90. Пташка и змея

      В «Божественной элегантности» Мэв наконец увидела себя в зеркале. Коса казалась очень пышной: Полин вплела в волосы разноцветные шёлковые ленты и голубые искусственные хризантемы, а сами локоны хитро распушила. Мэв виделась самой себе дочерью ярла из сказки — той, которую похитила ворожея и заточила в башне. У девицы были роскошные волосы, и с их помощью она умудрилась сбежать от пленительницы, использовав косу как верёвку.              — Нравится?              Полин, похоже, заметила, как любуются её работой. Мэв посмотрела на девушку через отражение. В отличие от Эстер, уже вовсю роющейся на полке с перчатками, Полин вела себя сдержанно — лишь поглядывала по сторонам и время от времени вздыхала.              — Да, очень красиво! Ты настоящая мастерица! — похвалила её Мэв, и Полин улыбнулась. Но тут же сделала лицо бесстрастным, словно напомнив себе, что нельзя показывать эмоции.              — Эстер, хватит уже, пошли купим еды на обед. — Полин повернулась к сестре.              — Пусть посмотрит, — негромко произнёс Клавирус, подходя к ним.              Он наконец покинул свой пост у окна, у которого до этого стоял с унылым видом. Клавирус следовал за ними неотлучно, и, глядя на легкомысленность Эстер, Мэв понимала причину его тревоги.              — Тебе же нужно готовиться к выступлению, — напомнила Полин брату.              — Мастер меня так вымуштровал, что я и во сне смогу спеть, — парировал он с ухмылкой. — Не переживай.              — Легко сказать. — Полин склонила голову. — Меня так и потряхивает, как вспомню о завтрашнем дне!              — Ну, думаю, дядя Гай не обидится, что ты пришла на мой дебют. Но можешь подстраховаться и вернуться к тёте Клорис.              — Ой, не говори глупости. — Полин толкнула брата в плечо.              Мэв впервые услышала её настоящий голос — звонкий и энергичный. Значит, она правда ломала себя, чтобы соответствовать чужим ожиданиям. А именно в надежде угодить Гаю Паланию. Ведь её привезли в этот город, чтобы сделать его наследницей.              Эстер вылетела из-за ряда манекенов, как небольшой вихрь, неся в руках яркий дублет с пышными рукавами и позолоченными пуговицами.              — Клайв, ты должен это примерить! — выпалила она, налетая на брата. — Прямо сейчас! И выйти в нём на сцену! Тогда тебя точно запомнят!              Клавирус принял дублет, приложил к себе и посмотрел на Мэв.              — Что думаешь?              — Тебе идёт. — Шахматное сочетание жёлтого и чёрного напоминало окраску осы. — Будешь жалить со сцены метким словом.              — Да, — хмыкнул он. Оглядел себя: его собственный стёганый кафтан был из простой коричневой шерсти, тогда как все барды, которых встречала Мэв, одевались куда более броско. Клавирус повернулся к альтмерке-продавщице. — Сколько стоит?              — Это атлас из Эльсвейра со вставками из скинградской парчи, — произнесла та с улыбкой. — Начинающему барду отдам со скидкой, если обязуетесь рекомендовать мой магазин гостям столицы. Всего триста септимов.              Казалось, Клавирус сейчас выронит дублет на пол. Эстер выхватила его и осмотрела.              — Ну, оно того стоит, — заметила она.              — Это больше половины моего месячного заработка, — выдохнул Клавирус.              Мэв удивлённо вскинула брови. Но у них ведь одинаковая должность, а значит, и оклад. Почему же такая разница? Может, мэтр Рубар не платил Клавирусу всё это время, потому что он не помогал в библиотеке из-за репетиций?              Тут же поняв, что сболтнул лишнего, Клавирус смущённо посмотрел на неё.              — Я вовсе не скряга, но…              Мэв уже хотела уверить его, что так не подумала, но Эстер снова окинула брата долгим взглядом.              — Не можешь же ты появиться на сцене в этом. Зрители решат, что ты не петь вышел, а убирать мусор. Так что давай, братец. Скоро твои доходы многократно вырастут — это вклад в будущее!              — Но у меня нет таких денег, — наконец произнёс Клавирус, стыдливо свесив кудрявую голову.              Эстер задумалась, посмотрела на дублет и повернулась к Мэв.              — Займёшь ему, сестрица?              — Да, — произнесла Мэв, хотя и понимала, что ситуация неловкая.              Деньги у неё при себе были. Около тысячи септимов осталось от жалованья, а дома лежали нетронутые кошели, которые передал Лариникано на их с Иенн жизнь.              — Нет! — Клавирус резко развернулся и пошёл к выходу. Открыл дверь, замер, тут же закрыл и вернулся. Лицо его было красным.              — Да что с тобой? — непонимающе спросила Эстер.              — Сестра, иногда думай головой, прежде чем говорить, — тихо и мрачно сказала ей Полин.              Мэв посмотрела на Клавируса.              — Я не обеднею, если одолжу тебе денег на дублет, — произнесла она.              — Не надо, — отозвался тот почти сквозь зубы. — Не хочу ничего от… Выйду как есть. Быть белой вороной мне не привыкать.              Причины такой бурной реакции были Мэв непонятны. Гордость? Клавирус сам сказал, что триста септимов — больше половины его заработка.              В любом случае Эстер верно подметила: Клавирусу нужен этот наряд. Орами Голубку в Портовом районе было видно за милю — так она блистала парчой и атласом. Да и Лестеро всегда одевался ярко и дорого. Для барда его внешний вид так же важен, как богатая вывеска для магазина. Вон она сама сколько раз проходила мимо конторы Далемара только потому, что надпись там была невыразительной.              «Опять Далемар…»              — Это подарок, — сказала она.              — Не приму, — буркнул Клавирус.              — Тогда я пойду домой, — произнесла Мэв, задирая подбородок.              — Почему? — спохватился тот.              — Ты брезгуешь принять от меня подарок. Для северянки это жестокое оскорбление.              Он сконфуженно переводил взгляд с неё на дублет и обратно, явно гадая, серьёзно ли она говорит.              — Мэв, это слишком дорого…              — Я заинтересована в твоём успехе, — уверенно произнесла она. — Помнишь то первое издание стихов, которое ты мне подарил? Муж сказал, что его ценность невероятно вырастет, если ты прославишься. Так что для меня этот дублет тоже вклад. Или принимай его, или я ухожу.              Для пущей убедительности она шагнула к выходу, но Клавирус преградил ей дорогу и раскинул руки.              — Я согласен, — выдохнул он. — Только останься!              — Как она тебя! — восторженно произнесла Эстер. Подойдя к брату, она кивнула на его кафтан. — Снимай.              Мэв развернулась и направилась к прилавку. Взяла с пояса кошелёк и стала отсчитывать нужную сумму золотом. Альтмерка смотрела на неё косо, хоть и улыбалась. Как член общины, она наверняка знала, чья перед ней жена.              Когда Мэв рассчиталась и вернулась к спутникам, Клавирус стоял у зеркала в обновке и смотрел на отражение, не мигая.              — Ему очень идёт, ты согласна, Мэв? — всплеснула руками Эстер.              — Согласна. А теперь пойдёмте купим еды. — Мэв огляделась. — Как-то я была в «Кормушке» — там неплохая выпечка.              — Лестеро советовал «Купеческий трактир», — весело отметила Эстер. — И вообще, зачем покупать еду с собой?              — Столик в «Купеческом трактире» сейчас не снять, — рассудительно ответила Полин. — Особенно для неместных. Да и нас слишком много — придётся сидеть раздельно.              — Клайв посадит меня рядом со своим наставником. — Эстер навалилась на плечо брата. — Правда же?              — Полин права: обедать будем в шатре, там есть лавки и длинный стол, — сухо ответил он. — Но прежде…              Он повернулся к Мэв.              — Я должен сделать тебе ответный подарок, — произнёс он, и голос у него дрогнул. — Быть может, ленты или… перчатки…               Мэв сразу поняла, что денег при себе у него было мало.              — Лент хватает. — Мэв тронула косу. — Но если хочешь — подари носовой платок. У меня его никогда не бывает под рукой.              — Конечно, — оживился Клавирус и тут же направился к прилавку.              Там он заговорил с продавщицей. Та выложила несколько образцов. Клавирус выбрал белый шёлк с красивой окантовкой. Альтмерка спросила, нужно ли вышить инициалы владелицы. Тот сказал, что да, и попросил сделать это сразу — они подождут. Согласился доплатить портнихе за срочность. Когда продавщица поинтересовалась, какие буквы, он назвал: ММЩ.              «Мэв Морозный Щит», — с грустью поняла Мэв.              

