Вернутся к фанфику
Пролог
8 ноября 2024, 17:002140 год
Континент Азия
Исследовательский центр
Люди несовершенны. Они лгут, предают, обманывают, совершают ошибки. Некоторые невозможно исправить даже при сильном желании, при вымаливании прощения, при наличии крупных финансов. В две тысячи тридцатом году люди совершили неисправимую ошибку. Земля им этого до сих пор не простила. То, что происходило в последующие годы, человечество назвало новой эрой. Катастрофа, погубившая половину населения планеты, изменила не только атмосферу, но и скорость движения Земли, чем подарила щедрую прибавку часов в сутки, новые материки и природные катаклизмы. Те, кто смог приспособиться к условиям, изменились под новую систему природы, подарившую людям лежащую всё это время в недрах земли новую бактерию. Эта паразитирующая бактерия способна питаться аномальными клетками человека в определённых условиях, которые создали для неё учёные, за счёт чего люди перестали заболевать неизлечимыми болезнями и продолжительность жизни увеличилась. Новая эра называлась вечной жизнью. Несмотря на масштабные потери, человеческие умы, способные уделять науке куда больше времени, совершили множество открытий. Изобретение новых лекарств, технологий, способов передвижения. Эйфория стремительного прогресса захлестнула весь мир. В то десятилетие казалось, что предыдущая жизнь была всего лишь кошмарным сном. Только за вечную жизнь плата оказалась такой же высокой. Мужчина поднимается по ступеням лестницы, попутно получая входящие сообщения, которые он успешно игнорирует, и заходит на нужный этаж пустующего в ранний час здания. Его шаги отражаются звонким эхом, пока не растворяются перед одной из немногочисленных дверей. Он отключает сеть, избавляясь от сообщений, и открывает дверь, попадая на песчаный берег океана. Горячий ветер опаляет щёки, песок попадает в туфли, отчего достигнуть цели прибытия оказывается затруднительно, но не невыполнимо. — Всё готово, — коротко сообщает мужчина, останавливаясь перед домом, где покоится под лучами солнца известный всему миру физик-ядерщик. Чон Чонгук, основатель корпорации «Время», сегодня неофициально запускает свой особенный проект. Его попытки сделать пространство управляемым для человека привели к небывалому успеху. Перспективы обещали подарить человечеству путешествия по планетам в один шаг. Только продолжать совершенствовать и масштабировать свои разработки известный физик не стал и пропал. Вышел с поля науки. — Медлишь, — поторапливает мужчина. — В нашей эре это звучит смешно, Намджун, — улыбается Чонгук, оглядываясь внутрь дома. Собранный вручную аквариум всё ещё держится даже с несколькими трещинами. Чонгук его не трогает. Ждёт. Он ждёт уже слишком долго, чтобы верить в его возвращение. — В этом вообще есть смысл? — сдаётся Намджун, смотря на ядерщика. — Ты мог бы… выйти за границы нашей планеты, побывать в других галактиках, может, других мирах. Создать собственный, в конце концов. А ты ушёл, потратил половину жизни на теорию и всё ещё ждёшь того, кто больше не вернётся. Чонгук в своё время допустил ошибку, которая стоила ему целой жизни. Он неправильно использовал свой главный и ограниченный ресурс. Время. Если бы только Чонгук понял раньше, что тем, кто воссоздаст объект из его исследования, должен был стать Тэхён, он бы начал искать его раньше. Ведь это Тэхён направил его в нужную сторону на съезде астрофизиков в Калифорнии в далёком две тысячи четырнадцатом году. В очень далёком. Тэхён тогда пропал из новостей сообщества. Как позже выяснилось, его отстранили из-за плагиата, и он в науку не вернулся. — Чонгук, — в который раз пробует воззвать к разуму Намджун. — Ты сам не уверен, какие последствия могут быть из-за вмешательства в прошлое. — Времени не существует. Так сказал Тэхён, и он оказался прав. Всё, что происходит, происходило