Часть 1 - Бар, дискотека и прочие неприятности

Дисклеймер: Временные рамки - первое знакомство Изока и Стива. Отношения: соперничество, первично базирующееся на неприязни. Половая конституция Мэвиса - мужского типа. В последующих частях это претерпит изменения. Половая конституция Изока - два копулятивных органа (в последующем - один и другой формы)

***

Если бы Стивену пришлось выбирать, то он вряд ли что-то поменял в своей жизни, кроме, пожалуй одной маленькой детали – он бы никогда не хотел встречаться со Стеллой. Стелла Джитси всем была хороша: длинные ноги, большие упругие сиськи, хорошенькое личико. Но ко всем внешним её достоинствам огромным и жирным минусом в ней был её характер. Мэвис со вздохом поставил стакан на светящуюся барную стойку и выбил из пачки очередную сигарету. Щелкнул зажигалкой и неоновая белая дуга, искрясь, заплясала между двух контактов. Сизый дым веселыми завитушками устремился к потолку, закручиваясь в потоках воздуха – система вентиляции в «Последнем единороге» была превосходной. Откуда взялось название для весьма неприметного бара на этой колониальной планетке – приходилось только догадываться. Стив даже и не слышал такого слова и понятия не имел, что оно могло значить, но представлялось что-то весьма гадкое: усеянное щупальцами, присосками и когтями – как ниниарцы, к примеру. Он с лёгкостью отнес к космическим гадам и свою бывшую невесту. По крайней мере, она была так же коварна, как и фиолетово-чёрные слизняки. Что ей стоило подождать ещё год? - «Ты понимаешь…у тебя всегда была на первом месте карьера» - Высокий голосок до сих пор неприятно звенел в ушах, и Стивен поморщился. Пепел упал на чёрную поверхность барной стойки. – «А Джонни…я люблю его. И мы скоро поженимся» ...Ну и хрен с ней, с этой дурной бабой. Мэвис пожевал губами, крутя в пальцах тонкую бумажную трубочку, набитую табаком – дорогая штучка, однако – и поднялся. Он не выкурил и одной трети, но безжалостно воткнул окурок в пепельницу, не обращая внимания на то как слегка плывет обстановка бара. Выпито было не так много – два, или три стакана виски – но этого хватало. С алкоголем Стивен никогда особо дружен не был. А сейчас очень хотелось напиться. Отвлечься чем-нибудь… Да хоть тем же голо-бильярдом. Мэвис неторопливо сделал шаг в сторону интересующего его предмета и с усмешкой отметил, что всё ещё способен ходить по прямой, не рискуя потерять траекторию и наткнуться на кого-то. Было бы весьма неприятно наступить на лапу тонкокостному, но жилистому граппу, неодобрительно шевелившему верхними усиками, или пихнуть в желеобразное плечо дигитса, который сидел буквально в паре метров на высоком стуле с крутящейся сидушкой. Центр равновесия в терранских мозгах все же исправно выполнял свою работу, и до голо-бильярда Стивен добрался без приключений. - Ну, давай крошка, поиграем. – Механик привычно моргнул левым глазом дважды, активируя интерфейс. Техника была незнакомой. Однако Стивен не раз и не два наблюдал в ленте новостей подкасты и стримы с чемпионатов по этому виду спорта, так что примерно мог представить себе, как устроена эта адская машина. Фиолетовые нити соединений тускло блеснули, окрашивая радужку в неестественный цвет фуксии, и Мэвис осторожно постучал по бортику бильярдного стола. - Сэр, вам помочь? – Администратор зала вырос за спиной так резко, словно появился ниоткуда. Огромный, возвышающийся на добрых три метра - он вращал всеми пятью парами глаз, наблюдая за залом во всех направлениях – наклонился к человеку, приближая пучеглазую голову, увенчанную парой закрученных рогов, почти вплотную. - Нет. Я знаю, как это работает. Отвали. – Мэвис фыркнул. Пирониец обиженно щелкнул горлом и сурово насупился. На игольчатом воротнике под кожей рассыпался ворох серебряных искр. - Стоимость этого развлечения высока…вам придётся платить, если что-то сломается. - Да знаю я! – Вспыхнул Мэвис, разворачиваясь и тыча пальцем администратору куда-то между третьей и четвёртой парой ложноножек. – Я. Не. Тупой. Короткую фразу он отчеканил так резко, что было очень похоже на то, как разговаривают науду. Правда в их языке не было мягких звуков – сплошь шелест, клацанье, щелканье и урчание. А ещё такие звуки, будто кто-то огромный подавился жратвой и вот-вот издохнет в страшных муках и агонии. Стивен хохотнул от своих же ассоциаций, и пирониец отшатнулся. - Так. Повернуть тут и списать кредиты. Ага… - Механик цыкнул и самодовольно осклабился. Над сукном появилось полупрозрачное окошко с приветственной надписью. Тонкая сетка фиолетовых линий в глазу погасла. Стивен сморгнул и подхватил контроллер-кий. Самое лучшее, что было в голо-бильярде – шары не улетали с сукна. Они мягко рассыпались пиксельным дождём, стоило им вылететь за пределы бортов. Никакой опасности для окружающих существ, предметов и обстановки. Мэвис откровенно мазал. Если выпитое ещё позволяло ходить прямо, внятно разговаривать и чётко думать, то с прицеливанием было совсем худо. Шарики катались туда-сюда, даже и близко не приближаясь к лузам. Кончик кия мелко подрагивал. - Да чтоб тебя! – Стивен всхрапнул, почти ложась на доску всей грудью и прищурил правый глаз. На то, как он выглядит ему было откровенно говоря похер. Он в увольнительной. На целых два дня. А сейчас главное то, что он не нарушает правила игры: одна нога всегда должна касаться пола.

***

Интеграция яутжа с терранскими союзниками подходила к логическому завершению – Конфедерация фиксировала общие договора и условия, командные центры заканчивали новые системы курсов развития, рассылались первостепенные задачи и приоритетные кампании… «Вынужденное товарищество» между двумя расами установилось по меркам науду через чур быстро и на весьма зыбких условиях. Кто-то из старейшин активно протестовал, лидеры кланов грызлись между собой, активно обсуждая недальновидность подобного решения, но Великий Матриархат сказал последнее слово, после чего страсти в Совете поутихли и сошли на нет. Никто не осмеливался высказать сомнения по поводу этого решения, опасаясь за свою шкуру и место у руководящего состава. Впрочем это не означало что недовольных «нео-сапиенс» яутов стало меньше. Получив огромный кейс задач и не менее увесистую папку с военными документами, Изок уже три недели как осваивался на новой для него должности – «Старший Союзный Инструктор Специального Экспериментального Корпуса Противодействия Ксено-Угрозам». Дурацкий позывной, выданный терранским капитаном первого ранга, откровенно раздражал. Как впрочем и все попытки гладкокожих солдатиков подогнать яутскую военную терминологию под собственную. «Любят эти терране всё усложнять…» - Думал патлатый самец, рассматривая на мониторе целую кучу заметок и архивных документов, разъясняющих излишне сложную кастовую систему терранской армии и всевозможные виды войск. Он находился в штабе корпуса науду на колонизированной людьми планете с романтическим названием «Zapr-101». На Запоре, как его между собой называли колонисты, десять лет назад был обнаружен всплеск активности альясов, что за рекордно короткие сроки практически уничтожили на планете всю жизнь, за исключением нескольких угледобывающих баз. Вмешательство яутских воинов по факту спасло планету, однако терране, кажется, до сих пор думали что заслуга по зачистке ульев лежит целиком на них. Высокий коренастый науду ещё какое-то время смотрел в черно-красные панели интерфейсов, вглядываясь в рубленные символы иероглифов и слегка наклонив голову вбок. Он уже был по горло сыт бюрократической волокитой и проводить ещё один день за отчётной работой по состоянию миссии жутко не хотелось. Не охотничье это дело, строчить отчёты… Тем более что официальная встреча с назначенными ему терранами особого отдела будет ещё через несколько дней… Изок всхрапнул, издавая усталое урчание. Потом, он всё закончит потом. Слишком засиделся в четырёх стенах. И к тому же, всегда можно попросить товарища закончить… Широким жестом могучей руки черношкурый вводит дисплей в гибернацию и двигается на выход, к вертикальным бронированным дверям. Попутно он проводит когтем по сенсорной панели своего наруча, поднося его ближе к морде. - Асита, я отправляюсь в город. Хочу пройтись, Хирш клянусь, что я больше никогда не сяду за эти проклятые отчёты. – Голос яутжа был грубым и низким, а речь полной пощёлкиваний и утробных перекатов. – Закончи за меня финалу, идёт? Если я не отвлеку себя, то мой мозг вскипит и этих придурков будет некому обучать. С другой стороны «провода» деловито прокашлялись, если так можно было обозначить яутский смех. - Ты ведь знаешь что смерть не является оправданием? Ладно… Всё равно мне здесь на орбите нечем заняться… - Голос отвечающего был полон тоски и показного уныния. – Надеюсь что разрешение о высадке передадут с ближайшим сигналом линкора… И да, с тебя как обычно, ты мне должен, Изок! Но Изок уже не слушал. Он широким шагом завернул в личные помещения штаба и уже шарился в гардеробном боксе в поисках чего-то более повседневного, чем металлическая закалённая броня, в какой он имел привычку расхаживать на территории части. Через сорок минут мускулистый науду, облачённый в болеро из тонкой кожи и такую же юбку восседал в одном из самых крупных развлекательных клубов города. На нем, не считая тяжёлого пояса с бляхой и карманами, был разве что тот самый связной браслет с интерфейсом да несколько аксессуаров в виде шейных колец и трофейного ожерелья. В длинных, почти до пояса, черных дредлоках серебром блестели кастовые украшения. Вид у него был вполне себе… обычный. Если не считать выделяющегося угольного окраса шкуры – ничем не отличающийся представитель злобной агрессивной расы, вышедший на ночную прогулку с целью пропустить пару стаканчиков и возможно набить пару морд. Несколько пар глаз уже пристально следили за ним, однако яутжа не обращал на это никакого внимания. Шестирукий громила у входа лишь неодобрительно фыркнул, показывая всем своим видом что никаких драк он на своей территории не потерпит, и Изок равнодушно дёрнул плечом, мол, расслабься. «Я здесь не за этим». Стройная зерранка, давно знающая вкусы частого гостя, принесла ему за столик несколько ядовито красных настоек в высоких рюмках. В свете неоновых ламп жидкость зловеще искрилась и от неё поднимался едва заметный сизый пар. Опрокинув пару шотов в глотку, самец выдохнул и прикрыл глаза. Самое то после изнурительного умственного труда. Приятный жар разлился под ребрами, отдавая мягкими толчками в голову. Музыка негромко стучала на фоне, посетители неспешно прибывали – в среду вечером обычно было не много гостей. Мимо прошли несколько терранских девушек, громко смеясь и указывая куда-то в глубину зала – там как раз шли приготовления для обычной ночной тусовки со стрип-пластикой, нео-джеем и фертовой пеной. Около барной стойки околачивались завсегдатаи, ближе к сцене – игроки в покер. Ничего необычного или цепляющего охотничий взгляд. Сюда бы пару альясов, они бы точно навели нужной движухи… Ещё пара шотов. Изок жмурится, тихо урча от высокого градуса. Напиток бьёт по ушам, поднимая давление. Музыка становится чуть громче, шумы, издаваемые посетителями – тише… Его затуманенный взгляд неожиданно цепляет движение справа. Лениво повернув тяжелую башку и пошевелив мандибулами, яутжа вдруг понимает что уставился на чью-то весьма неплохую и очень даже сочную задницу, обтянутую военным камуфлом. Тупо моргнув и сфокусировав зрачки, Изок выцепляет уже и обладателя сей находки – молодой, крепко сбитый мужчина в темной кожанке, что весьма своеобразно организовал свой досуг, завалившись грудью на бильярдный стол и забавно отклячив жопу. Игра у него явно не ладилась. Внутри, где-то в районе паха, что-то сладко дернулось в почти забытой организмом истоме. Да, совокупления у охотника не было уже несколько декад подряд, а последнюю дозу анти-феромона он получал ещё на линкоре… Науду меняет позицию, двигаясь на длинном диване чуть ближе к объекту своего внимания. Цепкий взгляд оценивает человека напротив как весьма неплохого претендента на ночное приключение, и Изок внутри себя весело фыркает, как бы со стороны изучая реакцию своего опьяневшего тела. Он конечно отмечал привлекательность некоторых союзных самцов, но мысль о короткой интрижке ему пришла впервые. А ещё, кажется, перед ним был солдат на увольнительной. На груди, под черной майкой отчётливо выделялись пара армейских жетонов.

***

После тридцатого шара, отскочившего от борта и весёлым снопом искр рассыпавшегося прямо рядом с головой, Мэвис окончательно понял, что игра в бильярд – явно не его стезя – как минимум сегодня. Если бы он играл в эту игру по-старинке, то закончил бы свой вечер в «штопалке» с разбитой физиономией. - Ну и хер с ним. – На табло оставалось ещё достаточно времени, чтобы продолжить, но постоянные неудачи напрочь отбили желание катать переливающиеся шарики по сукну. Стивен сжал челюсти и распрямился, со злостью бросая контроллер на поверхность стола. Чёрный пластик ручки – как ему показалось – ехидно щелкнул по плоскости. Настроение держалось на отметке «умеренно паршивое» и лучше не становилось. - Не выходит, терха? – Трущийся рядом калки сочувственно покивал и похлопал механика по плечу трехпалой лапищей. - Баланс кия – кривой. – Мэвис стряхнул чужую ладонь и хмыкнул, отходя в сторону. – Если хочешь, можешь развлекаться. Он махнул в сторону бесившей его машины и, сунув руки в карманы штанов, отошёл от стола. Однако, инопланетчик потащился за ним, распушивая на тяжёлой квадратной башке длинные пучки шипов. - Это игра для сопляков, терха. Не под твой тип мозгов – Коверкая общий язык, протянул незнакомец. От него пахло чем-то тяжёлым и душным – будто бы специями, и Стивен поморщился. Внезапно изъявивший желание пообщаться чужак действовал на нервы. Мэвис бы с удовольствием продолжил сидеть один, или с кем-то немнонословным, кто не будет докучать болтовнёй, но калки словно приклеенный шумно топал следом, беря курс на длинную вереницу широких диванов, что раскинулись около стен. - Твоим рукам можно было бы найти гораздо лучшее применение. – Отщелкал клыками доставучий собеседник. - Например? – Мэвис поднял бровь, внутренне напрягаясь. Если квадратно-головый намекает на драку, то вечеринка не закончится ничем хорошим. Для Мэвиса – точно. Ему не с руки привлекать лишнее внимание. В кармане болталась карта с новым назначением, помеченная красным. «Экспериментальный корпус» - штатный механик первого ранга – хорошая должность с прекрасным окладом. И просрать новое назначение из-за того, что кому-то приспичило проверить на прочность терранскую морду – было бы очень досадно. В военных организациях не шибко жалуют подчиненных, устраивающих дебоши. Это вам не местечковая часть на отшибе колоний, где могут закрыть глаза на мелкие «неприятности». Мэвис отодвинулся от инопланетчика и шагнул в сторону, пытаясь сбежать в толпу, сохранив видимость достоинства, но запнулся об собственный ботинок, и рука прихватила его за пояс: - Я имею в виду силу. – Перед носом сжался кулак с короткими толстыми ногтями на пальцах. Механик нервно всхрюкнул, предчувствуя неприятности. Прикинув, сколько он потеряет, если его после назначения попрут из корпуса через несколько недель, он качнул головой и тихо заворчал. - Нет, дружище. Это тебе не ко мне с такими развлечениями. – Хватка с талии переместилась на локоть, и чужие пальцы сжались как механические манипуляторы. - Да ладно тебе, терха. Всего лишь армреслинг. – Вкрадчиво заухал собеседник, прижимаясь к человеческому боку. Пара бесцветных глаз уставилась почти в упор. – Лёгкое развлекательство. Тебе же тоже скучно, а повеселиться не с кем. Стивен глубоко вздохнул, увлекаемый почти против воли в дальний угол. Если это то что действительно имеет ввиду калки, то, наверное, ничего гадкого не случится… - Я тебя даже угощу… - Пожал плечами незнакомец, едва уловимо ощупывая его руку повыше локтя. - У меня есть средства, не стоит. – Мэвис едва не наткнулся бедром на острый край столика по пути, и ему показалось, что в темноте в дальнем углу мгла зашевелилась длинными щупальцами. Он тряхнул головой, искоса всматриваясь в сгусток непроглядного «ничего», освещаемый лишь приглушенными отблесками рассеянного света… - Всё равно – Хрипящий голос вклинился рядом, и Мэвис отвлекся – За знакомство. Калки дотащил его до приглянувшегося ему места и плюхнулся на жалобно скрипнувший диван. - Эй, наливака! Мне и моему новому другу! – Он гортанно взревел, тыча пальцем в поверхность стола, и похлопал рядом с собой, приглашая несговорчивого терранина присоединиться. Стивен со вздохом опустился напротив на стул, предусмотрительно не садясь рядом. Снял куртку и бросил на спинку. Повёл плечами. Поставил локти на стол. - Только один раунд. – Отказываться, когда уже пришёл – глупо. Поэтому Мэвис дал себе слово, что через одну схватку – свалит от инопланетчика, что бы тот ему ни предлагал. - Да, терха. Один раунд – Лобастая башка качнулась, соглашаясь. Мелкие острые зубы блеснули в лягушачьей пасти. Собеседник подхватил с подплывшего подноса две стеклянные рюмки и протянул одну из них к самому носу механика – Пей. И давай развлечемся. Стивен с сомнением втянул ноздрями воздух, но ничего подозрительного не заметил. Прижав край шота к губам, резко выдохнул, и опрокинул в себя жидкость. Ему стоило больших усилий не поперхнуться. Тёмно-зелёная жидкость обожгла глотку огнём. Глаза полезли из орбит. - Хороша настойка, да? – Инопланетчик закудахтал, явно веселясь. - Угмг… - Механик лишь замычал, жмурясь и встряхивая головой. Горький травянистый привкус маслянно катался на языке. Терпкий запах полыни ударил в нос. - Давай, терха. – Короткая ладонь с массивными пальцами замаячила у него перед носом. Резко откашлявшись, Стивен поставил локоть на стол и сжал чужую руку. Видимо, коварный калки специально заказал что-то покрепче, потому как ничем иным объяснить лёгкое онемение кончика носа и губ Мэвис не мог. Хорошо хоть его ещё не срубило. Желудок вполне неплохо справлялся с алкоголем, не стремясь исторгнуть его обратно - ни сверху, ни снизу. Однако, каждая следующая порция любого крепкого пойла грозила ему превышением дозы и очень хреновым отходняком наутро. Механик вцепился в ладонь собеседника и напрягся. Широкая улыбка на квадратной морде разъехалась ещё шире. Мышцы онемели и сжались, наполняясь кровью. Молочного цвета глаза вперились в надувшиеся жилы на шее – взгляд стёк на грудь, и Мэвис с содроганием обнаружил, что ему кажется, что его едва ли не облизывают эти белесые зенки. Неприятное ощущение. Так чувствуют себя девушки, когда по ним шарит похотливый взгляд только перешагнувшего пубертат, но ещё не насытившегося плотскими утехами, молодого пацана. - Ятта! – Кулак грохнул об стол. Мышцы вывернутой руки зазвенели. Запястье свело судорогой, и Стивен почти распластался по гладкой поверхности. Стекло звякнуло. - Хорошо-о. Терха, а ты – сильный… - Калки заурчал, разжимая хватку и потирая широкие ладони. – Ещё? - Нет. – Механик сжал зубы и через силу улыбнулся – вышло больше похожим на оскал. – Условились на один раз. Он поднялся, подхватывая кожанку, и успел отойти на десяток шагов, как на запястье сжалась ладонь. - Ну, терха… нормально же сидим. Давай. – Рокот чужого голоса неприятно резанул слух. Внутри все сжалось. Скорее всего, придётся скандалить. Стивен стиснул челюсти и не глядя бросил куртку – как ему показалось – в пустующий угол дивана. - Я же сказал...один раз, жаба…

***

Представление перед яутом обещало быть весёлым. Широкий, кубических размеров калки был куда сильнее даже физически развитого терранина, настойчиво уговаривая того на раунд армрестлинга. От внимательного взгляда охотника не могли укрыться и такие детали как предложенная человеку крепкая настойка, встопорщившиеся щетинки на жабьей морде, возбужденно приоткрытые прорези носовых щелей и вкрадчивое гортанное клокотание, доносившееся из широкой губастой пасти. Внутреннее скривившись от омерзения к калки, которые славились своей прямолинейной тупостью и логикой самосвальной машины, Изок замер в углу дивана, предвкушая либо взбучку, либо кое-что поинтереснее. Молодой человек в камуфляжных штанах был крайне не рад соседству приставучей лягушки. Оскалившись и напрягши гладкие рельефные мышцы он всё таки провел один раунд, намереваясь уже по-быстрому свалить из-под трехпалой лапы, однако калки вцепился в «добычу» куда серьезнее чем это могло показаться на первый взгляд. Яутжа на физическом уровне ощущал иную заинтересованность жабы по его тяжелому, приторному аромату, исходящему от бугристой шкуры. Сожрать он человека задумал, или может… Выебать?.. Пока Изок раздумывал над тем, чем могла бы кончится перепалка между ними, в морду вдруг внезапно прилетела кожаная куртка, брошенная наотмашь по дурацкому стечению обстоятельств прямо в его темный угол. Охотник в последнюю секунду заметил какое-то движение и пропустил его, позволив одежде буквально налепиться на башку. В пасть ударил приятный терранский аромат – смесь парфюма, дезодоранта и лёгкого, щекочущего глотку запаха тела. Приятный запах. Интригующий… Напоминающий запах молодых самцов после их первой охоты. И уже после этого в яутскую голову пришло совершенно четкое осознание что терранина он делить с глазастым уродом точно не намерен. Он первый заметил добычу, а значит… Сжав кожанку в когтистой руке, Изок медленно поднялся и шагнул из тени, слегка раздвинув мандибулы на серой морде. Конечно среди прочих инопланетных рас двухметровый науду никого удивить в этом заведении не смог, однако на калки, находящемуся прямо напротив угла где отдыхал Изок, это произвело впечатление. Наверняка до этого момента он и не замечал широкоплечую мощную фигуру, незаметно затаившуюся в неосвещенной части зала. - Чего тебе, яатха? – Слишком раздражённо бросил он, уставившись молочно-белыми глазками куда-то в район покатых мышц груди Изока. Его рука нехотя разжала запястье Стива, дав тому возможность выскользнуть из захвата. Изок сначала оценивающе глянул на жабоподобную тварь, а после так же спокойно перевел взгляд на терранина, лицо которого исказилось в недовольной гримасе. - Пришел за своим др-р-ругом. – Пояснил он, разводя мандибулы шире и демонстрируя острые глазные клыки. Те, кто знавал язык жестов яутов знали, что демонстрация клыков сродни демонстрации оружия и обычно не сулит ничего хорошего. Калки насупился, явно размышляя, стоит ли вступать в открытую конфронтацию с откуда-то взявшимся клыкастым, однако этой короткой заминки хватило для того чтобы Стивен, почувствовав желанную свободу, наконец вырвался в сторону бара и громко чертыхаясь ретировался в его направлении. О куртке в руках патлатого он даже не вспомнил – так велико было желание свалить куда-нибудь подальше от озабоченного пучеглазого ублюдка. Калки расстроенно булькнул, разочарованный потерей собутыльника. Проследив за удаляющимся терранином, он злобно зыркнул на морду яута, что уже довольно расшаперил свою пасть шире в подобии ехидной усмешки. - Сегодня он мой, шаррака. – Изок расправил плечи и тряхнул тяжелой башкой, откидывая позвякивающие украшениями дредлоки назад, за спину. – Сгинь отсюда, если не хочешь чтобы я тебя вызвал на поединок… Квадратная морда вытянулась и настырный соперник на терранскую "добычу" отпрянул назад, и уже что-то хотел сказать в ответ, однако науду уже развернулся и направился следом за человеком, найдя того взглядом в дальнем углу, на одном из гостевых диванов. - Пр-р-риятель. – Охотник мягко уселся рядом, протягивая Стиву забытую одежду. – Терране бывают такими рассеянными… Особенно военные. Серые глаза напротив пытливо уставились на армейские жетоны, обтянутые тонкой тканью майки.

