Перышко

      Вечер в купальне Моллимок вспоминал с мечтательной улыбкой и даже почти жалел, что не посмел пересечь черту, а только потоптался у самого порога воображаемой башни да позаглядывал в окна, подразнил и себя и волшебника. Но даже пьяной головой он понимал, что излишняя настойчивость может попросту отпугнуть. Калеб привык прятаться за книгами ото всех вокруг и от себя в том числе. Он слишком зажатый, слишком скованный когда дело касается эмоций, слишком… Калеб.       Моллимоку не нужно было раскладывать таро, чтобы с уверенностью сказать, что волшебник не спал пару ночей после совместного купания, а все думал, думал и думал своей бедовой башкой сложные мысли. Он тонул посреди них, как посреди стада злых черных овец, которые бодались, хватали зубами грязное пальто за рукава и дергали в разные стороны, силясь повалить и затоптать. Это было понятно по темным кругам от недосыпа, по стыдливо бегающему взгляду, по обкусанным губам и запинкам в голосе. Одно дело когда ты холишь и лелеешь свои безобидные страсти в тайне, делая зарисовки хвоста на полях в книге заклинаний и поглядывая издалека, и совсем другое, когда хозяину этого самого хвоста становится все известно.       Моллимок решил продолжать околачиваться вокруг воображаемой башни волшебника, выводить милые словечки на запотевших от его дыхания стеклах, просиживать штаны на пороге и изредка засовывать в прорезь для писем букетик веселеньких полевых цветов, которые он собирал утром в парке вместе с Яшей, а иногда кончик своего хвоста. Ему не хотелось вламываться в покосившуюся, обшарпанную дверь со следами гари и сажи. Ему хотелось, чтобы волшебник сам открыл ему и позвал войти, как только он примирится со своей застенчивостью и новыми страхами.       Букетики заставляли Калеба задумчиво тереть подбородок, он сосредоточенно разглядывал каждый минуты по две, запоздало благодарил и разбирал на компоненты для заклинаний. Молли не обижался, ему просто было приятно собирать цветы, думая об этом сложном человеке, потом покупать какую-нибудь яркую ленточку и подстерегать засоню у двери в его комнату.       - Помни что я за тобой слежу! Только попробуй разбить моему Калебу сердце! Болтами нашпигую, живого места не останется! - ворчала Нотт, с недоверием поглядывая на Молли в щелку приоткрытой двери. Она грозила заряженным арбалетом, скалила зубы и шипела.       - Да-да, я не сомневаюсь, - улыбался в ответ Моллимок.       Пока они обменивались дежурными фразочками, Фрампкин протиснулся между ног гоблинши, приветливо боднул сапог тифлинга, помурлыкал, затем удобно устроился на его плаще, задрал лапу и принялся намывать яйца.       Молли не возражал, а в Нотт кидался охотничьими сосисками, когда желтые глаза таращились из темноты уж слишком жутко. Сосиски испарялись с завидной скоростью, букетики либо засушивались, либо перетирались в вязкую массу, а яркие ленточки Калеб использовал как закладки. Со временем их накопилось порядочное количество, даже больше, чем у Джестер, если сосчитать все ленточки на ее одежде, рогах, волосах, походном рюкзаке и топорике. Она завистливо поглядывала и в один прекрасный день предложила обменяться парочкой-другой. Калеб согласился. А прекрасным тот день был, потому что после обмена Джестер уболтала Калеба избавится от старого засаленного шнурка для волос и заплести ленточку. Лавандовый цвет прекрасно смотрелся в темно-рыжих волосах, а затейливая коса заставляла Молли угрюмо прикусывать щеку. Пальцами он умел вытворять множество будоражащих мысли вещей - затейливо тасовать карты, фокусничать с монетками, показывать неприличные жесты, делать массаж и не только. Но чтобы превратить грязную голову в произведение искусства? Нет, этого он не умел. А хотел бы!       Возвращаясь к хвосту - на него волшебник ловился исправно. Он каждый раз покрывался пунцовыми пятнами, когда выплывал из раздумий, где-нибудь посреди завтрака или обеда, и обнаруживал, что тяжесть и тепло на коленях - это вовсе не Фрампкин, а фиолетовый хвост. Калеб цепенел, понимая что все это время он гладил хвост посреди чертовой таверны, сидя за одним столом со своими напарниками. А Моллимок вел себя как обычно беззаботно - болтал, смеялся над шутками, шутил сам и раскладывал карты, объясняя Джестер значение. Калеб хмурился, незаметно перекладывал хвост на скамью рядом, чуть-чуть сдвигался и только вздыхал с облегчением, вытирая вспотевшие ладони о пальто, как хвост тут же хватал его за сапог и оплетал ногу.       