и будет происходить — всего лишь один поток событий, струна. Если потревожить её в любом месте — колебания затронут все времена. То, что он исправит, затронет и будущее, и прошлое с некой задержкой. Чонгук намерен вмешаться в немыслимое: влезть в собственный разум. И история пойдёт другим путём. — Я так скучаю по ним. Чонгук через усилия улыбается, а Намджун отворачивается, чтобы не видеть эту фальшь. За вечную жизнь плата оказалась такой же высокой: бесконечно текущее время без собственного сердца. Сначала младший брат, а после — Тэхён. Если бы только Чонгук смог начать работать с Тэхёном над объектом раньше, Чонхён бы не успел ослепнуть и избежал несчастного случая. Если бы они создали объект, то смогли бы предотвратить очень многое. Если смерть младшего брата осталась на его сердце шрамом и обещанием исправить это, то потеря Тэхёна кровоточит уже больше половины жизни. Чонгук не уверен, где эта половина: время протекает сейчас иначе, привычные исчисления лет сбиты. Чонхёна он вернёт. Вероятность вернуть Тэхёна имеет целых два нуля. — Я готов поставить всё, что у меня есть, — признаётся Чонгук, — лишь бы ещё раз увидеть его. И неважно из какого времени. Спустя годы тупика после съезда в Калифорнии, Чонгук нашёл Тэхёна и долго уговаривал его присоединиться к исследованию. Тот, конечно, не помнил, что во время ожидания своего выступления, успел расписаться на чужой работе, уничтожив основной смысл. И, увидев работу ещё раз, назвал её романтизированной фантастикой и отказал в сотрудничестве. Чонгук добивался положительного ответа от него полтора года. Специально учился сёрфингу, чтобы доставать Тэхёна и в воде, оставался на ночь спать на улице с черепахами, чтобы утром приготовить холодный кофе и выйти с ним в океан посмотреть на восход. В одно утро пропал. Перестал приходить, ждал, когда Тэхён сам сделает шаг. В итоге Чонгук добился Тэхёна. Но не его понимания. Интерес к гиблой перспективе развития теории быстро исчез вместе с прошлой эрой. Их странным отношениям мешала разность взглядов на понятие времени в науке. Тэхён не верил. Ни Чонгуку, ни в то, что они пытаются доказать. Создать. С какой-то стороны Тэхён понимал, что они бы смогли это сделать, и где-то глубоко внутри признавал, что Чонгук гений. Отбитый напрочь, но гений. А такие совершают великие открытия. Произошедшие изменения на Земле отдалили их друг от друга. Пока Чонгук подчинял себе пространство и время, Тэхён постепенно отходил от науки до тех пор, пока просто не пропал. Ничего из важного с собой не забрал; все свои наработки, способные перевернуть мир, оставил на рабочем столе Чонгука. Ничего не сказал, не попрощался. Забрал с собой единственную вещь — сердце физика-ядерщика. Годы его поисков не давали результатов. Чонгуку советовали смириться. Знакомые из сёрферов говорили, что Тэхён вышел в океан и не вернулся. Недоказанное предположение, Чонгук его не принимал. И ждал. Ждёт целую жестокую вечность. Чонгук поднимается со ступеней на раскалённый песок и в последний раз оглядывается. Если всё получится, он сможет сдержать своё обещание Чонхёну, предотвратить его гибель, и Тэхён никуда не уйдёт. Необходимо сделать лишь так, чтобы он поверил. Всего два действия. И одно незначительное изменение, которое перевернёт весь мир. Возвращение в закрытую лабораторию осложняется заметным раздражением Намджуна, не разделяющего эгоистичное вмешательство в прошлое. Он никогда не понимал Чонгука. Понимал его желание вернуть брата, и не понимал, что такого он нашёл в Тэхёне, отчего тот выглядит в глазах Чонгука незаменимым. Почему столько времени потратил, чтобы уговорить теоретика принять участие в проекте только потому, что в далёком прошлом он подправил некоторые расчёты. В конечном итоге идея принадлежит Чонгуку, и он её осуществил. Подходя к огромному резервуару, заполненному водой, Намджун