***

             Стол Палании накрыли небогато, но очень сытно. Печёный картофель, тыква с пряностями, свежий хлеб, охотничьи колбаски, соленья, сыр и проклятущий мочёный виноград…              Последний Кассария Паланий привезла с собственной плантации, и потому настаивала, чтобы гостья непременно его попробовала. Мэв съела несколько ягод. Запила их грушевым соком. Сидящий рядом Ангус Паланий предложил ей вина, но Мэв отказалась.              Ближе к концу трапезы вернулся Клавирус. Он пропадал где-то, и было видно, что сидящий за столом Лестеро воспринял его приход с тревогой. Поднялся, что-то спросил. Вскоре в шатёр впорхнула и Маргаритка. Сегодня она тоже принарядилась: дополнила неизменную ромашковую жилетку новой рубахой с пышными рукавами, украсила брошью берет и надела сапожки вместо обмоток.              Сняв лютню, Маргаритка поприветствовала всех, отвесив изящный поклон. Фрида и Руна рассмеялись, Надин заёрзала на стуле. Эстер же сорвалась с места.              — Ну наконец! Сестрица! Клавирус не даёт нам выйти из этого шатра. Сделай что-нибудь!              — Обязательно, — пообещала та. — Но, думаю, скоро запрет падёт.              После этих слов она как-то подозрительно воровато стрельнула взглядом в сторону Мэв.              — Поешь с нами, — дружелюбно пригласила Маргаритку за стол Кассария Паланий. — И ты, сынок, тоже. Хватит уже шататься. Барды подходят, скоро начнётся выступление, а ты без сил.              Лестеро, до этого сидевший с самого края, попытался было усадить Маргаритку рядом с собой, но Эстер протиснулась между ними с широченной улыбкой.              — Садись-ка с Клавирусом, сестрица! — воскликнула она, напористо занимая прежнее место. — Вам нужно настроиться на совместное выступление!              — Ты права, — произнесла Маргаритка, а потом прижалась к Клавирусу и что-то прошептала.              Сначала его лицо исказилось от злости и презрения, но потом он кивнул. И что-то ответил. Мэв показалось, что она расслышала: «Подонок, но так будет лучше».              Клавирус с Маргариткой заняли место прямо напротив Мэв. Она кивнула бардке, та расплылась в самой фальшивой улыбке, которую только можно было представить, а потом повернулась к Клавирусу.              — О, шикарный наряд, — удивлённо отметила она, трогая пышный прорезной рукав «осиного» дублета. — Такие носят только мастера.              — Это сестрица Мэв ему купила, — звонко пояснила Эстер. — Как та альтмерка сказала про триста септимов, так я чуть там и не рухнула в обморок. И Клайв тоже. А Мэв достала кошелёк и просто отсчитала ей эту сумму! Да ещё и в золоте!              — Триста септимов? — вздохнула Кассария, обмахиваясь платком. — Милая Мэв, мы вернём вам всё.              — Без сомнения, — поддержал жену Гораций Паланий.              — Не нужно, это подарок. — Мэв смущённо опустила взгляд. — Клавирус правда много сделал для меня и моей семьи.              — Кассария, думаю, Мэвель не примет у вас деньги, — заверила Маргаритка. — Она очень добра. Вы знаете, что мэтр Рубар получил такое щедрое финансирование библиотеки лишь благодаря ей?              — Правда? — спросила Кассария Паланий, старательно пытаясь скрыть за удивлением последние следы смущения.              — Я спела перед императрицей песню Клавируса «Твои слёзы», а мэтр Рубар предоставил дневник, восстановивший справедливость в отношении всех потомков рыцаря Гаридана и его жены Джеральдины, — подробно пояснила Мэв.              — Бедняжка леди Улькарин самолично искала те доказательства в запасниках мэтра Рубара, — продолжила нахваливать её Маргаритка. — А её муж нанял меня аккомпанировать ей. И я осуществила свою мечту — побывала во дворце.              — О, это большая честь! — отметила Кассария.              — Я тоже так думаю, — серьёзно заверила Маргаритка. — Мэтр Рубар считает Мэвель своим талисманом удачи, правда, Клайв?              Она повернулась к Клавирусу. Тот кивнул. Он даже и не пытался есть, а следил за Маргариткой, словно намереваясь в случае чего зажать ей рот. Мэв это совсем не нравилось.              Так же, как она сама не нравилась Маргаритке. Так чего же она сейчас поёт ей эти дифирамбы? Это ловушка? Скрытая издёвка? Маргаритку разозлило, что она купила Клавирусу такой дорогой наряд? Или её просто снедала зависть, потому что она не могла позволить себе того же?              — Дядя очень ценит Мэв, — только и сказал Клавирус, а потом посмотрел в сторону выхода. — Знаете, я видел, как из «Солдатской удачи» выносят мишени для стрельбы. Торговцы хотят устроить состязание.              — Я был лучшим лучником в своей манипуле, — подал голос Ангус Паланий. — Интересно, ещё не растерял навыки?              Мэв глянула на него исподтишка. Мощные запястья выдавали в нём скорее рубаку.              Ангус Паланий повернулся к ней раньше, чем Мэв успела сделать вид, что глядит в другую сторону.              — Гай рассказывал, что вы, леди Улькарин, расправились с целой стаей волков, когда вызволяли моего племянника из передряги. Может, пари, кто выбьет больше очков? Проигравший угощает победителя выпивкой.              — Я не взяла лук, — отозвалась Мэв.              — Да и «Солдатская удача» выходит дверьми на главный проспект, — отчего-то вставил слово Лестеро, осуждающе посмотрев на ученика. — Кто там только не шастает. Шальной рикошет — и вам обеспечен штраф за покушение на убийство.              — Напрасно вы переживаете, мастер! — звонко отозвался Клавирус. — Во-первых, площадку огородили на улице за «Кормушкой». Там нет случайных прохожих, а зевак держат на расстоянии. Слышал, состязания спонсируют не только в «Солдатской удаче», но и в «Лучшей защите» и «Крепком щите». Приз хороший, и оружие вроде как выдадут.              — Решено, я участвую! — Ангус Паланий звучно опустил кубок на стол.              — Мы тоже идём! — в голос заявили Фрида и Руна. К ним присоединилась и малышка Надин.              Но тут уже Кассария Паланий выступила против и сказала, что младшие девочки шатра не покинут и она лично за этим проследит. Полин вызвалась остаться с матерью. А вот Эстер сказала, что пойдёт с дядей, Клайвом и его мастером, последнего она тут же схватила за локоть, отчего Лестеро сконфуженно застыл. Гораций Паланий решил тоже идти с братом. Маргаритка взяла Клавируса за руку. Сидеть в палатке и отвечать на неудобные вопросы Полин и её матери Мэв не хотела, потому тоже вызвалась пойти. Но перед этим повернулась к Кассарии Паланий, гладящей младшую дочь по голове.              — Если меня будут искать, скажите, пожалуйста, где я, — попросила она.              — Конечно, моя дорогая. Мы будем тут, — с улыбкой уверила та.              

