Вернутся к фанфику

D-5: две частицы новой эры

2 ноября 2024, 15:00
      

Проект «око Посейдона»

Атлантический океан

2024 год

Время относительно — это доказанный факт. Им нельзя управлять, потому что его, как самостоятельной материи или энергии, не существует — тоже факт. Но можно управлять пространством и гравитацией. Взять гравитационный объект и поместить его в чужое пространство, используя время не как то, под чем его чаще всего понимают люди, а как ещё одно измерение. К сожалению, время Тэхёна всё ещё заключено в двадцать четыре суточных часа, половину из которых он торчит взаперти в ожидании решения собрания руководства. У тех сейчас сплошные головные боли: репортёры, пытающиеся пробраться в закрытый квадрат морской территории ради эксклюзива, политики, пославшие своих учёных для изучения неопознанного объекта, и Чонгук, устроивший всё это. В отличие от Тэхёна, он чувствует себя отлично. Разве что шишка на затылке давит на его сотрясённый мозг и мешает рассказать всю правду. Ему не привыкать: ядерщика и не так задевало от собственных экспериментов. — Зачем ты это сделал? — спрашивает Тэхён, привлекая внимание лежащего на диване Чонгука. — Что именно? — звучит так, будто он успел сделать что-то ещё. — Угробил себе карьеру. Они же все подписывали форму о неразглашении. Штрафом в этот раз не обойтись, не тот случай. Потеря карьеры — это минимум за то, что Чонгук натравил весь мир на кучку политиков, скрывших исследовательский проект от неугодных себе. Чонгук поворачивает голову набок и поднимает веки, устало смотря на такого же измученного ожиданием Тэхёна. — Я вышел из игры, где был для них марионеткой, — отвечает Чонгук, намекая на разговор о разработках, которые у него отняли. — Дальше будет чистая физика. Взгляд Чонгука с прошлой ночи изменился. И дело не в том, что они снова зашли в тупик с учётом вернувшейся ракеты. Другие всё ещё воспринимают этот взрыв, как непосредственную силу объекта, его защиту или нападение. Тэхён разрушать удачно сложившиеся обстоятельства не стал и подкрепил чужой страх подтверждением, что всё-таки это оружие против них. Неуправляемое и, возможно, наделённое разумом. Чем абсурднее, тем сложнее это доказать, а Тэхён выиграет себе время на планировку уничтожения. Создаётся впечатление, будто Чонгук успокоился. Что-то понял, нашёл недостающие детали, отыскал путь и получил ответ, позволяющий ему не испытывать перед объектом уязвимость от неизвестности. И не может с этим ничего сделать: все его разработки остаются в каюте, прикреплённые к потолку и написанные маркером на полу. На тех носителях, которые не выйдут из строя от ударной волны. — Ты планируешь продолжить развивать свою теорию? — аккуратно подступается Тэхён, пытаясь поймать в глубоких глазах малейший намёк. — А ты нет? Тэхён о планах на будущее как-то не думал. Его отстранение, как учёного, затянулось, перешло назначенные сроки, никто его назад не планировал возвращать. Обосновываться на новом месте он просто не видел смысла: у него-то нет своих разработок. Его дело — выдвигать теории, которые после исполняют другие. Если бы не этот объект, Тэхён сам никогда бы не вернулся к науке. — Ты просишь помощи? — несерьёзно уточняет Тэхён. В прошлый раз Чонгук сказал «ни разу», и это было правдой. — Если попрошу, ты согласишься присоединиться к исследованию? — Нет. Чонгук привстаёт на локтях и удивлённо смотрит на Тэхёна. Он в науке, как черепаха в воде и на суше — универсален, и не мог за четыре года привыкнуть к обычной жизни и растворить всю страсть к исследованиям в утренних волнах. — Почему? — Меня не впечатляет гиблая перспектива. Тэхён говорит об абсурдности теории Чонгука, решение которой спустя долгие годы он так и не нашёл. Да, с учётом происходящего сейчас и обнаружения похожего объекта, они посмотрели на теорию с другой стороны, но это всё ещё не имеет прочной основы и перспектив на успех. От данного ответа Чонгук поднимается, садясь на диване, и смотрит молча, будто пытается увидеть, что Тэхён говорит это просто назло. Но он непоколебимо удерживает взгляд в ответ, будто взаправду видит своим последним делом уничтожение чужеродного объекта. — А если я буду с тобой откровенен? — ставит условие Чонгук. — Ты хотел получить ответы — я тебе их дам. — Я подумаю над твоим предложением. «Ты не готов к той правде, которую хочешь знать». Отчасти Чонгук прав, но Тэхён в этом не признается. Есть вещи, которые должны оставаться в неведении от человека, и это можно считать ложью во благо. Тэхён тоже лжёт. Прямо сейчас всем вокруг, стараясь выставить объект опасным оружием, тогда как на самом деле он представляет собой всего лишь гипотетический способ перемещения куда-то. Самому себе — перспектива принять участие в теории ядерщика вовсе не гиблая. Была бы она абсурдной без единого процента вероятности на успех, Тэхён бы не засмотрелся на неё десять лет назад даже от скуки. В ней что-то есть. Что-то, что не отпускает Тэхёна, а притягивает так же, как объект в воронке. К счастью, их прерывает возвращение Намджуна, на чью непростую долю обязанностей выпали эти двое. Извинений за головную боль и багаж проблем он не получит — Чонгук сделал это намеренно и для своих целей. — Вас отстранили от работы на определённый срок, — озвучивает заключение собрания Намджун, проходя к столу. — Отстранение вступит в силу после завершения проекта. В данный момент все права, которыми вы обладаете здесь, заканчиваются на выражении своего мнения. Никакого прямого участия в работе. Никаких звонков и выходок, Чонгук, тебя не подпустят ни к оборудованию, ни к краю платформы. — А Тэхёна за что? — За компанию. Сам Тэхён этому решению не удивлён: его уже так отстраняли. Второй раз переживать ломку от нехватки умственного процесса не будет так тяжело. На самом деле его вовлеченность в произошедшее тоже присутствует: он не доложил о связи Чонгука с внешним миром, не пытался остановить и поддерживал его идеи. Более того, Тэхён тот, кто всерьёз принял единоличное решение и планирует уничтожить объект. Каким способом он это сделает, потеряв только что возможность работать непосредственно с объектом, Тэхён ещё не знает. Но точно уверен, что должен сделать это. — Отлично, — внезапно соглашается Тэхён, поднимаясь со стула, — таких, как мы, тут целая платформа. Уверен, вы быстро предоставите объяснение произошедшего и найдёте способ поднять объект, не имеющий твёрдых граней. Так пассивно унизить весь состав учёных ещё надо уметь, и проблема в том, что Тэхён прав. Да, тут целая платформа выдающихся учёных, и с сегодняшнего утра их количество удвоилось вмешательством других стран. Но никто из них не сможет заменить ни теоретика, ни ядерщика. Чонгук, восхищённый ответом, поднимается следом и подмигивает Намджуну, уходя за Тэхёном. Вне сомнений — через некоторое время за ними вернутся. А пока у них есть возможность заняться своим исследованием и поиском принципа работы объекта или его назначения. Несмотря на недостаток существенных данных, Тэхён чувствует, что они сейчас близки к разгадке как никогда. Внезапно влетевшая мысль заставляет остановиться и почувствовать нечто похожее на страх. Тяжёлый, оседающий в груди, забирающий всё тепло. Страх, что новая догадка может оказаться верной. Тогда всё, что они пытались объяснить, просто имело не то направление, поэтому им не удавалось найти решения. — Ты сказал, что это не множественные миры, — уточняет Тэхён, оборачиваясь к выжидающему позади Чонгуку. — Значит, это не параллельное течение времени. — Да. — Тогда что, если мы смотрели не под тем углом? Чонгук показал лист, чьи два плоских