бросает взгляд на созданный ядерщиком объект, способный объединить два течения времени. Им созданный. Это Тэхён сдался, бросил всё и сбежал, а Чонгук завершил начатое, нашёл решение. Вероятное, но приближённое к реальности, потому что прямо сейчас он собирается вмешаться в ход времени прошлого, тогда как мог не останавливаться на этом. — Если бы ты мог изменить что-то одно, — задумчиво произносит Чонгук, — это была бы всемирная катастрофа или твоя личная трагедия? — В конечном итоге учёные нашли способ регенерации клеток и тканей, — пожимает плечами Намджун, проверяя систему защиты здания. — Спустя пять лет, которые ты прожил в больнице, подключённый к прибору жизнеобеспечения. — Но прожил же. — Находясь на грани смерти раз семь? Восемь? Клиническая смерть считается гранью или только смертью? — Не лги хотя бы себе, — просит Намджун. — Ты делаешь это не для мира и не для брата, а для него. Чонгук протягивает в резервуар руку, проникая через всепроникающую материальную среду, и касается октаэдра, приходящего в режим ожидания. Своего творения. Такого же несовершенного и далёкого от того, что они должны были создать вместе. — Ты забыл, — улыбается Чонгук, — что автором идеи я изначально указал Чонхёна. Потому что он попросил меня найти для нас выход. Именно он подтолкнул меня искать возможность использовать время как пространство. Изначально и всегда это было для младшего брата. И без Тэхёна не будет возможности вернуть брату зрение. Просто Тэхён стал случайной и нужной переменной в жизни Чонгука, без которой он больше не видит в этом мире себя. Одно изменение, два действия. И Чонгук обретёт жизненно важный для себя в том времени ресурс. — Какой это будет год? — спрашивает Намджун, переводя взгляд на ядерщика и замечая в его руке сферу. Уменьшенная кротовая нора, которую хотели найти в космосе все учёные прошлых столетий, оказалась ближе, чем они думали. Надо было лишь стереть некоторые границы. — Съезд в Сан-Франциско? — Нет, — задумчиво произносит Чонгук, помещая сферу в объект, который должен поглотить десятки лет. — Тэхён мне так же не поверит. Нужен другой период, когда вернуться к науке будет нужно ему самому. Скажем, после того, как его выгнали. Когда он настрадается от амёбной жизни простого человека. — Какой процент вероятности, что он поверит, будто ты создал этот объект? Чонгук замедляется, завершая сборку частей объекта, и поворачивается к единственному, кому он доверяет. — Очень маленький, поэтому он должен убедиться в этом лично. Увидеть своими глазами. — Ты имеешь в виду… — Нам необходимо, чтобы Тэхён попал сюда. Чонгук улыбается прежним безумием и предвкушает этот момент. Мечтает об этом. — Я должен утопить его в этой воронке любой ценой. При маленькой вероятности используются крайние меры и всегда чрезмерные. Если Чонгук здесь не смог убедить Тэхёна своими аргументами, то он должен уверить его, что объект — не плод разбитой от потери брата фантазии. — Нужен ещё один год, — внезапно говорит Чонгук, меняя настройки в системе управления. — Разорвём два года одновременно. — Ты с ума сошёл? Намджун в физике мало, что понимает, но за последние десятки лет немного разобрался в работе создаваемого Чонгуком объекта. Так вышло, что им пришлось сойтись, когда ядерщик обратился за помощью в поиске пропавшего человека. И хотя Намджун давно не работал в разведке, он поднял старые связи и остался рядом с Чонгуком, попросившим на время помочь. Тогда он ещё не представлял, куда Чонгук собирается вмешаться. — В два временных пространства? — удостоверяется Намджун в правильном понимании. — Ты даже не уверен, получится ли попасть в один промежуток. Какой к чёрту второй? — Мне в любом случае нужно две точки времени, чтобы достигнуть цели. Ему придётся менять события одновременно в двух отрезках с человеческой надеждой, что он не разрушит