***

             Ангус Паланий и правда стрелял хорошо. Мэв признала это, придирчиво оглядывая стойку здоровяка. Закончил он, положив стрелы кучно и почти в центр. Отошёл от рубежа, протянул лук брату.              — Тряхнёшь стариной?              — Я в том возрасте, брат, когда достойнее всего хранить свои навыки в тайне, — ухмыльнулся тот. — Но я рад, что ты запомнил уроки Ардариэля.              — Кто это, папа? — звонко спросила Эстер. Всё это время локоть Лестеро она держала в заложниках так, словно за него полагался королевский выкуп.              — Старый босмер. Он служил в представительстве нашего отца, — пояснил Гораций. — Тогда мы ещё надеялись восстановить дипломатический контакт с Валенвудом. Ну да полно — те далёкие дни молодости были так светлы и беззаботны, что тоскливо о них вспоминать.              — Лестеро, может, ты? — спросил Ангус, протягивая лук следующему кандидату на соперничество.              — И в лучшие годы не был стрелком, — отозвался тот, стараясь не дёргать ни руку, ни спутницу.              — Маргаритка?              — Предпочитаю лютню.              — Клавируса и спрашивать не буду, — хмыкнул Ангус, пронося лук мимо племянника и протягивая его Мэв, стоящей в сторонке. — Готовы заключить пари, леди Улькарин?              — Почему бы и нет, — отозвалась она, принимая лук.              С ним Мэв подошла к устроителю игрищ, назвалась, заплатила взнос и получила со стола колчан.              Пышная коса мешала, и не сразу Мэв удалось экипироваться. Ангус, да и Гораций поглядывали на неё пристально, и это было неловко.              — Только вместо выпивки купите сахарные фигурки, — произнесла Мэв, примеряясь к новому оружию. — Как те для Надин. Моя дочка тоже их любит.              — Если выиграете, куплю, — заверил Ангус. — Что до меня, то предпочитаю «Белую Башню» в серебряном кувшине. В «Купеческом трактире» такое подают. А если честно, мне даже неловко — я ведь не оставил вам и шанса.              — Как сказать.              Проверив натяжение тетивы, Мэв вышла к рубежу, достала стрелу, прицелилась. Лук был охотничьим — к такому она привыкла. Выстрелила — и попала в мишень, но Ангус положил свои стрелы куда ближе к цели.              — Не переживайте, леди Улькарин, — раздался у неё за спиной голос Ангуса. — Дышите ровнее, и ноги поставьте шире, так будет меньше качать.              «А то я не знаю», — подумала Мэв. Легко было давать такие советы тому, на ком не была надета узкая сорочка.              Она отрешилась от шума и советов, сделала ещё одну попытку — куда более успешную. Кто-то захлопал, наверняка Эстер. Ещё выстрел.              — Уже куда лучше, — подбодрил её Ангус. — После фестиваля приходите ко мне в Северо-западную сторожевую башню, дам вам несколько уроков. Особенно касательно скорострельности. Всё же…              Мэв вздохнула, опустила лук. Размяла пальцы, которыми натягивала тетиву, а потом достала разом три стрелы. Две в зубы, одну на тетиву. Выстрел, плевок, выстрел, плевок, выстрел — новая партия, и снова, и снова. В колчане было двенадцать стрел. И большинство из них легли куда ближе к яблочку, чем у Ангуса.              Мэв отошла от рубежа, отдала лук устроителю, сняла колчан. Зеваки и́здали начали ей хлопать, но она была тому не рада.              — Теперь я понимаю, как… — задумчиво протянул Ангус.              — Да, — подтвердил Гораций. — Гражданка?              — Ага. За синих.              — Уверен? — усомнился тот.              — Более чем, — кивнул Ангус. — Я даже знаю, кто учил их так стрелять.              — Знакомы с офицером Кардасом? — бесстрастно спросила Мэв, разминая плечи.              Выходка была до ужаса безрассудной. На Ангусе была форма имперского офицера. Но Мэв… Ей казалось, что если она не явит свою силу, не докажет самой себе, что хоть на что-то способна, то отчаяние, бурлящее внутри, выплеснется наружу, и она заплачет. Нет — разревётся и начнёт кататься по земле. Убиваться при всех по покинувшему её мужчине: глупо, жалко, но вполне искренне.              — Знаком. И даже больше, — мрачно подтвердил Ангус. — Лично казнил ублюдка. Но перед этим тот положил этими тройками половину моего отряда под Вайтраном.              — Он был ублюдком, — кивнула Мэв. — Так что должна поблагодарить вас за его казнь.              — Отправил тебя на убой? — без труда определил Ангус. Но заодно перешёл и на «ты».              Внутри Мэв бушевала слишком сильная буря, чтобы негодовать. Да и так было проще. Понятнее. Как на поле боя.              — Да, — кивнула Мэв. — Не была я с ним любезна. Отказалась от резерва в Рифтене, и в ответ попала под тот же Вайтран. Только пораньше вас. Летом первого года.              — Говорили, знатная в ту пору там была мясодробилка, — отметил Ангус. — Много зарубок собрала?              — Не считала, — выдохнула Мэв. Раскаяние за собственную глупость начинало покусывать её, твердя, что она не подумала об Иенн. Но кто же знал, что по приёму её опознают. И что теперь? Её вновь бросят в тюрьму? Вот Калинус будет рад.              — Дядя, хватит. Война прошла. — Клавирус подступил к Ангусу и коснулся его руки.              Тот обернулся к племяннику.              — Да не трону я твою подругу, — улыбнулся он, хлопнув племянника по спине в ответ. — Только холодным ветром воспоминаний обдало. Но уже отпустило.              Он качнул головой, посмотрел в сторону главного проспекта, откуда они пришли.              — Клавирус, лавки со сладостями ещё открыты? Надо малютке сахарные фигурки купить. Проспорил же.              — Думаю, вы опоздали, Ангус, — быстро ответила вместо него Маргаритка. — Сегодня же праздничный день. Вот университеты, академии и магистраты уже полчаса как закрылись.              Магистраты закрылись…              Мэв не успела отойти от переносного стола с луками, и потому вцепилась в него, лишь бы не упасть. Клавирус подскочил к ней первым, подхватил.              — Мэв! Дайте воды!              — Не надо, — произнесла она, отталкивая помощь. Перед глазами всё плыло. Но Мэв встала ровнее, вернее — попыталась. — Ничего не надо. Просто голова закружилась.              — Отойди. — Ангус оттеснил племянника и, твёрдо взяв её под руку, довёл до ближайшей скамейки. — Сядь. Да не наваливайтесь вы. Дайте ей отдышаться.              — Возьми, вот вода. — Мэв разобрала командный тон Горация Палания, выделявшийся на фоне писка Эстер, оханья Лестеро и перебранки Клавируса с Маргариткой. Последняя утверждала, что ляпнула без задней мысли.              Но Мэв и в полуобморочном состоянии понимала, что та врёт. Знала, куда укусить. А чтобы побольнее — пела перед этим дифирамбы. И правда, сила искусства страшна.              Ну вот, свершилось… Магистраты закрылись. Далемар не пришёл. Они больше не муж и жена. И этого уже не изменить.              На неё побрызгали водой. Перед глазами немного прояснилось. Держа флягу в руках, Ангус Паланий стоял над ней с обеспокоенным лицом.              — Попьёшь?              — Давай. — Мэв приняла флягу.              Ангус отвернулся от неё.              — Чего столпились? Нечего вам тут смотреть! Просто стало дурно!              Кажется, зеваки переключились с соревнований на неё, но Мэв было всё равно. Она попила воды. Помотала головой. Какая же тяжёлая у неё коса… Завтра же нужно отрезать. Жаль, с воспоминаниями так не получится. Но… теперь ей остаётся только смириться. Она же знала… Знала, что он не придёт. Предпочтёт остаться один — ему так привычнее. А ей… Ей тоже лучше! Она молода! Сможет обрести счастье. У неё есть Иенн. И этого более чем достаточно.              Маргаритка села рядом. Коснулась руки. Мэв чуть было её не отдёрнула, и бардка, верно, почувствовала это движение.              — Мэвель, простите меня… Я не знала, что вы сегодня развелись с мужем, — тихо и отчаянно произнесла она.              Мэв подняла на неё взгляд — актриса из неё была не менее талантливая, чем певица.              — Не стоит ваш бывший муж того, чтобы вы по нему так убивались, — прошептала Маргаритка. — Я ведь видела его сегодня. У Луки Малинки. Я уже закончила выступление, когда он явился и с порога потребовал, чтобы ему показали девочек-бретонок. Непременно темноволосых и невысоких. Выбирать проститутку, похожую на жену, чтобы отметить развод? Ничего циничнее и представить невозможно!              «Она всё врёт», — сказала себе Мэв. Одно дело, что Далемар просто сдался на милость своему стыду и страхам, но другое… Отправился в бордель… Праздновать их развод?!              Но ведь когда Маргаритка пришла, она что-то шептала Клавирусу, и того перекосило от отвращения. Он кого-то назвал подонком… Далемара? Выходит… правда? Далемар сейчас с проституткой?              Быть может, те мысли у статуи Мартина… она внушила себе сама?! Не было никакой боли? Он использовал её и выбросил. Теперь это заверено законом. И окончательно, как сама смерть.              — О, Мэв, Клайв мне всё рассказал. — На колени перед ней опустилась Эстер, заглядывая ей в лицо. — Мне так жаль. Твой муж явно был тебя не достоин.              «Я в окружении врагов и чужаков», — поняла Мэв, переведя взгляд на свои руки. Обручальное кольцо всё ещё сверкало на пальце. Но теперь это была обманка. Высвободив запястье из хватки Маргаритки, Мэв сняла кольцо и убрала его в карман, спрятанный в складках юбки.              — То, что он развёлся со мной, — не моя беда, а его, — прошептала она.              — Да, да! — подхватила Эстер.              Маргаритка её поддержала. Обе приобняли её, а Мэв показалось, что её душит змея.              — Ну, отпустите её, а то уже зеленеет. — Ангус, разогнавший наконец зевак, вернулся к ним. Девушки разжали хватку, и Мэв смогла дышать. — Давай я отведу тебя домой. Ты же в Храмовом районе живёшь? Недалеко от Клорис?              Мэв не смогла ответить сразу, но, обдумав всё, поняла: придя сейчас домой к дочери, она расплачется и напугает малютку. Горе проще было пережить в толпе. Там хочешь не хочешь, а будешь держать улыбку Киравы.              — Я пришла на дебют Клавируса. — Мэв села прямее. На глазах не было ни слезинки, и от этого она гордилась собой даже больше, чем если бы вогнала все стрелы в мишень одну поверх другой. — Не хочу домой.              — Мэв, ты уверена? — В поле зрения появился и Клавирус, севший на корточки рядом с ней. — Давай я тебя провожу?              — Не стоит. Я более чем уверена, что хочу остаться, — ответила она, откидывая косу за спину. — Если никто больше не хочет стрелять, то я пойду танцевать.              