оборота соединил сферой, и он оказался прав. Это Тэхён смотрел не с той стороны. Надо было рассматривать лист не с плоскости, а с его грани. Одна сплошная линия, проткнутая и разделённая дырой, где дыра — это сфера. Сфера, которая поглотила определённый промежуток линии и соединила два оставшихся отрезка. — Там не настоящее и даже не прошлое, — приходит к заключению Тэхён. — Мы это чьё-то прошлое. Теория Струн, которую сам же Тэхён предложил Чонгуку, рассматривает всё не в отдельных квантах, а в бесконечных «струнах». Их жизнь — это струна. И её прервали так, чтобы объединить два конкретных отрезка времени. — Ты уже знал? — Не с самого начала, — признаётся Чонгук, — но после долгих мыслей, почему мы не видим данные о местоположении маячков в настоящем времени. Их нет. Они просто стали чьим-то прошлым. Данными, записанными на наших приборах. Воспоминанием. — Почему ты сразу не сказал? — рычит Тэхён, осознавая, сколько времени они тут потеряли из-за ложного пути. — Я не могу вмешиваться в направление твоих мыслей. «Я не уверен, пойдут ли события в нужном направлении, если ты обо всём узнаешь». Почти понятно. Вероятно, Чонгук хочет, чтобы они шли разными путями, охватывая наибольшее количество возможных вариантов, а не ломали головы над общей теорией. Это действительно становится единственным объяснением, наиболее подходящим под его поведение и слова. И всё же Чонгук направлял его, не позволяя уйти в сторону от нужного направления. Но прежде, чем продолжить, Тэхён решает задать последний вопрос, чтобы исключить фантастическую теорию: — Ты из будущего? Чонгук обещал ему правду. И он выглядит так, будто этой правды вообще не существует. — Глупости не говори, — усмехается Чонгук, обходя его, — ты меня ещё сопляком видел. Был бы я из будущего, не возвращался бы в это убогое прошлое. И правда. Будь Чонгук из будущего, он не тупил бы десять лет над своим исследованием. Может, он бы так же сохранял какие-то факты в секрете для своих целей, но не пытался делать абсурдные вещи, вроде попытки подорвать объект или намеренно пускать дрон, чтобы все увидели, что находится по ту сторону. Вопрос закрыт. — Пообедаем? — предлагает Чонгук, выводя Тэхёна из запутанных мыслей. — Вместе подумаем над планом по захвату мира с помощью внеземного оружия. — Тебе не кажется, что у нас нет на это времени? Другие учёные недалеко ушли от нас, они вскоре поймут, что нихрена это не оружие. — О чём ты? — улыбается Чонгук, отходя спиной назад. — У нас целая вечность! И как Тэхён только мог забыть. Чонгук опять за своё, но, стоит признать, приятно видеть его снова таким. Слегка романтизирующим проблемы, превращая их в то, что они несомненно преодолеют, уверенным в успехе. Поймав себя на этой мысли, Тэхён пытается вспомнить, кто из них на самом деле ударился головой. Он же мечтал поскорее здесь закончить и никогда больше не встречаться с ядерщиком. Что с ним произошло за несколько дней? — Брось, там сейчас такой переполох из-за незваных гостей, что им не до исследования, — уверяет Чонгук. — Только прибывшие начнут заново, а это будет мешать другим, тогда как мы, зная точные сведения, продолжим двигаться в узком и верном направлении. Однажды Чонгук выбрал относиться к событиям проще, не зацикливаться на неудачах и продолжать идти вперёд. Для него жизнь измеряется в вечности, и время — в пространстве. У Чонгука нет границ, и он стирает их другим. Смотря на него Тэхён уверен — Чонгук станет тем, кто создаст второй подобный объект. И Тэхён делает шаг, следуя за ним. Немного безрассудства ему пойдёт на пользу. Если предстоит расширять собственные границы, то придётся мыслить, как Чонгук, и видеть мир его глазами. И первое, что Тэхён видит, сидя напротив него в столовой, это то, что важные фундаментальные данные никогда не были записаны в его работе. Чонгук открывает ему то, что хранилось только в его голове. И ничего из услышанного не понимает. Чонгук говорит о времени как о том, что имеет путь и оставляет следы, погрешности и отголоски. Люди называют это по-разному: дежавю, видения, совпадения, судьба. Внезапная пауза, с которой Чонгук обрывается на полуслове, заставляет Тэхёна оторваться от уравнения и посмотреть на него. Он обычно не такой. Чонгук, хоть и демонстративно театральничает, но всегда собранный. Сегодня ему как будто сложно сдерживать собственные мысли. Однако он продолжает и описывает ту самую идею, с которой всё началось: настоящее напрямую зависит от будущего и прошлого, потому что это всё единое целое. Было им всегда. Эти абстрактные понятия поделили люди для собственного удобства, разорвали между собой и поставили границы. Но их никогда не было. Только сама суть появления объекта в их промежутке никак не помогает в решении, как его уничтожить. Тот взрыв доказал, что цепная реакция и ударная волна не оказывают на него никакого влияния. А это первостепенная задача сейчас — найти способ воздействия. — Допустим. Чонгук берёт новый лист, пытаясь освободить их от мешающих предыдущих версий и начать новую. — Эта сфера может находиться только в определённом пространстве, и оно у нас есть, — Чонгук указывает на точно вымеренные измерения формы объекта. — Внутри этой формы до самой сферы либо материя, либо определённая атмосфера. И её нужно чем-то сдерживать, так? — Все уже поняли, что октаэдр просто сосуд для «ядра», — соглашается Тэхён. — Стенки которого не твёрдые. В чём они все наглядно убедились: материальные вещи через них проходят свободно, вплоть до стопятидесятиметровых танкеров. Чем поддерживается эта гравитационная сила не так важно, как найти брешь. Слабое место, погрешность или способ воздействия на то, что невозможно сломать, взорвать и нарушить. — Давление? — догадывается Тэхён. — Давление, — улыбается Чонгук, подтверждая верность заключения. — Толща воды создаёт необходимое защитное давление, за счёт которого октаэдр сохраняет необходимую для перемещения в ней форму. — То есть, для уничтожения самой сферы нам нужно всего лишь нарушить целостность всех условий, — подхватывает мысль Тэхён. — Сделать так, чтобы на долю секунды вода отошла хотя бы от одной из плоскостей и октаэдр оказался в нашей атмосфере. — Вполне вероятно, по этой причине он и находится под водой, на конкретном расстоянии от дна океана. Вполне вероятно, из-за атмосферы Чонгук не мог продвинуться дальше в своём исследовании. Из-за незнания, что должно окружать сферу, а после саму форму, чтобы она могла существовать в определённом месте, потому что разрыва как такового с точки зрения физики ещё не было доказано. Все кротовые норы — такие же гипотезы. И они все находятся в космосе, в чистом вакууме. Тэхён начинает догадываться, что именно находится внутри. Чувствует. Ничем доказать не может. Их сейчас даже к компьютерам не допустят, не то, что позволят рискнуть провести эксперимент. Если им удастся каким-то образом найти возможность подобраться к объекту, вряд ли их подпустят даже к краю платформы. Середина дня уводит их подальше от слушателей, и Тэхён предлагает идею об обмане Ушика, жаждущего первым пожать ладонь или что-то похожее на это инопланетному существу. Если всё пройдёт успешно, они смогут получить от него поддержку и вертолёт. Допускает возможность сговориться с определёнными учёными, когда снимает с потолка в каюте Чонгука его записи, и на обороте одного из листов замечает странное одиночное слово. Скучаю. Почерк Чонгука. В голове озвучивается его голосом, сонным, наполненным тоской. — Это что? — Тэхён оборачивает лист, показывая его заходящему в каюту Чонгуку. Тот снова затихает, пихает ногой дверь, закрывая за