всё, к чему пришёл. — Никто ничего не заметит, — обещает Чонгук. — Воспоминания людей сейчас просто медленно изменятся, они даже не вспомнят свои предыдущие. А мир… мир переживёт всё то, что случилось — это необратимо. Разница будет лишь в том, что здесь появится лишний живой человек. — Может быть, два. Улыбка Чонгука меркнет. Он всё ещё считает Тэхёна живым. — Даже я понимаю, что этого настоящего может не быть, — говорит Намджун. — Бабочка делает взмах крыльями, а на другой стороне планеты образуется цунами. Значит, ты выбираешь личную трагедию. «Если бы ты мог изменить что-то одно, это была бы всемирная катастрофа или твоя личная трагедия?» — Поэтому я меняю лишь маленькую деталь, а не катастрофу, перевернувшую всем жизнь, — отвечает Чонгук, приближаясь. — Здесь всё останется неизменным, кроме воспоминаний людей, которые будут в это вовлечены. Он в это верит. Чонгук всё рассчитал. Не верит Намджун. Как не верил Тэхён и пытался верить Чонхён. Чонгук их вернёт. Любой ценой, даже если придётся уничтожить весь существующий мир. — Был рад поработать с тобой, — честно признаётся Намджун и протягивает руку. — Я хотел бы встретиться с тобой снова. Он прощается. Потому что при изменениях течения событий они могут не встретиться здесь при тех же обстоятельствах. И Чонгук обхватывает его руку в ответ, благодаря за понимание и прощение за то, что он собирается сотворить с этим временем. Намджун уходит, оставляя великого учёного, чьё имя знает каждый на планете, в одиночестве с его творением. Один на один с временными пространствами. С неизвестным результатом, имеющим крошечный процент успеха. Чонгук делает глубокий вдох и выводит управление на пространство перед собой. Анализ данных отображает вымеренные заранее показатели: состояние объекта стабильно и исправно. Во всей лаборатории остаётся только гениальный физик-ядерщик, чьи разум и память будут синхронизироваться с собственным в другом времени. Насколько эффективно получится воздействовать на себя же тоже ещё не до конца известно. На это нужно время. Время. Две тысячи двадцать четвёртый год. Объект поглощает пространство единой Струны. Чонгук запускает необратимый процесс. — Вот чёрт… Помимо вставленного объекта данные отображают ещё одно нарушение: где-то у берегов старой Австралии прорвано пространство. Похоже на трещину, сдвиг не так велик. Может быть, никто не заметит. Чонгук возвращается к объекту, удостоверяясь в необходимом водном давлении, способном сдерживать его конструкцию. Погрешностей не избежать — его творение неидеально. Создано скорбью и гниющей десятилетиями надеждой. Этого должно хватить на то, чтобы исправить ошибки. — Привлечём твоё внимание, Тэхён? Чонгук запускает процесс движения воды, создавая посреди океана огромный водоворот. Приглашение. Тот Чонгук и Тэхён должны встретиться спустя десять лет, чтобы продолжить начатое ими исследование. Сигнал о попавшей внутрь объекта материи заставляет Чонгука найти вторую погрешность: координаты неверны, он попал на торговый путь. В объект провалился проходящий мимо танкер. — Не учёл старое расположение материков, — улыбается Чонгук, решая придержать судно, — но это будет зрелищнее, верно? Пропажа целого танкера в сто пятьдесят метров посреди океана без единого обломка. Ты же не откажешься в этом лично убедиться? Чонгук оставляет этот промежуток и переходит к другому. Сан-Франциско, Калифорния. Через несколько недель там будет съезд астрофизиков, на котором они должны впервые встретиться. И Чонгук должен убедиться, что они это сделают. В двадцать четвёртом году проходит неделя, в его реальности — всего лишь несколько минут. Время идёт на секунды, за которые он должен внушить самому себе единственное желание. То, что Чонгук ставит объект, уже изменяет ход событий. То есть всё то, что будет происходить там, Чонгук помнит здесь. Каждое