***

             Сцену разбили как раз напротив «Купеческого трактира», под тенью стоа. Зрители, собравшиеся здесь, занимали весь проспект, но центральную площадку освободили для танцев. Выступавший сейчас дуэт бардов завёл весёлую и бодрую мелодию. Эстер потянула Мэв в стихийный хоровод, и та не стала противиться. Закружилась. Всё было так же, как и тогда. В Скайриме, в их последнее с сестрой гулянье. Тогда она, сама того не зная, прощалась с Брит; теперь — с прежней собой. Наивной, верной, глупой…              Ангус Паланий — уже без брони, но с Надин на шее — выплясывал напротив Маргаритки. Та выдавала изящные танцевальные па, а движения Мэв, наоборот, были порывистыми и почти что безумными. Эстер повторяла за ней и тоже смеялась.              Ах да… Мэв же смеялась! Даже не над самыми удачными шутками окружающих. Вот только на душе было пусто и холодно. Нужно было чем-то это наполнить. Разносчики с глиняными кубками вина сновали сквозь толпу. Мэв купила такой. Отпила. Вино кислило.              — «Белая Башня» будет получше. — Ангус Паланий возник перед нею уже без Надин. Да и Эстер уже исчезла. А она и не заметила.              Допив бокал до дна, Мэв дождалась, пока разносчик вернётся, и отдала ему кубок.              — Фигурки я купил, — произнёс Ангус. — Но давай я тебя ещё и угощу нормальным вином?              Окинув его взглядом, Мэв вспомнила слова Мариньи — о том, чтобы не отворачиваться от веселья, а позволить кому-нибудь пошептать ей на ушко, какая она красавица. Клавирус на эту роль не подходил — ей не хотелось давать ему лишних надежд и обижать друга. А вот его дядя вполне. Ангус был зрел и вряд ли воспримет флирт серьёзно. К тому же он очень заботился о малютке Надин — это тоже обнадёживало. И если Далемар вдруг решит в своей злобе отыграться над «шептуном нежностей», то пусть связывается с равным противником, а не с наивным мальчишкой.              — Хорошо! — с наигранным весельем отозвалась Мэв.              