Моллимок часто, извиняясь за выходки хвоста, отшучивался что он обладает собственным разумом. Калеб поначалу не верил, поэтому, сгорая со стыда и прикрываясь “научным интересом” решился спросить у Джестер, в конце концов, других знакомых тифлингов у него не было. Джестер яростно закивала, представила Калеба своему хвосту, который носил витиеватый герцогский титул и фамилию под стать такую длинную и замороченную, что волшебник забыл ее когда вышел за дверь комнаты. Это было больше похоже на розыгрыш, но до конца в этом Калеб не был уверен. Все-таки Джестер была чудаковатой, размалевывала красками алтари в чужих храмах от имени чудаковатого бога, так что хвост вполне мог соответствовать хозяйке. Что до хвоста Моллимока, если он и имел собственный разум, то после каждой выходки Калеб сильнее уверялся, что искусители действуют сообща.       И он не понимал, что могло такого яркого и замечательного тифлинга, с поющей душой и сияющей улыбкой привлечь в таком грязном, хмуром и замкнутом человеке. По сравнению с Молли, Калеб ощущал себя как тяжелый булыжник на обочине, кособокий в пятнах лишайника и с жирной кляксой птичьего помета, так что даже не присядешь. Калеб в грязи-то вымазывался специально, чтобы выглядеть неопрятным, чтобы всем поскорее хотелось отвернуться, чтобы привлекать как можно меньше внимания. Скрывающие амулеты - это хорошо, но когда прячешься от очень влиятельных людей любые средства хороши.       А Моллимок он просто… увидел его.       Ему бы не составило особо труда заполучить кого угодно, одна полуулыбка, два-три взмаха ресниц, короткий разговор за бокалом вина - и все. Калеб видел как он использовал свое очарование, как убалтывал, как завоевывал доверие искренностью и ложью, лапшой развешивая их на уши собеседнику в равных пропорциях. А комплименты и пожелания хорошего дня и вовсе делали людей такими счастливыми, что Калебу отчасти самому хотелось стать одним из этих неизвестных прохожих. Он завидовал Молли. Завидовал, что даже лжет он во благо, отчего люди улыбаются.       Тем не менее, среди множества случайных встречных, Молли отчего-то остановил свой взгляд на нем, грязном волшебнике с гнетущим багажом ошибок из прошлого, и все никак не сводил глаз. Калеб долго задавался этим вопросом, а за размышлениями не заметил как перестал вздрагивать от пальцев, убирающих надоедливую прядь за ухо, от случайных поцелуев в висок, в лоб, куда-то в макушку, от хвоста, опять лежащего на коленях. Сложные мысли и непонятные вопросы уступили место новым, неожиданным, отчасти стыдным, отчасти интригующим.       Достаточно упомянуть, что в дополнению к заинтересованностью хвостом прибавились рога. Позвякивающие при ходьбе блестящие украшения, которые постоянно путались во вьющихся волосах, магнитили взгляд. И не только Калеба. Нотт несколько раз безуспешно пыталась стащить блестяшки, но Моллимок спал чутко и каждый раз заканчивался выговором и поучительным пинком под зад.       Калеба побрякушки интересовали не так сильно. Ему любопытней было узнать гладкие рога или с легкой ворсистостью? Сильно острые? Сильно тяжелые? Честно признаться, он ломал голову над тем как тифлинги носят что-то настолько громоздкое у себя на голове. Но Молли даже умудрялся каким-то чудом спать на боку и никогда не жаловался на боли в шее.       Однако, после случая в купальне, сонному посапыванию Калеб не верил ни на йоту, даже если Молли взаправду дрых. Пришлось искать иные пути. Естественно, просто “попросить пощупать” - Калеб отмел сразу же, хотя где-то в глубине души догадывался что Молли не откажет. Вместо этого он начал поэтапно воплощать план. Сначала проконсультировался у Джестер где берутся украшения на рога, потом кропотливо соскреб со всех карманов медяки и серебро, вышло на две золотых. Неплохо, но для чего-то особенного маловато. Поэтому, следующим пунктом было занять у кого-нибудь. Выбор пал на Бо, после того как выяснилось что Форд на мели, но зато с обновленным нагрудником, Джестер спустила все на выпечку и новенькое зачарование на топорик, а у Яши - дырявые карманы. У Нотт Калеб не смел просить, он знал что она без задней мысли отдаст ему все, а за ним уже числился долг свыше двухсот золотых и занимать еще было бы уже непростительно.       - Калеб, ну не мямли ты под нос! Громче! - тяжелая ладонь приземлилась на худое плечо волшебника. Он вздрогнул. - Чего тебе?       