новое действие — новое воспоминание. Он будет знать это немного раньше, чем тот Чонгук из двадцать четвёртого года, который начнёт помнить собственные чувства из-за того, что разорвано ещё одно время. Две тысячи четырнадцатый, где не будут внесены изменения, но через который Чонгук из двух конкретных времён — двадцать четвёртого и сто сорокового — просто будет помнить. И в этот момент воспоминания изменяются. Чонгук начинает вспоминать принудительное приглашение в проект, список возможных учёных и среди них знакомое до боли имя. Его. Он нам нужен. Нужен Ким Тэхён. Вспоминает, как прибывает на исследовательскую платформу, откуда видно водоворот, как ничего не понимает и начинает просто наблюдать. Собирать информацию, всё правильно. Это пока ещё что-то непонятное, но он вспомнит. Уровень воды, баллончик краски. Как скучно. Нарушенные сразу же правила, звонок брату, его родной голос. Он ещё видит. Плохо, но видит. Живёт. Чонгук делится с ним информацией и стаскивает у военного вертолёта ракету. — Зачем она мне? Убить время в ожидании. Без данных никакую работу не начать, но это и не нужно. Чонгук всё нужное просто вспомнит. Вторая долгожданная встреча с Тэхёном, столкновение, очки. Он ничего не помнит. Его реакция бесценна. Потрясающая. Вот бы его утопить. У объекта есть форма. Гениально, но он в Тэхёне и не сомневался. Раздавшийся сигнал о перемещении материального объекта сбивает ритм сердца: всего лишь ракета, работа которой остановлена из-за времени, где она не может сработать и взорваться. Вот, зачем она была нужна. Чонгук почти не удивлён: он и не на такие риски шёл в своём прошлом. Тэхён обескуражен. Конечно, знакомься. «Чон Чонгук. Физик-ядерщик». — Но ты и так это знаешь, Тэхён. Просто тебе надо вспомнить. Вспоминай меня. «Больной ублюдок». — Очень близко, молодец. Он даже не может вспомнить. Чонгук возвращается к четырнадцатому году: время всё ещё в нужном направлении. Он бронирует отель, значит, точно там появится. Возможно, это не сбой, а Тэхён просто забыл их первую встречу. «Съезд астрофизиков, Калифорния. Тебя разнесло от шампанского, но почти никто не заметил». Не злопамятный, не надо лгать. Это всё — грубые расчёты. Уровень воды остаётся неизменным. Уникальные данные, которые Тэхён должен учитывать, чтобы определить форму объекта. Это должен сделать именно он. Пусть объект захватит его интерес полностью, поглотит мысли, заставит поверить Чонгуку. Они его создадут, вдвоём. Его нужно просто столкнуть. Прямо сейчас, уже можно. Чонгук не может. Тот Чонгук не понимает, чего хочет он и чего хотят от него. То, что лезет ему в голову чужими воспоминаниями, всё ещё кажется чем-то странным. Мурашки. Эта долгожданная встреча будоражит. Им необходимо объединиться. Тэхён погружается в работу, отдаётся своей привычке писать маркером на любом свободном месте. Всё развивается в правильном направлении. Остаётся его лишь скинуть в воронку, сюда. Он должен попасть сюда, чтобы поверить, больше ничего. Чонгук уберёт объект, не потревожит временное пространство. Всё исправит. Надо лишь немного вмешаться. Показать, что объект безопасен, в него можно попасть и из него можно вернуться. Чонгук совершает действие с водой, создаёт любимую волну Тэхёна. Перестарался, может быть, но ты же любишь впечатляющие вещи, которые не понимаешь. «Меня это и правда не волнует. Я здесь для другой цели». — Я внушил тебе эту цель. Чонгук переводит взгляд на попавший к нему браслет. Второй уровень опасности. Намджун в том промежутке просчитался: у Тэхёна должен был быть первый. Потому что Тэхён стал тем, из-за кого создано управление временными отрезками пространства. — Ты же это чувствуешь, Тэхён? Притяжение. Я тебя жду. Тэхён ему так нужен. Целиком, с душой и мыслями. Поглотить его, утопить в себе. Сломать все его убеждения, раскрошить фундамент известной ему науки, оставить