***

Выросший за спиной очередной участник этого абсурда, позволил Мэвису выдраться из цепкой жабьей хватки. Однако, это его не обрадовало. Яутжа. Что может быть лучше яутжа в этот момент? Стивен зло цыкнул, выворачиваясь из чужого захвата. Появление ещё одного огроменного чужака уронило настроение на самое дно. И почему он не пошёл в какую-нибудь гостиницу? Сидел бы один в блаженной тишине, наедине с бутылкой виски. Может быть посмотрел бы порнуху, подрочил пару раз… От таких мыслей механика передернуло, и он перекосился. Фантазия выглядела жалко. Не хватало только набранной ванны, группы «До-до» с их меланхоличными мелодиками, и унылых завываний: «She's gone! She's go-o-one!». Обязательно на родном ломанном суржике с немецко-польским акцентом. Мэвис глухо булькнул глоткой и мрачно двинул в сторону бара. Внутреннее напряжение, скрутившееся в животе ядовитым клубом, толкало желчь к горлу. Раздраженно плюхнувшись на гладкую кожаную поверхность дивана в углу, он сложил руки на груди и подвигал челюстью. Расклад был нерадостный. Как ни крути, хреновое моральное состояние отравляло собой почти любой вид отдыха. Хотелось либо надраться в хлам, либо набить кому-то рожу. Мимолётом Стивен успел пожалеть, что не двинул приставучей лягушке по хрюслу. - «Пр-риятель…» - Механик вскинул голову, фокусируясь на чёрной с проблеском фигуре, опустившейся рядом. Его невольный спаситель протягивал ему в спешке брошенную куртку. Короткий вздох вырвался из груди. Незнакомая морда была чуть выше головы, и приходилось задирать подбородок, чтобы хоть как-то рассмотреть её. Однако, яут был слишком тёмный и почти сливался с окружающей обстановкой. Только непривычного оттенка зеньки мерцали в тусклом освещении. - Чего? – Стивен привычно моргнул пару раз, и мир мягко обрёл более чёткие очертания. Протянутая ему куртка зависла в воздухе. Мэвис вытянул руку, и легко выдернул её из когтистых пальцев. Инопланетчик догадался о том, что механик принадлежит к касте военных. Хотя, не понять этого было сложно. Не то чтобы, он в принципе скрывал свою профессию: камуфляжные штаны, простая майка, кожаная куртка… Нельзя сказать, конечно, что так ходят все. Миллитари – популярный стиль и обычных гражданских лиц. Скорее всего, его выдала манера держаться. Стивен проследил за чужим взглядом. А, вон оно что. Яуты видят в темноте гораздо лучше других рас. Незнакомая морда с любопытством уставилась на два армейских жетона под тонким трикотажным слоем майки. - Гхм… Спасибо. – Мэвис буркнул, убирая куртку за спину. Поблагодарить верзилу стоило. Калки отстал, но всё равно маячил где-то недалеко. Механик слышал его харкающий говор и взрыки, полные сожаления от упущенной возможности приватизировать себе терху на этот вечер. Оставалось загадкой, что же гнусной жабе понадобилось от него. Мэвис ставил на плотоядность калки и их страсть к деликатесам. Скорее всего, проклятый рептилоид сожрал бы его по-тихому, стоило ему выйти из клуба. Или затащил в подсобные помещения, перед этим споив до бессознательного состояния, а там бы схарчил, или уволок в укромное место…с той же гастрономической целью. Вертлявые гады почти никогда не оставляли следов и свидетелей. Редкие пропажи людей и других мелких рас оставались нераскрытыми. Ни одной улики, указывающей на причастность к происшествиям зубастых мудаков. Однако, яут – как собутыльник и собеседник был едва ли не хуже калки. Мэвис не был ксенофобом. Но внутреннее начало примата явно намекало, что огромная ящерица с острыми зубищами и длинными изогнутыми когтями на хваталках – не лучший приятель на сегодняшний вечер. Стивен оценивающе окинул взглядом гору мышц, притулившихся рядом: широкая грудная клетка, вздувшиеся от нагрузок бицепсы, масляно переливающиеся мышцами в приглушенном свете, две пары подвижных челюстей с кривыми острыми клыками и длинная объёмная грива ссыпавшаяся на грудь, когда яут слегка наклонился вперёд. Где-то в глубине души вспыхнула жгучая зависть. Он не сможет раскачаться так, даже если будет ночевать в спортзале. - Я…благодарен тебе, что ты спугнул этого дебила. Не хотелось бы устраивать махач прямо тут. Репутация…м-да…- Мэвис с усилием проскрипел очередную благодарность и пожевал губами. Этого должно хватить, чтобы яут успокоился и отвалил. В силу своей профессии, Стивен умудрялся сталкиваться с этими ребятами периодически. Но науду обычно тусили своими, сплоченными группками, почти не обращая внимания на окружающих. Были шумными и заметными, но беспокойства не доставляли. А чтобы вот так мирно общаться с кем-то из них…нет, ему этого ещё не доводилось. Наверное, виной такой повышенной активности патлатых был пакт, который буквально несколько лет назад подписало правительство терран с матриархатом науду. И здоровенные не особо дружелюбные клыкастые крокодилы стали появляться на территориях нео-сапиенс гораздо чаще.

***

Обладатель шикарной задницы пребывал не в самом лучшем расположении духа, недовольно крутил головой и нервно выдыхал, явно не намереваясь задерживаться тут надолго. Компания в виде яутжа нравилась ему даже меньше, чем калки – Изок скользнул глазами по терранскому лицу, пытаясь понять о чем человек думает прямо сейчас. Всё же логика у этих приматов была слишком отличной от науду. Эти сложности, формальности, воспитание и правила… - Дебила? – Патлатый прищелкнул глоткой, а потом весело всхрапнул. Поймав взмахом руки проходящую мимо бар-герл он указал пальцем сначала на себя, а потом на Стива. Зерранка деловито кивнула и подбежала к бариста. - … Этот «дэ-бил» сожрать тебя хотел. Сначала опоить, а потом, когда ты как следует промаринуешься в спирте, затащил куда в подворотню и опробовать на вкус. На будущее – держись от них подальше… Шарракас всегда помышляют мерзкими делишками. Изок устроился на кожаном диване поудобнее: облокотился широкой спиной на спинку, расставил руки и слегка запрокинул голову назад, с интересом поглядывая на собеседника. Тот с явным конфузом потирал коротко стриженный андеркат над загривком. Светлая чёлка то и дело лезла человеку в глаза. - Сколько я не вижу уманов, столько я им поражаюс-с-сь. Вы так порой дорожите своей репутацией… Как понял, ты здесь один отдыхаешь, с-с-солдат? Черношкурая зубастая тварь миролюбиво прикрыла глаза, вскользь наблюдая за проходящими мимо существами. Где-то в глубине зала, около стрип-шеста, начиналось движение. Музыка стала громче, отбивая тяжелый, но весьма динамичный ритм. - Ваш заказ. – Возникшая из толпы официантка спустила со своего перегруженного напитками подноса несколько знакомых красных шотов для яутжа и один ярко голубой коктейль для терранина на низкий придиванный столик, после чего так же быстро улетучилась, торопясь обслужить и других гостей. Изок ткнул длинным когтистым пальцем на сияющую голубую жидкость. - Прими это в знак моего уважения. И да, я не собираюсь тебя звать на состязания силой, расслабься. Сам же охотник ловко подцепил один шот, и, раскрыв жуткую пасть, залил залпом себе в глотку.

***

Механик поднял брови. Яут опрокинул рюмку в пасть с такой ловкостью, что складывалось впечатление, будто в широко раззявленной глотке исчез не только напиток, но и сам шот. Однако, после могучего выдоха, собеседник аккуратно поставил пустую ёмкость на стол. Рядом голубел достаточно большой лонг, игриво переливаясь бирюзовым и искрясь мелкой взвесью пузырьков. Стивен неловко откашлялся. Он ожидал, что после благодарности патлатый незнакомец свалит, оставив его в одиночестве, но тот вытянул ноги и вольготно развалился рядом, явно не собираясь уходить. Предложенное угощение воспринималось неизведанной опасностью. Мэвис уж было подумал, что и этот зубастых хрыч решил его то ли напоить, то ли отравить, но безымянный яут сидел спокойно, лениво рассматривая танцпол и часть помещения, где стайками перебегали с места на место девушки, решившие скрасить досуг светскими плясками. Отказываться было неудобно. Стивен хотел было возразить, что у него всё было под контролем, и он бы справился с калки, но захлопнул рот и лишь рассеянно пожал плечами. Яут не вызывал в нём отвращения. Наоборот, являл собой столп исполинского спокойствия и странной…расслабленности. - Один. Угум...отдыхаю. Точнее пытался – Каркнул механик, осторожно подтягивая к себе напиток и едва заметно принюхиваясь к содержимому. Пах алкоголь привычно: крепкий полтос, смешанный с газировкой и толикой сладкого топпинга. Ничего опасного, или подозрительного. Яут тихо хмыкнул, явно заметив чужие манипуляции, но обвинять в излишней мнительности не стал. Повисло неловкое молчание. Стивен подозревал, что нужно что-то сказать… точнее ему так казалось, но как начать беседу не имел представления. Да и сомневался, если честно, что это необходимо. В итоге, решение пришло само: Мэвис решительно подтянул к себе стакан и присосался к краю. Это освобождало его от хилых потуг к разговору.

***

Опиумная настойка приятно расслабляет тело и слегка дурманит разум, от чего зрение охотника заметно притупляется. Однако тренированный организм сразу же реагирует, уравнивая слабое зрение обостренным слухом и осязанием. Молодой солдат недоверчиво нюхает бирюзовый лонг, присматриваясь к шипучим пузырькам, а после делает небольшой глоток. Настороженность косясь на нового «друга» он хранит неловкое молчание и Изок его может понять. Осознать что тебя чуть было не сожрал первый встречный калки… Чтож, задница, привлекшая яутжа, спасла терранина, как бы абсурдно это не звучало. - Я тоже тут… Один. Пытаюсь отвлечься. – Протянул Изок, тихонько урча. – Сам я недавно сюда прилетел, и больше никаких мест для отдыха не з-з-знаю. Выпивка тут неплоха, не слишком шумно, разве что контингент раз-з-зачаровывает… Стивен, явно не зная что ответить, просто сделал ещё один глоток и покивал в знак согласия. Науду, развалившийся на диване, перевел взгляд на него, оценивая тело. Хорошего сложения, в меру мускулистый и поджарый. Следит за собой, судя по рукам и рельефу груди, видному за тонкой тканью трикотажа. А кожа… Такая белая. На вид очень гладкая… И наверняка тёплая… Безумно захотелось дотронуться до человека ладонью. Ощутить пальцами его грудные мышцы, рельеф пресса и бедра. Стиснуть ягодицы… Услышать реакцию и сдавленный выдох... Прервав сонм бушевавших мыслей науду двигается на диване поближе, касаясь его своей обнаженной от бедра ногой. Даже через грубую ткань охотник ощутил жар человеческого тела так ярко, что изнутри, где-то ниже желудка, разлилось ноющее истомное напряжение. - Ты выглядишь напр-р-ряженным, энги. – Вдруг сказал яутжа, занимая удобную позицию уже рядом с терранином. В носоглотку ударил пока едва ощутимый, но отчётливый запах мужского пьяного тела – пряный, с нотками полыни и спирта. – Боишься, что я могу тебя сожрать? Рокочущий голос стал ниже, в нем появились заигрывающие, ироничные нотки. Зубастый вдохнул громче, выдыхая с гортанным, заинтересованным клокотом.

***

Когда яут придвигается почти вплотную, внезапно касаясь бедром обтянутой штанами кожи, Стивен едва не подпрыгивает. Он с трудом удерживается от того, чтобы не отшатнуться. Однако рука все же вздрагивает и напиток, поднесенный ко рту, попадает не в то горло. Механик закашливается, чувствуя как в нос бьют пузырьки. - Тут слишком много народа, чтобы меня можно было жрать. – Стивен говорит абсолютно серьёзно, искоса всматриваясь в чёрную морду. Он не может понять, шутит ли патлатый, или это полу-угроза. С другими расами самый большой затык всегда крылся в разных поведенческих модулях. Например, у энпи считалось большим проявлением симпатии попытаться выпотрошить собеседника, или набить друг другу морду. Как ведут себя яуты между собой – вообще загадка. Стивен наблюдал за тем, как они общаются только издали. Но в принципе, каких-то странных действий собеседник не совершал. Науду всегда держались плотными группами. Ближе, чем было принято у людей, и ближе, чем считалось приличным. В итоге, Мэвис решил, что так этот здоровяк проявляет свою симпатию. По крайней мере, вполне было похоже на правду. Зацепившись за обоснованный, логичный вывод, мозг дал команду расслабиться. Стакан вернулся обратно на стол. Вытерев рукой нижнюю челюсть, по которой потёк коктейль, механик заперхал, но всё же усилием воли удержался от того, чтобы зайтись в натужном кашле. Его слегка вело. Выпитое мягко ударило в голову, не оставляя в ней слишком сложных мыслей. Даже уши заложило на мгновение. В выборе места клыкастый крокодил не ошибся – музыка действительно была весьма приятной. Танцпол понемногу наполнялся теми, чей градус позволял быть более раскрепощенным. Свет тонкими лучами рассеивался от прожекторов на потолке, скользя по стенам и по извивающимся телам. - А контингент… ну, это неудивительно. – Стивен вернулся к первой фразе, брошенной инопланетчиком. – Если бы тут стоял нормальный фэйс-контроль, то тебя бы не впустили. Смешок сам собой вырвался из груди. Ему шутка показалась необычайно смешной, и потребовалось некоторое время, чтобы понять, что рожа яута приобрела озадаченное выражение. - Я не имею ввиду, что ты… - Мэвис едва не ляпнул «урод», но вовремя прикусил язык. На такое обиделся бы и самый мирный пр-рарох. А уж яут точно счел бы оскорблением, и механик моментально обзавелся бы новой проблемой. Поэтому, пошевелив извилинами и задумчиво помычав, он смог наконец выудить из мельтешащих в голове мыслей ту, которая была наиболее предпочтительной – Ты выглядишь опасным и…серьёзным. Стивен выдохнул. Характеристика собеседнику явно понравилась. Яут довольно засопел и скрипнул клыками. Точнее именно так интерпретировал звуки слух.

***

- Вот как?.. – Изок с удивлением приоткрыл верхние мандибулы, заскрипев горлом. Опасный. Серьезный… Но ведь охотник даже не взял с собой оружия, и тем более не носил классового доспеха, а это так, на секунду, являлось чуть ли не паспортом каждого из его касты. В патлатой голове пока не укладывалось как его сейчас можно счесть опасным – в обычной кожаной юбке и с голой грудью. Возможно, конечно, человек слишком делает акцент на развитую физически мускулатуру и общие размеры, которые делали яутжа по сравнению с энги чуть ли не великанами. Но это веселило. Мышление и логические цепочки разнились, однако потихоньку начинали складываться в общую картину. Науду и терране практически ничего друг о друге не знают на практике, хотя на деле заключили военный союз. - Сейчас я даже не вооружен… Но придя я сюда в амуниции, то явно были бы проблемы. – Изок повёл плечами, оглядываясь вокруг. Он давно привык к расовому разнообразию и знал многое об остальных расах конфедерации, да и про терран наслышан был, только вот в неформальной обстановке никогда не общался. Пока не приходилось. Второй шот отправляется в пасть так же ловко, как и первый. Огромной чёрной туше хорошо. Очень хорошо. Легко так, что он не ощущает своего веса. Энергия бурлила где-то внутри, пока сдерживаемая железным разумом, но вскоре даже этого перестало хватать. Изоку хотелось ее выплеснуть, впасть в первобытную дикость, и… - Знаешь, как у нас принято отдыхать и заводить знакомства, с-с-солдат? – Черная морда вдруг весело оскалилась, а из глотки вырвался короткий, властный рык. – Науду разговорам предпочитают дело… Физическое проявление, м… Пр-р-резентацию? Я не знаю, как это объяснить на общем. Охотник с шумом вдыхает воздух прямо над ухом Стива, так же урча вдыхает его, вкрадчиво переходя на шепот. Его жаркое дыхание, отдающее травяной настойкой, струится по гладкой белой коже шеи человека. - …Я могу тебе показать… Тебе наверняка должно быть интер-р-ресно?

***

Мэвис застыл. Глаза открылись так широко, что почти вылезли из орбит. Тяжёлое, глубокое дыхание около уха сбивало с толку. Сначала он даже не понял, что ему сказал собеседник. Затуманенные алкоголем, извилины скрипнули и провернулись. Механик шлепнул губами, остановившимся взглядом рассматривая ополовиненный им бокал. Пузырьки радостно хлопали, вырываясь наружу, ползли по стенкам и роились на самом дне. Музыка зашумела в ушах, словно в воздухе возникли пара десятков пчел. Даже сам воздух вдруг словно сгустился. Внезапно полыхнуло лицо. Стивен почувствовал, как кровь прилила к шее и щекам, словно его окунули мордой в кипящий котёл. Он не был гомофобом и ксенофобом: ему даже пару раз довелось переспать с мужиком – чего только с людьми не делает скука и любопытство. И Мэвис не сказал бы, что ему совсем не понравилось. Просто это было не его. Про инопланетян думать не доводилось. Чужие расы и чуждое человеческому восприятию строение организмов как-то не интересовали механика в сексуальном смысле. Было сложно представить, не то что сам процесс – а даже просто кого-то без одежды, или без брони. Хотя яут воображался. Правда на месте, где у нормального нео-сапиенс был хрен и яйца – у патлатой ящерицы в воображении Мэвиса находился огромный знак вопроса. Почему-то дебильного жёлтого цвета с красной каймой. Хотя, с чего он вообще решил, что собеседник – мужского пола? Может, это женщина. Размеры и отличия матриархов от обычных «солдат» Стивен представлял себе весьма смутно. Он много слышал об этом, но видеть вживую не доводилось. Только по сводкам новостей. Взять хоть то же подписание пакта союзничества... Сразу вспомнился эфир и смешные маленькие фигуры людей на фоне здоровенных матриархов. Однако, в программе напрямую так и не подтвердили физический пол группы, поэтому о форме гениталии оставалось только догадываться. Механик крякнул. Волосы на загривке мгновенно встали дыбом и, кажется, даже зашевелились. Спрашивать о том, что у рядом сидящего с ним собеседника в трусах – точнее под юбкой – не хотелось категорически. Спрашивать: «Это что, еб вашу маму, подкат?!» - тем более. Вместо этого, мозг заклинило на одном, самом важном вопросе: куда бежать? Возжелавший странных демонстраций, яут вдруг предстал очень опасным и угрожающим… Стивен оборвал себя на куске панической мысли. Сердце гулко ухало где-то в глотке. В конце концов, он не мог утверждать, что представитель науду предложил ему то, о чем он сейчас подумал. Напрямую фразы так и не прозвучало. Поэтому механик медленно повернул голову, задирая подбородок и натыкаясь взглядом на поблескивающие в темноте серые зрачки, и задал самый животрепещущий вопрос, что трепетал у него в мозгу, среди мешанины мыслей о побеге: - Ч-чё?

***

Человек соображал долго. Буквально завис, выпучив глаза и пытаясь найти ответ на казалось бы такой простой вопрос. Изок ощутил что Стивена буквально передёрнуло. Мелкие забавные волоски на загривке, куда пришлось жаркое дыхание, встали дыбом. По рукам, судорожно сжимающим высокий бокал с искрящейся жидкостью, побежали пупырчатые волны. Казалось что собеседник сейчас прилагает все усилия чтобы не рвануть с места и не сбежать куда глядят глаза, попутно выплёскивая синюю жижу в зубастый хлебальник. - Гхм… Танец..? – Яут наконец вспомнил нужное слово, возбуждено шевеля мандибулами. Увенчанные клыками, они едва слышно скрежетали друг об друга. – Это ведь клуб, а здесь принято танцевать, чтобы дать волю своему телу. Стивен переменился в лице, однако патлатый самец уже вставал с дивана, разминая плечи и потрясая внушительной гривой. Музыка лилась отовсюду, громовые биты сотрясали пол и стены, высокие ноты сплетались в единый электронный ритм, пронизывающий всех присутствующих и заставляющий настроиться на одну волну. Изок одобрительно качает в такт головой, оборачивается на человека и издаёт какой-то демонический смешок, видя его пунцовое лицо. Протягивает руку и внезапно изящно, одним пальцем, манит его за собой. - Я дважды приглаш-ш-шать не стану, солдат. Да и не думаю что у тебя в жизни ещё будет шанс зажечь вместе с науду… Выбор за тобой. С этими словами охотник отступил назад, всё ещё удерживая взгляд на озадаченном лице терранина. Тот, казалось, сейчас переживает самый большой в своей жизни разрыв шаблона или что-то похожее. Действительно, не каждый день огромная клыкастая тварь, одетая лишь в юбку, зовёт тебя отжечь на танцполе с целью познакомиться. Учитывая что о черношкуром ему было ничего не известно, даже имени спросил не успел, такое поведение действительно ломало всё представление о новой союзной расе на корню. В центре клуба, прямо перед сценой, уже толпилось приличное количество народа. Отплясывали здесь практически все представители местных завсегдатаев, от энпи до зерранов. И правду говорят что музыка способна объединить самые разномастные культуры – она понятна без слов каждому, кто готов настроиться вместе на одну волну. Разноцветные шкуры и одеяния слились в единый организм, ведомый мелодикой, и Изок, практически сразу ступивший на неоновый пол, влился в общий ритм покачивающихся тел. Он все ещё следил краем глаза за человеком, что потихоньку приходил в себя и взвешивал все за и против такого… Нестандартного подхода к знакомству. Через несколько секунд науду отвлекся от занимающего все мысли человека и просто вслушался в бит, позволяя телу вести его сознание. Покачивая бедрами и плавно водя корпусом, охотник прикрыл глаза, описывая полукруг и вдруг неожиданно прогибаясь в спине, пуская по торсу волнообразное, плавное движение. Подняв руки в воздух, Изок жарко выдыхает от переполняющего его первобытного восторга, какой он не ощущал уже очень давно. Окружающие, сначала косившиеся на танцующего яутжа удивлёнными мордами, наконец справляются с впечатлением от уведенного и возвращаются к общему танцу, все же предпочитая держать от патлатого некоторую дистанцию. Науду не ставил перед собой какой-то определенной цели в собственном перформансе и просто позволил себе течь по течению, иногда переплетая сложные перекаты мышц более агрессивными толчками бёдер. Его тяжёлая копна дредлоков то взмывала в воздух, отблескивая яркими бликами, то струилась подобно черным змеям, оплетающим плечи и спину.