Бо всегда звучала так, словно вымогала должок за крышевание, причем на последней стадии - когда начинают деловито разминать кулаки, оценивающе проходится по телу взглядом, обдумывая куда врезать в первую очередь. Именно поэтому Калеб оставил ее напоследок, надеясь, что у кого-нибудь найдется золотой-другой.       - М-м-можешь одолжить с-с-сто… сто пятьдесят з-золотых? Мне не хватило чернил… - Калеб намеренно избегал прямого взгляда, напряженно разглядывая свежевыкрашенную вывеску таверны.       - Сто пятьдесят? - Бо прищурилась, пожевала губами, харкнула и сплюнула. Хватка на плече стала сильнее. - Что-то многовато для чернил, не находишь?       - Чернила для заклинаний особые, поэтому стоят дороже… кончились совсем некстати…       - Брось чушь пороть, Калеб! - раздраженно поморщилась Бо. - Признавайся, для чего? Иначе ни медяка не дам.       Повисло тяжелое молчание. Калеб буравил вывеску взглядом, плотно стиснув челюсти. Пожалуй, его бы даже устроил расклад в котором Бо фыркает, разворачивается и уходит, но она продолжала стоять напротив и сжимать его плечо. К несчастью. Он бы убежал, а потом попросил бы Нотт об одолжении и они тихонечко пробрались бы в магазинчик и стащили побрякушку, совсем как раньше. Впрочем… носить напоказ краденое - не самая хорошая идея, и Молли этот жест точно не оценит, а ведь Калебу было важно чтобы ему понравилось.       Шумно сглотнув, Калеб с усилием оторвал взгляд от вывески, мельком глянул на Бо и уставился себе под ноги:       - Украшение для рога… для Молли…       - Да ладно?! - Бо хохотнула и с силой хлопнула волшебника по плечу. Он испуганно вжался в стену здания позади себя. - Букетики-таки дали плоды! - она убрала руку и потянулась к кошелю. Ладони Калеба потяжелели от монет. Кажется, она дала гораздо больше, чем сто пятьдесят…       Калеб поднял растерянный взгляд на напарницу, молча спрашивая с чего это она вдруг.       - Мы тут с Фордом рассуждали сколько садов Молли еще нужно ободрать, чтобы ты зашевелился! Давай, хвост трубой и вперед, и только посмей замяться перед лавкой! - Бо ободряюще подмигнула, что выглядело весьма угрожающе и Калеб предпочел поторопиться.       Несколькими днями позже, он мялся у двери комнаты, которую снимали на двоих Форд с Моллимоком, набирался смелости и вертел в руках простенькое, но симпатичное павлинье перышко из подвижного металла с бледным аметистом внутри которого клубились чары. Калеб возился с ними два дня, успев замучить ворчанием и себя, и Нотт и бедного Фрампкина. Он давно не брался за зачарование, так что навык слегка оброс паутиной и покрылся плесенью. Чары “падения перышком” требовали некоего изящества в обращении, и все никак не хотели умещаться в аметист, но волшебник упрямо продолжал их запихивать. Молли, без сомнения, нашел бы много смысла в красивой безделушки, как минимум то что это подарок Калеба делало ее очень особенной. Но Калеб был практичным волшебником до мозга костей, именно поэтому все букетики шли на компоненты для заклинаний, а ленточки на закладки. К тому же, Моллимока уже пару раз выбрасывали из окна. Конечно, он каждый раз удачливо приземлялся то в фонтан, то в клумбу, то в повозку с тюками сена, но Калеб успевал взволноваться не на шутку, пока с остальными напарниками сбегал по лестнице.       Набравшись храбрости, Калеб постучал. Дверь отворилась почти сразу же и физиономия Моллимока выглянула в коридор. Он старался не переигрывать и изобразить настоящее удивление, хотя заметил волшебника сразу же, как тот подошел к двери и гадал сколько на этот раз он будет собираться с силами. В прошлый раз это заняло почти пол часа. Форд все порывался открыть сам, но Молли его останавливал, шепотом доказывая, что это во благо. В этот раз Калеб управился почти за десять минут.       - Привет, - выдавил из себя Калеб.       - Привет, - отозвался Моллимок.       - Я тут… в общем… практиковался в чарах и… ja… вот… тебе…       Взгляд Моллимока соскользнул на изящное перышко на ладонях волшебника.       - Для мягкого приземления. Если тебя опять вышвырнут из окна, - добавил Калеб, робко взглянув на тифлинга.       - Такой внимательный подарок для такого невнимательного меня, спасибо, - Моллимок чмокнул волшебника в щеку и затянул в комнату. - Поможешь надеть? Кто-то спер зеркало из уборной. На ощупь я долго возиться буду, - это была чистая правда. Молли случайно прознал про подарок, сам днем ранее спер зеркало, впарил его на рынке, на вырученные деньги купил симпатичную вазочку и воткнул в нее букетик. Подстраховался. Ну и придумал чем занять время в ожидании - Молли заметил, как горничная с тяжелой миной натирала зеркало. Отражение ей не нравилось и следы жирных пальцев совсем плохо отмывались. Зато теперь она быстренько протирает вазочку и улыбается глядя на цветы.       - Конечно, помогу, - согласился Калеб. Радость от того что план таки удался, схлестнулся с волнительным трепетом, поэтому когда тифлинг присел на кровать и подставил рог, пальцы волшебника немножко дрожали. Рога на ощупь оказались гладкими и блестели, похоже Моллимок их совсем недавно полировал. Боясь случайно оставить царапину, все-таки перышко было из металла, а рог - нет, Калеб провозился достаточно долго.       Молли от нечего делать принялся безобразничать хвостом. Стреловидный кончик, ловко пробравшись под растянутую рубаху волшебника легонько пощекотал пузо. Калеб втянул живот, шумно выдохнул носом, сдерживая приступ смеха и, сжав зубы, натруженно попросил ему не мешать. Хвост унывать не стал, обернулся несколько раз вокруг торса и игриво шлепнул по ягодице.       - Моллимок…       - Прости. Мне не терпится попробовать чары, - виновато улыбнулся тифлинг.       - Ты же не собираешься… - Калеб с опаской посмотрел на распахнутое окно и на всякий случай сжал кончик хвоста пока Молли не успел его убрать.       - Не, - отмахнулся Молли. Он взобрался на кровать с ногами, поднялся во весь рост и потянул Калеба за собой. - А двоих чары выдержат?       - Может быть… я не знаю… скорее всего нет… - с сомнением ответил волшебник. Старый пружинный матрас заметно продавился под их весом, Калебу почудилось что он вот-вот потеряет равновесие, поэтому он крепче вцепился в предплечье тифлинга, обеспокоенно поглядывая на пол.       - Ты никогда не прыгал на кровати, - догадался Моллимок, и ободряюще улыбнулся, - не трусь, это весело!       - Я в этом не уверен… можно ногу случайно подвернуть, а если чары не удержат, повезет что синяками отделаемся, высота не маленькая… - забормотал Калеб себе под нос.       - Не преувеличивай. Да и если грохнемся, синяки того стоят! Давай, на счет три! Они немножко распрыгались на отчет и высоко подпрыгнули, когда Молли прокричал “три!”. Калеб зажмурился и вцепился в него еще сильнее. Но ничего страшного не случилось. Маленькие прозрачные перышки брызнули в разные стороны, чары подхватили их почти сразу и мягко опустили на кровать.       - Вот это да!.. - Моллимок растянулся на спине, с детским восторгом в глазах глядя на кружащиеся прозрачные перышки и попытался словить одно из них ртом.       Наблюдая за его нелепыми попытками, Калеб невольно рассмеялся. Тревога отступила, чары сработали как надо и даже больше - сумели удивить бывшего циркача, так что Калеб остался доволен. Уперев руки в матрас по обе стороны от тифлинга, волшебник попытался слезть с кровати, но проворный хвост тут же поймал его за ногу.       - Давай еще раз! - Моллимок с энтузиазмом принялся подниматься.       Форд вернулся в трактир глубоким вечером, когда фонарщик зажег половину фонарей на улице. Зевая, он прошелся взглядом по занятым столикам, где ужинали постояльцы, высматривая кого-нибудь из напарников и раздумывая выпить ли кружечку-другую. Но знакомых лиц не было видно и пить как-то расхотелось. День был тяжелым, Форд устал и решил поскорее лечь спать.       В коридоре он остановился, не дойдя пары шагов до своей комнаты. В темном углу между неказистой тумбочкой и стеной сидела хмурая Нотт с арбалетом на изготовку.       - Эм… привет, Нотт… что ты здесь делаешь? - осторожно спросил Форд.       - Выжидаю. Пусть только попробует обидеть моего Калеба, я нашпигую хвостатую задницу болтами, - буркнула она в ответ.       - Обидеть?.. - не совсем понимая что к чему переспросил Форд. Но тут за дверью раздалось хихиканье, следом заскрипела кровать, несколько раз ритмично стукнувшись изголовьем о стену, и запыхавшийся голос Моллмока ободряюще произнес:       - Ты вошел во вкус… давай, сильнее!       - Мы так кровать сломаем, - смеясь, возразил такой же запыхавшийся голос Калеба.       - Да и бог с ней, ну же!       Удары о стенку раздались снова.       Форд с каменным лицом переглянулся с Нотт, чувствуя как его щеки начинают гореть со стыда. Кажется, на сегодня ему придется снять другую комнату…