его ни с чем. Уничтожить. Чонгук поглощён этим желанием уже десять лет. Больше. Всегда было больше, просто он об этом не помнит. Чонгук целовал его сотни и тысячи раз. Они спали вместе, работали, спорили и снова целовались. В конечном итоге они всегда были нужны друг другу. Тогда почему ты ушёл? Что заставило тебя принять это решение? Не говори, что это — ещё один несчастный случай, который я не смог предотвратить. Отчёт о разности атмосфер, великолепно. От себя Чонгук меньшего и не ожидал. Проблема остаётся прежняя: Тэхён не верит, снова называет его теорию фантастикой и разрывает перед его глазами их будущее. Но он всё равно нам очень нужен. «Эта воронка… то, что в ней, твоих рук дело? Ты это сделал?» Тот Чонгук уже догадывается и точно уверен, что без Тэхёна ничего не выйдет. До рождения Чонхёна у Чонгука была мечта: увидеть китов. Глупая и наивная, совершенно нелогичная. Она не имела никакого глобального значения и после её достижения ничего бы не изменилось. А потом появился Чонхён. Помимо бескрайнего любопытства к физике, в сердце Чонгука поселилась любовь, которой у него никогда не было и не должно было быть. Чонхён тоже не был любим и в отличие от старшего брата с самого начала, потому что он был не запланирован. Ошибка. А Чонгук эту погрешность полюбил сильнее физики. И ради него создал то, чего создать логически невозможно. «Мы ищем второй объект… мы считаем, где-то должна быть погрешность». Потеря контроля. Воспоминания проскальзывают через время уже не выборочно, бесконтрольно. Тот Чонгук знает о погрешности, которая не имеет никакого значения, это просто допущенная ошибка несовершенства объекта. Он недоработан. Им нельзя воспользоваться дважды: объект исчезнет, как только ход событий окончательно изменится и не будет подлежать первоначальному направлению. Как только Тэхён поверит, этот объект перестанет существовать, потому что Чонгук уже никогда в одиночку его не создаст. То, что Чонгук здесь создал один, совсем не то, что они создадут вместе. Внезапно он ловит себя на мысли, что перестаёт помнить своё знакомство с Тэхёном. То, как два года добивался его, проводя почти всё время в Австралии, хотя не любит ни её климат, ни сёрфинг, ни песок. Как они начали работать и жить вместе. Всё замещается столкновением на платформе. Реальность меняется. «Мы погрешности в этом мире». Созданные им же самим. Чонгук вмешался и этим всё меняет, становясь для мира незапланированной погрешностью. В объект попадает пущенный транспортёр с дроном. Из-за отвлечения на собственные разрушающиеся воспоминания дрон попадает в пока ещё существующее будущее и смотрит на него объективом камеры. Возможно, картинка сможет пройти обратно, как проходят волны валяющихся утопленных маячков. Вряд ли по ту сторону люди поймут, если изображение всё же к ним вернётся. Поймут только двое. Система передаёт сигнал о нарушении работы, медленной потере данных и управления. Чонгуку всё ещё не хватает своего главного ресурса, даже в далёком будущем он ограничен во времени. «Перестань так смотреть, иначе не удержусь и поцелую». Потому что Чонгук влюблён за двоих и этого очень хочет. Снова ощутить тепло Тэхёна, увидеть его перед собой, спросить, почему он ушёл. Была ли это его ошибка или его исчезновение — жертва за то, что он делает сейчас? — Я так скучаю по тебе. В грудной клетке болит, и даже современные учёные не смогли найти способ устранить эту боль. Им подвластно вернуть человека на собственные ноги, но не спасти умирающее разбитое сердце. Любовь и физика. Всё ещё необъяснимые и неподвластные составляющие никакому из времён. Пора ускориться. Чтобы устранить сомнения того Чонгука, необходимо избавить его от последнего страха, мешающего цели. И для этого он задаёт параметры, отправляя придержанную у себя ракету и демонстрируя реальную управляемую возможность