***

В голове что-то щелкнуло. Всего лишь танец ... это был всего лишь танец. Стивен выдохнул. Сложный пазл сложился сам собой, и стало ощутимо легче. Правда оставался ещё вопрос уместности такого предложения, но растекающийся внутри алкоголь слегка притуплял возникшее чувство неловкости. Ну позвал его незнакомый яут потрястись на танцпол, и что? Мэвис задумчиво склонил голову вбок и посмотрел на коготь, покачивающийся из стороны в сторону. Уверенность в том, что незнакомец вполне мог оказаться незнакомкой, росла с каждой минутой. Паника в груди улеглась. - «Надо же как-то налаживать контакт с новыми союзниками…» - Механик неловко поднялся, не отрывая взгляда от глубоких серых глаз – словно примагнитивших его. Стальной блеск по самому краю радужки в утопленных глазницах… он понял, что пробирается за чёрной громадиной автоматически. За спиной звякнуло стекло – вылезая, механик бедром толкнул низкий столик, и два пустых шота, столкнулись между собой. Звук усилился, будто его включили только что. Вибрации, эхом распространяемые от стен, дергали по нервам. Тонкий, терпкий запах разгоряченных алкоголем тел шибанул в нос так, что на мгновение пришлось замереть. В голове сделалось пусто и звонко. Кто-то отвесил по заднице шлепок, и Мэвис оглянулся. Никого. Только откуда-то сбоку раздался игривый, высокий смешок. Голос явно был женским. Тёплая и влажная кожа. Он пробирался между танцующими, аккуратно обходя парочки и протискиваясь между одиночками, к черному масляному пятну впереди. На загривке выступила испарина. Холодный свет мерцающих ламп был необыкновенно горячим. Но внимание сосредоточилось только на гладкой антрацитовой шкуре. Вот яут встал, развернув плечи. Подумал несколько секунд…и Стивен понял, что у него неиллюзорно отвисает челюсть. Долгие томные движения вышибли все остатки разумных мыслей, которые ещё оставались в пьяном мозгу. Собеседник извивался под ярким мерцанием прожекторов. Перетекал из одного положения в другое, буквально вибрировал в такт ритмичной низкой пульсации. Он и сам напомнил Мэвису пульсар, только необычайно тёмный – сепийный и реверсный. Как чёрная дыра. Такая же притягивающая к себе всё. Не смотря на то, что окружающие старались держать дистанцию, их всё равно стягивало в круг к центровой вращающейся фигуре. Как жирная точка, означающая начало. Стивен вырвался из плотной толпы, поражаясь, как ему в голову приходят такие сравнения. Но вихрь ассоциаций был оправдан – он никогда не видел такого впечатляющего зрелища. Двухметровый монстр, увитый мышцами, с дурацким хлебальником, похожим на газонокосилку и острыми когтищами – чертовски опасная, яростная тварь – совершала такое, чего от неё нельзя было ожидать в принципе: струящаяся копна длинных кожистых жгутов то взмывала в воздух, то скользила по гладкой и широкой груди, ссыпалась по плечам змеями, сотканными из антиматерии. Яут крутился, переступая ногами и превращался из неповоротливой груды мышц весом в двести килограмм в текучий шёлк. Рядом с ним механик почувствовал себя безумно неуклюжим и угловатым – ломанным. Он остановился на самой границе пустого пространства рядом с яутом и неловко затоптался вокруг.

***

Сработало. Наивная, ничего не подозревающая жертва успешно заглотила наживку. Терранин, словно зачарованный, следовал за охотником, увлекающим его все дальше в лес из живых человеческих и инопланетных тел. Музыка смешалась с воздухом, глубоким битом отзываясь в диафрагме и просачиваясь через лёгкие прямо в кровь вместе с кислородом. Изок шкурой ощущал это загадочное, первобытное ощущение единения посредством звука и танца. Он уже не замечал никого вокруг кроме того единственного, кто следовал позади и пожирал взглядом каждое его новое движение. Голубые глаза Стивена были прикованы только к нему, причем заслуженно – науду, искусно владеющий своим телом, устроил настоящее зажигательное шоу, щедро приправленное соблазнительными движениями бёдер и вилянием ягодицами. Черная шкура радужно блестела под светом софитов подобно нефтяной пленке в лучах яркого солнца. И если раньше этого не было заметно в темноте, то теперь человек мог воочию оценить экзотичную змеиную особенность своего «партнера по танцу». Химия, пять минут назад напрочь отсутствующая между ними двумя, уже текла по их жилам, увлекая всё дальше и глубже в омут взаимного интереса. Конечно Изок знал что терране не слишком отличаются умением двигать телом, а тем более от солдата каких-то особых навыков ждать не стоило точно. Самец решает эту проблему иначе, медленно подступая ближе, мягко вторгаясь в личное пространство человека и одаривая его гортанным, пронизывающим урчанием. Его левая ладонь касается обнаженного плеча Стивена, покрытого лёгкой испариной, а после уже увереннее сжимает его, направляя ближе к себе. Сначала показалось что гладкая кожа человека может обжечь, но буквально через секунду это ощущение прошло, как и возникшая между ними неловкость от такого быстрого сближения. - Смелее, с-с-солдат. Я ведь не укушу. – Со смешком фыркает яутжа, хватая Мэвиса за неловко зависшее запястье и укладывая его себе на талию. Человеку, из-за разницы в росте, приходилось постоянно задирать голову вверх. – Дай музыке слиться с тобой в одно целое. Просто закрой глаза… Я напр-р-равлю тебя как подобает… Яутжа, в котором было около двухста кило мышц и костей, необычайно умело подстроился под партнёра, двигаясь уже чуть иначе, деликатнее. Не хотелось бы зашибить своему избраннику в глаз или случайно вывихнуть руку от через чур активных телодвижений. Новый трек замедляет их, практически заставляет перейти на нечто среднее между вальсом и танго, если конечно это можно было так назвать. Шаг за шагом, яутжа все крепче прижимает терранина к себе, увлекает его к своей груди, пару раз как будто невзначай заставляя провести всей пятерней по упругим мышцам собственного торса. Охотник выжидает, усыпляя бдительность жертвы и подбирает момент для своего следующего хода, умело маскируя прикосновения таким образом, чтобы Стивен счёл это за танцевальные движения. И вот когда в следующий раз он неловко прижимается к влажной шкуре Изока, тот вдруг выталкивает его к внезапно оказавшейся позади стене, примыкающей к танцполу. Никто из окружающих не обратил на это никакого внимания – мало ли что у этой странной парочки на уме. Воспользовавшись заминкой, науду наклоняется ниже, жарко выдыхая прямо в открытую, ничем не защищённую шею человека. Пребывающий в гипнотическом трансе Мэвис даже не понимает, что происходит, когда патлатый, гортанно стрекоча, касается чем-то мокрым и скользким по его шее а после оставляет ощутимый, неглубокий укус.

***

Догадки о половой принадлежности партнёра почти сразу же превратились в уверенность, стоило яуту притянуть механика к себе. Её рука скользнула по плечу, и Мэвис с лёгким выдохом позволил прижать себя плотнее. Да, немного смущало отсутствие груди, но это было не так важно. У пира, например, вообще непонятно где голова, а где жопа, а тут – антропоморфное существо. И ничего, что патлатая башка немного не соответствует человеческим представлениям о красоте – всегда можно прикрыть глаза. В остальном же, это было приятно. Гладкая, упругая кожа, с развитыми мышцами грудной клетки, совершенно сногсшибательная пластика и едва уловимый, но приятный запах исходящий от партнёрши по танцам… Мэвис сглотнул. Скучный вечер, наполненный горечью расставания, грозил закончиться шикарным приключением. Он уже представил, что сможет как-нибудь между делом хвастнуть перед ребятами по корпусу тем, что умудрился перепихнуться с яутским матриархом и, что немаловажно – ушёл живым и невредимым. А в том что интерес обоюдный сомневаться не приходилось. Яут словно плавала рядом на томных и мягких волнах мелодики. Один трек сменил другой, и живая масса вокруг закачалась, разбиваясь на пары. Никто не обращал внимания на странный союз белого и чёрного. Стивен позволил вести себя, крутить и поворачивать. Он почти растворился в звуке, который стал для него единственным, что можно было услышать, кроме дыхания над головой. Совет закрыть глаза оказался не то чтобы кстати – его итак вело от выпитого – но Мэвис исполнил рекомендацию, прижимаясь ухом к упругой груди партнёрши. Рука соскользнула с пояса чуть ниже...и под ладонью перекатились мягкие, но массивные мышцы. Смешок то ли радости, то ли возбужденного предвкушения клокотнул в горле, и больших трудов стоило удержать его в себе. Механик хотел уж было помацать свою «интрижку на вечер» более обстоятельно, но яутжа вытолкнула его из круга, прижимая к стене. - «Даже так?» - Стивен гортанно и приглушенно хохотнул. Девица небывалых размеров оказалась куда более страстной, нежели человеческие представительницы прекрасного пола. И это ему нравилось. Можно было не ломать комедию, придумывая способ обольщения. В матриархате были определённо свои плюсы. Влажное нечто скользнуло по шее. Механик удивлённо дернул головой. Насколько он успел разглядеть, губ у дамы не было. Значит…язык? Представив, насколько он может быть длинным, Мэвис сразу же представил, что может им вытворять экзотическая «красавица» и почувствовал приятную истому, мгновенно свернувшуюся змеиными кольцами в паху. - Эй! Нарушаем обещания? – Ощутимый жалящий укус, заставил тело вздрогнуть. Пальцы потянулись к мигом занывшей шее. – Не стоит так делать, сахарок… Стивен фыркнул, шутливо хлопая ладонью по широкой груди. Подцепил длинный кожистый шнур, заменявший яутжа волосы, и накрутил на палец. - Если я не смогу закрыть его обшлагом формы, возникнет слишком много вопросов. – От мелкой ранки по шее растеклась вкрадчивая пульсации. Разлилась под ребрами, заставляя сердце зайтись в бешеной пляске, и стекла под яйца, томно дергая по нервам. Окружающая картинка, мутная из-за полуприкрытых век, расплылась переливчатыми искрами. Вспыхнула зелёным и фиолетовым и сместилась в алый спектр. Механик моргнул. Мир стал чётче. Пурпурные нити в радужке налились цветом, помогая слабому человеческому зрению. Он хотел пошутить, что там – внизу – уж точно всё своё, родное, не тронутое рукой прогресса, но мысль испарилась из мозгов. Нагретая танцем и теплом софитов шкура, на ощупь казалась почти горячей. Мэвис втянул носом воздух. Пряный и слегка сладковатый запах, исходящий от незнакомки стал гуще. Под яйцами снова стрельнуло. Интересно, что же всё-таки там у этой штучки под юбкой? На ум приходило что-то привычное, виденное уже не раз: тугие и мягкие складочки, между которых горячо и влажно, пахучий и томный секрет, скользящий по пальцам. Скорее всего кожа там гладкая и лишенная волосяного покрова. Хотя, если учесть, что вместо него экзотическая незнакомка обладала щетинками – Стивен заметил их наличие на надбровных дугах – то, возможно, они имеются и на лобке. Впрочем, этим можно было пренебречь ради нового и очень интригующего опыта на фронте сексуальных побед.

***

Где-то на середине их танца человек наконец расслабляется и позволяет ритму взять над собой контроль. Яутжа, искусно ведущий его среди разгоряченных тел, замечает перемену в поведении практически сразу и довольно урчит, ощущая обжигающе приятные терранские пальцы на своей шкуре. Стивен уже не стесняясь трогает его за ягодицы, сжимает пальцами массивные мышцы и с любопытством щупает нежные участки кожи на бедрах, лаская их кончиками пальцев. От такого патлатый лишь одобрительно взрыкивает, не стесняясь подставляться под изучающие ласки партнёра. Солдатик то оказался вовсе не из робкого десятка. Непонятно только почему в самом начале он так морозился и всеми силами старался избавится от приставучего яута. Впрочем до этого у Изока уже не было никакого дела – он завладел вниманием своей добычи на эту ночь и некоторые детали можно было бы опустить. Далее по списку всё ещё проще: возбудить, заставить потечь мозгами от укуса в шею, затащить в чиллаут и наконец заняться аппетитной жопой. Интересно, какая она… Науду томно взрыкнул в предвкушении. Учитывая общую мягкость и упругость чужой кожи, это тепло и отсутствие жёстких ворсинок, затея казалось уж очень соблазнительной. Да и справочники по анатомии обещали что проблем со сфинктером быть не должно… - Об этом никто не узнает, солдат… - Промурлыкал Изок, отстраняясь от белой шеи. Его цепкий взгляд оценил место после укуса, которое побагровело и слегка припухло. Крови не было, доза дурманящего яда была введена точно и практически безболезненно, а глупый человек этого даже и не понял. – Могу пообещать что сохр-р-раню подробности нашего танца в секрете… Изок, продолжающий зажимать человека у стены, тряхнул патлатой головой, смотря сверху вниз на чужое лицо. Стивен, раскрасневшийся и по-дурацки расплывшийся в улыбке, его веселил. На лбу солдата выступила испарина, зрачки широко расплылись, практически перекрывая светлую радужку. Музыка на фоне сделалась тише и проникновеннее, перетекая из динамичного бита в нечто обволакивающее и тягучее. - Здесь становится так жар-р-рко… Охотник клокочет, склоняясь над человеком и локтем упираясь в глянцевую поверхность холодной стены. Второй рукой когтистая тварь без тени смущения скользнула вниз, плавно и мягко опуская ее на промежность. Изок возбуждено выдохнул. Между ног Мэвиса было горячо и нечто упругое тут же отозвалось на прикосновение пульсирующей вибрацией. - Я думаю что наш с-с-союз можно поднять на более высокий уровень, терранин… - Цепкие пальцы медленно стискивались вокруг яичек и члена, деликатно но властно увеличивая давление на нежный орган. Зубастая тварь оскалилась, высунув кончик влажного раздвоенного языка из зияющего провала глотки. Он трепетал на манер змеиного, словно гипнотизируя беспомощную жертву перед собой, глянцево отражая неоновые вспышки клубного освещения на бороздке посередине.

***

Длинный язык заплясал напротив лица и Мэвис полностью утвердился в своих догадках – он был гибким и блестящим. Волнообразные движения захватывали всё внимание, но больше всего путала мысли в голове широкая ладонь, тискающая привставший член. Да, дамочка решила не терять времени зря и сразу взяла быка за рога, точнее – мужика за хрен. Всём бы такое похвальное рвение. На мгновение у Стивена пропал дар речи. Если у яутов всё бабы такие боевые, то он ребятам завидовал чёрной завистью. Где ещё найдёшь такую, что с радостью бросается на свободный хуй, не стесняясь своего желания и не притворяясь недотрогой? Мэвис тяжело сглотнул, ощущая, как чужие пальцы перекатывают яйца сквозь ткань с необычайной ловкостью и деликатностью. А красотка с квадратной мордой умеет обращаться с самым дорогим. В голове возникла мысль, что быть может статься, что яутжа частенько цепляют так партнёров на перепих. Интересно, это считается у них извращением? Впрочем, мысль исчезла так же быстро, как и возникла в пьяном мозгу. Механик застыл, смотря в серые глаза. Сердце колотнулось под ребрами. Наверное, он мог бы признать, что глаза у незнакомки – самое охуенное, что он видел. Казалось, они светятся, переливаясь почти прозрачной коркой льда. Не то что его. Расплывшийся бездной зрачок, оставил лишь тонкий кант голубой радужки справа и слева, пронизанный пурпурными нитями сложных соединений. Когтистая рука сжала твердеющий член и помяла. Дыхание замерло. Лёгкие стиснулись. Мэвис дрогнул. Предложение уединиться сделалось таким заманчивым, что отказаться стало просто невозможно. Выпитое вдарило в голову как молот. Под коленями ослабли связки сухожилий. - Ммм…оч-чень заманчивое предложение. – Свой хриплый, срывающийся голос механик не узнал. Язык заплетался. – Думаю, с-союзники должны знать друг о друге больше… Мысли в сводах черепа заметались стайкой всполошенных птиц. Куда повести страшноватую на харю, но обаятельную даму? Он мог бы снять номер. Вот только, ему было некогда изучать город, пока он был на службе. И Мэвис понятия не имел, есть ли в ближайших кварталах апартаменты под съем на пару часов. Если долго тянуть, то экзотическая партнёрша не дай бог передумает…

***

Изок, внимательно осмотревший клуб ещё до наплыва гостей, точно знал что здесь можно снять чиллауты VIP-класса. Около главной барной стойки слева расположилась тяжелая дверь, ведущая в закрытые помещения для особых нужд, где в сочетании с повышенной звукоизоляцией были и специально усиленные двери… Стивен, часто дыша, облизал пересохшие губы. Его затуманенный взгляд стал серьёзнее, но науду на это лишь покрепче сжал его вставший член. Грудная клетка человека вздымалась и опадала, выдавая крепкий рельеф пресса под взмокшей тонкой майкой. - Здесь есть несколько приватных комнат… Со всеми удобс-с-ствами для укрепления союзных отношений. – Черношкурая тварь подступила ещё ближе, уже не скрывая своих намерений. Гладкий блестящий язык выскользнул из пасти, влажным кончиком проводя по левой скуле Мэвиса и оставляя на ней глянцевый след слюны. Тяжёлая рука, массирующая человеческий хрен, вдруг отпустила его, перемещаясь вбок к бедру. Изок урчаще застрекотал, наконец дорвавшись до столь желанной аппетитной задницы. Упругая, мускулистая… - Мне ещё никогда не доволилос-с-сь изучать внутренний терранский мир-р-р. – Охотник фыркает, жадно стискивая булку Стивена в пальцах. – Тебе придётся постараться, солдат, чтобы насытить меня… Клокоча глоткой, нависший над Стивом яутжа мелко вдрогнул, чувствуя как от собственного возбуждения у него поплыло перед глазами. Навязчивый запах человека бил в нос. Между мускулистых ног, под юбкой и тонкой тканью нижнего белья, его половой карман ощутимо увеличился от притока крови. Набух, источая вязкую смазку и пропитывая ей трусы. Самец выдохнул, сдерживая свое озверевшее от жажды случки тело. Безумно хотелось расслабиться и наконец выпустить наружу оба члена, что влажными головками уже едва выступили наружу из складки. Нужно оставить добычу и найти администратора, прежде чем срывать с человека одежду.

***

Вопреки опасениям, яутжа не проявляла признаков то, что ей скучно, или надоело ждать, пока Мэвис наконец-то раздуплиться, а наоборот – решила взять всё в свои руки. Первым делом, эти самые руки сильнее сжали член под форменными штанами, и у механика натурально потемнело перед глазами. Если она не перестанет его тискать, то он кончит прямо так. Жуткий позор, на самом деле – обкончать труселя, даже не приступив к самому главному. Под мошонкой стрельнуло, и чужая рука наконец отпустила заласканный орган. Горячая, широкая ладонь хлопнула по заднице. Пальцы сжались на ягодице, обстоятельно разминая мышцу. Острые когти впились в ткань. - «Внутренний мир? Она хочет понять какой я в койке что ли?» - Стивен недоуменно вздернул брови, а потом фыркнул и подмигнул партнёрше, мол, я – ого-го, ты не думай: - У меня всё в порядке с выносливостью. Не переживай. – Мэвис пьяно хохотнул. Однако, была проблема, которая сейчас натягивала ткань штанов. Стояк образовался нешуточный. С таким разгуливать по клубу в поисках уютного номера было явно не с руки. В паху натянуло едва ли не парусом, и Стивен прикидывал стоит ли прямо сейчас срываться на поиски пресловутых приватных комнат. Хрен намекал, что – да. Прямо сейчас, или никогда. Даже яйца поджались. С тех пор, как он улетел с Дэвона – секса у него не было. Даже по скимлу. Бывшая невеста стеснялась делать такое, но механик, уже после того как его бросили, подозревал, что она просто морозилась, проводя вечера в более приятной компании. Так что сейчас молофья неплохо давила через яйца на мозги. Хоть выпрыгивай из штанишек. - Эм… - Тихое покашливание вырвало Мэвиса из возбужденного транса. Даже яут, кажется, замерла. – Я прошу прощения, но тут близкие контакты такого уровня не приветствуются. Маленький и тощий администратор, появившийся как тень сбоку, поднял полупрозрачный суставчатый палец, и под желеобразной кожей на голове пробежал сноп светящихся искр. Психоник, ну да. Кто же ещё может так полно чувствовать настроение толпы? Похожий на сухопутную медузу, скрещенную с антропоморфным крабом, он прекрасно улавливает любой оттенок настроения. Стивен ставил, на чувствительные рецепторы под верхним слоем кожи, которые постоянно переливались всеми цветами радуги. Психосоматика. Это вам не по кампусам ссать – чужая биология. Всё серьёзно. - Я могу оформить вам номер… – Зашелестел администратор.

***

Изок, которого так грубо отвлекли от мацаний человека за жопу, тут же нахмурился и ощетинился, недовольно хмуря брови. Но быстро сообразив, что тут к чему, он всё же через усилие позволяет себе спустить все на тормозах и расслабляется. - Арргх… Комнату? Да, нам опр-р-ределёно нужно отдельное помещение. – Согласился яутжа, всё же убирая руки от задницы терранина. Он тряхнул башкой, тяжко вздохнув. Эта желейная медуза появилась здесь как нельзя кстати. – Спиши с моего счета за один VIP до утра. Изок ухмыльнулся, расшаперив жуткую пасть и оскалив клыки. Парой часов наивный солдатик точно не отделается, да и ему будет явно мало… Слишком давно у него не было хорошего перепиха. А науду, так уж исторически сложилось, торопиться в таких делах не любят. Администратор с постной миной вяло кивнул. Чего он только уже не повидал за свои восемь лет работы в этом заведении – так что самец яутжа, нагло клеющий другого самца расы терран, его ни капли не удивил. Главное что он подоспел во время и ребята согласились на его условия. Порядок есть порядок. - Гхм… П'гойдемте за мной. – Он поспешил к главной барной стойке, огибая танцующую толпу. Кажется посетителей заметно прибавилось за последний час, как и повысился общий градус спиртного в воздухе. Изок, цепко схвативший терранина за запястье (не дай бог ещё подумает улизнуть под шумок) потащил того за собой, стараясь не потерять из виду псионика. Нетерпеливо расчищая перед собой путь посредством толчков, громоздкий науду наконец вывел своего спутника к заветному помещению. Администратор уже открыл дверь магнитным ключом и услужливо ткнул в темный коридор прозрачным пальцем. - …У вас шестой нг'омер. – Прогнусавил тот, даже и не думая повышать голос чтобы перекрикнуть орущую вокруг музыку. – Я должен прочитать вам обязател'нгые правила поведения, и… - Мы их п-р-рекрасно знаем. Мой спутник уже тут бывал. – Нетерпеливо солгал яутжа самым приятным и елейным голосом, больше подходящим на горловое рычание. Патлатый хмыкнул, оборачиваясь на Стивена. - Ознакомишь меня с пр-р-равилами поведения в комнате, солдат? Обещаю что буду себя очень хор-р-рошо вести… Псионик, держащий горизонтальные двери открытыми, никак на эти слова не отреагировал, лишь выжидательно посмотрел на изрядно поддатого и возбужденного Стивена, мол, берет ли он на себя ответственность.

