Пролог

В тот вечер Гермиона пропускает ужин и с головой проваливается в рассуждения. Она отрывает часть от пергамента, но писать предпочитает гелевой ручкой. Первое имя, что выводится на бумаге — Терри Бут. Они не были близкими друзьями, но про Терри не ходило никаких жутких слухов. А на шестом курсе он на совместных занятиях по Зельям уберег Гермиону от добавления лишних крыльев веретенницы. Тогда мысли девушки витали вокруг романа Рона и Лаванды, поэтому студентка была в нетипичном для себя рассеянном состоянии. В общем, добавление в зелье лишних ингредиентов не повлияло бы на её итоговую отметку, однако помощь Терри девушка запомнила. Гермиона оставила имя парня как возможный вариант и вывела на пергаменте следующее: «Кормак Маклагген». Мерлин... настолько ли она в отчаянном положении? Пока еще нет. Гермиона вычеркивает имя, не просуществовавшее на пергаменте и нескольких секунд. «Энтони Голдстейн». Рейвенкловец, член Отряда Дамблдора и участник битвы за Хогвартс. Он выступал против порядков Кэрроу, был храбрым и в меру безрассудным. Гермиона на секунду допускает мысль, что Энтони — идеальный вариант. Но все же скоро имя оказывается вычеркнутым. Энтони просто не в её вкусе. Имя Лонгботтома Гермиона вычеркивает даже не дописав до конца. Следующий в списке: «Эрни Макмиллан». Хаффлпаффовец. Симпатичный, смелый, поддерживал Гарри. Но до Гермионы доходили слухи, что на шестом курсе Эрни переспал с половиной четверокурсниц факультета. Однако, некоторые девушки утверждали, что даже за руку с Макмилланом не держались. Рон нелестно отзывался об Эрни, мол тот лишь сочиняет о своих похождениях. И хотя искренности Рона, касающейся других парней, доверять было нельзя, Гермиона все равно не хотела рисковать репутацией. Через год она планирует поступать на обучение в Министерство и строить карьеру. Поэтому имя Эрни несколько раз перечеркивается на пергаменте. Дина Томаса и Майкла Корнера постигает участь остальных. Остается последнее имя — Рон. Лучший друг. Её первая любовь. Предложить ему отношения без обязательств? Нет. Рон не поймет. Он сделает вид, что понимает, лишь бы быть с ней, но каждую близость будет воспринимать как вклад в их отношения. Это большой риск потерять дружбу, поэтому Гермиона решительно вычеркивает имя друга. Она изучает список глазами: Терри Бут Кормак Маклагген Энтони Голдстейн Неви Эрни Макмиллан Дин Томас (???) Майкл Корнер Рон Выходит, Терри Бут? Что-то неудовлетворительно свербит в груди.

***

Конечно, в новом учебном году Гермиона соглашается на должность старосты школы. Она мечтала об даже до того, как впервые увидела сверкающий значок на груди Перси Уизли! И после окончания войны, всё, чего хотела студентка — это вернуться к учебной рутине и забыть обо всех ужасах прошлого. Последнее ей удавалось с трудом, а вот школьные будни летели как по маслу. Патрулируя школьные коридоры уже на протяжении трех месяцев, Гермиона успела выработать свою оптимальную систему контроля нарушителей. Она даже в полной темноте ориентировалась во всех закоулках и нишах, где могли прятаться неспящие ученики. Это, конечно, имело последствия. С одной стороны, пойманные студенты рассказывали своим приятелям, в каких местах прятаться уже бесполезно. Поэтому застать нарушителей в привычных потаённых уголках было теперь практически невозможно. С другой стороны, Гермиона больше и не тратила время на обходы подобных коридоров. Она патрулировала эти места для галочки, буквально за 15 минут, а после шла, будто играя в следопыта, отыскивать неочевидные места для подростковых уединений. В ночь, которая запустила цепочку событий, Гермиона успела поймать парочку третьекурсников, недовольно сморщив лицо от мысли, что она на третьем курсе думала только о том, как бы успеть посетить больше дополнительных занятий. А под конец патруля в туалете на третьем этаже Гермиона застала Эрни, которого вчера вычеркивала из своего списка возможных кандидатов. Довольная проделанной работой и снятыми в общей сумме 40 очками с факультетов она направлялась в сторону гостиной Гриффиндора, когда услышала очевидные хлюпающие звуки и ещё более очевидный скулёж. Гермиона тормозит и замирает как вкопанная от осознания, что звук доносится из кабинета Трансфигурации! Коридоры, ниши или заброшенные кабинеты — это ещё было в пределах разумного. Но использовать действующий учебный кабинет МакГонагалл в качестве притона было верхом дерзости и неблагоразумия. От возмущенно сжатых челюстей у девушки заскрипели зубы. Она громкими шагами направилась к кабинету, намереваясь оштрафовать каждого из непристойных участников как минимум на 50 очков. Ух, повезет же, если это студенты одного факультета. Минус 100 очков за ночь! Губы кривятся в злорадной усмешке, когда Гермиона дергает дверь на себя и сразу же видит особенно наглых нарушителей школьной тишины. Решимость и злость, которые она испытывала мгновением ранее, испаряются. Гермиона застывает в дверях и наблюдает, как лунный свет из широкого окна падает на мерно двигающуюся голову неизвестной студентки. Та стоит на коленях, постанывает, утыкается носом в мужской лобок, отстраняется и снова подается вперед. В её коротких почти что черных волосах застыла бледная ладонь. Узнать эту руку не сложно. Это, наверное, единственный человек в Хогвартсе, обладающий достаточным чувством самомнения и наглости, чтобы прийти трахать девчонку в функционирующий кабинет директора Школы. И когда личность Малфоя опознается, Гермиона сразу понимает, что стоящая на коленях девушка — Паркинсон. Чертовски кайфующая Паркинсон, стонущая, изнывающая, сосущая так отчаянно, будто член Малфоя — первый приём пищи за последнюю неделю. Гермиона так и стоит в дверях, даже не думая, что ей делать. Она вообще ни о чем не думает. Только о стонущей от наслаждения Пенси. Только о том, как она, Гермиона, хочет оказаться на месте слизеринки с абсолютно любым парнем из вчерашнего списка. Пусть это будет хоть чертов Маклагген. Черт. Он смотрит. Малфой смотрит прямо на нее. Выражение лица нечитаемое. Ни насмешки, ни страха, что его застукали, ни злости. Их разделяют жалкие несколько метров и, скорее всего, он сразу заметил Грейнджер. А она все это время, как идиотка, пялилась на занятую Паркинсон. Гермиона почувствовала себя так, будто это её поймали с поличным. Как будто это ей надо успеть убежать, пока с неё не сняли штрафные очки. Гриффиндорка отрывает взгляд от равнодушной серости в глазах Малфоя и срывается с места, даже не удосужившись закрыть за собой дверь.

***

На следующее утро Гермиона достается сложенный вчетверо кусок пергамента и, поколебавшись всего секунду, пишет: «Драко Малфой».