возвращения. Если и этого будет недостаточно, то танкеры должны убедить их окончательно. Осталось совсем немного до желанной встречи. И этот момент искрит полной потерей, непониманием происходящего, потому что Чонхён видит. Чонгук не понимает, как. Это не его вмешательство, он просто не может повлиять в том времени на других, только на себя. Ведь всё это ради того, чтобы тот Чонгук с тем Тэхёном создали возможность использовать время так, чтобы перехватывать чужие знания с другой точки, из будущего. Может ли это значить, что у них получилось? Просто Чонгук, здесь, в уже несуществующем будущем, которое никогда для них не наступит, отрезан от основного течения времени. Контроль с его стороны почти упущен. Всё остальное больше не зависит от него. Чонгук задаёт последние настройки, потому что по ту сторону он лжёт Тэхёну, что поможет уничтожить объект, тогда как на самом деле просто идёт к своей цели. Он знает, что должен утопить его. Только от этого не легче, ему страшно. Тот Чонгук чувствует боль потери и боится тоже потерять Тэхёна. — Я верну тебя, обещаю, верну. Это единственное обещание, которое Чонгук даёт ему, потому что уверен в нём. Уверен, что сможет вернуть его в прежнее течение времени, и тот Чонгук будет его там ждать. «Ты похож на моего будущего бывшего». Потому что они были в отношениях. Прожили целые годы, которые сейчас превращаются в крошево разлетающихся по разуму воспоминаний. Пустоту. Сотни и тысячи поцелуев здесь больше никогда не существовали. Глупых перепалок, бесконечных улыбок, признаний, которые они себе не позволяли. Это было слишком громко и, видимо, недостаточно сильно, раз Тэхён ушёл. Чонгук поднимается, оставляя изменённое прошлое, и делает шаг к резервуару с водой — единственным источником, через который ему удалось поставить объект. Через который он сможет увидеть его. «Время — такое хрупкое понятие. Хрупкое и сложное». Его легко разорвать и ещё легче разрушить. Им невозможно управлять, ведь в конце концов времени не существует, а то, за что они принимают его — всего лишь пространство, Струна. Бесконечные колебания. Как сложно быть влюблённым в него и ненавидеть одновременно. Когда один из них испытывает настолько сильные чувства, что пошёл на риск, ущерб от которого может оказаться невосполнимым. — Я так жду тебя. Чонгук касается стенки, за которой раздаётся всплеск. А за ней он. Потерянный не в этом времени Тэхён. Смотрит в пространство вокруг себя, не понимает, где оказался. Упирается в стенки, смотрит на Чонгука перед собой, но никогда его не увидит. Наверное, и не стоит. Чонгук не может себе позволить показать ему, насколько реальным оказывается тот проект, который он назвал романтизированной фантазией. Не может даже взять его в свои руки, на время задержать у себя, признаться, как сильно его любит. Потому что с этим Тэхёном они никогда не встречались на берегу Австралии. Чонгук делает шаг, протягивает руку, касаясь ладони Тэхёна через тонкую поверхность удерживающей водную массу стенки, и переплетает с ним пальцы. Вряд ли Тэхён будет помнить это, когда вернётся. Его воспоминания, которые он мог обрести здесь от своей погрешности, тоже сотрутся — их просто больше не существует. Единственное, что у него останется — это вера. Тэхён должен поверить ему. И Чонгук его отпускает, позволяя всплыть, вернуться в своё время, чтобы сделать то, что не смог сделать он. Сигнал о сбое и потери объекта нарастает, пока через считанные секунды не стихает полностью. — С возвращением, Тэхён. Которого здесь никогда не было. Теперь эта реальность должна измениться под новые события. Под новое прошлое, в котором Тэхён верит Чонгуку и остаётся с ним. Вполне вероятно, удачнее, чем это. Потому что здесь Чонгук просчитался. Дважды. Чонхёна здесь нет. Физически он умер, а потому, даже изменив прошлое, не сможет по законам природы просто