***

- Да. Я знаю правила – Мэвис кивнул, с трудом сохраняя серьёзную мину лица. Когда в штанах стоит колом, а яйца аж болят от давящей на них молофьи – можно согласиться на всё, что угодно. Хоть на ещё один раунд армреслинга с калки. Судя по тому, как в него вцепилась его партнёрша, яутжа тоже не терпелось перевести их знакомство на новый уровень. Псионик кисло поджал щупальца к пасти и махнул рукой. Ему явно не досуг было выяснять, точно ли оба знают, как себя вести. В зале нужен постоянный контроль. Напившиеся инопланетчики всех рас, форм и размеров достаточно часто начинают лезть друг на друга – кто познакомиться поближе так же, как эти двое, а кто и морду набить. Ночь только началась. Так что, взглянув на взмыленного механика и чёрную громадину в последний раз, администратор выскользнул за дверь. В конце концов, если что-то пойдёт не так в номере всегда есть тревожная панель для вызова охраны. Он надеялся, что хуманк знает, на что идёт. От его партнёра разило похотью, жадностью и нетерпением. Чувствительные рецепторы поджались, и псионик пошёл рябью. Данный превосходный экземпляр самца науду видимо очень хочет совокупляться. Тяжёлый, душный запах его феромона до сих пор раздражал стрекательные клетки в тонком слое мантии. Что же, кем бы ни был тот смешной и лысый примат – выносливость ему сегодня понадобится. Выносливость, эластичные, крепкие ткани рабочего аппарата и удача. Много удачи… - Ну, в-вот и нумэра – Механик ввалился в приветливо распахнувшиеся перед ними автоматические двери следом за экзотической «дамой» и довольно всхрапнул. Теперь можно было дать себе волю, не боясь косых взглядов, возможных неприятностей и осуждения. Огромная койка, стоящая по середине помещения, ярко намекала, для чего эти самые помещения обычно используются. Высокие потолки. Огромный светильник в виде плоского блина над самым изголовьем кровати, переливался с красного в пурпурный. Мэвис не знал, сколько матриарх отдала за такую «зону плотских утех», но выглядело более чем впечатляюще. По стенам тянулись дверцы шкафчиков, явно скрывающих за собой устройства для тех, кого традиционный трах не устраивает и кажется скучным. В углу приткнулся мини-бар. На тумбочке переливалась весьма занимательного вида нео-лампа, имитирующая в себе потоки лавы. - Хммм, ну… я готов перевести наше знакомство на новый уровень. – Стивен замурлыкал, делая шаг к замершей у двери фигуре. Яутжа принюхивалась, слегка растопырив челюсти. Серые радужки блеснули в углублениях глазниц. Теперь можно было показать ей, что нео-сапиенс могут не только пускать слюни, строя из себя идиотов, когда их мацают за хуй, а тоже способны быть активными и напористыми. Мэвис обвел взглядом чёрный силуэт и осклабился. Могучая и мускулистая грудь, красивые рельефные руки, стиральная доска пресса и крутые бедра, обтянутые поясом юбки и переходящие в длинные ноги атлета – хор-роша, чертовка. Может быть, совсем немного перекачана, но каков опыт! Стивен шагнул вперёд и навалился на партнёршу, зажимая прямо у двери. - У кого-то одного шарить между ног несправедливо, как тебе кажется? – Пальцы вкрадчиво скользнули по гладкой шкуре груди. Казалось, что трогаешь кожаный диван премиум-класса. Приятное ощущение. Механик возбужденно фыркнул прижимаясь к чужому телу. Обстоятельно помацал бок и, будто в отместку, стиснул пару раз крепкую, но податливую задницу. Но больше всего ему хотелось залезть необычной даме под юбку, потрогать там. Какие на ощупь органы размножения: гладкие, или шипастые, есть ли там половые губы, или может там даже – щупальца? Не задумываясь о последствиях – дабы решительность его не оставила – Стивен все же ныряет рукой за заветный кусок ткани, всматриваясь в выражение чужой морды. Яутжа вроде как поощрительно взрыкивает и курлычет, будто птица в период образования пар. Под тканью Мэвис находит то самое, что так хотелось потрогать и что оставалось для него загадкой. - Ммм…ты уже течёшь – Подушечка пальца обводит самый край, нащупанной им щели. И правда похоже на человеческое. Ну, натурально пизда. Мягкая и упругая, сочащаяся секретом-смазкой. Даже клитор есть… Стивен замирает с озадаченным лицом. - «Два клитора?» - В ладонь тычется что-то скользкое, но плотное. Один раз. Второй. А потом нажимает на ладонь и начинает увеличиваться в размерах. - Э-это ч-что ещё за хуйня? – Растерянный и сиплый голос механик слышит будто со стороны. Нечто длинное, больше его ладони раза в три точно тычется в руку. Да не одно – второй экземпляр неведомой хреновины бьёт по запястью. С высоты своего роста, яут может видеть, как округляются и без того круглые как блюдца глаза. Совсем не мужественно взвизгнув и отдернув обе руки, Мэвис отшатывается и в один длинный прыжок перемахивает всё пространство комнаты. Трезвеет он быстрее чем за секунду. - Чё за шутки, дамочка?!

***

В полумраке вип-комнаты, разбавленным переливающимся приглушённым светом лампы, было неожиданно просторно. Есть и где развернуться, и куда улечься. Самое приятное что и потолки здесь были высокими – для науду, с их ростом, это было особенно важно. Двери позади с мягким шуршанием затворились, механически прищелкнув системой блокировки. Оставшись наедине со своей желанной добычей, охотник, довольный собой, уже прикидывал как бы перейти к самому важному, но уман неожиданно решил сам взять инициативу в руки. Скаля зубы в похотливой улыбке, Стивен прижался к яутжа и принялся того беззастенчиво лапать. Изок хотел было хохотнуть, слыша обольстительные фразы в свой адрес и удивляясь внезапному порыву партнёра сделать всё самолично. Он, конечно, не был против. Мало ли что у него в башке, и интерес на потрахаться у того пересилил первичный инстинкт самосохранения. - Да..? Что же, терранин, можешь с-сделать это. – Привалившись спиной к металлической двери, хищник расслабился и слегка расставил ноги, прогнувшись в спине. Вся его поза так и говорила – трогай, изучай, прикасайся. Могучее тело, скрытое жалкими кусками ткани, приглашало к себе поближе. Солдату не нужно было говорить дважды, и он с удовольствием накинулся на инопланетчика, возбуждено сопя носом. Горячие ладони человека касаются его боков и пресса, оглаживают сильные бедра, спускаются и мнут ягодицы. Нетерпеливо, с удовольствием. От приятных ощущений науду запрокидывает голову, прикрывая глаза и раскрывая мандибулы. С пасти срывается томное, утробное клокотание. Несомненно рептилии очень нравилась высокая температура тела любовника, как и его напористость. А вот когда рука ныряет под ткань юбки, Изока передёргивает от напряжения. Пальцы Стивена с любопытством щупают его промежность, оглаживая припухлые губы полового кармана и провоцируя этим выделение новой порции смазки. Громко взрыкнув от поджавшихся изнутри семенников, самец понимает что больше не может сдерживаться. Елдаки, наливаясь горячечной тяжестью, скользнули наружу, тычась крупными головками в ласкающую руку любовника и пачкая ее влажной слизью. В тяжёлой башке зашумело. Черная тварь зычно заурчала, расслабляя мышцы складки. Только вот солдат, кажется, вовсе не ждал такого поворота событий. Изок ощущает как у того скакнул пульс, а через мгновение тот натуральным образом отпрыгнул, издавая резкий запах адреналина. Удивлённо глядя на Стивена, охотник фыркнул. -…Дамочка? – Переспросил он, пальцами расстёгивая крепления юбки на бедрах. Полотна из кожи с шелестом упали на пол, оставив самца в одном поясном ремне и наручах. Промеж ног, мерцая фосфорным оттенком, у него покачивались два исполинских толстых хера длиною с человеческую руку от пальцев до локтя. Ребристые и блестящие от секрета, с рельефной венозной сеткой. Изок хищно оскалился, отваливаясь от дверей и шагая в сторону Мэвиса. - …Ты меня за матриарха принял, с-с-солдат? – Он шипяще хохотнул, откинув черные жгуты дредлоков с груди взмахом головы. Серые глаза недобро блеснули в темных глазницах. – Хотел меня трахнуть?..

***

- Не-не, я о-ошибся. Я уже ухожу… - Донеслось из того угла, в который механик отскочил настолько быстро, что и сам не понял как. Мадама оказалась не тем, что он себе представлял. И от этого хотелось рвать на себе волосы и, чего уж кривить душой, можно было начинать звать маму. От вида огромных хуёв в паху у бывшей обольстительной и экзотичной соблазнительницы Мэвису натурально подурнело. Алкоголь выпарился в мгновение ока, а вслед за этим нахлынул ужас. Дрочил бы в кулачок и был бы в порядке, так нет же – его понесло заливать горе в клуб. И мало того, что он нажрался, так ещё и согласился на эту дебильную авантюру. Подсказывал же ему инстинкт: то что выглядит, как мужик, и ведёт себя, как мужик – бабой быть не может. - «Матриа-арх! Приключе-ение!» - Стивен мысленно передразнил себя и чертыхнулся, медленно обходя комнату, прижимаясь к стене и не сводя глаз с существа, которое в личной градации опасности уже тянуло на все десять из десяти. Существовала ещё одна проблема. Она недвусмысленно продолжала натягивать штаны неплохим холмиком в паху. Собственный хрен не падал. Наоборот, он стоял, как шпиль, сочась смазкой и подрагивая под пленом трусов. - Слушай, это не входило в мои планы. Я…я не хочу тебя обидеть, но мне перехотелось. Честно… - Выразительные серые глаза остановились на уровне человеческого паха, и яут поднял брови. Мэвис вздохнул. Блядство, почему у него до сих пор стоит?! - Может забудем это недоразумение? – Проблеял он, силясь использовать свой дар убеждения на всю катушку. Самое гадкое, что громадина с самого начала пыталась с ним заигрывать, не смотря на то, что в её трусах был такой же хрен. Ну, окей – не такой же. Больше в несколько раз и в двойном экземпляре. Но всё равно. Этот патлатый знал, что Стивен – мужик. - «Вот жеж говно, а…» - Механик не был гомофобом. Точно не был. Но чувствовал себя обманутым и задуренным. Тем более, с такими копулятивными шедеврами половой эволюции и речи не шло о сексе, даже если бы он потерял рассудок и согласился трахнуться с яутом. Тварь просто его порвет! В голову сразу пришли кровавые образы порванной жопы, – почему-то от паха до горла – и Стивен затряс головой, силясь изгнать их. Может, с ним всё же есть шанс договориться? - Я заплачу и за выпивку и за номер. – Мэвис старался не дать петуха, но голос всё равно охрип и подрагивал. Он слегка повысил интонации – Но ебаться я с тобой не буду! Шагнувший к нему собутыльник, вызвал очередную волну паники. Механик заметался. Шмыгнув вдоль по стене, он подлетел к двери и толкнул её плечом. Верзила начал разворачиваться. Дверь не поддавалась. В сердцах покрыв её матом, Мэвис поднажал. Литая пластина даже не шелохнулась. Со всей дури приложившись к ней плечом в последний раз, он отскочил, чудом увернувшись от вытянутых когтистых пальцев – яут попытался поймать его за шкирку – и замер рядом с кроватью, загнанно дыша. - Чувак, лучше не надо… - Рука словно сама схватила лампу с прикроватной тумбы, и Мэвис занес её над головой, как снаряд. Елдак по прежнему не желал падать – Бросай эти шутки… не приближайся.

***

Солдат, ещё каких-то пять минут назад активно мацающий его за задницу и недвусмысленно пялящийся на его тело, теперь неожиданно дал попятную. Он в панике вертел головой, хрипло дышал и казалось был готов на всё, чтобы провалиться под пол, а то и на другую планету, подальше от яута. Самого же охотника такое поведение лишь позабавило. Конечно-конечно, не хотел он, это все ошибка, и заплатить за комнату обещает… Изок хрюкает, мерзко хихикая. Со стороны это больше похоже на кашель. - Не будешь со мной ебаться? Да ну. – Мускулистая туша повела плечами и разминочно встряхнула руки. Как будто бы готовилась к поединку. – Сначала ты соглашаешься на танец, трёшься об меня, всеми силами показывая что готов возлечь, а потом вот как?.. У тебя же хер-р-р стоит, солдат. Серые зенки скользят по промежности Мэвиса, замечая что хуй и правда не думал опадать. Всё так же оттягивает штаны. Но Стивен уже не слушал и подскочил к двери, сделав несколько бестолковых попыток открыть ее. Он бился о стальной лист плечом, искоса поглядывая на яута, готовый отреагировать сразу же если тот вздумает его остановить. Такое поведение лишь подстегнуло охотничий азарт, и Изок, рыкнув, лениво протянул руку, намереваясь остановить беглеца. Тому повезло. С прытью сайтака тот отскочил к тумбе у кровати, минуя захват, и грозно пошарил рукой за собой, нашаривая лавовый светильник. Схватив его, он угрожающе потряс им над головой. Хочет вот этим… сражаться? - А то что? – Науду продолжал издеваться, медленно приближаясь и не думая никуда отступать. - Блядь! – Взвыл человек, в сердцах швыряя несчастный светильник и пятясь дальше, спотыкаясь об угол кровати. Он целился ебливой твари прямо промеж глаз. Но чуда не произошло. Лампа не взорвалась, аки граната, и даже не достигла цели. Черношкурый, даже не напрягаясь, просто в один момент вытянул когтистую лапищу и поймал предмет на лету, отбрасывая его в сторону. - Не… Не подходи! Охрана-а-а! – Взвизгнув на манер пучехвоста, терранин потерял равновесие и неуклюже шлепнулся на мягкий ковролин, принимаясь тут же отползать к стене. Уткнувшись в нее спиной, он таки таки смог подняться, но моментально был схвачен подскочившим с неестественной быстротой яутжа. Дёрнув Стивена на себя, он поднял его как пушинку, ставя на ноги и прижимая к себе одной рукой, а второй хватая за волосы и оттягивая за них голову вбок. - Бес-с-сполезно звать, солдат. Тебя никто не услыш-ш-шит… - Вкрадчиво шепнул Изок, стрекоча глоткой. Клыкастая морда опасно приближаясь к уху. Жуткие мандибулы разошлись в стороны - …Сегодня ночью ты станешь моим с'слат, хочешь ты того или нет. Твое тело определено не против познакомиться со мной поближе… Стивен захрипел, забился в панике, понимая что по его майке в районе живота скользнули два мокрых хрена, тут же пропитав тонкую ткань насковзь. Вырывался он со всех сил, но яут стискивал его всё сильнее и сильнее, подобно удаву, обвивающемуся вокруг добычи. В какой-то момент кислород в опустевших лёгких закончился, и Изок тут же цапанул его за шею второй раз, чуть выше первой метки. Глазные клыки вонзились в мягкую кожу как нож в масло, впрыскивая новую порцию феромона, уже на порядок крепче предыдущей. Мэвис хрипло дернулся, закатывая глаза и пытаясь вновь позвать на помощь, однако науду сделал совсем не то, чего от него ждали – расслабил хватку, бросая ослабевшее тело на постель с кровожадной ухмылкой. - Небольш-ш-шой подарок… - Добавил он, обходя постель по периметру, обшаривая на поясном ремне карманы. В одном из них обнаружился самый настоящий моток то ли верёвки, то ли шнура.

***

Не смотря на уверенное заявление, что его никто не услышит, Стивен заорал. Голос эхом отразился от стен, теряясь в звуках мелодики, долбящей из динамиков. Руки уперлись в широкие предплечья. Пальцами он пытался отодрать от себя агрессивную тварь, но яут лишь сильнее выворачивал ему голову, вцепившись в пряди волос. Шея заныла. Под кожей от усилий вспухли вены. - Прекрати! Стоп! Отвали, сука! – Мэвис засипел. Проклятая гадина выдавливала из него воздух. Перед глазами заплясали белые мушки и в затылке зарябил белый шум. За ушами потяжелело. Блевотное чувство подступающего обморока заставило задрожать колени. - Ты что делаешь?! – Шею обожгло болью. Белые мушки стали красными и механик задергался, стараясь хотя бы достать засранца ударом. Он был готов защищаться из последних сил, используя даже зубы, но, глухо рыкнув про какой-то «подарок», яут буквально отшвырнул его на кровать. Приземлившись спиной и с трудом втянув в себя воздух, Стивен схватился за место укуса. Кожа под пальцами горела огнём. Было не столько больно, сколько именно горячо. Руки затряслись. Патлатая гадина, между тем, спокойно начала копаться у себя на поясе. Зеленоватые, по-дебильному слегка светящиеся, хрены покачивались из стороны в сторону. Вот теперь можно было начинать бояться всерьёз. Неизвестно, зачем озабоченный крокодил решил продегустировать чужую шею, но ничего хорошего это не сулило. Мысли заметались, с грохотом сталкиваясь в сводах черепа. Дверь была заперта. Звук из комнаты не пробивается. Как ни крути, вырваться можно только если случится самое настоящее чудо. Оставалось только либо спрятаться, либо заныкаться в такое место, откуда его будет невозможно достать. Может, яут устанет выковыривать упёртую добычу и просто отстанет от него? Найдёт кандидата посговорчивее и менее агрессивного. Мэвис клацнул зубами и сгрупировался. В одно движение скатился с кровати и, распластавшись ничком, шустро полез в щель между днищем и полом. Лодыжку сдавило мёртвой хваткой. - Да иди нахер, больной ублюдок! – Зацепившись за перекладину, Стивен развернулся извиваясь, как червь на крючке. Нога распрямилась. Пружинно выбросив пятку вперёд, он попытался достать противника пинком…куда придётся, лишь бы отвалил. Чернота перед глазами покачивалась и медленно закручивалась фракталами. Глотку сдавил спазм. Даже живот прихватило. Он испугался так, что его натуральным образом начало подташнивать. Мерзотная слабость разлилась в руках и ногах. Но при всех охуительных ощущениях член и не думал падать. Наоборот, под яйцами заныло. Тугая спираль скрутилась в паху, простреливая от корня до головки члена. Воздух вдруг стал тяжёлым и густым как дым хук-кана – пряным и тягучим. Мэвис взревел, шипя, как дикое животное и зарычал, цепляясь за ножку кровати. Яут медленно и со знанием дела вытягивал его из единственного убежища, будто змею за хвост из норы. Оскалившись, механик попытался извернуться под кроватью и укусить агрессора, попутно продолжая подтягивать собственное тело вглубь, но зубы клацнули в пустоту. Вытянутые, декоративные клыки оказались бесполезны. В отличие от человека, черношкурая мразь до сих пор обладала превосходной реакцией. - Я тебя через жопу выверну! Урод! – Стивен взревел от досады и пнул снова, целясь в мерцающую полоску света за своей спиной.

***

Не успел Изок расправить моток веревки – особенного охотничьего приспособления, используемого для ловли крупной инопланетной дичи, отличающейся от обычной вплетением в нить закалённых хитиновых частиц – как человек, явно не желающий быть трахнутым, волчком юркнул под кровать. Он злобно пыхтел, как рассерженный пусан, цеплялся руками за железные перекладины и голосил так, что эхо поднималось до самого потолка. Бросив верёвку на саму кровать, охотник припал к полу следом, успев схватить исчезающую под постелью ногу. Мэвис взревел громче, осыпая насильника проклятиями и даже попытался отпинываться, пару раз чуть не дав Изоку в морду тяжёлым армейским ботинком. Поначалу это даже забавляло, мол, какой же дурацкий способ отсрочить неизбежное, но уже скоро науду начал испытывать нетерпеливую злобу. Он напряг бицепс тяжёлой ручищи, схватившей ногу терранина, и со всей силы рванул ее на себя. Как раз в этот момент Мэвис, обещающий вывернуть патлатого через жопу, пытался перехватить скользкую от пота с ладоней перекладину удобнее. Итог вышел замечательным – рывок получился такой, что солдат выскользнул из-под убежища и прокатился по полу ещё какое-то расстояние. На ноге, за которую его тянули, красовалось хитроумное сплетение из куска показанной ранее веревки, свободный конец которой Изок держал в руках. Хватая воздух пастью и опасно скалясь, самец полупрыжком подскочил к добыче, с пугающей быстротой сокращая расстояние. Он оказался рядом с валяющимся на боку Мэвисом, грубо схватил его за левую руку и парой тугих движений сотворил то же плетение,что и на ноге. Навалившись сверху всей тушей, охотник вытащил из-под пленника вторую руку, плотно навязывая тесные узлы. -… Будешь рваться из обвязки – порежешь запястья, с-с-солдат. – Рыкнул яут, смахнув дредлоки с груди. Он полусидел на нем сверху, плотно стянув руки Стивена за спиной. Чрная шкура лоснилась от пота. – Какой отчаянный экземпляр. Не теряешь хватки… Солдат, до этого сдавленно хрипевший, попытался брыкаться корпусом. Правда это не произвело никакого впечатления на двухсот килограммовую яутскую массу, разве что Изок весело хохотнул, тыкая человека когтем под ребро. Мэвис дернулся и грязно матернулся, зажмурив глаза и оскалив зубы. Весь его вид, встопорщенный и напряжённый, говорил только об одном – этот терранин без боя не сдастся. Даже если придется кусаться или драться с зубастой тварью голыми руками. Науду пощёлкивает глоткой, пальцами поглаживая Стивена по плечу, будто одобряя. А после, внезапно, перекладывает руку ему в промежность, прощупывая всё ещё стоявший член. Увесистый, плотный… Феромон совсем скоро истощит все силы к сопротивлению, и тогда будет можно перетащить человека на постель, чтобы раздеть его и привязать к столбикам кровати. Судя по пульсу, ждать оставалось не долго. Тело терранина, зажатое на полу под немалым весом, в какой-то момент начало слабеть, а мышцы - расслабляться.

***

Пальцы соскальзывают с поперечной перекладины, не успевая зацепиться, и Мэвис скрежещет зубами. Упёртая скотина никак не желала оставлять его в покое. Во рту пересохло. Шершавый язык приклеился к небу, а горло судорожно сжалось. Это всё было одновременно и реально, и похоже на сон. На ужасный, холодящий кишки, сон, полный безнадёжности. Гадина рывком дергает его за ногу. Механик едва слышно взвизгивает и буквально вылетает из под кровати, кубарем катясь почти через середину комнаты. Словно пробка от шампанского. - Сука! – Стивен прикладывается об пол подбородком. Перед глазами рассыпаются звезды. Состояние, итак держащееся на уровне отметки «хуёво», кажется только ухудшается. Своды черепа словно набиты мокрой ватой, от чего голова то и дело провисает к полу. Мерзотная слабость, поселившаяся в мышцах, постепенно захватывает контроль над телом, а в желудке словно перекатывается чугунный шар. Один член чувствовал себя прекрасно, оттягивая к себе всю свободную кровь. Подлец стоял так крепко, будто был сделан не из кожи и биологической «губки», а из карбида вольфрама. В паху свербило. Тело, при всей своей усталости, опьянении и пакостном самочувствии, буквально просило разрядки. Поэтому, когда жестковатая ладонь схватила хрен через ткань, Стивен сумел только слабо прошипеть очередное ругательство. Пальцы сжались, и приятное давление раздуло все мысли в стороны. - Не надо… - Его скрутило в поясе. Точнее напряглись мышцы пресса, веля корпусу подтянуться к паху – но, сидящая сверху, тяжеленная гадина не позволяла толком двигаться. Яут выломал ему руки назад, и сейчас деловито осматривал наконец-то пойманную добычу, тиская его за хрен. Даже оскорблять его почти не оставалось сил. Механик покосился на чёрный силуэт, восседающий на нем как наездник, и слабо дернул плечами. Верёвки врезались в кожу рук, пережимая сосуды в запястьях. Сволочной крокодил не врал: если он будет истерически рваться из них – то рискует потерять конечности. - Ссучья морда… - Стивен уронил голову на пол. Ему с каждой минутой всё хуже. Слабость, поселившаяся в мышцах, расслабляет их, бонусом – яут своим немаленьким весом буквально выжимающий из тела воздух. – Меня сейчас вырвет… Уткнувшись носом в гладкую поверхность, человек дергается в последний раз. Темнота перед глазами усиленно искажает окружающую действительность – покачивается, образует воронки и сложные фигуры. Тяжёлый воздух почти не пробивается в лёгкие. Язык словно распух и не помещается во рту, хотя на самом деле всё было наоборот – слюны хватало с избытком, даже с губ на ковролин перед кроватью натекла неплохая такая лужица. Мэвис тяжело всхлипывает. Воздух в лёгких подходит к концу, и ему перестаёт хватать кислорода. Глаза закатываются, и пользуясь тем, что мозг перестаёт контролировать движения, тело на автомате позволяет себе тереться об чужую ладонь – вкрадчивыми и томными толчками паха. Самоё охуительное, что могло бы случиться случается – он самым банальным и идиотским образом падает в обморок под придавившей его тушей.

