгласов разносился на всю округу. Сначала даже не было понятно, кто же этот несчастный новоприставившийся. Но, стоило пробраться к барной стойке, на лице Джисона отразился шок. Он не был знаком с этим человеком достаточно близко, чтобы называть своим другом или даже приятелем, но точно знал его. Перед ними стоял Гэбриэл — управляющий поместья Ли и по совместительству наставник Феликса. Старик хорошо относился к Джисону в моменты их недолгих встреч и был важным человеком в жизни Феликса. Он несколько раз упоминал о теплых отношениях с наставником и том, как много это значило в свое время для маленького мальчика. Тот факт, что Гэбриэл сейчас стоял перед Джисоном, означал одно — Феликс потерял близкого человека. — Гэбриэл! — громче, чем планировалось, прокричал Джисон, привлекая к себе внимание не только старика, но и большинства окружающих. — Господин Хан? Мальчик мой, как же вы здесь оказались? Неужели тоже?.. Вот почему вы здесь… — О, нет, я не умер. По крайней мере пока. Долгая история, как-нибудь позже расскажу. Скажи лучше, как дела наверху? Феликс в порядке? Они все еще думают, что я сбежал с парнем? — Да, о вас новостей я не слышал уже давно, кажется, все приняли эту историю за чистую монету. Право, я сам так подумал, особенно в свете того, что брак с юным господином вам навязали в столь короткие сроки. Поговаривают, что ваша мама не поверила слухам о побеге и теперь ищет сына, даже привлекла каких-то детективов. А если появляется на приемах, пресекает все разговоры и только твердит, что вы не могли исчезнуть вот так. Но я не знаю достоверно, как обстоят дела на самом деле — до меня доходили лишь обрывки разговоров. Упоминание мамы поселило в сердце Джисона тугую тоску, но вместе с ней туда пробралась и надежда. Надежда, что родители ищут его, что они не поверили в эти глупые россказни. Теперь Хан сильно пожалел, что не встретился с родителями и не сказал, как на самом деле их любит. Если бы ему только представился еще один шанс… — А господин Ли… К сожалению, мой милый мальчик недавно попал в больницу, но причин для опасений нет. Через пару дней после этого родители объявили, что свадьбе быть, даже если первый жених сбежал. Как-то слишком удачно все сложилось… Хансок, который столько лет был желанным гостем в доме Ли, вдруг понял, что Феликс — именно тот, кого он так давно искал. А вот эти новости стали для Хана полной неожиданностью. Неужели родителям было совсем плевать, за кого именно отдавать своего сына? Здесь точно было что-то не так. Но Хан будто не видел всей картины целиком и не мог нащупать правду… И почему он не расспросил маму и папу, зачем семья Ли настаивала на браке в такие короткие сроки? Это было не от большого желания породниться с ними. Для семьи Ли скорее подходил вариант с планированием свадьбы ребенка годами: еще в детстве ему находили пару, а потом готовились к свадьбе годами. Выгода? — Родители даже не раздумывали: во-первых, это все-таки друг семьи; во-вторых, Чан Хансок довольно состоятелен, а родители Феликса сейчас в очень плачевном состоянии. А вот и причина, которую пытался найти Джисон. Это оно! Тем временем Гэбриэл продолжал: — Несколько месяцев назад они вдруг обанкротились. Сомневаюсь, что это могло произойти вот так в одночасье, но раньше об этом никто не слышал. Даже пошла молва о продаже родового поместья. Видимо, дом был слишком дорог семье, поэтому решили повременить. А там и новый план появился: найти для сына удачную партию, чтобы можно было заключить фиктивный брак и решить финансовые проблемы. Я остался единственным из прислуги, да и то только потому, что деньги давно не были для меня важны. Я знал о болезни, поэтому просто согласился присматривать за господином Ли и домом в обмен на место под крышей. Феликс ведь был для меня, как родной внук, поэтому я не мог его просто так бросить… Было видно, как на изможденном лице слабо, но уверенно засветилась легкая улыбка, вызванная воспоминание об их общем солнце. Хан снова подумал о Феликсе, которому через многое пришлось пройти и стольких лишиться. Оставалось только надеяться, что Чанбин и Хёнджин не оставят его. — Вот только вы пропали и их план почти сорвался. Жаль, что не насовсем, — Гэбриэл задумался, силясь припомнить что-то важное. А потом произнес фразу, которую никто не хотел бы услышать: — Что-то мне подсказывает, что Феликс в опасности… Джисон пытался переварить все сказанное: почему старику так показалось? Что может грозить Феликсу? И самое главное: может ли он помочь в этой ситуации и спасти от решения родителей? В этой истории они с Ликсом — просто две разменные монеты… Минхо человека рядом не знал, но раз тот говорил о Феликсе, подумал, что стоило бы задать несколько вопросов. — Простите… Вы говорите, что работали в семье Ли? А сколько лет? — Недавно было 10 лет, как я впервые переступил порог дома. — Скажите, за все это время в доме семьи ни разу не упоминалось имя старшего сына — Ли Минхо? Хан наконец вынырнул из раздумий: почему он снова забывает о Минхо, стоящем рядом? Как он может думать о чувствах, когда элементарно не подумал расспросить обо всем Гэбриэла?! Это ведьПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!