***

             Вино было пряным и не крепким, но Мэв как-то быстро от него захмелела. И пусть. В голове стало по-приятному легко, хоть холод и не исчез, а лишь затаился. Тени размылись. И она не вспоминала о Далемаре. Вернее, Мэв уверила себя в этом.              В «Купеческом трактире» вкусно пахло жареным мясом и пряностями. Кто-то играл на флейте. Половина круглых столиков была занята, но на них с Ангусом никто не обращал внимания — все смеялись, болтали, радуясь короткому рабочему дню. А чем Мэв хуже? Ей тоже можно… нужно было просто расслабиться и позволить событиям течь своим чередом.              Далемару вон сейчас весело. В борделе.              Вместо того чтобы ощутить боль, Мэв подняла бокал «Белой Башни».              — За счастье!              — И любовь, — с усмешкой поддержал тост сидящий напротив Ангус. — Кстати, о ней. Мой племянник тобой увлечён. Этого не заметил бы и слепой.              — Но я не увлечена им, — со вздохом ответила Мэв. — Не хочу причинять ему боль и терзать напрасными надеждами. Клавирус — славный юноша.              — Но тебе нужен мужик, — хмыкнул Ангус.              — Мне не нужен никто, — возразила Мэв. — Хочу понять, кто я сама, а не растворяться в ком-то.              — Растворяться… — Ангус взял со стола серебряный кувшин и заглянул внутрь. — Вина будет маловато. Принесу другого.              — С меня хватит. — Мэв посмотрела в зал.              И правда, все жили дальше. Будет и она. Трагедии не случилось, просто её настиг закономерный итог авантюры — брака с тем, кто меньше всего ей подходил и кому меньше всего подходила она сама.              — Тогда последний тост. — Ангус налил ей остатки вина. — За свободу?              — Да. — Мэв выпила залпом и поставила кубок на стол. — Нужно идти. Клавирус не простит, если мы пропустим его дебют.              Покинув «Купеческий трактир», они попали на площадь — и как раз вовремя. Стоящая неподалёку Полин, увидев их, помахала.              — Сейчас выйдет Клайв!              — Ишь ты, угадала. — Ангус взял Мэв под локоть. — Ты такая маленькая. Посадить тебя на шею, чтобы было лучше видно?              — Я вешу побольше Надин, — отозвалась Мэв. — Да и не хочу выделяться из толпы.              — Тогда пойдём ближе к сцене.              И Ангус повёл её, прорезая толпу, как таран. Будь Мэв более трезвой, наверняка смутилась бы, но сейчас она просто переставляла ноги. В конце концов, Ангус взял её за плечи и поставил перед собой. Мэв подняла взгляд и поняла, что стоит прямо перед сценой.              Из-за кулис вышел ярко наряженный бретонец в серебристом дублете. Толпа приветствовала его бурными аплодисментами. Тот ответил поклоном, распрямился, прочистил горло.              — К вашему вниманию: из туманного Скинграда — Антор Миральд!              — Миральд? — переспросила Мэв у пустоты перед собой.              Это имя… Так звали возлюбленного Лестеро. Но ведь он мёртв! Уже много лет. Казнён Далемаром. На стене.              На сцену с улыбкой вышел Клавирус в «осином» дублете и с лютней в руках. Поклонился толпе, заговорил, объявив, что первая его песня посвящена событиям его дебюта в Скинграде и тому, почему он оказался здесь. Но Мэв знала эту песню — ту самую, о девушке, которая бросила его ради богача.              — Почему он выступает под чужим именем? — не поняла Мэв.              — Наверняка не хочет гневить Гая, — пояснил Ангус, склонившись к ней. — Умный ход, на самом деле. Начав в Торговом районе, да ещё и с именем Паланиев, он точно стал бы изгоем среди других бардов — как выскочка. Пусть лучше думают, что Лестеро продвигает безвестного юнца. Сальные слухи для бардов порой даже полезны.              Мэв постаралась прислушаться к тексту песни. Но не особо получилось. По завершении Клавирусу похлопали, хотя, когда Мэв попыталась тоже его поддержать, получилось как-то неловко — ладони казались онемевшими.              На сцену вышла Маргаритка. Улыбнувшись и помахав толпе, она с ходу заиграла на лютне. Клавирус поддержал её, и они запели — вышло стройно, и толпа ободряюще загудела. Вторая песня была лирической, но довольно бодрой, и кто-то стал пританцовывать.              Ангус Паланий коснулся её талии, двигаясь вместе с остальными. Мэв хотела было сбросить его большие ладони, но собственные руки почему-то повисли плетьми. Да что с ней такое? Она ведь не напивалась вдрызг!              Второй песне толпа аплодировала, уже выкрикивая: «Браво!» Маргаритка долго и пышно раскланивалась. Мэв разминала ладони, пытаясь вернуть кровоток онемевшим пальцам.              — Третья песня написана мною уже в столице, — произнёс Клавирус, глядя на свою лютню. — Это личная история, которой я сначала не намеревался делиться со слушателями, но передумал. Надеюсь, она найдёт отклик и в вашем сердце.              Он запел. На этот раз Мэв сумела разобрать слова.              

Ты здесь, в этой клетке, под тёмным шатром,

      

Томишься в неволе, окутана сном.

      

Грустно в тиши вновь выводишь мотив,

      

Свой дивный голос под сводом пролив.

      

С златой чешуёй змей свернулся кольцом,

      

Глядит жёлтым глазом в коварстве своём.

      

      

Ой, пташка моя, не пой, замолчи!

      

Змей хищным взором чарует в ночи!

      

Твоя песня — цепь, твоя слабость — яд,

      

Его кольца боли тебя поглотят.

      

Открою я дверцу — спасайся, лети!

      

Но сладкий дурман не позволит уйти...

      

      

Уж сброшены цепи, узри неба высь,

      

Там ветры Скайрима в потоках сплелись.

      

Но ты не взлетаешь, застыл вдруг твой взор:

      

Два глаза змеиных вершат приговор.

      

Свободу попрали и волю твою.

      

Очнись, моя пташка, тебя я молю!

      

      

Ой, пташка моя, не пой, замолчи!

      

Змей хищным взором чарует в ночи!

      

Твоя песня — цепь, твоя слабость — яд,

      

Его кольца боли тебя поглотят.

      

Открою я дверцу — спасайся, лети!

      

Но сладкий дурман не позволит уйти...

      

      

Не слышишь мольбы, и назад пути нет,

      

Змей ждёт, как угаснет в глазах твоих свет.

      

Готовясь к броску, змей раскрыл свою пасть.