собой, и приближается, протягивая кружку кофе. Смотрит на запись, будто впервые её видит, и слишком долго молчит. — Мне было скучно, — оправдывается Чонгук, оборачивая лист и замечая почерк Тэхёна. — Быть запертым посреди океана — такая тоска… — Я так скучаю по тебе. Чонгук поднимает взгляд, Тэхён требовательно смотрит на него и склоняет голову набок. Это его слова. Чонгук произнёс это прошлой ночью, сжимая в своих руках Тэхёна, которому можно выбить опору из-под ног невероятной теорией, но не лить в уши дешёвые отмазки. Потому что совпадений не бывает, и они знают об этом оба. — Иногда меня бесит твой характер, — с улыбкой признаётся Чонгук, понимая, что лгать бесполезно. — Потому что так похоже на тебя? Чонгук подхватывает Тэхёна за подбородок и улыбается, наблюдая, как тот хмурит брови в раздражении от этого действия, но не пытается отодвинуться или убрать руку от себя. Время, проведённое вместе, смягчило острые углы, и действия ядерщика уже не кажутся настолько пафосными и странными. Чонгук знает, что для Тэхёна нет личных границ и он не станет наводить панику от подобного касания, поэтому позволяет себе всё, что хочет. И в данный момент он слегка поворачивает голову Тэхёна в стороны и озвучивает свою мысль: — Не понимаю, за что тебя любить? Тэхён размыкает губы в звонком цоке и закатывает глаза. — А ты собираешься меня любить? Это сложно представить, даже смешно. Только Чонгук резко отпускает руку, обрывая прикосновение, и несвойственно себе меняется в эмоциях, не продолжая издёвку. Он точно приложился головой сильнее, чем сказал об этом. — Ты не представляешь, как сложно это делать, — в момент признаётся Чонгук. — Что?.. Если Тэхён считал, что начал понимать его, то сильно ошибался. Чонгук — это такой же неопознанный объект, назначение которого невозможно определить. Мелькнувшая мысль обрывается, не успев закрепиться, когда их уединение нарушает чужое и спешное присутствие Лютера, буквально влетающего в каюту. Он выглядит взволнованным и потерянным, что не замечалось за ним даже в момент открытия ядра объекта. — Все суда вернулись в порты! Тэхён резко переводит взгляд на Чонгука в попытке уловить в его глазах правду и видит восторг. Обеспокоенность Лютера и многих учёных вполне объяснима, ведь они не засекли никаких намёков на возвращения чего-либо из водоворота. Это Чонгук с Тэхёном знают, что ракета вернулась спустя несколько дней, а в Тихом океане существует трещина, через которую гипотетически и вернулись те суда. Всё происходит так, как предполагал Чонгук. — Если они вернулись через трещину, братишка должен был их засечь, — с предвкушением произносит Чонгук, спешно оставляя нетронутую чашку с кофе на столе, проливая часть на собственные записи. — Где ты спрятал телефон? — У меня его нет, — отвечает Тэхён. — Может быть, он вылетел из капюшона тогда. Мне было не до него. Телефон — последнее, что его волновало. Он же судорожно искал Чонгука, боясь, что тот мог оказаться в беспросветном океане. — Что, если это не погрешность, — выдвигает предположение Тэхён, — а такой же объект, который не имеет формы октаэдра и выглядит только как сфера, способная существовать в нашей атмосфере? Целью может быть привлечение внимания именно к тому, что мы обязательно заметим. Вопрос: зачем? Для чего? Если цель не поглощение и уничтожение, что доказывает возвращение пропавших судов, значит, у создателей по ту сторону есть более конкретные планы. Что они хотят получить, привлекая столько внимания? Узнать, насколько люди готовы к контакту? Способны ли они обуздать то, что не существует в их времени? — Узнай сначала подробнее, что произошло, — отвлекает Чонгук от необратимого процесса построения очередных теорий, — а я пока свяжусь с братишкой. — Я не прав? Тэхён смотрит в чёрные глаза и спрашивает потому, что Чонгук всегда знает больше. Догадывается или как-то связан с объектом, но он всегда на шаг впереди. — Ты не просто так искал «погрешность», — указывает на суть Тэхён. — Кому ещё здесь пришло в голову искать второй объект? Просто скажи, если это не так. — Ты прав, — соглашается Чонгук. — Это всё, что ты хочешь мне сказать? — Я всё ещё не уверен в том, о чём думаю, Тэхён. Я так же, как и ты, не знаю, что именно находится по ту сторону и что будет, если мы уничтожим этот объект. В голосе серьёзность, никаких насмешек. Чонгук в который раз говорит, что обладает некими догадками, но не знает правды наверняка. Тэхён был прав. Правды в их времени не существует. — То есть, ты не помешаешь мне уничтожить объект? — для полной конкретики уточняет Тэхён. — Почему я должен это делать? Ты хочешь его уничтожить, а я также не хочу его защитить или забрать. Мне это не было нужно ни с самого начала, ни сейчас. Чонгук не создатель. Создатель не позволил бы забрать своё творение или уничтожить его, а, учитывая, что оно здесь размещено для какой-то цели, он просто обязан сделать всё, чтобы объект не убрали раньше времени. Подтверждение устраивает Тэхёна, который покидает каюту в намерении разобраться со всем остальным. Возвращение судов усложняет и без того обременительно сложившиеся условия. Когда учёные рискнут начать искать второй объект, если уже не начали, то время Тэхёна сократится вдвое. Его приход в центр не вызывает никакого внимания: все учёные обременены новыми данными и заняты процессом создания возможности поднять объект со дна. Ответственных за исследование здесь предсказуемо нет, и Тэхён решает воспользоваться этой возможностью, цепляя из толпы Йохансона. Тот выглядит таким же бессильным в пояснениях, как и все остальные. — Вы отследили перемещение танкеров? — спрашивает Тэхён, рассчитывая, через сколько они найдут точку, из которой вернулись суда. — Как отследить то, чего не было? — со вздохом говорит Йохансон. — Весь экипаж каждого судна говорит, что они сбились с курса, навигация вышла из строя и они долго не могли найти ориентиры. Каким-то образом пропустили целый материк и оказались у берегов Австралии. Два объекта вовсе не случайность, а намеренная задумка, о которой пока команде учёных неизвестно. Но если танкеры достигли портов, значит, они какое-то время уже находились в пути, здесь. Чонгук с братом слишком поздно начали искать объект, а потому не зафиксировали возвращение судов. — Говорят, они блуждали всего двое суток и при этом пересекли половину планеты, — продолжает Йохансон, — но здесь их не было минимум две недели. Время там протекает быстрее, что становится странным, если верить гипотезе Чонгука о единой Струне. Между ними не должно быть разницы. — Руководство с ума посходило, — с неподдельным ужасом жалуется Йохансон. — Они требуют подтверждений, что вернуться оттуда реально, но это может быть просто одной удачно сложившейся вероятностью из сотни провалов. Поведение объекта различно, и мы не можем утверждать, в каком оно было состоянии на момент пропажи судов. Если всё так и дальше пойдёт, руководство потребует наглядных подтверждений, и ничего не останется, кроме как пустить туда добровольцев. Без риска нет успехов, верно? Чонгук поддержал бы, но вряд ли именно эту идею. Обстановка нагнетается. Мало того, что здесь скопление различных целей учёных, идущих вразрез намерениям руководства, так ещё им неизвестно, что за собой должна повлечь воронка. Возвращение Чонгука тоже не вселяет уверенности в успех, потому что он заходит вместе с Намджуном, поймавшим его за попыткой достать телефон. Их коротко вводят в курс дела и предлагают подумать над предложениями, желательно в сторону конкретных действий. И самая большая озабоченность выделяется требованием выдвинуть заключение о