появиться снова. Через столетие Чонхён, несомненно, будет в этом промежутке времени. Тот Чонхён, который сейчас ждёт Чонгука в их месте, чтобы они вместе посмотрели на звёзды. Тэхёна здесь тоже нет. Это разрывает сердце, стенки которого сдерживала лишь глупая человеческая надежда. Она отчаянно пытается удержать внутри жизнь напоминанием, что там они вместе. И будут очень долго. Чонгука здесь тоже не должно быть. Он не может больше существовать как личность, ведь той жизни, которую Чонгук прожил, больше не существует с момента июня две тысячи двадцать четвёртого года. Теперь этот Чонгук в любом отрезке времени — аномалия. Частица, нарушавшая законы и изменившая воспоминания многих людей. Совпадение, которое, сделав своё действие, должно исчезнуть. Стать дежавю, случайностью, погрешностью. И он понимает. Всё понимает. Ведь именно Чонгук должен сделать последний шаг, чтобы всё изменить, и это началось не в две тысячи двадцать четвёртом. Это всегда был он. Чонгук оборачивается, наблюдая, как его центр пустеет: все разработки, исследования, вещи, размываются и исчезают. Будущее меняется. Всё, что как-либо касается его, либо изменяется под новое течение, либо растворяется в этом. Поэтому Чонгук поднимается по ступеням в созданный им резервуар, где его исчезающий объект всё ещё соединяет последние два отрезка времени, и проходит в него. Завершает временную аномалию, уходя из несуществующего будущего, и толкает дверь, делая вдох забытого воздуха прошлого. Режет лёгкие изнутри, но не сильнее, чем тоска. Чонгук медленно проходит по залу ожидания, звук лекции одного из астрофизиков оседает глубоко внутри, выворачивая наружу очень старые воспоминания. Это течение самое родное. И самое опасное: эта атмосфера для этого Чонгука отравляющая. Чистый яд. Две тысячи четырнадцатый год. День, с которого всё началось. Его шаг замедляется, и Чонгук полностью останавливается, когда видит его. Тэхён на противоположной стороне заходит в зал, являясь короткой, но такой нужной реальностью. Настолько близкой, что за это не жалко умереть. Тэхён раздражён, он стремительно проходит по залу с намерением покинуть его и уйти с конференции. Ему отказали в исследовании, паршивый день. Чонгук понимает. Хотел бы сказать, что оно того не стоит, и впереди будет ещё очень много времени на достижения. И делает шаг в сторону. Чонгук сталкивается с Тэхёном плечами, из-за чего тот останавливается и оборачивается, смотря ему в спину. Кто-то знакомый. Предчувствие. Оно его редко подводит. Тэхён ощущает, как его окатывает волной, холодной, отрезвляющей. Осознанием, что все события не случайность или судьба. Всё всегда будет связано. Со временем и конкретными людьми. А после замечает на столе чужое исследование с невозможно абсурдным заголовком, засматривается и поднимает его, пробегая взглядом по первым строкам. Чонгук улыбается, понимая, что теперь всё на своих местах. Отходит, чтобы оставить это течение времени для единственной возможности прожить эту жизнь с ним. И растворяется в чужом времени, когда дверь позади открывается, впуская в зал молодого физика-ядерщика. Две воронки чужих глаз поднимаются и замечают физика-теоретика, читающего его исследование. Чонгук делает шаг к нему, но сразу останавливается. По спине разбегаются мурашки до боли знакомого чувства. Он ловит себя на мысли, что вспомнил то, чего никогда не было. — Мы знакомы? — Ты уничтожил моё исследование десять лет назад. — И ты десять лет ждал встречи со мной? Больше. Чонгук ждёт Тэхёна целую бесконечность их жизни. И дождался. Две частицы, столкнувшиеся не из-за случайности, построят своё новое будущее, создав величайший проект, который послужит человечеству новой эрой. Проект: «Око Посейдона» Авторы: Чон Чонхён, Ким Тэхён и Чон Чонгук. Примечание:Время существует.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!