      

Увы, суждено милой птичке пропасть…

             На последнем тягучем «пропасть» Мэв уже точно поняла, что ей дурно. Да ещё и горло перехватило от возмущения. Наглец… Как он посмел? Кто послужил прообразами героев этой песни, не нужно было и гадать.              Мэв дёрнулась, но ноги тоже охватила слабость. Она упала бы, если бы не Ангус.              — Эй! Мэв! — Он подхватил её подмышки и всмотрелся в лицо. — Вот же мелкий ссыкун! Это было подло. Пошли, я провожу тебя в наш шатёр. Согласна?              Мэв смогла лишь кивнуть, с чужой помощью увереннее вставая на ноги.              Ангус крепко взял её за руку и повёл от сцены. Командным тоном он велел расступиться. За спиной объявляли нового выступающего, но Мэв не расслышала имени.              Силуэты вокруг как-то странно колебались. Утратили лица… стали неразличимы, как стволы зимних деревьев. Голые ветви тянулись к ней, словно в кошмаре. Она снова потерялась. В лесу.              Что за бред? Почему в голове шумит? Она чем-то отравилась? В шатре Паланиев была вода — нужно взять её, отойти подальше от случайных глаз и промыть желудок. То дешёвое вино… Всё-таки не следовало его пить.              Звуки толпы отдалялись. На улице воцарилась тьма, частично разгоняемая фонарями, горящими у колонн и на стенах магазинов.              Они вдвоём свернули куда-то. Мэв услышала смех — двое мужчин, пошатываясь и пьяно бубня, шли им навстречу. Но она была с Ангусом, и те даже не остановились.              Перед глазами рябило, а в ушах гудело, превращая каждый шаг в отдающий эхом грохот. Мэв казалось, что её стошнит, но рвота не поднималась к горлу, сидя где-то в желудке и бурля, обжигая нутро.              Ноги начали дрожать и подгибаться.              Ещё поворот.              Силуэт у входа в задворок. А потом всё померкло. Она могла стоять, но не видеть и не слышать. Прозрение настало тогда, когда Ангус уже говорил с этим незнакомцем.              — Десять септимов за час, — сварливо сказал тот. — Ладно… ладно, пять. Не разломай мне там ничего. Если девка блеванёт, убирать… Ладно… ладно… Идите. Вот же зараза.              — Что п-происходит? — спросила Мэв.              Язык заплетался. Она увидела шатёр. Но маленький… Оттуда раздавались оханье и хлопки голого тела о другое голое тело.              Это ведь не то место! Не сюда они шли… Почему?              За первым шатром стоял ещё один — в самом углу, среди кустов… Ангус откинул его полог. Мэв попыталась остановиться, но он резко дёрнул её за руку и затащил внутрь.              На столе посреди шатра стоял чадящий фонарь. В углу — широкая лавка. На таких в Скайриме ставили гроб с покойником, чтобы проститься. Но сейчас там лежал грязный соломенный матрас в каких-то пятнах.              А воздух смердел потом и семенем.              «Хоть бы меня вывернуло! Тогда я смогу обрести власть над телом».              Мэв ощутила укол под ухом, и её окончательно парализовало. Ангус подхватил её, понёс к столу, опустил на него. Сидеть Мэв не могла — упала назад, едва не задев фонарь. Ангус тут же убрал его подальше. Потом, насвистывая что-то под нос, задрал Мэв юбку.              — О, какие чулки! — отметил он. — Люблю, когда у баб изящные лодыжки, а бёдрышки беленькие, гладкие и слегка округлые. Да…              Его пальцы коснулись кожи поверх чулок.              — Не надо… — едва смогла выдавить Мэв.              Что с нею? Это паралич? Но ведь тот причиняет боль. А сейчас из неё словно выпили все силы.              — Хочешь знать, почему я это делаю? — спросил Ангус, не переставая её касаться. — Потому что ты — скайримская выскочка, решившая, что можешь говорить на равных с имперским аристократом. Потому что ты — Сестра Бури, отправившая на тот свет немало моих сослуживцев. И ведь не понесла наказания. Нет. Вас, дикарей, простили! Хотя всем до единого стоило переломать руки и хуи, а пёзды прижечь кочергой — чтобы не плодили себе подобных!              Он сплюнул на землю. Потом посмотрел ей в глаза. Ухмыльнулся.              — А ещё я делаю это потому, что твой бывший муж бросил меня в застенок по ложному обвинению.              Мэв дрожала, но не могла даже поджать ноги, которые он грубо раздвинул.              — Этот эмиссаришка добился, чтобы меня лишили звания легата. А всё из-за того, что я подшутил над ним. И даже не в глаза. Сукин сын думал, я ему так это спущу?              — Я ему… безразли… безразлична, — дрожащим голосом произнесла Мэв.              — О нет, — уверенно хмыкнул Ангус. — Совсем нет. Я-то знаю!              Смеясь, он начал расстёгивать её кофту.              «Почему мои руки не двигаются? — лихорадочно думала Мэв, тщетно пытаясь побороть онемение. — Это магия? Или яд? Но как? Укол? Тонкое, намазанное ядом остриё? Но ведь плохо мне стало раньше. После того, как мы допили то вино!»              Мэв живо вспомнила, как Гондолин подсыпал что-то в кубок Свара на поминках и заставил того почти сразу же заснуть. Ей добавили того же, но в меньшей дозировке? Или что-то иное?              Ангус распахнул её кофту и присвистнул.              — Стоило ли строить из себя недотрогу, надев бельё для случки, детка? Ты же за этим сюда пришла? За тем, чтобы тебя как следует выебали.              — Нет. П-пусти!              — Вертела передо мной задницей с тем луком. — Он тронул декольте, распахивая его. Груди коснулся холодный воздух. — Отменные сиськи! Высокие, упругие! Браво, бывшая леди Улькарин. Я понимаю, почему этот алинорский павлин повёлся на тебя. С виду мышка мышкой, но если раздвинуть шёрстку — ух. И не скажешь, что родила. А что у тебя между ног?              Его грубая лапища скользнула к ней под сорочку, проникла в трусы. Ангус вогнал ей во влагалище разом два пальца, а большим погладил лобок.              — Гладенькая, как девочка. И узенькая. Не разъебал тебя эмиссаришка. Видно, у него хуёк мелковат. Но ничего, мы проведём славную ночку, детка. Ты не пожалеешь.              Он склонился к ней. Навалился, мешая дышать. Мокрые губы впились в кожу шеи под шарфиком. Скользнули ниже — к груди. Ангус жадно вобрал в рот её сосок. Причмокнул. Стало больно и противно.              Мэв поняла, что сейчас взвоет от отчаяния. Призовёт Мару, Дибеллу, Кин. Но какой смысл молиться, если боги ей не отвечают! Ей, внебрачной дочери даэдропоклонника. Грешнице и клятвопреступнице, расторгнувшей брак. Никто не придёт… Её изнасилуют… В этот раз — точно. Замарают… Как же мерзко… Мерзко.              Ангус начал тереться о её промежность своей. Мэв чувствовала нажим. Возбудился, гад… Лучше бы она не ощущала ничего, но отрава, которой он её накачал, действовала избирательно. И наверняка это не было совпадением.              — Не…              Она не успела договорить: Ангус запихал ей солоноватые пальцы в рот. Но недостаточно глубоко, чтобы её могло вырвать. Продолжая жадно терзать сосок, начал делать поступательные движения кистью и тазом. Мэв стала давиться. Хрипеть.              — Ох и сладкая. — Ангус наконец оторвался от неё. — Не вздумай укусить.              