возможности перемещения в пространстве. Сплошная головная боль. Тэхён, от которого ждут добро для экспериментального погружения, снова и уже нервно потирает переносицу, пытаясь сконцентрироваться на собственной цели. — Что вы хотите от теории? — сдаётся Тэхён, не выдерживая пустой траты времени. — Вероятности, — прямо озвучивает пожелания руководства Намджун. Тэхён усмехается — они хотят иметь то, чем можно будет прикрыться в случае неудачи. Если им скажут, что вероятность превышает половину, руководство сможет заявить, что первые полёты в космос тоже имели свои потери, но результат всё же стоил того. Человеческие жертвы героически оправданы, преступники остаются на свободе и раздают бестолковые медальки родственникам. Действительно, в такое убогое прошлое никто бы не захотел сбегать. — Она почти нулевая, — говорит такую же почти правду Тэхён. — Ну не нулевая же, — улыбается Намджун, вынуждая склониться к нужному им выводу. Чонгук, наблюдающий за примитивной демонстрацией сущности человечества, лишь усмехается — не на того пытаются надавить. Если в одно время им удалось заполучить себе ядерщика, это не значит, что Тэхёна они получат так же просто. Ему, в отличие от Чонгука, нечего терять. — В этой вероятности есть целых два нуля, — зеркалит Тэхён. Чонгук думает, Тэхёну не хватает только аплодисментов. Ещё немного сна, ответов, разок выбраться с доской на утренние волны, чтобы прийти в себя, и помощи. Поэтому Чонгук кротко присвистывает ему, чем привлекает к себе всё внимание. — Хочешь внести свой вклад в развитие проекта, Чонгук? — интересуется Намджун, теряя терпение. — Хотел бы — забронировал бы билеты до Австралии, а не терял время здесь. Чонгук раскачивается из стороны в сторону на стуле, вводя всех в заблуждение, и только Тэхён понимает, что именно ядерщик пытается сделать. Раскрыть всем факт, о котором знали только трое, но вскоре узнал бы весь мир. — Я что, забыл упомянуть о втором объекте? — наигранно ужасается Чонгук. — Должно быть, вчера вылетело из головы вместе со всеми стёклами платформы! — Каком ещё втором объекте?! — оживляется заскучавший Ушик. Тэхён, кажется, начинает понимать: Чонгук хочет очистить для них поле от лишних умов. Точно так же, как некий создатель привлёк их внимание наиболее заметным из объектов. — Тот, что у Австралии, — пожимает плечами Чонгук. — Разве не очевидно, что суда вернулись не из воздуха? Хотя… в какой-то степени из воздуха: объект должен располагаться над поверхностью океана, чтобы экипаж не заметил собственного возвращения. Тогда какой смысл терять время здесь и лезть в воду, если на том конце света до объекта рукой подать? Затишье от охватившей всех единой мысли разрезает на лице Чонгука довольную улыбку: сейчас начнётся примитивная гонка. Дать учёным возможность заполучить новое открытие более лёгким путём — все равно, что кинуть собакам мясо. Он почти слышит, как скрипят стиснутые зубы Намджуна от того, что Чонгук ляпнул это прилюдно, а не донёс лично. И не нарушил запреты в форме о неразглашении, потому как всего лишь поделился своим открытием с командой. Реакция ждать себя не заставляет, и несколько учёных уже пытаются покинуть центр, чтобы связаться со своей страной. Счёт пошёл на минуты. — Ценный вклад, Чонгук, — выдавливает Намджун, вынимая из кармана телефон. — Потом с тобой поговорим. — Потом отстранение, — напоминает Чонгук, улыбаясь, — и вы меня больше не достанете. Он ничем не будет связан с научным сообществом и государством, отбирающим его разработки. Ему уже удалось спрятать брата, а значит, на Чонгука не осталось рычагов давления. Остаётся совсем немного до свободы. Тэхён, наблюдающий за этим, взаправду потрясён. Он чувствует почти то же самое, что и Чонгук, всякий раз произносящий с горящими глазами «потрясающий». Потому что Чонгук потрясающий. Он вызывает у Тэхёна улыбку от наглости и наигранного заявления, от плана, выигрывающего им время, от того, что защитил его. И Чонгук эту улыбку ловит взглядом. Это лучшее, что он видел. Чонгук, сидящий от Тэхёна на расстоянии, улавливает момент, когда между ними не проходят учёные, и одними губами произносит «красивый». Тэхён красивый. И его этим не смутишь. Оба об этом знают. Прерывает это, конечно же, Тэхён, поднимаясь и вылавливая из толпы Ушика. Отходит с ним в сторону, реализует свой план, по которому использует его, чтобы добраться до объекта. Наплетёт про личную выгоду, возможность повышения из-за достигнутого результата, который они предоставят Ушику, а именно — доберутся до объекта первыми. И последними. Возможно, Тэхён сошлётся на неудачный эксперимент или вообще не станет оправдываться. Наблюдение прерывает Намджун, который должен уже быть в направлении к Австралии или готовить ядерщику сладкую жизнь после отстранения, но он всего лишь молча протягивает мобильный телефон. Неожиданно. Обычно для разговора с президентом ему присылают частный вертолёт и пачку любимых снеков для занятости в пути. Чонгук забирает телефон и, не сводя равнодушного взгляда с Намджуна, прикладывает его к уху. — Хён… Сердце пропускает удар, пульс сбивается, куда-то не доставляется кислород. Глаза Чонгука наполняются настоящим страхом, он становится потерянным, ему трудно дышать. — Чонхён, ты что делаешь? Изменившийся голос отвлекает Тэхёна, который сразу находит Чонгука и не узнаёт его. Глаза опустевшие, взгляд мечется. Он так уязвим сейчас от мысли, какую ошибку допускает брат, совершая звонок на этот телефон. — Ты… плачешь? — Чонгук встаёт, будто хочет сорваться с места, но не может — его окружает лишь океан. — Хён, я на улице. Чонгук поднимает руку и смотрит на часы. У него сейчас ночь. Беспросветная тьма, среди которой Чонхён не увидит даже проблески света фонарей. Он же там совершенно один. — Как ты там оказался? — Чонгук снижает голос и направляется из центра наружу. — Ты можешь вернуться в дом? Рядом с тобой есть кто-нибудь? Он должен был быть рядом. Чонгук обещал. Обещал его забрать, переехать туда, где их не смогут достать. Всегда оставаться рядом. Холодный ветер нисколько не приводит в чувства, Чонгук дрожит, сжимает телефон, слышит слёзы. Последний раз Чонхён плакал, когда они возвращались домой, и Чонгук протянул ему пачку снеков, а тот их не увидел. Чонхён извинялся за то, что родился с таким же заболеванием, прогрессирующим быстрее, чем у Чонгука. Извинялся за их первый сожженный дом, за постоянные переезды, за то, что попросил Чонгука найти для них выход. И Чонгук его нашёл. — Хён, я вижу. Осознание сказанного окутывает знакомой поглощающей волной. Видит. Чонгук не может понять, как. Ему страшно пошевелиться, будто он разобьёт и без того хрупкую надежду. Боится задать вопрос и услышать, что это не то, о чём он подумал. Позади из центра выходит Тэхён. Он не видит ни глаз, ни лица Чонгука, чтобы понять, насколько один звонок выбил всю опору из-под его ног. Но он видел, как задрожали его руки. — Ты слышишь, хён? — шмыгает Чонхён, задыхаясь от слёз. — Я вижу траву. Деревья, забор, соседние дома и звёзды, хён, звёзд так много, — вбирает воздух, которого им сейчас не хватает. — Больше, чем мы думали! Больше, чем Чонгук пытался описать ему. Правда пытался. Всю свою жизнь сдержать единственное обещание, которое в этот момент растворяется в чьей-то ночи среди рассыпанных звёзд. Такие же складываются из кусочков наблюдений, фактов, событий, фрагментов воспоминаний, образуя достаточную картинку, чтобы всё осознать. Это с самого начала был не он. — Никому не говори, — предупреждает Чонгук, проводя холодной ладонью по волосам. — Собирай вещи и поезжай в наше место. Я заберу тебя