***

Патлатый охотник с интересом наблюдает за реакцией человеческого организма в условиях кислородного голодания под действием инородного феромона. Солдат, крепкий мясистый молодой мужик, пока что отлично держался, находя в себе силы к сопротивлению и даже угрозам. Но вторая доза, куда насыщеннее чем первая, всё-таки дала о себе знать. Лежащий на боку и придавленный яутжа, Стивен заплетающимся языком всё ещё пытался как-то договориться и спасти свою драгоценную жопу от вторжения. Его тело было покрыто блестящей испариной, сердце лихорадочно колотилось, а с губ вяло стекала струйка слюны. Шипяще усмехнувшись, черная тварь проводит по стоящему бугру в промежности последний раз. Терранина передёргивает, его бедра практически сами толкаются в ласкающую пятерню, прося большей стимуляции. - Отключился, наконец... – Урчит науду себе под нос, замечая как страдалец под ним с тяжким выдохом обмякает. Протянув руку, самец водит ей напротив лица, отмечая что реакция зрачков практически нулевая. Самодовольно оскалившись, Изок поднимается на ноги. Грива дредлоков позвякивает, спадая большей частью на широкую мускулистую спину. По сравнению с размерами яутжа, валяющийся у его ног человек казался куда меньше чем есть на самом деле. Осмотрев постель, застеленную серебристой простынёй, охотник сначала опутывает каждый из металлических столбцов частями оставшейся веревки, а после легко поднимает бессознательное тело на сильных руках. Голова Мэвиса, безжизненно болтающаяся в воздухе, выглядит мешно и нелепо. - Теперь ты не такой верткий, солдат? – Самец хохотнул, скидывая Стива на кровать и забираясь на нее следом. Укреплённая конструкция даже не скрипнула – видимо ее специально делали с расчётом на крупных гостей. – Твоя одежда меш-ш-шает… Ты не будешь против если я помогу тебе раздеться, правда? Однако пальцы яутжа, заканчивающиеся длинными острыми когтями, были несколько… Не приспособлены к работе с тонкой терранской тканью. Кое-как разобравшись сначала с ремнем, а затем и со ширинкой, Изок аккуратно подцепляет кончиком когтя собачку, утягивая ее вниз. Отдельную сложность добавлял стоящий колом солдатский хуй, оттягивающий ткань и создающий дополнительное давление. Наконец освободив бедра добычи от лишнего, яут стаскивает камуфляжные брюки, практически вытряхивая из них бессознательного обладателя. Откинув их куда-то в угол, Изок недовольно фырчит, уже теряя терпение. Собственные хрены уже сладко ныли, требуя внимания, полувтянувшись обратно в складку. Ничего, ещё немного приготовлений, и нежное терранское тело обслужит их на высшем уровне… Охотник точными и грубыми движениями закрепляет перевязанные терранские запястья к столбикам, завязывая верёвку. Тоже самое он проделывает с ногами, разводя их широко в стороны и проверяя путы на прочность. Не хотелось чтобы в разгаре веселья пьяная от похоти добыча посмела вырваться на свободу… Усевшись промеж ног человека, науду придирчиво рассматривает свою работу, переводя взгляд с одного опутанного запястья на другое, а после нетерпеливо разглядывая полуобнажёное тело перед собой. Солдатик был хорош собой. Ладно сложен, в меру мускулист, с выраженным рельефом торса… А член… Да, кстати, каков же на вид терранский хуй? Серые глаза упёрлись в промежность, где под черной тканью белья высился массивный бугор. Гортанно стрекоча, любопытный самец подбирается ближе, вдыхая всей пастью запах, исходящий от человека. Теплый, пряный, щекочущий нёбо... Возбуждающе-приятный. Когтистый палец без промедления поддевает резинку трусов, когтем надрезав тонкую ткань, а после одним движением прорывает ее, распарывая на пополам прямо над лобком и уводя разрез ниже, под яйца. Розоватый, налитый кровью член, наконец избавившись от лишнего давления, вздыбился гордо вверх. По его длине отчётливо блестела жидкость смазки, сочившаяся с головки всё это время. Яутжа непонимающе моргнул, рассматривая несуразный половой орган. По меркам науду он был ну очень мелким, однако если сравнить его с размерами обладателя, то возможно и как раз… И почему он находится вот так снаружи? А зачем этот кожистый мешочек?.. Из оцепенения его вывел голос очнувшегося Стивена. Тот пьяно озирался по сторонам, не понимая где он и когда он, однако узрев огромную черную тварь у себя между ног, солдат вспомнил все. Его лицо вытянулось, а глаза округлились в ужасе понимания происходящего. Напрягши всё тело, он попытался было дернуться, а после отчаянно заголосил, мотая головой из стороны в сторону.

***

Наверное это самое жёсткое в его жизни похмелье. Мэвис вынырнул из мутной пелены вздрюченного разума. Кажется, что прошло дней пять, или все десять. Окружающая реальность всё никак не могла собраться в единое целое. Он дома? Под спиной приятно пружинит кровать, не похожая на жестковатые койки военной общаги. Значит, всё же умудрился доехать до отеля. Вот только руки находятся в странном положении. Он не привык так спать. Механик дергает кистями. - Это ч-что ещё за херня? – Зрение медленно ловит в фокус помещение. Склонившаяся к паху огромная масляная фигура с квадратной башкой кажется наркоманским приходом страдающего от похмелья рассудка. Морда приподнимается, и Стивен хрипло взревывает дурным голосом. Ему кажется, что яут вознамерился откусить самое ценное. А ещё вместе с этим приходит осознание, что бред – на самом деле не бред, а суровая и абсурдная реальность. Он действительно пил с яутжа, танцевал с ним, думая что этот экземпляр – матриарх, захотевшая приключений. Мэвис всхрапывает, дергая конечностями. Руки и ноги, разведенные в стороны, плотно и крепко прикручены к прочным столбикам широкой кровати. В подмышках тут же становится влажно, а на загривке выступает испарина. Его бросает в пот. Нервная система командует телу удариться в панику. - Пш-шёл вон! – Механик шипит, силясь согнуть ногу и пнуть нападающего. Но вместо этого в лодыжку впивается веревка и голеностоп сводит судорога. Съехавший со своих рептильных мозгов, крокодил то ли облизывается, то ли дышит ему в пах, открыв пасть и едва не вывалив язык. Мэвис с досадой понимает, что тварь разорвала на нём одежду. По крайней мере, только так он может интерпретировать остатки ткани на себе. Кажется, трусы безнадёжно испорчены. Хорошо хоть майка осталась цела. А вот куда делись штаны – неизвестно. Не сожрал же он их? - Хватит! Выпусти меня! – Сиплые ругательства звучат почти упрашивающе. Ну что этому громиле стоит найти себе кого-то другого для развлечения? Стивен с внутренней дрожью косится на лёгкую зеленоватую светящуюся жижу в паху яута. Он может поклясться, что видит там едва заметное шевеление, и ему становится дурно. Гадина собралась его выебать! Против воли, не обращая внимания на нежелание и протесты – так просто, словно Мэвис был куском мяса, а не живым разумным существом. Язык прилипает к нёбу, и механик стискивает челюсти до зубного скрежета. Ему страшно. Но собственный хрен стоит до сих пор. Покачивается, подрагивая и истекая смазкой, и пульсирует, когда шевеление рядом с ним становится интенсивнее. Это странно. Ненормально – однозначно, и жутко. - Давай договоримся… - Мэвис с трудом облизывает пересохшие губы. Сипение яут услышал – потому как поднял патлатую башку, и серые глаза уставились прямо в упор. Сердце заплясало в глотке, отбивая панический ритм, отдающийся в ушах. – Не надо… ну, хочешь… хочешь я тебе подрочу, а?! Вопрос, который должен был звучать спокойно, окончился нервным взвизгом. Стивен заморгал, силясь рассмотреть выражение морды насильника. Левый глаз налился сиреневым сиянием. Казалось, яут задумался. И через несколько секунд выдал короткий ответ. - Что значит «нет»? – В груди у механика спёрло дыхание. Сволочная громадина то ли хрюкнула, то ли клокотнула. Память быстро подкинула в мозг воспоминания о размере монструозных хуёв науду, и Мэвис забился из стороны в сторону, натягивая неподдатливые верёвки. Впрочем, его запала хватило лишь на какие-то жалкие пару десятков секунд. Он быстро выбился из сил и, запыхавшись, упал мокрой спиной на простынь. Глотая воздух большими порциями, прохрипел: - Я даже отсосать готов, будь ты неладен, урод! Не умею, но готов…только не надо...

***

Изок, безучастно наблюдающий за буйным эпизодом своей распятой на кровати добычи, лишь склоняет тяжёлую башку набок. Серебряные украшения едва слышно позвякивают в копне дредлоков. Слушает яут внимательно, будто бы раздумывая, «А не согласиться ли с таким заманчивым предложением?». Хотя, судя по тому как после второго вопроса жуткие челюсти расплылись шире и обнажили глазные клыки в жуткой ухмылке, черная тварь попросту издевалась над пленником. - Ты и отсосешь мне, и подрочиш-ш-шь. – Мягко прошипел Изок, довольно урча. Его рука легла на сразу же напрягшийся живот Мэвиса, а после проскользила ниже, обхватывая толстый член. Яутжа с любопытством принимается его щупать, оценивающе пофыркивая, подушечкой большого пальца потирая влажную от смазки головку. Медленно и неторопливо, изучая при этом взглядом вынужденного любовника. - …Какой с-с-странный, несуразный хуй… Для наших размеров он мелковат. Чуть меньше хуя щенка эссиарка, пожалуй… - Зубастая громадина хмыкнула. Черные пальцы продолжали работу, деликатно дроча и сжимая солдатский член. – А этот мешочек? Наружные яйца? Ущербная, глупая анатомия… Яутжа протянул вторую руку к мошонке Мэвиса, подбирая кожаный мешочек себе на ладонь с таким видом будто бы взвешивая его. Яйца слегка поджались, вызвав дрожь в чужом теле. - Тяжёлые… Крупные… И как много с-с-семени в них сейчас? – Изок вдруг высовывает жуткого вида язык, наклоняясь и ниже и легонько касаясь им головки члена Стивена. Раздвоенный кончик играючи обводит уретральный канал терранина, собирает каплю прозрачной жидкости предэякулянта и втягивается обратно в глотку. Дегустатор хренов… Весь этот осмотр больше походил на осмотр племенного кобеля перед случкой с породистой сукой. Яутжа деловито мацает и за хуй, и яйца, разве что пока в жопу не решается заглянуть. Пока что… - И ты хотел меня тр-р-рахнуть … Этим?

***

Механик старается держаться. Видит бездна, очень старается. Ему удаётся сохранить приемлемое выражение лица, когда яут берет его за член. Даже когда оскорбляет – Мэвис держится. Терпеть, на дебильные вопросы не отвечать! Пускай подавится своими комментариями, с-скотина! Однако, когда гадина облизывает головку пениса, сдержанность тает. Его едва ли не скрючивает пополам. Если бы не то, что тело растянуто за руки и ноги – механик бы действительно скрутился бы в кранч. А так – только мышцы пресса идут волной, проступая под бледной кожей. Не хочется признаваться, но ему…приятно. Мимолётное мгновение, когда язык патлатого придурка касается головки, кажется охрененно сладким. Настолько, что аж в голове тяжелеет, и отвисает челюсть. Стивен на вопрос может лишь промычать что-то, что-то явно матерное и гнусное, но без энтузиазма. То, что яут зацепился за дрочку и отсос – самое хуёвое, что могло приключиться. И Мэвис сам – сам! – подкинул ему эту идею. Быть выебанным не только в жопу, то и вообще во все места, подвернувшиеся по пути – омерзительный расклад. Его сравнивают с каким-то животным, тискают за самое дорогое, а он ничего сделать не может. Механик поджимает губы, нахмуриваясь. Его лицо становится жёстким, подбородок упрямо выезжает вперёд. Гадина может глумиться сколько влезет. Пусть хоть лопнет от самодовольства залупа крокодилья, он перенесёт это молча. По крайней мере, Стивену очень хотелось в это верить – что он сможет делать такую мину и дальше: осуждать тварь, не поддаваться на провокации и выдержать всё с гордым и неприступным видом. Конечно он хотел трахнуть яута. И вот чем это всё обернулась. Когда чёрная гадина вытягивает руку, Мэвис пытается понять, что же будет дальше. Ему почему-то кажется, что все произойдёт быстро: с рыком, его воплями и треском ткани, с оглушающей красной болью от разорванной задницы. Возможно, он проблюётся. В голове мелькают картинки: вот ублюдок его душит, трахает, вцепившись в волосы, всаживает когти под ребра… В груди всё холодеет, и дыхание сбивается с ритма. Мэвис втягивает воздух короткими паническими глотками, чувствуя как от прилива кислорода начинает кружится голова. Однако, гадина просто гладит его по бедру. И это настолько не вяжется с тем, что сейчас подбрасывает воображение, что Мэвис дергает локтями, испуганно всхрипывая и двигая задом, в попытках уйти от прикосновения.

***

Терранин молчит. Молчит и корчит забавные мины, пытаясь сдерживать свои порывы высказать приставучему яуту всё, что он думает относительно ситуации. Его челюсть мелко дрожит от напряжения, а глаза плотно зажмуриваются каждый раз, когда его тела касаются чужие когтистые пальцы. Но как бы сам Стивен не пытался убедить себя что вокруг происходит пиздец и скорее всего он эту ночь не переживет, его член, видимо, был совершенно иного мнения. Всё так же крепко стоял, и не думая расслабляться. Изок на это только ухмыляется, подласкивая чувствительный орган и отмечая по реакции солдата где у того самые нежные и отзывчивые зоны. - Для меня эта штука была бы маловата, солдат. Но раз ты настолько в себе уверен, может дать один шанс-с-с? – Протягивает патлатый с явной издёвкой. Его серые глаза не отрываясь смотрят на лицо пленника, пока руки продолжают работу со стояком. – Наш-ш-ша разница в менталитете не такая уж и большая. Если хочешь случки на ночь, нужно просто показать свое тело. И знаешь, твоя шикарная жопа меня привлекла с самого начала… Черная тварь опускается грудью на постель, укладываясь прямо промеж широко разведённых ног Мэвиса. Его руки смещаются на напряжённые бедра человека, проходясь пальцами вниз, слегка оцарапывая нежную светлую кожу. Стивен крупно вздрагивает, в панике наблюдая за движением насильника и пытаясь хоть на сантиметр сдвинуться, избежать новых острых прикосновений к себе. С его губ лишь слетает паническое «Бля!..». Охотник зычно курлычет глоткой, проталкивая ладони под ягодицы и вдруг крепко стискивая их когтями, приподнимая таз выше над уровнем постели. - Таких мягких и упругих булок я не видел ни у одного науду, союзник. Значит тебе придется поделится со мной… - Яутжа придвигает башку ближе, раскрывая мандибулы в стороны. В черном провале глотки проявляется трепещущее движения языка. Вид, открывшийся перед Изоком, был и правда шикарным. Промежность Мэвиса, гладкая и розоватая, так и манила к себе. Хотелось трогать эту гладкую кожу, облизывать, ощущать необычный жар и сладковатый запах. Между ягодиц виднелось красноватое, упруго сжатое кольцо мышц. Нутро самца сжалось в горячечной истоме, предвкушая скорое вторжение в чужое разогретое тело. Каков же он изнутри? И правда такой тесный, как кажется с первого взгляда? И насколько эластичный?.. Изок порывисто подтянулся ещё ближе, вывалив слюнявый язык. Его пальцы сжались крепче, подвигая задницу к себе под протестующую брань, а после яутжа влажным и нетерпеливым движением языка провел четко промеж стиснутых булок, принимаясь тереться о пульсирующий человеческий сфинктер.

***

- Что? Нет! – Решение гордо вынести всю экзекуцию не удаётся воплотить в жизнь. Проклятая гадина мнёт задницу так, что становится почти больно. Однако, мышцы не спешат отслаиваться от кости. Наоборот, в тех точках, куда с силой давят яутские пальцы, покалывая когтями кожу, возникает горячечное, приятное чувство. Это и неприятно и приятно одновременно, и Мэвис теряется в этом ощущении. Ноги мелко подрагивают. То, что крокодил повёлся на его задницу – почти унизительно, но с другой стороны, разве он не так же оценивает привлекательность потенциальных партнёров для секса? Упругая жопа, большие сиськи и смазливая физиономия – важные критерии выбора и отвращение, которое возникает от сомнительного комплимента, на самом деле полностью состоит из лицемерия перед самим собой. С этим сложно поспорить, и от этого становится лишь ещё гаже. То, как он лежит здесь – растянутый за руки и ноги, словно рождественская индейка, а яут изучает его промежность, будто примериваясь, как бы половчее нафаршировать внутренности – чудовищно. И стыдно. Страшно и ужасно неловко. Стивен с удовольствием сжал бы сейчас колени. Закрыл бы руками пах и задницу, однако он может только материться, с ужасом наблюдая как патлатая голова ныряет между раздвинутых ног. - Нет! Не надо! – Озабоченная тварь буквально втискивается мордой между ягодиц. Влажное и слюнявое нечто скользит по поджатой дырке и облизывает копчик. Словно какое-то щупальце крутится рядом с задницей. Мэвис стискивает булки изо всех сил. Даже пальцы на ногах поджимаются. Его ведёт в сторону. Точнее, помещение по какой-то неведомо причине вдруг кренится в бок. Но смехотворные попытки защититься не останавливают решительной атаки яута. На кожу давят, и механик взвывает, когда ягодицы расходятся под чужим напором. Язык мокрый. Мокрый и странный. Вертляво вьется вокруг дырки, толкаясь в стиснутое кольцо самым кончиком, словно пробуя пробуриться внутрь. Стивен даже не замечает, что начинает тихо причитать, упрашивая поехавшего инопланетчика не делать задуманного. Его накрывает ватным одеялом. Точнее, именно так ощущается внезапная слабость, возникшая сначала под коленями, а потом разлившаяся до горла. Физиономия горит, от бросившейся в лицо крови. Даже плечи, покрытые родинками, покраснели. А уши кажется – так вообще должны светиться фонариками. - Не надо…не надо. – Собственный язык заплетается, и слова то и дело теряют свои окончания. Прыгают в голове, увязая в тягучем ощущении беспомощности. Патлатая сволочь и не думает прекращать. Наоборот, поглаживания становятся настойчивее – замедляются, и нетерпеливое жамканье превращается в изуверскую пытку лаской. Потому что ничем иным это назвать не получается. Ладони скользят по мокрой коже. Пальцы почти невесомо касаются половинок задницы, путая мысли всё больше. Даже уши закладывает. Слышно только шум крови, с ревом текущей по венам и каппилярам. Поэтому в тот момент, когда нажим на очко становится нетерпеливее и грубее, механик не слышит, как с его губ срывается панический возглас: - Хватит! – А затем у него темнеет в глазах. Влажное шевеление пробивается внутрь, раздражая слизистую и вызывая табун крупных мурашек по хребту. Темнота вспыхивает искрами. Сфинктер влажно чавкает, и механику кажется, что именно сейчас он готов сдохнуть прямо так: распятым на койке и с чужим прытким кончиком языка в своей личной жопе.

***

Язык науду – гибкий мышечный шланг, длиною около тридцати сантиметров, покрытый вязкой слюной и по-змеиному раздвоенный у самого кончика – сейчас использовался так, как терранин бы себе никогда не смог бы вообразить. Грузная черная масса рокочуще зависла промеж его распятых в стороны ног и с удовольствием вылизывала задницу, вытворяя упругим жгутом нечто неописуемое. Сначала Изок старательно стимулирует ягодичную складку средней длиной, давая Мэвису просто привыкнуть к нахождению инородного вьющегося тела у себя промеж булок, а после, ощутив первые попытки перевести дух от напряжения, уже переключается на само анальное отверстие, плотно сжатое тугим кольцом. Черный, влажный язык дразнит сам вход, щекочуще проходится тонким кончиком по дрожащим краям, медленно, но неотвратимо протискиваясь внутрь… Стивен, кажется, начал молиться. По-иному яутжа не мог никак перевести монотонное повторение нескольких фраз, однако вдаваться в смысл ему ни капли не хотелось. Пускай этот дерзкий уман хоть устав по памяти читает – от неизбежного ему не спастись никак. Тем более самец уже вошёл в охотничий азарт, играясь языком с сопротивляющейся анальной дыркой. Понемногу, по чуть-чуть… Он все равно получит своё. - Не… Нееет! – Всхлипывает солдат, сипло хрипя и неловко дергая тазом. На это патлатый неожиданно громко и угрожающе взрыкивает, вцепляясь когтями в порозовевшие намятые булки крепче и проталкивая свое слюнявое щупло глубже с совершенно отчётливым пошлым причавкиванием. Слюней мордастая тварь напустила много, так что под задницей уже стало влажно и ткань потемнела от слизи. Первые десять сантиметров, преодоленные за один толчок яут отпраздновал новым урчанием. Прямая кишка туго сжалась, протестуя против любых инородных предметов. Стенки напряжённо обхватили змеиную головку языка, когда та продолжила своё исследование вглубь. Науду возбуждено дышал, чувствуя наконец отзывчивость чужой плоти. Горячо. Узко… На пробу он решает изогнуть язык и пустить по нему мягкую волну, принимаясь натуральным образом шерудить у солдата в жопе, исследуя каждый доступный ему сантиметр в таком положении.

***

Его жопа передала его. Это Стивен понял окончательно, стоило только языку преодолеть первую преграду. Пляшущий кончик втиснулся внутрь, но на этом движение не остановилось. И как бы он ни старался стиснуться, зажаться – скользкая, длинная хрень продвигалась всё глубже. В итоге сфинктер просто сдался. Перёд глазами всё так же колыхалась мутная дымка, яут урчал где-то внизу и, механик мог бы поклясться, что слышит довольное чавканье. Заласканная жопа горела огнём, как и физиономия. Казалось ещё чуть-чуть, и лицо вспыхнет, воспламеняя остальное тело. Но чуда не случалось – гадина продолжала измываться над человеческими внутренностями. - Омерзительно… - Что в этом омерзительного механик конкретно сказать не мог. Скорее было…странно. Влезший в него силой язык не причинял совсем уж невыносимой боли – только мокрый и склизкий дискомфорт. А вот чужие клыки ощутимо давили на кожу. Острое чувство впивающихся в кожу костяных ножей беспокоило. Одно неловкое движение – и яут может нетривиально откусить ему половину задницы. Мэвис замер, быстро дыша и сглатывая набегающую слюну. Если он не будет дергаться, то может всё обойдётся? В то, что ополоумевший похотливый крокодил его отпустит, уже не верилось. Руки затекли, но пальцы ещё двигались. Казалось, все ощущения стекли в место, где извивался длинный отросток. Было похоже на пальпацию изнутри. Мэвис со свистом втянул в себя воздух. Пальцы на ногах снова поджались. Вертлявый и расширяющийся по всей длине, язык натуральным образом ощупывал кишки. Тёрся о стенки и мелко вибрировал, словно пробовал их на вкус. Нужно отвлечься. Механик попробовал считать про себя: пять, десять, пятнадцать… На двадцатой секунде произошло что-то, что заставило его едва ли не скрутиться в узел. Жопа содрогнулась и, вопреки своему решению лежать смирно, Стивен дернулся всем телом. - Сука патлатая! – Клыки впились в кожу. В воздухе появился металлический запах. – Ты укусил меня! Крокодилий ублюдок всхрапнул и что-то ответил. Точнее Мэвису так показалось, но однозначно он в этом уверен быть не мог, потому что долбанное ощущение повторилось. - Да блядь! – Сжав руки в кулаки, механик оскалился. Дернуло в третий раз. Патлатая скотина словно специально пошевелила языком в его жопе снова. Стрельнуло под яйца. – Хватит! Тугая пружина свернулась в паху, и по загривку посыпали мурашки. Даже волосы на руках поднялись дыбом. Слюна приобрела сладковатый привкус. Сердце запрыгало в груди как бешенное. Мэвис выгнулся, крутя головой и шипя. Но это не прекращалось. В отличие от мозгов, хрен был весьма рад происходящему. Стремное томление между ног, переходящее в подергивание где-то внутри задницы, заставило его приподняться ещё выше. С конца капнуло смазкой прямо на живот. Можно было поржать над композицией «яут, у которого вместо носа хуй», но Стивену почему-то не было смешно. Проклятый серые гляделки впились ему в лицо. - Вытащи! – Яут моргнул. Язык сделал дугу, надавив на стенку кишечника. От головы отлила кровь, устремившись к подрагивающему хрену, и яйца сжались, подтягиваясь выше.