Он привстал, но лишь за тем, чтобы схватить её за волосы, поднять и впиться поцелуем. Зубы Мэв не разжала. Но его язык протиснулся между губами, наполняя рот чужой кисловатой слюной, которую хотелось выплюнуть.              И едва он отстранился, она сплюнула — слабо, лишь слегка заляпав ему подбородок.              — Люблю сноровистых кобылок. — Ангус высунул язык до предела, облизал все блестящие капельки, до которых достал. — Объезжать таких — самая сласть. Сейчас ты у меня присмиреешь.              Он отпустил её, и она опять упала, на этот раз боком, потому отчётливо видела, как Ангус, задрав полы поддоспешника, взялся за завязки на штанах и стал их распускать.              Что же ей делать? Закрыть глаза? Отстраниться? Даже хорошо, наверное, что она не может сопротивляться: не будет бить. Угрожать разоблачением тоже опасно: прикончит, лишь бы избежать наказания. Не зря же парализовал. Чтобы не боролась и не смогла потом доказать изнасилование. Он же капитан стражи!              Наивных надежд, что сумеет одолеть Ангуса, Мэв не питала. Главное, чтобы отпустил. Тогда она сможет вернуться к Иенн.              «Уверилась, что грешные души тебя больше не видят? — корила себя Мэв. — Расслабилась? Не услышала предупреждений? Бойся волчьего воя…»              Спустив штаны и бельё, Ангус явил ей своё мужское достоинство — толстое и тёмное. Отвратительное. Посмотрев ей в глаза, он хищно оскалился.              Мэв дёрнулась. Вот что Мартин хотел ей сказать — Ангус и был тем волком!              Мартин… Единственный, кто слышал её! Кто отвечал ей и не клеймил пропащей! Мартин… Тот, кто мог помочь! Если бы только… Если бы обладал силой бога. Но он просто страж незримой границы между мирами… Разборки смертных между собой не его забота!              Ангус шагнул к ней, посмеиваясь и поглаживая ладонью член.              И тогда Мэв, забыв обо всём, взмолилась. Она просила Мартина вырвать её из этого ужаса. Она не хотела! Не хотела этого. Не хотела быть такой беспомощной. Скованной в собственном теле, словно в камне.              — С чего начнём, детка? Ротик? Пиздёнка? Или сразу в попку? — спросил Ангус, издевательски медленно указывая головкой члена то вниз, то вверх. — Ты так призывно шлёпаешь губками. Что ты там бормочешь?              — П-прошу о п-помощи, — прошипела Мэв.              — Кого? — Он огляделся. А потом рассмеялся. — Девять Богов? Открыть секрет? Им насрать! Всегда так было. Потому я в них и не верил никогда. Есть лишь один Хозяин, который внимает и даёт силу. И я докажу ему, что достоин!              Именно в этот миг Мэв ощутила, как тело возвращается под её власть. Так быстро, словно в тёмной комнате распахнули окно: свет ворвался внутрь и выжег всю скверну.              Ангус склонился над ней. Мэв рванула руку к косе, выхватила заколку, нажала на рубин — и, не дав ему мгновения на то, чтобы отреагировать, вогнала шип в толстую шею.              Ангус завопил.              Впервые за всё время в проклятом шатре для похотливых утех Мэв ощущала что-то похожее на ликование. Но расслабляться было рано: одного удара мало. Мэв понимала: такого быка укол не остановит. Вчера Шаграт показала ей несколько приёмов — правда, почти все они не годились для такой коротышки, как она. Шаграт была крупнее и сильнее, она могла бороться с любым мужчиной на равных.              И всё же один трюк оставался беспроигрышным. Мэв что было сил пнула Ангуса между ног.              Он взвыл. Жаль только, ничего не хрустнуло.              Ангус согнулся, пошатнулся, отступил. Мэв соскользнула со стола. Быстро оценила преимущество, так, словно снова была на поле битвы. Вот оно! Перед танцами он избавился от брони и переобулся в войлочные туфли — лодыжка была открыта. И пока Ангус не опомнился, Мэв со всей дури ударила по ней каблуком. Раздался треск, словно кто-то разорвал льняную простыню. Ангус истошно вскрикнул и привалился на бок.              Она отпрянула, заправляя грудь в сорочку. Доковыляла до самого выхода, но остановилась. Осмотрела себя. Если выбежит такой… Все поймут. И разнесут слухи. Сделают её посмешищем.              Ведь в насилии всегда винили женщину. В голове уже роились вопросы, которые на неё посыпятся. Зачем пила с ним? А раз пила, точно задом крутила! Зачем надела короткую сорочку? Чтобы выебали? А теперь вот жалуешься, что он не сдержал природный порыв! А разве мужчина должен?              Опустив юбку, Мэв дрожащими руками принялась застёгивать кофту. Онемение отступило. И хмель тоже. Силы вернулись.              А вот дрожь паники, наоборот, наваливалась.              — Не сейчас… — взмолилась Мэв.              Ангус зажимал рану на шее, рычал и лежал на боку. Лодыжка его была неестественно вывернута: в горячке Мэв, кажется, порвала ему связки, а то и выбила сустав. Значит, преследовать не сможет!              — Сука! Талморская подстилка! — Он повернулся к ней взбешённым лицом. — Готовься сосать, дрянь! Или мои стражники превратят твою пизду в половую тряпку!              — Ничего ты мне не сделаешь! — визгливо отозвалась Мэв.              Она одолела уже половину пуговиц. Ангус корчился от боли, и она намеревалась застегнуть их все. А ещё напомнить, что и за ней тоже была сила.              — Может, я и развелась с Далемаром, но матерью его дочери быть не перестала, — крикнула она. — Он за меня тебя в такую яму закопает, где Око Магнуса не светит!              Ангус не испугался, лишь захохотал. Вырвал заколку из шеи и швырнул её в угол. В прижатой к ране руке сверкнули целебные чары — а вот это было уже скверно!              — О! Скажи ему обязательно! Во всех подробностях, детка! — прохрипел Ангус, глядя на неё налитыми кровью глазами. — Мы будем ждать.              Прежде чем он успел восстановиться и снова на неё напасть, Мэв вылетела из проклятого шатра.              Скользкого вида имперец, стоящий у выхода в подворотне, резко повернулся к ней. Тот, которому Ангус заплатил. А если он сейчас перекроет ей дорогу?              Иного оружия, кроме хитрости, у Мэв при себе не было. Она распрямилась, перебросила косу за спину, фыркнула и пошла к имперцу быстро, но без суеты.              — Уже кончил, — сварливо произнесла она. — А хвалился-то…              Имперец оскалился, показывая полусгнившие зубы.              Мэв прошла мимо него. Развернулась и направилась по той дороге, по которой её сюда привели. Нужно смешаться с толпой раньше, чем Паланий очухается. Запутать след. И бежать домой…              Через десяток шагов её начала бить дрожь — то ли от нервов, то ли от холода. Но шаль осталась в шатре Паланиев. И вернуться за ней она не могла.              Мы будем ждать. Бойся волчьего воя… Волки всегда держатся стаей. И атакуют так же — сообща.              Мэв постепенно ускоряла шаг, а, удалившись от злополучной подворотни, и вовсе перешла на бег. Завернула за угол. Сердце стучало как бешеное. Зуб не попадал на зуб, а руки и ноги дрожали. Ужас пережитого навалился на неё, словно непосильный груз. Но ведь нельзя. Не сейчас! Ей нужна холодная голова и послушное тело. Только так она сможет спастись.              