оттуда. Чонгук опускает телефон, не пытаясь хоть как-то объясниться с Намджуном, потому что это сейчас неважно так, как… — Что случилось? Тэхён останавливается в шаге, когда Чонгук оборачивается к нему и топит в своём взгляде, наполненном чистым океаном. И это не опустошённость. — Я знаю, как уничтожить объект. Это полная решимость и уверенность. И они выглядят пугающе своей серьёзностью. Чонгук, который всё это время был отстранён от общего исследования, сейчас настроен непоколебимо действовать, будто это стало его собственной целью. Тэхён думает, это из-за брата. Что-то случилось, и Чонгуку необходимо как можно скорее покинуть проект, а сделать это возможно, только если потерять сам объект исследования. Если их цели совпадают, Тэхён не видит смысла задерживаться на излишние разговоры. Как и ожидалось, бо́льшая часть учёных пустилась в гонку за вторым объектом, местонахождение которого подтвердилось конкретными координатами капитанов судов и данными со спутников. Ушик вызвался остаться, аргументируя своё решение долгим и трудным для него перелётом, тем самым убедив Намджуна, что присмотрит с Сокджином за оставшейся командой. Свободный путь к объекту им обеспечен. Дело остаётся за малым. Только Тэхён, которого пытались в этом убедить, так не считает. Чонгук планирует взрыв, который они совершат не в толще воды, а над ней. Он обсуждает это с Лютером, имеющим более практичные представления об океане, и они высчитывают необходимые данные, вплоть до направления ветра, которое может помешать. Тэхён сомневается, что, попав в самый центр воронки, им удастся на долю секунды «разогнать» поток воды вокруг верхней поверхности объекта. Уверен в этом Чонгук. Он собирает нужный заряд в своей каюте в полном беспорядке снаружи и внутри. Это особенно заметно, когда Тэхён возвращается уже в ночи и застаёт Чонгука смотрящим в стену. Время ещё есть: уничтожение объекта они запланировали на рассвет. Тогда, когда океан будет ожидать этого меньше всего. Проходя мимо, Тэхён оглядывается на криво собранный заряд с торчащими в стороны проводами и садится рядом с Чонгуком, переводя взгляд в ту же стену. Оказывается, там рисунок. Такой же кривой, как беспорядок вокруг, но заманчиво подробный. Какие-то новые вычисления вокруг их объекта, не похожие на попытку его подорвать. Скорее, принцип его работы, по которому и создаётся та самая воронка. — Всё нормально? — на всякий случай Тэхён даёт возможность поговорить сейчас, когда у них есть на это время. Спрашивает не ради ответа, а потому что видит, что это не так. Чонгук где-то не здесь, он не может сосредоточиться и закончить работу. В его голове должен быть ещё бóльший беспорядок, ведь помимо их плана, он думает о младшем брате, с которым что-то случилось. — Нет, — на выдохе признаётся Чонгук, касаясь ладонью сердца, — мне больно. Тэхён поворачивается, рассматривая его профиль и взгляд, устремлённый куда-то дальше этой стены. Его эмоции — непоколебимая водная гладь. Никакой информации для выводов и прогнозов. Для понимания, что творится у него внутри. Чонгук таким не был. С каждым днём, проведённым здесь, в его поведении проскальзывали неприсущие ему моменты действий. Тэхён не придавал этому значения, потому что не знал и не хотел знать его. Поверхность ядерщика всегда скрывает то, что внутри царапает ему грудь. Тэхён не успевает сказать, возможно, важные сейчас слова, как Чонгук поворачивается к нему и, взяв за руку, притягивает к себе. Укладывает ладонь на затылок Тэхёна, прижимает его к своей груди, под которой сердце сходит с ума, и глубоко выдыхает. — Давай побудем так немного, — умоляет Чонгук, боясь упустить этот момент. И Тэхён просто позволяет ему это. Подсаживается ближе, устраиваясь удобнее, и слушает ритм сердца. Если Чонгуку сейчас нужно побыть так немного, Тэхён не против остановиться на какое-то время, побыть для него кем-то больше, чем сообщником одной цели, коллегой или объектом мести. В конечном итоге они в шаге от глобальной ошибки или открытия, которое запустит новую эру. Всего лишь две частицы. — Я верну тебя, — шепчет Чонгук, — обещаю, верну. Должно быть, в ту жизнь, которую Тэхён заслуживает. Было бы неплохо: он скучает по утренним волнам с океана. Тэхён в этих объятиях чувствует себя на своём месте. Странное ощущение спокойствия, доверия и нежелания уходить. Люди называют это привычкой, привязанностью, комфортом, отношениями. Тэхён думает, они вместе проходят сейчас через нечто бóльшее, заставившее их сблизиться. Совпадений не существует, верно? То, что они спустя десять лет снова встретились, должно быть, было запланировано. Усталость прикрывает Тэхёну веки, чужое тепло забирает остатки сил и перед тем, как полностью провалиться в сон, он видит, как Чонгук возвращается к своей работе. Ему сейчас будет лучше оставаться в сознании, чтобы не упустить ни единую деталь. Тэхёну снится конференция, отказ в его проекте, настойчивая просьба выступить с исследованием ради интереса, как его примут другие учёные. Он злится, направляется по залу, где участники готовятся к своим выступлениям, и его задевают за плечо, вынуждая остановиться и обернуться. Кто-то знакомый, но в глаза бросается подготовленное исследование с абсурдным названием. И оно притягивает, заставляет любопытство Тэхёна стать сильнее переполняющего его раздражения и взять стопку листов в свои руки. Чистая случайность. — Тэхён. Пробуждение оказывается отдалённо знакомым, и Тэхён, взглядом упираясь в чужие наручные часы, показывающие половину пятого утра, не понимает, откуда он это помнит. Видит протянутую чашку с кофе и позади присевшего перед кроватью Чонгука, ожидающего его пробуждения. Тэхён поднимается на руках, не находя на столе собранного взрывного устройства, забирает кружку и обводит комнату взглядом. Никаких рисунков и записей. Чонгук убрал за ними все следы. — Тебе лучше? — интересуется Тэхён, делая глоток. Чонгук непонимающе ведёт бровью, не слыша дальнейших пояснений, и улыбается, зачёсывая влажные от утренней мороси волосы назад. — Ты что… волнуешься за меня? — Чонгук подпирает голову рукой, опираясь на кровать, и самодовольно смотрит на Тэхёна снизу вверх. — В личном деле ошибка — в тебе целый океан эмпатии. Не думал податься в волонтёры? — Рад, что ты снова ведёшь себя как говнюк. — Я бы на твоём месте не радовался. Чонгук поднимается, оставляя за собой последнее слово, и отходит, предоставляя Тэхёну уединение с его завтраком. Он и без напоминаний знает, что времени у них нет. Ушик отключит записи видеонаблюдения на конкретные минуты, за которые они должны подняться в воздух, достигнуть воронки и точно попасть в центр. Последствия обещают быть не настолько разрушительными, как в прошлый раз. Тэхён допивает кофе, ощущая прилив бодрости, и не успевает подняться, как ему на голову падает ветровка. И как Чонгук только не сломался от такой заботы: выспаться дал, завтрак в постель принёс, одеждой поделился. Что-то не видно его повышенного эгоизма, Намджун снова просчитался. Они выходят на борт корабля, где морось дождя неприятно облепляет тёплую кожу, а ветер пронизывает запутанные волосы, заставляя покрыться мурашками. Погода не самая удачная из возможных, но вылет не отменяет. Выход к вертолётной площадке остаётся незамеченным военными и не будет зафиксирован, благодаря стараниям Ушика. Лютер, согласившийся уничтожить объект из-за страха перед ним и всемирным заговором, возьмёт на себя центр и удалит лишние данные показателей. Их встречает пилот и отодвигает вбок дверь заведённого вертолёта, в который уже погружено необходимое для уничтожения объекта. И Тэхён, залезая