***

Даже связанный по рукам и ногам терранин умудрялся извиваться и дёргаться, а это несколько осложняло исследование его анального отверстия. Правда сама задница ощутимо трепетала от неожиданного удовольствия, доставляемого длинным гибким языком. Изнутри всё пылало жаром. Гладкие стенки прямой кишки отзывались на движение, то сокращаясь, то расслабляясь, растягиваясь под давлением. В пасть Изока пахнуло пряным, терпким ароматом смазки, обильно сочившейся со стоящего члена. Хуй солдата крепко прижимался к его животу, увитый рельефом заметно проступивших вен. Несмотря на неосторожный укус, Изок даже не подумал остановиться. Он все делает верно – медленно, неотвратимо доставляет Мэвису грязное и запретное удовольствие. Как бы он не голосил, не стонал и не умолял прекратить… Ему это нравится. Нравится, когда изнутри шурует гибкая инопланетная щупальца, бесцеремонно разрабатывающая задний проход и давящая на особо чувствительные области простаты. Науду бросает взгляд на поджавшиеся, напряжённые яйца перед собой. Оголённый нежный мешочек пульсировал, обтягивая тонкой кожей пару шарообразных утолщений. И это, черт возьми, ему нравилось. Пускай этот надменный солдат кончит от того, что насильник запустил ему в жопу свой язык. Кончит позорно и быстро, даже не имея возможности дотронуться до своего ноющего и истекающего пахучей смазкой хуя. Легонько дёрнув башкой и размяв затекшую шею, Изок вынимает одну руку из-под чужого таза. Затем мягко подлавливает ей мошонку, медленно стискивая содержимое. Лениво перекатывает в когтистой пятерне яички, массируя утолщение у промежности подушечкой большого пальца. Терранин охает, хватая сухими губами воздух. В его глазах читается отчаяние, смешанное со страхом и каким-то совершенно диким… Восторгом? Расширенные зеркала зрачков то скользят по угольно-черной морде, то уходят в сторону в полнейшем смятении. Жертва определённо никогда не имела… Столь неоднозначного опыта в постели и попусту не понимала как же ей себя вести в сложившейся ситуации. Но яутжа уже всё знал. Вместо того чтобы уговаривать или рассказывать, он просто сделает все, что ему захочется. И даже больше – заставит человека ощутить себя его жалкой, ничтожной игрушкой, какую он избрал себе на эту ночь для удовлетворения самых извращённых потребностей. На миг язык покидает разработанное очко, щекоча слегка раскрытые края сфинктера. Тонкая нить слюны тянется следом, опадая на уже влажную простынь. - Мргх… Твоя задница и правда любит, когда ее трогают изнутри, солдат? Судя по всему да… - Серые, горящие глаза смотрят на Мэвиса не мигая. Раскрытые мандибулы трепещут в раскрытом состоянии. – И стоило тебе так отпираться, шаррака?.. Не дожидаясь ответа, похотливая тварь урчит, тут же сочно вставляя язык обратно в разгоряченную, влажную плоть. Мышечный орган завивается изнутри в спираль, медленно растягивая прямую кишку вширь, имитируя какой-то безумной формы вибратор. Стивен, коротко всхрапнув, истерично вскрикивает, мотая патлатой головой.

***

Совершенно безумно. Стиснутые в чужих пальцах, яйца начинает тянуть. Гадина хватает кожистый мешочек, и механику кажется, что яут с лёгкостью может расплющить их. Ему достаточно просто сжать ладонь… и всё. Но вместо этого, подлая сволочь начинает самым натуральным образом издеваться: спрашивает, правда ли Мэвис в восторге от того, что ему лижут жопу, оскорбляет – механик не был уверен в значении слова, но что-то ему подсказывало, что оно носит негативное звучание; самодовольно заявляет, что ему не стоило сопротивляться. Но ответа яут не ждёт. Язык тут же ввинчивается обратно, распирая внутренности. Такое ощущение, будто он разбух, так как давление на стенки возрастает. Кишки тянет с такой интенсивностью, что Стивен не выдерживает – закусывает губы, сдерживая высокий вскрик, и дергает головой, крепко зажмуриваясь. Ему жарко. Невыносимо жарко и душно. Пот градом течёт по загривку. Собирается между лопатками и щекочет позвоночник. В нос то и дело бьёт его запах – пряный и мускусный, с острой нотой собственной смазки. Перед зажмуренными веками в полной темноте плавают очертания чужой громадной фигуры, переливаются узоры. Под коленями снова слабеет. Пустота под диафрагмой, застывшая замерзшим мыльным пузырем, вдруг лопается, и острые холодные осколки заставляют задержать дыхание. В паху тянет. Схваченные и стиснутые яйца, пульсируют – яут оттягивает их, покачивая и перекатывая между пальцев. Это лишает сил. Поглощает вялые шевеления воли. Возбуждение, ощущаемое только телом, словно молот бьёт по голове. Аж в сводах черепа звенит. Виновато в этом то, что он закрыл глаза? Но абсолютная мгла играет с ним дурную шутку, лишь обостряя ощущение шевеления в жопе. Язык лениво проворачивается в глубине тела. И Стивен теряет всякую способность говорить. Это приятно. Он хотел бы, чтобы это было не так. Хотел бы чувствовать боль и омерзение, рвущую агонию, но… но томный лихорадочный массаж, уже не приносит даже дискомфорта. В заднице хлюпает. Он слышит этот влажный, дебильно порнографичный звук. Словно со стороны слышит свое загнанное дыхание. Чувствует, как с открытых губ срываются капли слюны и падают рядом с головой, пропитывая тонкую простынь. Слышит утробное воркование патлатой гадины, усиленно пихающей ему в зад свой язык. Вперёд и назад, вправо – влево. Отросток крутится, толкается глубже, давит на одно и тоже место, от прикосновения к которому перед зажмуренными веками рассыпаются снопы ярких искр. Мэвис начинает скулить. Ему хочется подрочить. Так хочется, что дрожат пальцы. Стоящий и истекающий смазкой член вздрагивает, роняя крупные капли на живот. Стиснуть бы его. Обласкать пальцами головку, отодвинуть шкурку и сжать в кулаке. А потом неторопливо двинуть кулаком вверх и вниз… в ритм с тем движением… - «Нет. Это дерьмово» - Мысль проскакивает в мозгу. Ему не нравится. Совсем не нравится. Не может нравится такое. Дыхание сбивается, и Мэвис хрипло сипит, широко раскрывая рот. Он не будет ловить кайф, когда сраный яут трахает его в зад языком, оттягивая мошонку! Однако, при всей сюрреалистичности ситуации, при всем её омерзении – мышцы паха стягивает почти немилосердно. Унизительно. Его ебёт в жопу озабоченный крокодил, говоря такое, от чего нормальный бы человек начистил ему его квадратную харю. В голове шумит. Хуй бы с ним. Просто плевать. Он мог бы хотя бы развязать ему руки. - Выпусти…дай… - Сиплый лихорадочный шёпот вырывается сквозь зубы против его воли. Подрочить. Потрогать себя. Ну, невозможно же. Но ублюдок лишь фыркает – пах обдает жаром, и язык ещё усердней толкается внутри. Он начинает буквально похлопывать по кишкам, да так активно, что глаза распахиваются, грозя вылезти из орбит, и начинают закатываться. Томная, густая как машинное масло, боль простреливает в яйца. Жалобное, плаксивое скуление Стивен уже не слышит. Он вообще ничего не слышит, выворачивая шею и вдавливая затылок в подушки. По вискам струится что-то мокрое. Челюсть отвисает почти до груди. - А-агх! – Член дергается из стороны в сторону. Мышцы сводит судорогой так, что почти выворачиваются конечности. Мэвис хватается за верёвки. Он кончает так сильно, что почти падает в забытье. Белые струи спермы выстреливают из ходящего ходуном стояка, забрызгивая грудь и даже попадая на волосы.

***

Извивающийся язык нырял туда-сюда, ритмично воздействуя на края сфинктера и ближайшие ко входу чувствительные области. Градус возбуждения пленника казалось физически ощущался в воздухе – от Мэвиса веяло жаром, томными, раскалёнными волнами. Он хныкал и причитал, закатывая глаза, рвался из веревочных оков, устало умолял и просил то ли остановиться, то ли отпустить его, черт уже разберёт. Подбородок терранина блестел от слюны, которую он обильно напускал на себя в горячечной истоме. Изок чувствовал что чужой организм находится на пределе своих возможностей. Яички в его пятерне дернулись, плавно подтягиваясь в ритмичной пульсации, в пасть пахнуло чем-то терпким. Прогнувшись в спине и стиснув зубы, Стивен Мэвис все таки смог кончить, не прикасаясь к своему члену. Чужая жопа так же внезапно сжалась, сделалась узкой, обтискивая введённый до предела длинный язык. С покрасневшего члена сорвалась белая, вязкая струя спермы. Кончал человек весьма обильно, пачкая семенем свой живот, грудь, и лицо. Яутжа, видя это, лишь ехидно ухмыляется, одним движением вытягивая свой язык из подрагивающей дырки. - Грязный шаррака… Ты только глянь, обкончал самого себя… - Рычаще смеясь, науду выпрямился в спине, усаживаясь между ног солдата и обтирая ладонью свою пасть. Та блестела от слюны, лоснясь неоновыми розовыми разводами. Пальцы Изока собирают несколько белых капель со вздымающегося живота Мэвиса, а после яутжа облизывает их, пробуя чужое семя на вкус языком. Правда никакого конкретного вкуса или оттенка оно не имело, разве что слегка отдавало щелочной солью. - Раз уж ты получил свою порцию ласки, я имею полное право потребовать и свою долю. – Изок тряхнул башкой, сверкнув при этом горящими похотью глазами. – Удовлетворишь меня и мы спокойно раз-з-зойдемся… С этими словами самец встаёт с кровати, деловито проходясь вдоль лакированных шкафчиков у стены. Он рассматривает содержимое через затемнённые стекла на дверцах, будто бы прикидывая, что получше выбрать для непокорного вертлявого терранина. В свете неоновых ламп внимательный взгляд выцепляет анальные пробки, БДСМ приспособления для бондажа, какие-то хитроумные проводки и ленты, наручники и даже несколько внушительных резиновых елдаков разных форм и размеров. Понятно, что в этой комнату обычно не чай пить приходили, но что бы вот так… Выбрав из кучи ремешков крепкого вида ошейник из мягкой кожи и такой же поводок, науду вертит их в руках, прикидывая насколько у солдата хватит ещё сил к сопротивлению. Бросив снисходительный взгляд на ослабевшее после оргазма тело, распростертое на кровати, Изок хрипло взрыкивает. Так просто солдат не отделается. - Значит так… - Яутжа возникает откуда-то позади человека, звеня чем-то металлическим над самым ухом человека. – Я реш-ш-шил, чем ты сначала расплатишься со мной, сладкая жопа. Своей глоткой. Но перед этим... На шею Стивена, подобно змее, скользнула кожаная удавка ошейника. Когтистые пальцы ловко затянули крепление, щёлкая застёжкой карабина поводка по металлическому колечку. Следом когти подцепляют веревочные узлы на запястьях, освобождая пленнику руки. Во влажную от пота ладонь насильник вкладывает что-то гладкое и упругое. Небольшую на вид, ребристую анальную пробку. - …Перед этим ты выставишь это в себя. Сам. И не вынуждай меня заставлять тебя силой, если хочешь оставить свою жопу целой. – В голосе звенели нетерпеливые властные нотки. Было понятно что самец не шутит, и при желании он мог бы и сам вставить в задницу солдата любой предмет – ноги то разведены в стороны и ничего, кроме острых бритвенных когтей ему не мешает.

***

Навалившееся после оргазма ватное состояние было таким всеобъемлющим, что механик не сразу пришёл в сознание. Казалось, рассудок полностью снял с себя все полномочия. Так что ощущение опустевших кишок Стивен сопроводил лишь вялым шевелением губ. Даже острые когти, скользнувшие по коже, не вызвали практически никакой реакции. - «Хуй с ним…с этим поехавшим» - Мэвис тяжело вздохнул. Веки были слишком тяжелыми, чтобы он мог их поднять. Как и остальное тело: между ног тянуло, жидкость, забрызгавшая грудь и лицо, понемногу остывала; конечности не двигались вовсе. Казалось, если сейчас тронувшийся крокодил даст ему шанс сбежать – Стивен просто не сможет собраться с силами, чтобы даже добрести до дверей. Но яут и не думал об этом. До слуха донесся голос, полный издевки – скотина просто глумилась над ним. Стоит ли пытаться дальше сопротивляться? Мэвис пожевал запекшимися губами, не открывая глаз. Не смотря на всю срань ситуации, один вопрос упорно не давал ему покоя: почему у него толком не падает? Хрен полу-лениво накренился вбок, но уменьшаться в размерах не спешил. Механик чувствовал, как подрагивает стояк, роняя ленивые капли на живот. Ещё эта слабость… слабость и горячечная пульсация в паху… - «Эта мразь меня отравила!» - Оформившаяся мысль была похожа на озарение. Паззл складывался почти идеально – укусы в шею и почти мгновенная реакция, несущая за собой практически полную неспособность сопротивляться. Ему хотелось верить, что будь он не так обдолбан чужими слюнями или ядом, и будь более трезв – он смог бы побороть чернявую, патлатую мразь. Мэвис глухо заворчал, краем уха улавливая топот рядом с кроватью – гадина шарила по шкафчикам. Что-то едва слышно звякало, шелестело и поскрипывало. Наверное, вот сейчас уже можно начинать вспоминать имена старых богов и молитвы. Изнасилованный в задницу, прикрученный к койке в номере, из которого невозможно сбежать… - Нахер иди. – Стивен всё же нашёл в себе силы шевельнуть языком, но оскорбление вышло настолько вялым и тихим, что самого себя становилось жалко. Он не верил, что всерьёз сможет отбиваться от полоумной ящерицы, но соглашаться на чужие условия было ещё противнее. Гордость так активно протестовала против этого, что сдержаться было невозможно. Яут никак не отреагировал на выпад, и Стивен уже решил, что тот просто не услышал его, как сзади возникло активное шевеление, и шею удушающе сдавило. - Ч-что? – Сзади заскрипело и щелкнуло. Мэвис сглотнул, всё же разлепляя веки и осоловело вращая глазами. Это было неприятно. Непривычно. Тугое нечто плотно вгрызлось в кожу – стиснулось вокруг. Так что то, что у него внезапно оказались свободны руки Мэвис понял не сразу. Пальцы сомкнулись на предмете, впихнутом в ладонь, автоматически, и механик словно в состоянии транса стиснул предмет в кулаке. Над головой маячила довольная чёрная рожа, блестя глазищами. Стивен потрогал шею. Наткнулся на полоску плотного материала и сжал челюсти. - Сам? – Растерянно осмотрев свою руку, он разжал ладонь и уставился на небольшое нечто в ней. Предмет был странной формы – словно капля с тонкой ручкой на широкой части и кольцом, с мягкими продольными бороздками по поверхности. Тяжёлый. Стало не по себе. Мэвис попытался понять, что от него хочет этот придурок. Вставить? Куда? Он мог предположить, что вставлять вот это нужно в рот, но идея казалась несколько идиотичной. Во-первых, это было бы бессмысленно тем, что неудобно. На этом мысль останавливалась. Второе предположение было куда гаже, но хорошо уживалось с окончанием фразы: «если хочешь оставить свою жопу целой». Стивен ощетинился и скривился. Брови сошлись на переносице. Он должен вставить эту хрень в зад? Чувство гадливости и стыда сделалось сильнее. На языке появился кислый привкус. Злобно зыркнув на яута, Мэвис ощерился, показывая клыки. Казалось, ещё чуть-чуть – и зарычав, бросится. Однако, ноги, всё так же зафиксированные по разные стороны, просто не дали бы ему это сделать. Патлатая гнида пошевелила клыками и вдруг сунула ему под нос руку, увенчанную длинными, острыми когтями. Яут ничего не сказал, но жест был настолько выразительный, что механик понял, чем ему может грозить его упрямство – гад просто порвет все внутренности этими природными кинжалами, если он и дальше будет выебываться, и всё закончится очень и очень плохо. А если он ещё и сопротивляться вздумает… Стивен зашипел. Злобно, не стесняясь выражать всё то, что он думает о патлатом ублюдке. Возмущение было настолько велико, что он не смог даже слов подобрать. Уши и физиономия вспыхнули. - Отвернись! – Рявканье впрочем вышло весьма громким и жёстким. Почему-то это было стыднее всего и омерзительнее – пихать в себя что-то, под пристальным, плотоядным взглядом серых лупалок. Но яут срать хотел на чужие чувства. Мэвис зажмурился, с резким вздохом откидываясь затылком на подушки, и оскалился. Паническое и тонкое «пиздец, пиздец, пиздец!» звенело в голове противным комариным писком. Но когти, изогнутые словно лезвия, маячили перед закрытыми веками, и другого выхода не было… - «Твою мать…» - Механик осторожно поднес штуку к неплотно сжатому анусу и скрипнул зубами. Жопа вторжению сопротивлялась. Острое навершие мазнуло по складкам кожи, и его повело влево. Ещё две попытки так же не увенчались успехом. Мэвис тихо и с чувством выругался. Патлатый гад стрекотал сверху. Можно было даже не гадать – его эта ситуация веселила. Урод мордастый. Со вздохом запихнув свободную руку под себя, механик отвел пальцами ягодицу в сторону. Тут же чужое клекотание сменилось урчанием – почти алчным и подбадривающим. Ощущение, что ему заглядывают между разведенных ног, стало отчетливее. Стивен закусил губу, пережевывая самый край. Уши вспыхнули ещё жарче. Наконец, ему удалось прижать к сфинктеру навершие игрушки. - «Глубокий вздох…» - Прохладный металл раздвинул складки. По коже тут же сыпанули мурашки, и механик надавил. Жопу слегка резануло неприятным ощущением, а потом непонятная хрень скользнула внутрь так бодро, словно задница решила её всосать. - Бля! – Мэвис вздрогнул и схватился за хреновину, боясь, что та насовсем и целиком пропадёт в недрах организма. Но самый кончик остался снаружи, и вздох облегчения сам собой вырвался из груди. - Всё. Доволен? – Сипло выплюнув короткий вопрос в пустоту, механик повёл плечами, ежась, и рефлекторно дернул коленями, стараясь свести ноги вместе, не смотря на путы.

***

Изок, поначалу думавший что его пленник и дальше будет сопротивляться, вдруг проявляет несвойственную покорность. Краснея ушами, он стискивает врученный в руку предмет и принимается исполнять приказ. Такой расклад весьма позабавил патлатого и он замер рядом, наблюдая за процессом. Человек напрягся, зажмурив глаза и скаля зубы. Это унижение явно ударило по собственной гордости и остаткам личных терранских убеждений перед клыкастым извращенцем – пробка не сразу проскальзывает в скользкую от слюны задницу, но солдат упорно продолжает давить, понимая что иного выхода у него просто нет. Пока он не исполнит свою «роль» в этом сумасшедшем цирке, науду от него не отстанет, а того гляди и попробует силой втиснуть игрушку в жопу, угрожая длинными когтищами… - Отличная выдер-р-ржка, солдат. – Подтрунивает Мэвиса яут, гортанно урча от столь пикантного зрелища. Из-за разведённых в стороны ног самец прекрасно видел каждый сантиметр чужой промежности. – Хорошо, что ты стал сговорчивее… Вы, терране, такие хрупкие. Одного неловкого прикосновения хватит чтобы разрезать столь нежную шкуру… Изок ещё несколько мгновений любуется результатом – вычурной ребристой формы плаг погрузился внутрь прямой кишки, тесно обхваченный сфинктером прямо под ограничивающим кольцом. Мэвис, весь мокрый от пота и пунцовый, злобно кусает губы, скаля острые клыки. Его член, ни капли не уменьшившийся, лениво лежал на боку, едва заметно подрагивая. С головки вязкой каплей мерцала белесая прозрачная жидкость. Охотник чуть кивает башкой, возбужденно вдыхая воздух раскрытой пастью. Такой вид добычи возбуждал и отталкивал одновременно. С одной стороны, чисто по-яутски он бы предпочел не связывать шарраку и грубо выебать его, взять силой, заламывая и впечатывая лицом в пол, а с другой… Этот надменный сукин сын не достоин таких почестей. Поэтому лучшим подходом для него будет именно такой, медленный и унизительный, ломающий мозги. Ещё чего, трахнуть матриарха он задумал… Здоровенная тварь залазит на постель рядом, грубо откидывая вытянутые руки Мэвиса назад и перешагивая через него, чтобы занять верхнюю позицию стоя на коленях над чужой грудью. Видя это, Стивен пытается протестовать, мыча что-то в духе «Раздавишь!» но Изок просто фыркает, вовсе не собираясь на него усаживаться. В голубых, широко раскрытых глазах отражается паническое «Бля, бля, бля!». - З-з-затнись, шаррака. – Взрыкнул Изок, оскалив клыки. Он наклоняется ниже, протягивает руку и подхватывает конец кожаного поводка, тут же распрямляясь обратно. – Начинай… Работать. Выпятив вперёд мускулистые бедра, науду демонстрирует Мэвису свой набухший от возбуждения половой карман, из которого по прежнему торчала пара склизских на вид влажных хуёв. От бездействия они втянулись назад примерно наполовину, ожидая обещанного внимания. Слизь, до этого текущая по ногам яутжа, теперь бесстыдно капает вниз, пропитывая теплой влагой майку Стива между грудных мышц. Влага источает зеленоватое свечение, в неоновой подсветке отливая кислотным радужным оттенком. - Будь нежен, солдат… Ты ведь обещал и подрочить мне, и в рот взять? Так вот, сделай это. – Сильная рука начинает тянуть повод, вынуждая солдата вытянуть шею и податься торсом следом. – Отсоси мне… Яутское хозяйство придвигается ближе к лицу, удивительно горячей головкой утыкаясь Мэвису в щёку. Стрекоча от нетерпения, науду кладет свою здоровенную пятерню ему на макушку, стискивая пряди светлых волос.

***

Идея отсосать, которая возникла в голове, уже не кажется такой хорошей. Механик скашивает глаза на чужое хозяйство, упирающееся ему в щеку, и кривится. То, что у нормальных людей считается членом, а тут представлено в двойном экземпляре, вызывает непроизвольный рвотный рефлекс. Сложно представить, что длинные ребристые хреновины вообще можно взять в рот. Даже втянутые наполовину, они выглядели слишком чуждо и, чего уж греха таить, откровенно мерзковато: выпуклые бока со странными наростами, непонятного салатового оттенка, с крупными головками, и эта слизь… - «Твою мать, фу.» - Стивен гортанно булькнул, упираясь ладонями в чёрные бедра, и втянул воздух носом. Ему определённо это не нравится. Перестало нравиться ещё тогда, когда он нащупал под яутским подобием юбки этот сдвоенный «секрет». Влажное прикосновение к щеке стало плотнее, и механик закрутил головой. Положение – унизительнее некуда: с растопыренными ногами, словно жареная курица, в ошейнике как домашняя псина, с затычкой в жопе, да ещё и этот говнюк нависает сверху, тыча в физиономию своим хозяйством. В голове возникла притягательная мысль: а что, если укусить ублюдка, откусить ему нахрен всё и попытаться сбежать опять? Мэвис бросил взгляд наверх и тут же отмел эту идею. Гад был сильнее его физически, по крайней мере - сейчас. Даже если у него и выйдет укусить падлу, то взбешенная тварь просто свернет ему шею. На шею надавило, и яут буквально втиснул его в пах лицом. Время на раздумья кончилось. В скулу тыкалось скользкое и мягкое. Было похоже, будто на морду кто-то кинул осьминога, или кальмара. Но прикосновение ощущалось настолько странно, что по хребту мигом сыпануло мурашками. Мэвис попытался съежиться. - Ну?! – Командный рык сверху ударил по ушам. В голосе яута послышались нетерпение и похоть. Если он сейчас не откроет рот, то говнюк откроет его сам – силой. По губам мазнул скользкий хер, и механик сжал зубы. Ну, не может он! Мысленные уговоры помогали слабо. Перед взглядом маячило графитное пузо, усыпанное мелкими чёрными щетинками. - «Давай же. Я потом это забуду, как страшный сон!» - Стивен зажмурился. Когда не смотришь – становится легче. В висках запульсировало. Он подавится и задохнется, вот даже гадать не надо. Скрепя сердце, ему удаётся разжать зубы. Нужно всего лишь потерпеть… Механик сдерживает жалобный всхлип. Головка утыкается в стык зубов и мажет по деснам. Резко выдохнув, Мэвис раскрывает челюсти. Пальцы сильнее сдавливают кожу на чужих ногах. Гори оно всё синим пламенем. Нужно просто выдержать это. Солоноватая тяжесть буквально сразу же наполняет рот. Губы оттягивает. Между лопаток становится мокро от выступившей испарины. Само осознание того, что он пытается отсосать поехавшему крокодилу, вызывает нервную, судорожную дрожь. Но с этим можно смириться. Мэвис представляет себе, что всё происходящее – лишь бред его опьяненного разума. Он на самом деле не здесь, а…ну, пусть будет на осмотре. Гастроскопия, или как она там правильно называется. Соленая и глубокая. А в пасти у него просто кишка шланга, которую доку нужно засунуть поглубже, чтобы осмотреть пациента. Ему даже почти получается себя в этом убедить. Перед зажмуренными веками плавают белые «мушки». - «А это просто работающее оборудование…» - Довольный и протяжный звук уже не похож на рык, гораздо нежнее – словно хорошо прочищенный и смазанный мотор. Механик дергается. Нельзя сказать, что ощущение омерзительное. Больше непривычно. Да и вкус странный: терпкий, слегка пряный и немного солоноватый, но не до рвоты. Однако, текстура приятная. Если забыть о том, что его пытается выебать в рот инопланетчик – а он, видит бездна, старается об этом не думать – не так плохо. - Гхах! – Челюсть отвисает ещё больше, и давление на язык становится сильнее. - «Не в глотку!» - Чужой хрен ползёт ещё дальше, и Стивена тут же накрывает волной паники. Ублюдок явно вознамерился впихнуть в него всё! Представив, как рвотный рефлекс захлестывает его с головой, и он давится собственными рвотными массами, Мэвис выбрасывает руки вперёд. У него получается наощупь найти елдак, и даже получается вцепится в него обеими руками, упираясь пальцами в паховую складку – второй мокро елозит по щеке, норовя ткнуться прямо в глаз. - Мнннн! – Мычание перерастает в паникующее подергивание. Челюсть сводит судорогой, и держать глаза закрытыми уже становится невозможно. - «Святые угодники! Я его сейчас укушу!» - Связки каменеют. Рот пытается захлопнуться сам собой. Даже если механик не хочет, организм верещит об опасности, командуя сомкнуть зубы. Стивен сжимает одну руку в кулак и принимается колотить по чужому бедру. Ему кажется, что глаза сейчас влезут из орбит, ну или он блеванет раньше, если конечно перед этим челюсти не сожмутся, и он не отхватит чужое хозяйство зубами. Тогда ему точно пиздец.