Взяв себя в руки, Мэв оглянулась. Никого. Она посмотрела вперёд.              К свету луны добавились отблески далёких фонарей в конце улицы. Там звучала музыка, сновали прохожие — это было спасение! От хищников защищаются, сбиваясь в стадо!              Подхватив юбку, Мэв снова побежала.              Ей казалось, что за ней и правда гонятся. Уже не демон из снов, а вполне реальная угроза из плоти и крови, от которой амулет не спасёт. Её загнали в эти угодья — но не как жертву, а как приманку… Именно так. Волки нацелились на дичь покрупнее!              Большая компания, повернув в проулок, вышла ей навстречу. Не Палании. Незнакомые женщины и мужчины — смеющиеся, переговаривающиеся. Кто-то даже целовался на ходу. Мэв не разбирала лиц, а, пригнувшись, бежала вперёд. Чуть сместилась вправо, к обочине, чтобы никого не задеть, и напоролась на чью-то протянутую руку.              Синий плащ ученика Коллегии?              Мэв уже собиралась начать царапаться, как кошка, лишь бы наглец отпустил её! Она не намерена была возвращаться в ту подворотню. Нет!              Но неизвестный притянул её к себе. Она уткнулась лицом в плотную кожу дублета с металлическими пуговицами. Её обняли.              — Тебя кто-то обидел?              Сначала Мэв застыла, потом обмякла.              Нет… Она всё поняла за миг до того, как услышала голос. По росту, запаху. По самим этим объятиям.              «Скажи ему обязательно! Во всех подробностях, детка! Мы будем ждать».              Палании ведь знали, что делали… Так что бывший он муж или нет — подыгрывать им она не станет. Хватило того, что по горячке она подставила его перед Ниной Каран. Теперь она сама несёт ответственность за собственные просчёты.              Мэв выставила локти, высвобождаясь из объятий. Он отпустил. Она глянула в сторону, откуда прибежала. Её не преследовали, а компания удалялась. Никто не обернулся и не позвал Далемара — значит, он был не с ними.              Тогда зачем явился?              — Что случилось? — Голос его звучал спокойно и участливо. Но руки он больше к ней не тянул.              — И что ты здесь забыл?              — Тебя искал.              — Зачем?              — Ты вчера сказала, что будешь ждать.              — Пока не закроются магистраты.              Мэв не отводила взгляда от поворота. Если сейчас оттуда выйдет Ангус Паланий, они с Далемаром сцепятся. А это именно то, чего желали враги.              Развернувшись, Мэв быстро пошла в сторону главного проспекта. Далемар последовал за ней, держась на расстоянии нескольких шагов, но не отставая.              — Прости, что опоздал, — глухо произнёс он. — Я думал, что ты будешь в Портовом районе.              — А зайти к Эдгари и спросить, где я, была не судьба? — с обидой буркнула Мэв. — Сразу пошёл в портовый бордель. Он же ближе.              Шок и осознание того, что её едва не изнасиловали, резко уступили место неконтролируемой злости. Но Мэв знала: стоит расслабиться — как первые нагонят её и наградят той ещё тряской. Опыт, к сожалению, у неё был. И большой. Нужно было всё это подавить. И как можно сильнее.              — Про бордель тебе подружка имперчика сказала? — Голос Далемара прозвучал без раздражения. На удивление. — Значит, она там всё-таки была. А Лука Малинка мне наврала. Что ж, ей же хуже.              — Хотел и Маргаритку приголубить? — От этой перебранки Мэв и правда стало легче. — Думала, тебе невысокие брюнетки нравятся.              — Если быть точным, то нравится одна конкретная невысокая брюнетка. — Далемар за её спиной, похоже, сократил расстояние. — Дай мне объясниться. Я искал тебя. С утра. Сначала на той площадке, где ты сказала. Но данмерка Орами уверила, что Лестеро вчера отменил дебют своего протеже. Тогда я пошёл к тебе домой. Вот только Эдгари тоже считала, что ты в Портовом районе.              — Хватит врать!              Мэв ускорила шаг. Толпа приближалась. Но она понимала, что всё равно не сможет скрыться в ней от Далемара.              — Эдгари прекрасно знала, что я здесь.              — Хочешь сказать, и она мне наврала?              — Хочу сказать, что ты не спрашивал!              Шок ещё не отступил… Он притаился где-то в районе живота и мешал думать. Ей нужно успокоиться. Забиться в тёмный уголок и поплакать. Но это было невозможно, пока Далемар шёл за ней.              — Возвращайся туда, где ты там сейчас обитаешь, — произнесла Мэв, не оборачиваясь. — Если имперские стражники увидят нас вместе — арестуют как преступников.              — С чего это? — непонимающе спросил он, явно играя с ней в какую-то лишь ему ведомую дурную шараду. — А, ты про слова того магистрата? Ну, так они относятся к тем, кого развели по имперским законам. А это не наш случай. Мэв, дай мне объясниться. Пожалуйста!              Они наконец вышли на главный проспект — в толпу. Мэв огляделась. Рядом были ворота… Но куда они вели? Она потерялась.              Мэв посмотрела в противоположную сторону. Музыка… Там точно была сцена, а значит, Палании — и этот путь для неё заказан. И как быть? Попытаться обойти сцену через ту улицу, где устроили стрельбище? Но ведь её перекрыли…              А между тем Далемар подошёл к ней вплотную. Прохожие стали их огибать, словно скалу в море.              — Там Арена, — Далемар указал рукой в сторону ближайших ворот. — Но проще всего до дома тебе будет добраться напрямую через район Белой Башни. Ворота вон там.              Теперь он указал в сторону сцены.              — Я провожу тебя. И не буду задавать вопросы, если ты не хочешь говорить. Мне просто нужно убедиться, что ты в безопасности.              — И зачем тебе это надо теперь?              Мэв обхватила себя руками и пошла в сторону ворот Арены. Нужно было убираться отсюда. И как можно скорее. Пока волки не взяли след.              — Потому что ты моя жена, — произнёс ей вслед Далемар.              Она замерла.              Караульные у ворот уже видели их. Но… Что он сказал?              Поворачиваться и смотреть Далемару в лицо она не хотела. Не хотела слушать его бред. Жена? Прошение о разводе они могли забрать только вдвоём. Тот магистрат так сказал!              — Ты не пришёл за мной. Значит, лжёшь!              — О Предки, Мэв! — Далемар нагнал её и встал так, чтобы она могла его видеть. Полез за пазуху, достал оттуда бумагу и протянул ей. — Смотри, имперцы её не заверили, а значит, наш брак не расторгнут. Хочешь, завтра сходим в магистрат, и там тебе всё подтвердят.              Мэв сглотнула, глядя на собственную кривоватую подпись. Бумага точно была той самой…              — Просто дай мне всё тебе объяснить, — вкрадчиво произнёс Далемар, склоняясь к ней.              Мэв не могла взглянуть ему в лицо и просто отвернулась.              — Я скажу, почему не пришёл за тобой вовремя. И зачем искал в борделе невысокую темноволосую девушку, похожую на полукровку. Но нам нужно уйти отсюда. Увижу имперчика — прибью.