на внутреннюю площадку, чувствует, что становится особенно близок к чему-то. К своей цели. Он неистово желает уничтожить объект, который мог бы оказаться чем-то бóльшим, чем неизвестность, чем-то действительно полезным. Странно, что он так хочет убрать его из их мира и в то же время помогает Чонгуку с похожим. Но эти мысли никогда не были настолько вразумительными, чтобы принимать их во внимание так же, как тот факт, что он в вертолёте оказывается один. — Ты что, — не понимает Тэхён, смотря на стоящего внизу Чонгука, — остаёшься? — А ты не активируешь заряд сам? — Я похож на того, кто в этом что-то понимает? — Ты похож на моего будущего бывшего. Тэхён наигранно поднимает уголки губ, Чонгук — искренне. И поднимается на вертолёт, соглашаясь сделать последний шаг вместе. Тэхён садится в кресло, пристёгивается и надевает переговорные наушники, поднимая взгляд к Чонгуку, сидящему напротив него. Тот выглядит расслабленно, будто они через несколько минут не будут находиться над воронкой размером в несколько десятков метров, а после не сбиты ударной волной. В любом случае приземление будет мягким и наименее разрушительным. Всё же это такой антистресс — спускать чужие миллиарды в воду. — Волнуешься? — интересуется Чонгук, намереваясь заполнить путь до цели разговором. — Не думай об этом. Самое противное — это просидеть несколько часов на допросе. Потом свобода. Чонгук знает, проходил. Возможно, не один раз, ему стоит доверять. — Тебя познакомить с братишкой? — продолжает отвлекать Чонгук. — Ты ему понравишься. — Собираешься делить меня с ним, как вы делите одно заболевание на двоих? Чонгук затихает, но не перестаёт улыбаться, снова восхищаясь им. Правда, с недавних пор были внесены корректировки. Значительные такие, и Чонгук знает, как. Знает, что должен сделать. Пилот оповещает о подлёте к воронке, край которой показывается из окна — пугающее зрелище. Когда Тэхёна сюда доставляли, ему не позволили подлететь ближе, но сейчас он может сполна насладиться всей её красотой. Кубометры воды закручиваются по спирали и стекают на глубину, почти к самому дну океана. Сверху масштабы кажутся ещё более внушающими, поглощающими океан, притягивающими к себе. И Тэхён ощущает, как эта воронка утягивает за собой нечто большее, чем просто воду. Вертолёт зависает над самым центром, опасно покачивается из-за потока ветра, отчего приходится закреплять на поясе страховочный трос перед открытием двери. Тэхён испытывает не страх, но что-то отдалённо знакомое, когда им открывается ещё больший вид на водоворот. Может быть, восхищение. Кем-то, кто способен создать то, что человеку ещё невозможно осознать. Тэхён быстро сверяет показатели, поступающие из центра на планшет, и удостоверяется, что их план в силе, помех нет. Всё идёт так, как они просчитали. Он оборачивается, чтобы взять у Чонгука взрывное устройство, но тот не спешит его отдавать. Просто смотрит в потоки воды с приподнятыми уголками губ. Воронки его глаз сливаются с таким же водоворотом. — Чонгук, — привлекает его внимание Тэхён и напоминает: — Время. У них ограничено время на самовольные выходки, они не могут позволить себе наблюдения. — Время — такое хрупкое понятие. Хрупкое и сложное. Чонгук поворачивается, поднимая суженные зрачки глаз, и делает шаг ближе. — Ты не представляешь, как сложно быть влюблённым в тебя и ненавидеть сейчас. Тэхёну казалось, он всё понимает, держит под контролем и учёл все возможные прогнозы. Забыл про одну переменную. Ту, что не поддаётся никаким законам. Всё это время, пока Тэхён пытался изучать око Посейдона, оно изучало его. — Тэхён. Позади раздаётся какой-то железный щелчок, а за ним вопрос, на который не должно быть ответа. Потому что некоторую правду лучше не знать. — Как думаешь, — Чонгук касается пальцами его щеки, ведя к губам, которые целовал сотни и тысячи раз, — кто ближе к исполнению своей мечты? «А я мечтаю тебя утопить!» Щелчок раскрыл железный замок, на поясе ослабевает страховочный трос и глухо падает на пол, с головы спадают переговорные наушники. Впереди никаких преград. «Я бы на твоём месте не радовался». И в этот момент Тэхён понимает, что Чонгук с самого начала не планировал и даже не знал, как уничтожить объект. Но знал, как заставить Тэхёна приблизиться к нему. «Меня это и правда не волнует. Я здесь для другой цели». Рывок. Чонгук хватает Тэхёна за ветровку и наклоняет его спиной над океаном, пустотой, бездной. Перехватывает за руку, позволяя удержаться, пока Тэхён едва упирается скользящими подошвами в край вертолёта. Дыхание сбито. Тэхён ощущает, как мелкий дождь просачивается между их сцепленными ладонями, сокращая время до секунд, и смотрит на Чонгука, продолжающего ему улыбаться. — Я так жду тебя. «Ты должен быть не здесь». Тэхён должен быть в центре воронки. И Чонгук разжимает ладонь, позволяя им отдалиться друг от друга спустя долгие годы ожидания встречи. За какие-то секунды потерять и обрести. Тэхён ощущает стремительное падение, как холодный воздух просачивается через его пальцы, и успевает сделать лишь вдох. Даже не осознать полностью произошедшее, а со скоростью упасть в воду. Течение водоворота резко влечёт за собой, не давая и шанса покинуть воронку, закручивает, пропуская голубые проблески объекта, набирает скорость и выбрасывает Тэхёна из вихря. Собственная скорость замедляется. Полная безмятежность. Вокруг спокойствие, отсутствие движения и любых колебаний. Никакого пространственного ориентира, ни источника света, ни дна. Тэхён осматривается, не чувствует водного давления, которое должно быть под толщей кубометров, и делает первое движение в попытке плыть хоть куда-то. Видимость несвойственно дну отличная, он видит пространство вокруг себя, но не видит, что за ним. Не может почувствовать земного притяжения. Лёгкие сдавливает нехваткой воздуха, мыслительный процесс затормаживается нарастающей паникой. Если все суда вернулись в порты, то отсюда должен был быть выход. Экипаж не заметил подмены, значит они не терпели крушения или такого же провала под воду. Тэхён мог попасть не туда. Они всё ещё не выяснили поведение объекта, как он работает и перемещает ли материальные вещи в одно и то же место. Внезапное препятствие останавливает Тэхёна, который не может понять, что возникло на его пути. Увидеть не может. Только чувствует: его ладонь упирается в воде во что-то похожее на жидкое стекло. Оно продавливается, стоит ему сделать усилие, и восстанавливается, если прекратить. Тэхён ведёт по его плоскости, не находя окончания до тех пор, пока не упирается в такое же под собой. Похоже на аквариум. Разность атмосфер. Вода. Если он в одном из промежутков времени на Земле, то вода остаётся единственным, что на протяжении тысячелетий сложно изменить. Проводник. Для кого? Для человека. Для чьей-то цели. Тэхён останавливается в бесполезных попытках перемещения, когда чувствует прикосновение к своей ладони. Не видит, но ярко ощущает, как что-то обволакивает его пальцы и сжимает ему руку. Похоже на приветствие, только иное. Интимное. Их пальцы переплетены так, будто перед Тэхёном кто-то есть. «Я так жду тебя». Чонгук? В момент осознания Тэхён пугается себя, своих воспоминаний. Они врываются в его разум, картинками мелькая перед глазами той реальности, которой ещё нет. Но в ней есть Чонгук. Его отпускают, Тэхён больше ничего не чувствует и просто всплывает, как ему кажется, наверх, пока не замечает едва пробивающиеся солнечные блики. И с каждым движением приближения к поверхности теряет всё, что вспомнил. Теряет кислород. В глазах темнеет, движения замедляются, сопротивляться притяжению становится тяжело. Тэхён протягивает руку к видимой поверхности, до которой ему остаётся совсем немного, но не касается её. Он расслабляется, находя в океане свой долгожданный покой. И видит, как через поверхность к нему протягивают руку, обхватывают его ладонь и вытягивают на поверхность. Глоток воздуха режет лёгкие, яркое солнце бьёт по глазам, пульс сбивается. Тэхён слышит вокруг себя голоса, ощущает под спиной твёрдую поверхность, не справляется со всем тем, что испытал, и теряет сознание.        