***

На все попытки Мэвиса сжать губы и отвернуться Изок недовольно рычит, начиная терять последние капли самообладания. Человек морщится и тяжело дышит, крупно вздрагивает от прикосновения влажных головок членов к коже лица и как-то сдавленно хрипит, хватая яута за бедра ладонями и делая попытку отодвинуть его от себя. Попытка конечно выходит очень слабой – мускулистое тело не сдвигается ни на миллиметр, а его хозяин отзывается очередным гортанным храпом. - … Раскрой рот… И человек сдаётся. Кривит рожу, хныкает, но сдаётся. Патлатая тварь тут же направляет один из скользких хренов в раскрывшиеся алые губы, проталкивая головку в рот пленнику. Ощущалось это… Странно. Терранская полость рта тут же обволакивает хуй слюной, гибкий язык упирается под чувствительную уздечку, скользит панически по краям крупной головки, то ли пытаясь вытолкнуть вторженца, то ли пытаясь его приласкать. Изок шумно выдыхает. Ему хочется большего. Больше стимуляции и ласки, больше слюней и тесноты… Хочется насадить дерзкого шарраку глоткой на елдак, ощутить на рельефе стискивающиеся стенки его слизистой… Переступая коленями, самец медленно толкается вперёд, качая бедрами. Солдат протестующе булькает, но раскрывает челюсть шире, напряжённо сопя носом. Он всхлипывает. Толстый хуй проникает раз за разом всё глубже, оставляя собственную склизкую смазку на губах Мэвиса. Со рта человека уже течёт лишняя вытесняемая жидкость, прозрачными тяжами капая на рельефные ключицы и подтекая в ложбинку между грудными мышцами, под майку. Ещё. Этого всё равно мало. Протяжно урча яутжа натягивает поводок, заставляя беднягу под собой выгнуть голову по направлению движения члена, с после толкается ещё раз, намереваясь засадить тому уже в глотку. Хер, причмокивая на опухших человеческих губах, устремляется головкой глубже, проскальзывая по язычку и вдруг встречая сопротивление напрягшейся гортани. Стив, очевидно сообразив задумку клыкастого урода, протестующе замычал, широко раскрыв глаза и выпялившись тому в морду. С его покрасневших глаз катились слёзы, а руки, сначала судорожно шкрябающие ногтями твердую шкуру на ногах, теперь уже во всю колотили яута в попытках привлечь его внимание. - … Да что ещё, шаррака?! – Злобно плюется охотник, гневно сузив глаза. Он одним длинным движением вынимает блестящий от слюней хер из чужой глотки, продолжая скалится. Только сладостная нега обволокла возбуждённый орган… Как его вновь лишили стимуляции. – Не можеш-ш-шь даже свою пасть подержать открытой ?! Черная тварь злобно шевелит мандибулами, что-то прикидывая в своей башке. Обслюнявленный хуй маячит рядом с губами так соблазнительно, так маняще… Хотелось уже наплевать на сохранность добычи, стиснуть непокорные челюсти и взять тугую глотку силой, насаживая ее на оба стояка до упора, до самых узлов, и… Решение нашлось моментально. Распорка для рта, которую он принёс из БДСМ арсенала комнаты. Поблескивая металлическими расширителями, она висела на перекладинах спинки кровати прямо позади головы солдата. Изок порывисто наклоняется вперёд, подцепляя когтем нужное приспособление. Звякнув застёжкой, причудливая штука демонстративно зависла над лицом человека. - Полагаю это поможет тебе сдать сговорчивее? Похоже на намордник для кусающихся эссиарков… - Возбуждено дыша, яут как-то слишком кровожадно ухмыльнулся, качая башкой. – Тебе в самый раз, солдат. Ты ведь не думал меня кусать, правда?..

***

Мэвису нечего сказать. Ни на обвинение в зажатости, ни на провокационный выпад. Перед носом покачивается непонятная хреновина, которую яут держит кончиками когтей. Она не похожа на намордник, как утверждает инопланетчик. Она вообще мало на что похожа: странные дуги, изогнутые самым причудливым образом, поблескивают и играют бликами света. Единственное, что можно классифицировать – так это ремни с застежкой на одном из них. - «Вот гандон…» - Стивен даже не может подобрать слов. Он думал, что гадина просто ослабит давление и не будет стремиться запихнуть ему в рот все что у него имеется, но по-видимому предположение было ошибочным. Самое меньшее, чего ему сейчас хочется – играть в сраную угадайку с озабоченным патлатым выродком. В своих мыслях Мэвис уже раз пятьдесят вывернул засранца наизнанку через жопу и совершил акт справедливого отмщения, но, к сожалению, это было лишь утешающими фантазиями. Механик медленно качает головой. Нет. Он это не наденет. Ни за какие коврижки. Пусть чешуйчатый гад сам себе отсасывает. Металл звякает об плотно сжатые зубы – гребанная тварь все же сует ему неведомую хуйню в рот, и Стивен злобно рычит, барахтаясь под чужой тушей. Он умудряется перехватить чужие руки, шипя как дикое животное, и даже пытается укусить засранца, но яут просто вцепляется в волосы, собирая их в горсть на макушке. Затылок отзывается резкой болью. Даже уши закладывает. Поэтому механик не слышит, что рокочет сверху чёрная масса, но улавливает интонации. И они не сулят ему ничего хорошего. - Не надо! – Последняя попытка сторговаться. Пусть ублюдок получит, что хочет, но не таким способом! В голове панически одна за одной мелькают картины того, как он давится чужими хренами, задыхаясь и не имея возможности даже закрыть рот. Потом, конечно же – темнота, обморок, а то и дебильная и наитупейшая смерть от асфиксии. – Не так! Нет… Металл ударяется об верхние десны, и на виски наваливается тупое давление – говнюк просто сжал его голову коленями. Самое время для паники. Мэвис верещит, барахтаясь и размахивая свободными от пут руками, в попытках то ли вцепится в чужие бедра ногтями, то ли в задницу, чтобы яут разжал хватку. Но вместо того, чтобы отвлечься на мельтешение, тварь просто с силой сует кусок металла ему в рот. Лязг такой звонкий, что механику кажется, будто у него раскрошились зубы. И дабы спасти челюсти от раздробления, их всё же приходится разжать. Спустя пару секунд, оборона захлебывается. - Ну вот… - Виски перестают ныть. Ошеломленный и уставший от сопротивления, Мэвис тупо таращится куда-то в пояс насильника, пытаясь отдышаться. Широко распахнутые челюсти холодит край распорки. Он даже не понимает, что на затылке щелкает застежка крепления до тех пор, пока не пытается стряхнуть с себя неведомую хрень. Всё. Пойман. Соленый привкус смазки яута смешивается с металлической медной нотой пыточного девайса. Саднящие уголки губ оттягивает трензель. Стивен мычит, ощупывая части странной херни и уже было тянется к ремню, но тут же получает весьма ощутимый шлепок по пальцам. - Ххах! – Занывшие костяшки отзываются вспышкой боли. Но самое жуткое – эта вспышка сопровождается томным толчком в паху, словно удар послужил триггером для всё ещё стоящего члена. Это пугает Мэвиса больше всего, как и то, что сжавшись – он тревожит внутри себя введенный им же самим плаг. Задница тут же стискивается на ребристых краях, и с губ вместе с не внятным и неразборчивым воплем, полным изумления, злобы и чего-то стыдного, срывается капля слюны. - «Еб твою мать!»

***

Разделавшись с застёжкой на ремешке, Изок отстраняется назад, скептически разглядывая проделанную работу по усмирению гордой зубастой суки. Распорка для рта вошла не просто идеально – она широко раскрыла непослушные челюсти, растянула губы и открыла полный доступ в полость рта солдата. Тот, замерев в ужасе, лишь туповато моргал влажными от слёз глазами, обессиленно разведя непослушные руки в стороны. С краешка рта тонкой нитью текла слюна. Во рту, прямо перед манящим розовым провалом подрагивающей глотки, лениво ворочался блестящий терранский язык. О, да, такой вид охотнику нравился определено больше… - А тебе идёт, шаррака. Встал как влитой, будто под тебя и делали. – С издёвкой шипит яут, наклонив патлатую голову вбок. Копна дредлоков мягко перекатилась со спины на плечи. – Удивительно как легко одурманить самца терранина всего двумя укусами. Ты должен мне быть благодарен за такое великодушие, солдат… Ведь твой жалкий на вид хуй и не думает опадать… Скосив глаза вниз, Изок урча глоткой осматривает всё ещё стоящий член человека под собой, а после подхватывает свободный конец поводка. Короткий, властный рывок – тварь притягивает упирающегося умана к себе, заставляя податься вперёд к своему паху. На протестующие звуки он не обращает внимания, лишь довольно пощёлкивает, пристраивать к раскрытому рту бедрами. Огромные хуища забавно виляют головками от движения, напоминая то ли колья, то ли гладкие палки, покрытые слоем вязкой слизи. - Аргх, что же, шаррака, я хочу продолжить… Твоя глотка показ-з-залась мне слишком приятной, чтобы я не захотел туда спустить… Вторая когтистая ладонь тяжело опускается на макушку человека, собирая его волосы в кулак. Один из хуев, какой Мэвис уже успел попробовать на вкус, вновь оказывается у него во рту. С совершенно блядским, грязным причмокиванием скользит по языку и губам и тычется в щёку. Клыкастый сладострастно выдыхает, прикрыв от удовольствия глаза. А после, не давая передышки, начинает уверенно толкаться головкой дальше, желая погрузить свой елдак в глотку Стива. Если бы не руки, сжимающие волосы и поводок , человек бы отпрянул назад. Попытался бы отмахиваться, мотать башкой и голосить. - … Будешь мешать мне – я сверну тебе шею, шаррака… - Вкрадчиво шепчет тварь, посмеиваясь на сдавленные булькающие хрипы своей жертвы. Второй хуй мажет по чужой гладко выбритой щеке, оставляя на ней зеленоватые подтёки смазки. Непонятно, шутил ли Изок, но в своем рвении оприходовать тугую глотку он точно был неумолим. Толчки бедрами, по началу медленные и даже щадящие, стали требовательным и жадными. Инопланетная елда нещадно шуровала во рту солдата, заставляя того языком облизывать ребристое «пузо» и венозные утолщения по бокам. Головка без особого сопротивления ныряла под малым язычком, с каждым толчком проходя всё глубже и глубже. Терранин, вместо того чтобы тратить силы на бесполезные попытки отбиться от насильника, теперь полностью сосредоточился на единственной важной сейчас задаче – он панически хватал носом воздух каждый раз, когда член двигался назад и оставалось небольшое окошко, позволяющее наполнить лёгкие кислородом. С горла его то и дело доносилось утробное то ли всхлипывание, то ли стон… Изок на это лишь довольно клокотал пастью, от кайфа вывалив свой чёрный раздвоенный язык. Тесное, мокрое отверстие во рту показало себя просто шикарно. Такое тонкое и нежное. Трепещущее от нажима, судорожно сокращающееся на головке члена от давления. По сравнению с глотками яутжа, терранская ощущалась предельно мягкой и податливой, готовой тянуться и принимать в себя ещё, и ещё… Изок потерял от удовольствия всякую выдержку. Самец с остервенением трахал солдата в расширенный распоркой рот, с каждым толчком засаживая на сантиметр глубже и глубже. В какой-то момент он отпустил поводок и схватился ладонями по бокам головы Стива, помогая себе насаживать желанное отверстие в нужном ритме. « Кончить внутрь... Излиться в горячую дырку. Осеменить. Наполнить…»

***

Сильные, жёсткие толчки полностью лишают всякой возможности сопротивляться. Мэвис может лишь судорожно цепляться за чужие бедра, силясь вдохнуть хоть немного воздуха в перерывах между ними. Кружится голова. И механик не способен сказать от чего именно: от быстрого ритма, выбивающего дух, или от мельтешения чёрного пуза перед глазами. Две ладони, легшие на голову, не дают отстранится. Пальцы сжали пряди ещё сильнее. Казалось, яут совсем съехал с катушек. Он с таким остервенением дергал тазом, притягивая к себе механика за волосы, что у того очень быстро заныла шея. Однако, эти ощущения меркли по сравнению с тем, что во рту с ужасающей скоростью шуровал инопланетный хрен. Головка то и дело била в глотку, и ребристые «бока» терлись об уголки губ. Если он сможет уйти отсюда целым, то после этого отсоса там образуются шикарные заеды, а то и трещинки, которые будет саднить недели две – не меньше. Хрен в очередной раз толкнулся в рот, и Мэвис напрягся. С каждым разом елдак проникал всё глубже и глубже, и было ясно, что ещё немного – скользнет прямо в глотку. Механик застонал, с трудом всасывая со свистом воздух. - «Я сейчас блевану, святая бездна!» - Твёрдое и шелковистое ткнулось в перегородку… и ничего не произошло. Елдак нырнул в пищевод. Стивен длинно замычал, срываясь на истерические всхлипы. Второй – тёрся о щеку, влажно хлюпая по коже и пачкая челюсть. Смазка капала на грудь, пропитывая чёрную ткань майки. Казалось, что губы стерлись до самой кости. Широко распахнутый рот, с вываленным языком, то и дело таранил чужой елдак, ныряя так глубоко, что к носу прижимался графитный пах, с торчащими мягкими щетинками. На самом основании хренов обнаружился вздутый узел, покрытый венами, с плотной, но тонкой кожей. Он каждый раз утыкался в раскрытый рот, раздвигая и без того распахнутые губы. Было похоже, что яут решил не размениваться на мелочи и впихнуть в гостеприимную глотку и его. - «Я не могу. Не могу…» - Мельтешение чужого пуза перед носом стало почти невыносимым. Механика замутило. На глаза навернулись слёзы. Они собрались на ресницах, скатываясь к вискам, и он перевёл взгляд вверх. Чужая морда практически полностью сливалась с полумраком комнаты. Наверное, это из-за влаги, скопившейся в углах глаз. Ссыпавшиеся кожистые жгуты покачивались в такт движению, перекатываясь по груди. Раззявленная пасть поблескивает клыками и неприкрытые кожным покровом, или любыми мягкими тканями, десны мягко блестят от слюны. Вываленный тёмный язык извивается полукольцами – длинный и гибкий. Мэвис отупело вздрогнул, встретившись глазами с яркими, блестящими точками в глубине глазниц. Чудовищно. В паху судорожно сжалось. Пальцы на ногах скрючились от невольной судороги. Он не может сопротивляться, не может противодействовать. Даже заорать не в силах. Его хватает только на панические вдохи и выдохи. В глотке клокочет, по подбородку стекает слюна вперемешку с чужой смазкой. Её солоноватый вкус уже не кажется таким омерзительным. Шея устала. Время, смазавшееся в закольцованный момент дикого отсоса, словно растянулось. Голова отяжелела, и теперь, насилующий его рот, ублюдок без труда может вертеть ей так, как ему вздумается. Механик сипло захрипел. Яут тихо взрыкнул, и с ужасающей ясностью, Стивену вдруг понял, что тот скоро кончит. - «Нет! Нет-нет-нет!» - Паническая мысль стукнулась о своды черепа. Глухо застонав с набитым ртом, он судорожно упёрся в мускулистые ляжки, из последних сил напрягая шею… - Ррргах! – Говнюк ещё шире развел челюсти, и Мэвис мог поклясться, что яут…улыбается. Он перехватывает свой собственный хрен, вынимая его из раздроченного рта. И кажется, что на этом всё закончится, но – нет. Стивен пытается засучить ногами и хоть как-то отпрянуть, когда инопланетчик сжимает в кулаке оба своих стояка и с силой пихает их в многострадальный рот. Сквозь шум в ушах Мэвис слышит приказное «глотай», - в этом он может поклясться – когда тугая и плотная струя бьёт прямо в глотку. Жидкости так много, что она поднимается к носу. Он давится ей, чувствуя, как набухшие узлы прижимаются к губам, увеличиваясь в размерах. Кашель душит его. Нечем дышать. Слёзы наворачиваются на глаза ещё сильнее… и яут наконец вынимает елдаки, отстраняясь с сытым рокотанием. Механик скрючивается, хватаясь обеими руками за горло, булькая и мыча в попытках прокашляться. Густая, фосфоресцирующая сперма идет носом – стекает по губам, капает на майку. И Мэвис протяжно скулит, дыша через раз и перхая, как простуженная кликуша.

***

Изок всё таки сделал это. Кончил грязному шарраке прямиком в глотку, щедро заправив того почти стаканом густой спермы. Спустил прямиком в пищевод, прекрасно ощущая введённой внутрь головкой члена как он раздулся вширь, наполняемый новой жидкостью… Семенники все ещё ритмично сокращались, когда самец с облегченным урчанием разжимает когтистые лапы, отпуская обессиленного солдата из захвата. Оба толстых елдака с похабным причмокиванием выскальзывают из широко распёртого рта Мэвиса, подобно пробке из бутылки. Тот, захлебываясь в мокром кашле, отвалился назад к спинке кровати. На него было жалко смотреть – со слипшимися волосами, блестящий от слюней и кончи лицом Стивен хлюпал носом, заходясь в спазматических конвульсиях. С того самого носа всё ещё вязко текла сперма, заливая излишками уже и так изгаженую от влаги майку. Его красные, заплаканные глаза слепо уставились в одну точку, куда-то за яута. С опухшего, вывалившегося языка солдата стекала белая струйка жидкости. - Хорош-ш-шо полакомился, солдат? – Приторным голосом воркует охотник, пожирая глазами изнасилованное в глотку тело перед собой. – Вижу что ты просто без ума от яутской кончи. Ничего, у меня ещё много запасов… Патлатый не лгал. Его яйца были опустошены едва ли на четверть, хоть он и постарался спустить как можно больше за свой первый оргазм. Слишком давно не было секса, слишком сильно первичный инстинкт давил ему на мозги в процессе… Зато теперь будет чуть легче себя контролировать. Черная тварь, фыркая, треплет Стивена пальцами по щеке. Тот всё никак не мог отдышаться, хрипло хватая воздух и продолжая сипеть глоткой. С раскрытых челюстей обильно текла пузырящаяся белая слюна, которую он тщетно пытался утереть руками. Изок оборачивается, развязывая веревочные путы на ногах Мэвиса и встаёт с кровати, оставляя его в одиночестве приходить в себя. Завалившись на спину, он обессиленно обмякает, не предпринимая никаких попыток к бегству. Разве что попытался сначала снять с себя распорку для рта, но поковырявшись пальцами о хитроумную застёжку, быстро бросил это дело, тяжело всхлипнув. Хищник обходит особый арсенал шкафчиков ещё раз, на глаз прикидывая, что же из девайсов может ему пригодится. Жгуты, шлепалки, длинные щипцы и всевозможные фаллоимитаторы сразу отметаются в сторону, пока яутжа не натыкается на широкие лямки с фиксаторами. Он поднимает глаза к потолку, замечая крепко вбитый металлический штырь над кроватью. Паззл складывается идеально. Черные мягкие наручи легко застёгиваются на терранских запястьях и лодыжках. Охотник ловко затягивает ремешки, пока солдат пьяно мычит, качая головой. Возможно он таким образом пытался убедить ненасытного науду не делать этого, но тому было плевать. Раскрыв пошире зубастую пасть, Изок оскаливается в довольной ухмылке. А после цепляет лямки к потолочному штырю, громко щёлкая металлическим карабином. - Мы всё ещё не закончили с тобой, с-с-солдат… - Шипит он, наклоняясь и обхватывая Мэвиса рукой под грудь, чтобы поднять выше и пристегнуть его запястья к болтающимся лямкам. Человек неловко дёргается, протестующе мычит и пытается отпрянуть от графитной фигуры, но охотник действовал быстро и уверенно. Два щелчка и человек повисает на руках, оставшись коленями на кровати. Со стоящего члена, влажного от смазки, срывается прозрачная вязкая капля.

***

Кажется, это будет самая длинная ночь в его жизни… Механик повисает на руках, безотчетно пристанывая, насколько позволяет распорка. Ассоциации с куском мяса только усиливаются. С раскрытого, раззявленного рта медленно капает слюна вперемешку с чужой спермой. Ощущение нереальности происходящего такое сильное, что если бы не тело – он всерьёз бы подумал, что ему снится кошмар. Реалистичный до одури, но не настоящий. Однако, остальные органы чувств напрямую убеждают разум в обратном: тянет запястья, затекшая челюсть напоминает о себе подергиванием лицевых мышц, а уголки губ противно пощипывает, не говоря уже о зудящем першении в горле. Ещё этот привкус…чужая молофья до сих пор булькает где-то в горле и стекает по подбородку. Мэвис вяло удивляется тому, что не сблеванул прямо на яута. Да и вообще, рвотный рефлекс не сработал, хотя должен был – как только гадина впихнула ему в глотку первый хуй по самое небалуйся. Впрочем, мысль о странностях реакций организма ненадолго задерживается в практически пустой голове. Думать слишком сложно. Он с трудом разлепляет веки со склеенными от влаги ресницами и тихо, хрипло мычит. Звонкая пустота в черепной коробке раздражает, но одновременно с этим и успокаивает. Сердце глухо колотится за ребрами, напоминая о том, что он ещё в сознании и это – не сон, как бы ему ни хотелось верить в обратное. - «Господи боже…» - Судя по тому, как чёрная громадина рядом возбужденно пыхтит и клокочет – говнюк явно не удовлетворен до конца, и механик почти с первобытным ужасом думает о внутренних резервах твари. Науду – насколько он знал – были весьма выносливыми ребятами. Первые несколько курсов обучения на потоке как раз разбирали их физическое строение. И не смотря на то, что информации было не так много – гады не особо радостно предоставляли сведения о себе – Мэвис запомнил внушительные диаграммы вынужденной активности. Марш-броски на сотни километров, способность не спать почти несколько недель, высокий диапазон переносимых температур и весьма неплохое самочувствие в засушливых и жарких регионах – мрази были практически неубиваемы. Единственное, что могло доставить им дискомфорт – холод. Так что, если собрать все данные в кучу, то вывод напрашивался сам собой: в половом плане у яутов была практически такая же выносливость. Так что можно было оставить все надежды освободиться. В лучшем случае, проклятая тварь отпустит его к утру – когда наиграется. О худшем… думать не хотелось. Механик судорожно дернул головой, скрипя зубами о распорку, заклинившую ему челюсть. Движение за спиной беспокоило с каждой секундой всё сильнее. Неизвестность, отсутствие понимания, что у говнюка сейчас происходит в голове и какой тот предпримет шаг дальше – нервировало донельзя. Но больше всего ему хотелось…подрочить. Иррациональный стояк, оставшийся полностью без какого-либо внимания, становился всё крепче. Хрен не просто встал, а словно закаменел – даже яйца поджались. Ему не мешала поза, и даже на то что в жопе до сих пор находился инородный предмет – весьма беспокоящий сфинктер и кишечник странной тяжестью – не сильно сбивало уровень возбуждения. Член словно жил своей жизнью, не подчиняясь желаниям своего хозяина – истекал смазкой и подергивался вверх-вниз, роняя мутные капли белёсой смазки на ткань койки. И, конечно же, тревожил. Это было похоже на стремление почесать зудящее место. Томные, призывные и горячечные волны в паху в один момент просто поглотили абсолютно всё внимание Стивена. Даже стоя в раскоряку, вздернутый за руки к потолку и балансирующий на коленях, с херней неясного свойства в заду и с ебливой скотиной, буквально принудившей его к извращенному, грязному траху – он хотел подрочить. Просто чтобы унялся этот зуд, чтобы перестало тянуть за яйцами – где-то между мошонкой и отверстием ануса… Очередная порция слюны стекла из открытого рта на нижнюю губу и влажно шлепнулась вниз. Мэвис часто задышал, всхрапывая на вдохах и перебирая коленями. Вывернутые плечи закололо мелкими иголками. Спина непроизвольно прогнулась, а в голове зашумело. Пока говнюк его не трогал, возбуждение постепенно становилось всё сильнее и ярче. Сначала подал признаки активности стояк. Теперь же – мелкими обжигающими судорогами скрутило внутренности и буквально обожгло пах. - Гхах! Ээээ! – Задница сжалась, и механик вздрогнул. Растянутый плагом, вход томно и абсолютно по-блядски прошил спазм, оставивший после себя ощущение незавершенности и пустоты. Даже топочущий и сопящий сзади ублюдок перестал существовать на несколько мгновений.