Тишина. Замедленный приход в чувства, понимание ориентиров и происходящего не всегда является тем, что хочется испытывать, потому что за всем этим следует осознание последствий. Тэхён слышит окружающие его звуки, собственный цифровой пульс, скрип кожаного кресла неподалёку. Ощущает мягкость постели, теплоту лучей, касающихся его руки, собственное равномерное дыхание. И запах кофе. Он с трудом открывает веки глаз, жмурясь от яркого света вечернего солнца, и видит перед собой одноразовый стаканчик с кофе. Холодный. — С возвращением. Взгляд фокусируется со стаканчика на того, кто позади, вырисовывая чёткое очертание силуэта и широкую улыбку. Чонгук сидит в кресле и, подпирая голову рукой, наблюдает за ним уже какое-то время. В воспоминаниях тяжёлая взвесь тумана. Тэхён смутно понимает происходящее и помнит последние дни, работу, попытку уничтожить объект и открытие настоящей цели Чонгука. Он сбросил его в самый центр воронки. — Ты слишком счастлив для того, кто пытался меня утопить, — уточняет Тэхён, приподнимаясь на локтях и замечая, что находится в больничной палате. — Я же обещал, что верну тебя. «Я верну тебя, обещаю, верну». Что-то знакомое. Тэхён садится, ощущая неприятное головокружение, и касается ладонью головы. Вспоминает. Вспоминает то, что знал уже очень давно. Тэхён поднимает взгляд на Чонгука, долго смотрит, не понимает, почему не уверен в том, что видел сам. Он же попал в тот объект, а после в неизвестный отрывок времени. Куда-то, где помнил то, чего никогда не было. — Я видел тебя, — шепчет Тэхён, пытаясь верить в собственные слова. — Я видел тебя там. Чонгук протянул руку и поприветствовал его. Переплёл их пальцы, коснулся ладонью, передал своё тепло и свои воспоминания. Тэхён не мог ошибиться, он уверен. — Я тоже, — подтверждает Чонгук, обнажая всю правду, — видел себя там. Запись с дрона, восстановленные кадры. Чонгук выбросил планшет с записью в океан и сказал брату всё удалить. К счастью, записи в центре были потеряны на фоне импульса от вернувшейся ракеты, а после было не до них. И в той суматохе Чонгук беспрепятственно всё удалил. — Почему ты здесь? — не понимает Тэхён. Ничего не понимает. Мало, что помнит, и чувствует себя так, будто у него что-то отняли. Из самой глубины. — Потому что ты, просыпаясь, хочешь кофе, — пожимает плечами Чонгук. — И как бы мы под федеральным арестом, потому что объект после нашего вмешательства исчез. А второго не было — моя погрешность. — Я тебе этого никогда не говорил, — хмурится Тэхён, имея в виду кофе. — Не говорил. Уверенность медленно нарастает. Тэхён поднимает стаканчик и находит плавающие кубики льда. Он же утонул. По крайней мере, должен был по земным законам. Попал в центр объекта, помнит его грани над собой. Как вернулся? Он не помнит перемещения обратно так же осознанно, как падение в воронку. — Мы… в нашем времени? — уточняет Тэхён, теряясь в реальности. — Да, — заверяет Чонгук, — ты всплыл ровно там, где я тебя ждал. — То есть, я никуда не пропадал? Просто упал в воронку? Улыбка Чонгука на мгновение колеблется. Он облизывает губы и делает глубокий вдох, отводя взгляд в сторону. Оранжевые лучи солнца медленно уходят из больничной палаты, в последний раз касаясь его чёрных волос. — И сколько, по-твоему, ты там был? — интересуется Чонгук. — В воде. — Минуты две, — предполагает Тэхён, судя по тому, сколько ему хватило воздуха. — Два дня, Тэхён. Ответ сдавливает напоминанием болящие лёгкие. — Тебя не было двое суток. Тэхён отворачивается и поднимает стаканчик, делая несколько необходимых глотков. Он должен помнить намного больше, чем сейчас, и это не просто предчувствие. Его мысли запутаны, затуманены, но вместе с этим Тэхён знает, что забыл что-то очень важное. — Это моё, — признаётся Чонгук. — Я создал этот объект. Тэхён громко выдыхает и касается висков, пытаясь не верить. Отрицать логикой и границами законов. Закрывать глаза на то, что видел сам. Он просил правду, и ему её дают. Принять или нет — зависит только от него. И Тэхён пробует принять, игнорируя тот факт, что между ними уже был такой разговор. В прошлый раз ему сказали подумать, повспоминать, потому что он давно знает ответ. — Когда ты это сделал? — снова спрашивает Тэхён. — Задай вопрос правильно, — повторяет Чонгук, умоляя вспомнить всё, что он говорил. — Когда я это сделаю. Время. Ресурс, которого у Чонгука никогда не было. Он просто жил с этим до тех пор, пока не появился тот, у кого это время утекает в два раза быстрее. Жизнь жестоко вынудила Чонгука проявлять человеческие чувства к своей семье, которая для него заключена в младшем брате. Единственном его слабом месте, обитающем в дне сердца. Именно младший брат дал физику-ядерщику цель найти способ использовать время, как силу. Обещание, которое Чонгук сдержал в будущем. Сдержит в настоящем. И Тэхён этим словам верит. — Ты хочешь сказать, — уточняет он, — что ты из будущего поставил этот объект здесь, чтобы… ты же его потом и создал? — Нет, — отвечает Чонгук, — чтобы это сделал ты. Две частицы. И в конечном итоге они создадут новую эру. Тэхён начинает понимать. Чонгук тот, кто придумал и создаст объект, способный объединить время как пространство. Но он не сделал бы этого, не случись того, что произошло десять лет назад на конференции. Тэхён направил его в нужную сторону. Случайность, стечение обстоятельств и его настроения заставили Тэхёна обратить внимание на чужую работу и внести правки. Заменить кванты на Струны. Сущая мелочь, размером в новую эру. Но Чонгуку этого не хватило. — Знаешь, почему тебя, у которого ни капли морали, потянуло вдруг спасти мир и уничтожить объект? — поясняет Чонгук, имея теперь достаточно времени и понимая, что он должен сделать. Как несколько дней назад, когда позвонил младший брат и сказал, что всё видит, Чонгук полностью осознал, что делает и должен сделать. — Твой непонимающий мозг воспринял объект как угрозу для себя, но на самом деле ты просто должен был к нему попасть. Понять, что это такое, попасть в него, поверить, после чего его функция будет исполнена и он пропадёт. Потому что этого объекта в этом промежутке времени нет и не может быть. Оно сюда вставлено. Мной. Для тебя. Всё, что делал Чонгук, было только для него. Тот Чонгук, и этот. — Теория Струн, куда ты меня отправил, — разъясняет он, собираясь выстроить последовательность. — Конференция, мы впервые встретились, ты направил меня к созданию этого объекта и ушёл. Пропал на десять лет, за которые я в одиночку не смог найти решения, потому что этот объект создали мы вместе. Но наши пути не пересекались, поэтому я в будущем поставил созданный нами объект в океан, предоставив нам условия, при которых мы снова встретились именно сейчас. Это не судьба, это мои расчёты. Никогда совпадение, никогда случайность. Чонгук уже говорил о времени как о том, что имеет путь и оставляет следы, погрешности и отголоски. Люди называют это по-разному: дежавю, видения, совпадения, судьба. Чонгук говорит, что это — грубые расчёты. — Но этот я, здесь, в этом времени, ничего не знаю, — признаётся Чонгук, оправдывая своё первоначальное импульсивное поведение. — Чувствую, но не знаю, что происходит. Мои воспоминания нашего будущего приходят ко мне по мере того, как мы приближаемся к истине. Один неверный расчёт мог стоить им целого будущего. Откажи Тэхён в предложении участвовать в исследовании, они бы никогда не встретились, потому что он не планировал возвращаться в науку. Объект привлёк его. Тот Чонгук знал, что это его непременно привлечёт. — Ты приезжаешь, называешь воронку объектом, я пытаюсь его подорвать из-за мести тебе, — вновь откровенничает Чонгук. — У меня не получается, ракета пропадает, и мы понимаем, что это какой-то проход — делаем верный шаг. И я хочу тебя утопить. Мечтаю, только об этом и думаю, считая, что это чувство — месть. Но это было завершающим шагом. «Я здесь для другой цели». Цели, о которой Чонгук не догадывался, когда направлялся по приглашению в проект. Цели, которая появилась не сразу, но завладела им, стоило только встретиться с Тэхёном вновь. — Объект — это подсказка. Те данные, которых нам не хватает сейчас, в этом времени. Но тем, кто сложит их, в конечном итоге окажусь не я. Чонгук здесь служит лишь инструментом для Тэхёна. Направлением, гравитацией, причиной, шагом к созданию объекта. Они друг для друга представляют нечто большее, чем могли себе представить. — Я стёр границы на твоём рисунке на столе, помнишь? Уже тогда я смутно понимал, как выглядит форма. «Стираю границы в твоей голове». — Первые колебания, — продолжает Чонгук. — Воронка втянула воду и выплеснула её волной. Это демонстрация функции, ещё один шаг, попытка показать нам обоим, что объект управляем. Туда можно попасть и оттуда вернуться. Дошло ли до нас? Нет. Тогда пришлось идти на крайние меры и вернуть ракету — это стало ключевым моментом, когда я убедился, что всё то, что я помнил, будет будущим. После взрыва Чонгук улыбался и смотрел в небо, которого даже не видел. Он просто всё знал. «Это меньшее, что я заслужил». Потому что потом он пошёл на обман, чтобы рискнуть жизнью Тэхёна. Своей душой. Сознание боролось со страхом, что Чонгук собирается буквально утопить его, в то время как память воспроизводила Тэхёна рядом. Он почти сходил с ума. — Как ты можешь помнить то, чего ещё не было? — не понимает Тэхён. — Пока объект был здесь, мы все были связаны и зависимы от происходящего в будущем, — поясняет Чонгук. — Каждый миг я становлюсь будущим. Значит, каждый такой же миг будущий я помнит всё, что я делаю сейчас. Мои воспоминания становятся прошлым, настоящим и будущим из-за объекта, который мы создали. — Тогда почему я ничего не помню? — Потому что тебя рядом нет. «Я так скучаю по тебе». — Там, в будущем, тебя рядом нет, а больно мне сейчас. «Всё нормально?» «Нет, мне больно». Где-то там, впереди, Чонгук страдает. И делает всё, чтобы они вновь встретились сейчас. — Значит, где-то здесь или в следующие годы я допускаю ошибку, — делает выводы Чонгук. — Какую? Рассказываю тебе обо всём этом или скрываю до самого конца. — Тогда почему ты сейчас мне рассказываешь это? — Скажем, я нашёл подтверждение, что это верный вариант. Тэхён смотрит в глаза Чонгуку и видит в них искренность. Отголоски желания удержать его, сохранить рядом, не дать совершить ошибку, предотвратить её. Совершенно не знает как. — Всё это, — Чонгук разводит руки, показывая, где они оказались, — было только ради того, чтобы в будущем я и ты создали этот объект. Вероятно, для того, чтобы исправить некоторые погрешности. Чонгук не уверен, потому что то будущее, которое они помнят и видели, создаётся ими сейчас. Каждое следующее мгновение. Он также не уверен, что у него будет второй шанс. Что в будущем, если допустит ту же ошибку, он сможет поставить объект для прошлого себя, потому что прошлого может не быть. Эта та неизученная область теории, о которой им сейчас ничего неизвестно: Тэхён откроет её значительно позже. Уединение прерывает лечащий врач и Намджун, обещающий этим двоим нелёгкую неделю и серьёзные последствия, но это уже совсем не пугает. Не так, как то, что Тэхёна в будущем нет. Попытки узнать у живого свидетеля, куда он попал и что видел, оказываются безуспешными, и не только потому, что Тэхён сохраняет правду в секрете от людей. Он начинает забывать то пространство, в которое попал, касание, тепло, того Чонгука. Должно быть, эти воспоминания о будущем стираются из-за исчезновения объекта, который объединял два временных пространства. А, может быть, это то, что им ещё рано помнить, и они должны прийти к этим знаниям сами. Главное то, что Тэхён теперь верит. К ночи их отпускают, Тэхёна выписывают из больницы и просят не покидать город. Следующий день обещает быть напряжённым: их затаскают по врачам и встречам с шишками из правительства. Тема неизвестного объекта ещё долго будет преследовать их, но всё уляжется. Тэхён идёт по коридору рядом с Чонгуком, с каждым шагом теряя частицы всего, что услышал. Остаются лишь записи маркером на листах и произошедшее за неделю на жёстком диске. Они вновь возвращаются в исходную точку. — И что там? — Тэхён оборачивается к Чонгуку, решая задать последний вопрос прежде, чем они всё забудут. — В будущем. — Я не знаю, — улыбается Чонгук, — но помню одно: я чертовски в тебя влюблён. Говорят, в мире невозможно полностью объяснить всего две вещи: любовь и физику. И это сказал Тэхён, потому что события, произошедшие в июне две тысячи двадцать четвёртого года, получат своё объяснение в другом времени. Там, где физик-ядерщик Чон Чонгук завершит своё исследование и поставит неопознанный объект в определённом промежутке времени, чтобы Ким Тэхён помог его создать. Чтобы в его настоящем он остался с ним до окончания их времени. — Ты думаешь, мы создадим такой объект за девять лет? — интересуется Тэхён, идя с Чонгуком по ночной улице к месту, где их ждёт Чонхён. — Я всё ещё не имею и малейшего понятия, из чего он был сделан. — Это неважно, — улыбается Чонгук, поворачиваясь и смотря ему в глаза, — мы же знаем, что он точно будет. И что атмосфера Земли подвергнется изменениям, и что время будет исчисляться иначе. Не удивлюсь, если всё это мы и сделаем. Тэхён резко останавливается, не доходя до следующего фонарного столба, и вынуждает Чонгука сделать то же самое. Сердце бьётся знакомым ритмом. Этого не может быть. — Ты чего? — Чонгук вынимает руки из куртки и делает шаг, чтобы подойти, но его останавливают. — Ничего, — Тэхён опускает взгляд на асфальт и кивает туда, — ты браслет уронил. Чонгук хмурится, смотрит себе под ноги и делает шаг в сторону, осматривая тёмный асфальт в чёртовой такой же тёмной ночи. «Скажем, я нашёл подтверждение, что это верный вариант». — Да нет, — говорит Чонгук, возвращая взгляд к Тэхёну, — тебе показалось, наверн… Чонгук всё видит. В будущем люди найдут способ лечения неизлечимых болезней. Там время начнёт протекать иначе, там они создадут способ управлять этим временем, соединяя различные течения, и использовать его для новой эры людей. Потому что они — две частицы, которые при столкновении десять лет назад запустили необратимое движение нового времени. — У тебя красивые глаза, — признаётся Тэхён, проходя мимо, и делает вид, будто ничего не заметил. — Чёрт, — наигранно расстраивается Чонгук, следуя за ним, — неужели ты полюбишь меня за глаза, а не за то, какой я есть? Красивый, обаятельный, умный, харизматичный… — Надеюсь, ты не забыл, что всё ещё бесишь меня. Чонгук останавливается, смотря на Тэхёна и понимая, что он лучшее, что с ним могло произойти. Тэхён его прошлое, настоящее и долгое будущее. — Я тоже скучал по тебе.

End?..

      

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!