***

Оставив пленника болтаться подвешенным, яут отворачивается назад, выбирая из «арсенала извращений» новое приспособление. Он прекрасно знал об внутреннем устройстве терранского организма. Куратор по изучению союзников предоставил все нужные сведения и записи, даже пару иллюстраций приложил… Правда в живую терране всё равно выглядели иначе. Заметив в боксе небольшие матовые кольца, Изок сразу же догадывается, для чего они нужны. Внешние терранские семенники, забавно болтающиеся на свободе мешочком, явно нуждались в дополнительном контроле, чтобы сдерживать эякуляцию. Мельком обернувшись на Стивена, который умоляюще постанывая перебирал ногами и крутил задницей, науду фыркает. Выдержки у солдата было так мало, что он сумел просто кончить от шурующего языка у себя в жопе. Позор какой. Но так быстро отстреляться второй раз он ему точно не даст, нет. Нужного диаметра кольцо находится быстро. Покрутив зажим из лёгкого метала в когтях, Изок разворачивается и подходит к кровати. Вид Мэвиса сзади вызывает в глотке патлатого возбуждённое клокотание. Мускулистая, напряжённая спина, сведённые лопатки и мясистая, сочная жопа. Отвесив по белой ягодице смачный шлепок, Изок довольно усмехается. Все тело человека пробирает крупная дрожь, и он пытается неловко выгибаться чтобы избежать новых нежелательных прикосновений к себе. - В тебе нет никакой выносливости, шаррака. Слишком легко заставить тебя кончить… Ты похож на похотливую суку… - Рычит он, кладя ладонь на задницу Мэвиса. Оглаживает половинку подушечками пальцев, оттягивает ее в сторону, любуясь на поджавшийся под концом плага розоватый анус. Дырка подрагивает, а ее владелец чертыхается громче, нечленораздельно и недовольно мыча. Слюни мешают ему дышать, распорка давит на челюсти. - … На грязную, жадную суку… - Продолжает охотник, отпуская ягодицу и просовывая руку в промежность. Когти невесомо чиркают по мошонке, медленно сжимаясь на стоящем колом члене. Горячий, возбуждённый орган пульсировал, источая с головки вязкую смазку. Яутжа урчит, принимаясь неторопливо дрочить чужой хуй, большим пальцем нажимая на уретральный канал. Он наклоняется ниже, так что свисающие с башки дредлоки ложатся на плечи Мэвиса, а его зубастая пасть оказывается у него за ухом. Скользкий змеиный язык облизывает сначала шею, лаская вздувшуюся от напряжения сонную артерию чуть повыше от оставленных им следов укусов, а после перемещается на ушную раковину, обводя ее раздвоенным кончиком. Жаркое дыхание возбужденой твари влагой оседает на вставших дыбом волосках загривка терранина. - Дать тебе кончить второй раз так быстро будет непростительным милос-с-сердием с моей стороны, с-с-слат. – Дрочащая пятерня сжимает хуй крепче, гоняя туда-сюда тонкую шкурку. – Но у меня есть идея, как отсрочить это… Член вдруг остаётся без внимания. Рука, дарящая тупое, безудержное удовольствие исчезает. А мгновением позже хватает Стива под яйца, оттягивая мошонку и защелкивая на ее основании нечто холодное и металлическое. Эрекционное кольцо. Утробный рычащий смех патлатого гада утекает куда-то вверх, под потолок. Дредлоки соскальзывают с обнаженной спины и яут отстраняется, отвешивая ещё один крепкий шлепок по жопе. На нежной коже тут же расцветает красный отпечаток широкой ладони. Мэвис захлёбывается в болезненном стоне, дергаясь влево и повисая на руках. Но науду хватает того за бедра, возвращая на место и сладострастно начинает мять его булки, ничуть не жалея покрасневшей кожи. Мышцы ягодиц упруго перекатываются под давлением, оттягиваются и вдавливаются, чем приводят самца в настоящий восторг. Стрекоча глоткой, он отвешивает новый шлепок, с удовольствием отмечая что на подобную активность его собственное возбуждение начинает скапливаться в районе паха с удвоенным рвением.

***

Обжигающий кожу удар настолько неожиданный, что механик дергается, цепляясь за верёвки, и едва ли не заваливается вбок, потеряв опору под ногами. Ягодица вспыхивает огнём, словно в её поверхность втёрли перуанский жгучий перец. Мат вырывается из глотки мычанием и отрывистыми протестующими звуками. - «Убери руки!» - Фраза, которую ему не удаётся произнести. Жалкое, клокочущее стенание не производит на яута совершенно никакого эффекта. Он лишь фыркает, разражаясь пространным замечанием о выдержке Мэвиса, и принимается лапать пострадавшее место. Механик булькает глоткой, роняя слюну на кровать. Ему хочется выкрутится из пут и собственной шкуры, лишь бы гад не трогал там, где он трогает. Ладонь медленно ползёт по коже – почти гладит и это омерзительно… омерзительно, потому что ему нравится. Уши наливаются кровью, и она же бросается в лицо. - «Господи, позорище какое…» - Говнюк охаживает его зад ладонью, раздвигает половинки и буквально пялится на очко, а хрен от этого только сильнее подергивается в возбужденной истоме. – «Это неправильно!» Но всё его возмущение, весь внутренний протест мгновенно улетучивается, стоит только чужой лапище нырнуть между разведенных ног в пах. Механик распахивает веки и невидящим взором вперивается в пространство под собой. Чёрные пальцы смыкаются вокруг стояка и чертовски медленно движутся вверх. А потом – вниз. - Гхых! – Засранец дрочит ему. Хрен, остававшийся без ласки до этого, мгновенно подпрыгивает в сжатом кулаке, и механик скрипит зубами об мокрую распорку, тяжело дыша. Едкая ненависть к насильнику испаряется так быстро, что он даже не успевает отследить тот момент, когда сам начинает пытаться потереться о грубую ладонь. Клятый яут может обзывать его как угодно. Утром Стивен постарается забыть произошедшее как страшный сон, а пока…пока стоит использовать чужой приступ щедрости на полную – даже такое грубое воздействие приносит удовольствие. Тяжёлая туша наваливается сверху, и к кулаку добавляется мокрое и горячее дыхание. - «Да…» - В голове поселяется шум. Длинный язык тычется ему в ухо, скользит туда-сюда, вылизывает покрытый мурашками загривок, и Мэвис готов завыть от восторга. Он уже запутался в том, чего хочет на самом деле – чтобы ублюдок его не трогал, или всё же чтобы трогал. Чтобы сжимал и дрочил вставший хрен, чтобы рокотал в ухо – слова всё равно теряют свой смысл из-за тока крови и повышенного давления. Его грудное воркование сейчас звучит почти приятно. Яут прижимается к потной спине, и вибрация от голоса абсолютно крышесносно отзывается в позвоночнике. - Ахх-хы… хуа…ее… о, яаа. – Плаксивое подвывание выходит ещё более жалким благодаря распорке, фиксирующей челюсти почти намертво. Механик сжимается. Ноги напрягаются ещё сильнее. Быстрее. Ещё быстрее! Ну, же! Перед глазами пляшут разноцветные круги. Он почти готов молиться. Внезапная ласка такая острая, что всё его существо сосредотачивается на этих движениях в паху: вверх – вниз, круговое движение подушечки пальца по головке и лёгкое давление на уздечке – совершенно ошеломительно. Однако, говнюк почти сразу убирает руку, прерывая столь желанный контакт. - Ааа? Э! – Стивен хрипит, зло дергаясь и шипя, насколько позволяет хреновина в зубах. Яйца тянет. Холодное прикосновение металла он чувствует сразу же, а потом ублюдок ржёт. И тут же зад обжигает новый удар. Взвыв от боли и разочарования, механик заваливается влево. Жёсткие ладони возвращают его в изначальное положение, и он готов обрушить на тупую башку яута все кары небесные. Это абсолютная подлость. Зад печёт, холодная хуйня стискивает яйца – Мэвис всхрапывает. Ему настолько обидно, что на глаза наворачиваются слёзы. Потерянный во времени, с болезненным стояком, подвешенный под потолком, как туша на разделку – он хрипло взревывает, дергая руками и скалясь в пустоту. Яут за спиной полностью игнорирует все его недовольство. Две ладони ложатся на задницу и нещадно впиваются пальцами в мышцы. - Э! – Ягодицы стискивает. Пылающие булки принимаются мять так активно, словно патлатая тварь вздумала их оторвать от кости вместе с мышцами и кожей. Стивен протестующе булькает – на громкие вопли протеста его уже не хватает. Руки на заду движутся вкруговую, оттягивают и перекатывают – почти месят. Долгое, странное движение. Боль вспыхнувшая было от удара потихоньку сходит на нет, оставляя после себя тепло и лёгкое покалывание. Но долго это не длится. Стоит ему перевести дух и успокоиться, как на многострадальный зад обрушивается новый удар. - Аа! – Боль расцветает перед глазами вспышкой. Стивен дергается вперёд, пытаясь уйти от воздействия и задыхаясь. Его словно стегнули крапивой. Пострадавший участок задницы вспыхивает жгучей болью. Она разливается от места удара до колен. Мышцы сжимаются. Но вместе с этим совершенно диким образом накатывает томный спазм, словно зародившийся где-то между пупком и членом. Спина взмокает от испарины. Подмышками становится влажно и мокро Механик выгибается, вращая головой и приглушенно прискуливая. Эта «игра» ему не нравится. Яут совершенно теряет всякий нормальный облик и превращается в человеческих глазах в монстра. Страшного и непонятного, озабоченного только своим удовольствием и чуждого терранской логике. Следующий шлепок всё же вырывает из груди Мэвиса звонкий вопль. Зад начинает болеть уже ощутимо. Он выкручиваться в путах, перебирая коленями и протяжно взвывая. - Не! – Загаженная его же слюной простыня маячит перед глазами. Ощущение покалывания на коже заставляет голосовые связки напрячься, выдавливая из горла скулёж. Однако, яут за спиной и не думает оставлять терранина в покое. Ладонь снова принимается гладить истерзанную половинку ягодицы, и в паху дергает. Стояк крепчает ещё больше, покачиваясь из стороны в сторону, и вздрагивает. Стивен пытается скрутиться к животу, подтягивая ноги к себе ближе. Глухой всхлип слетает с губ. - «Это из-за его хуйни…» - С головки срывается на кровать вязкая порция жидкости. Пах скручивает судорогой и с ужасом Мэвис понимает, что если бы не кольцо, он бы позорно кончил от того, что яут с оттяжкой и увлеченностью лупит его по истерзанному заду.

***

Изок с рычащим стрекотом мнет терранскую жопу, перекатывает мышечные половинки под кожей и любуется на растягиваемую нежную область сфинктера. От эластичности чужого зада он испытывает настоящий горячечный восторг, понимая что прежде никогда не трогал ничего подобного. Ягодицы солдата не шли в сравнение ни с одним яутжа, с каким он возлегал ранее. Те были конечно тоже крепкими и мускулистыми, но до такой мягкости и податливости им было далеко. А каков же этот солдат внутри… - Чувствую что тебе нр-р-равится… От тебя разит похотью и жаждой, шаррака. – Урчит охотник, легко проводя когтями по истерзанной, покрасневшей половинке. Там, на белой нежной коже, уже отчётливо проступили красные очертания от шлепков в форме его ладоней. – Никогда не видел прежде терранских задниц, и знаешь что? Я от твоей просто без ума… Тяжело вздохнув, самец прикрывает глаза. Наваждение уже шептало в ушах, а где-то в половом кармане члены приятно отозвались на растущее возбуждение. Он хочет ещё. Хочет засунуть хуй эту жопу. Хорошенько растянуть своими размерами, протиснуть хотя бы один член до самого узла, ощутить внутренний жар и жёстко ебать, до полной разрядки... Коготь Изока тянется к пробке, играючи подцепляя колечко ограничителя. Мэвис охает, дергаясь руками и зажимается, сводя ноги вместе под собой. С его распоротого расширителем рта срывается жалобное постанывание, смешанное с гортанным оханьем. Новая нить слюны повисает между подбородком и грудью. - Чего же ты дал попятную, солдат? Разве тебе не нр-р-равится наша безобидная игра?.. Рычащий голос за спиной человека звучит ласково и тихо, с едва уловимой издёвкой. Патлатый явно заметил с каким рвением Мэвис отреагировал на вполне лёгкую, безобидную дрочку – и теперь намеревался использовать эту постыдную слабость в своих целях. - Тебе же приятно, когда я трогаю между ног, солдат. Приятно, когда я сжимаю твой хуй, когда касаюс-с-сь мошонки… Змеиное шипение перекрывает все звуки, доносившиеся из динамиков. Казалось что в эту минуту низкий, вкрадчий голос заменил собой музыку, мелодично обволакивая всё человеческое существо своими горловыми перекатами. Руки яута медленно гладят обнажённые бедра, проводят по ягодицами и проскальзывают ниже, неспешно разводя сжатые ноги шире. - Будет хорош-ш-шо… Приятно… Ты кончишь так, как никогда не кончал прежде… Шершавые ладони продолжают охаживать нижнюю часть тела Стива, добиваясь принятия нужного положения с разведенными ногами. Человек хрипло дышит, измученно постанывая с каждым сокращением лёгких, но… Поддаётся. - Вот так, солдат… Всё правильно… Хорошо… Плаг в заднице вдруг оживает, ребристыми краями начиная давить на стенки прямой кишки. Сначала почти неощутимо, но с каждой секундой давление становится ярче, и Изок плавно вытягивает его назад на половину. Подвешенное тело дёргается, грудная клетка пленника ходит ходуном, пытаясь дыханием как-то стабилизировать свое состояние. Но пробка возвращается обратно, массируя выпуклыми гранями сфинктер. - Приятно, когда что-то находится в заднице, солдат?.. Вопрос насильника повисает в воздухе как капля крови в соляном растворе. Тварь просто играется с анальным отверстием как ей вздумается, дразняще то вытягивая игрушку назад, то вновь направляя вперёд, чтобы ритмично массировать самый вход прямой кишки и мягко растягивать его вширь под свои нужды.

***

Стивен хочет заорать, что ему не нравится, что это отвратительно и лучше бы гнусной гадине убрать свои руки, но…он просто физически не может это сделать. Каждую минуту в голову приходит осознание происходящего – и вот он уже искренне ненавидит ублюдка, копошащегося у него за спиной – однако это длится ровно до тех пор, пока яут не касается влажной от испарины кожи. Вся ярость и злоба пропадают практически мгновенно, оставляя за собой стылое понимание, что он – Мэвис – уже готов просить ублюдка не останавливаться. Пусть и дальше трогает, гладит, сжимает. Твердые и гладкие ладони проходятся по зудящим от ударов местам, соскальзывают вбок, осторожно касаются кожи на внутренней стороне бёдер. - «Это нереально. Дичь какая-то» - Стивен капает слюной и судорожно подергивается в плену пут. Ему не может это нравиться. Он пытается убедить в этом себя ещё и ещё, понемногу снова сползая в горячечное полубредовое состояние, когда обычное поглаживание будет казаться чем-то особо сладким и возбуждающим. Проблески здравомыслия становятся короче с каждым вкрадчивым словом за спиной. Яут буквально промывает ему мозги, обещая едва ли не лучший секс в жизни. Он уламывает, уговаривает и сбивает с настроя сопротивляться во чтобы-то ни стало. Вкупе с медленными, томными поглаживаниями весь запал начинает гаснуть. Перед глазами снова повисает красноватое марево. Сдвинутые, сжатые ноги расслабляются, и механик поддаётся. Воркующее урчание и курлыканье с масляными, нежными перекатами сбивают концентрацию напрочь – словно обволакивают и дурманят. - Хорош-шо… - Тянет гадина, похлопывая ладонью по заднице чуть ниже горящей точки на коже, и подталкивает ногу ещё немного в сторону. И Стивен подчиняется. Он сам не замечая этого раздвигает колени, прогибаясь в пояснице, завороженный шелковистым перекатом странного скрежещущего голоса. Выпячивает зад с тихим бульканьем и гортанным хрипом… и крупно вздрагивает, когда в анусе неожиданно появляется шевеление. Сначала, это просто неудобство. Но неудобство быстро перерастает в тупое беспокоящее давление изнутри. Мэвис задушенно охает и пытается выгнуться, от чего лопатки встают острыми треугольниками. Ребра расходятся от заполошного дыхания – он со свистом втягивает воздух ртом, словно пытаясь надышаться как в последний раз. Загривок намокает от пота. Давление нарастает. И кажется, что сейчас хреновина выскочит, оставив после себя пустоту и облегчение…но – нет. По-видимому яут отпускает круглое кольцо, и плаг плавно ныряет обратно, тревожа выпуклыми гранями сфинктер. Механик с ужасом бросает взгляд вниз. Он не отвечает на глумливый вопрос: нравятся ли ему посторонние предметы в личной прямой кишке. Даже если бы хотел – не смог бы ответить. Однако не это его беспокоит. Стояк все ещё изображает из себя вечную константу, покачиваясь из стороны в сторону. И это, по мнению Мэвиса – самое дикое. Шевеление в заднице возобновляется. Ребристая хрень словно начинает жить своей жизнью: виляет из стороны в сторону, давя на стенки сфинктера, пытается протиснуться ещё глубже и тут же стремится наружу, почти выскакивая из тела, но мгновение спустя безжалостно вталкивается обратно, проезжаясь по припухшей слизистой ребристыми боками. Механик давится стоном. Он не может решить, что хуже – это выворачивающее ощущение в кишечнике, когда плаг тянут из него, или тупое давление, когда он с силой заходит внутрь. Стоящий член подергивается вверх-вниз. Телу – приятно, в отличие от мечущегося разума терранина. Мозг может сколько угодно жонглировать всеми фактами и выстраивать свою картину относительно происходящего, но физиологически…физиологически мягкие, ритмичные толчки ребристой игрушки вызывают лишь приятное чувство наполненности. Анальное отверстие, привыкшее и растянувшееся под диаметр плага, поддаётся охотно и практически без усилий. Движение не задерживается ничем, и игрушка с лёгкостью прокручивается внутри, проворачивается вокруг своей оси, двигается во всех направлениях и давит на чувствительный эпителий слизистой. Мэвис неверяще пялится на свой хрен, на мгновение забыв, как дышать. Покрасневший и налившийся кровью, словно увеличившийся в размерах ещё больше, тот буквально сочится предъэякулятом, обильно капая жидкостью на простынь койки. - «Господи боже…» - В очередной раз толкнувшаяся в глубину пробка, все же вырывает из него сиплый и удивленный возглас. Он почти в панике. Смешанная с похотливым, горячечным желанием получить удовольствие – она ошеломляет не хуже наркотика. Странное и непривычное ощущение в собственной заднице дергает по нервам. Это не больно. Это странно, странно и страшно. И если отбросить весь ужас ситуации – приятно. Есть в этом что-то такое, что ещё туже скручивает пружину томного вожделения и ожидания в паху. Желание подрочить снова напоминает о себе. Положить бы сейчас на хрен ладонь и задвигать ей прямо в такт этому движению – давлению на стенки кишечника. Стивен мотает головой, зажмуриваясь и панически дыша. Его начинает мелко потряхивать.

***

Сфинктер человека на проверку оказывается куда эластичнее и податливее, чем яуту это показалось в самом начале. Дрожащая дырка услужливо раскрывается и выпускает из себя игрушку, сжимается на ее металлических гранях и с таким же лёгким давлением принимает ее обратно. Видимо чем больше у человека текут мозги, тем лучше тянется его задница, пришел к очевидному выводу Изок. Он возбужденно сопит глоткой, наблюдая за процессом погружения плага обратно, до самого ограничителя. Половой карман приятно покалывает, он уже достаточно набух от прилившей крови и был готов выпустить оба члена на свободу, сочась зеленоватой жидкостью. - Вот… Видишь, солдат, ничего плохого нет. Только приятное… - Он рокочет позади, придвигаясь своими бедрами ближе к пленнику и настойчиво подтягивая его к краю кровати за ноги. – Думаю ты уже готов… Коготь вытягивает анальную пробку за кольцо, полностью извлекая его наружу. Припухшее мышечное отверстие сжимается, но тут же расслабляется, оставаясь едва приоткрытым. Стивен всхлипывает, поджимая пальцы на ногах и тяжко выдыхая. Охотник ухмыляется, шевеля мандибулами. - Пусто, правда?.. непривычная, тянущая пустота в заднице тревожит тебя, не даёт ус-с-спокоиться… - Урчаще тянет слова Изок, пальцами сначала охаживая круглую задницу, а после подушечкой проводя по колечку ануса. Дырка пульсирует, но не торопится сжиматься. Даже будто наоборот, расслабляется под прикосновением… Члены выскальзывают наружу с глухим причмокиванием, роняя на пол тяжи смазки. Ее сейчас выделилось куда больше чем в первый раз. Самец предвкушающе выдыхает пастью, делает шажок ближе и вдруг кладет оба хуя промеж ягодиц Мэвиса, руками сжимая их по бокам. Горячие и скользкие, они медленно трутся по гладкой коже, ребристыми боками дразня чужой сфинктер и надавливая на него своим весом. - Урргх…Вот так, шаррака… Я точно чувствую, что твоя жопа не против межрасового совокупления… - Науду взрыкивает, толкаясь бедрами и протискивая меж ягодиц свои елдаки ещё раз, так чтобы человек ощутил тугие уплотнения вязочных узлов. Головки игриво мажут по покрытой мурашками пояснице, оставляя прозрачные подтёки смазки. Солдат, который был явно против любого совокупления в свою задницу, с гортанным воплем прогибается в спине, и Изок, пользуясь случаем, протягивает руку чтобы расстегнуть распорку для рта на его затылке. - Кричать Бес-с-сполезно, шаррака… Никто не услышит тебя здесь… Не придет на помощь… Металлический каркас расширителя хлопается на постель перед пленником. Он сипло хрипит, пытаясь дергаться, но яутжа злобно взрыкивает, впиваясь в нежную кожу ягодиц когтями. Сейчас, сейчас он присунет ему… Наконец-то опробует эту сладкую задницу, наслаждаясь криками своей законной добычи… Удерживая левой рукой Мэвиса, правой он перехватывает один из своих толстых хуёв, осторожно сжимая его у основания над узлом. Головка зелёной елды направляется прямо в щедро смазанный анус человека, а после сразу же начинает свое неотвратимое вторжение. Огромных трудов Изоку хватило выдержки не засадить в человека одним движением. Силы его бёдер хватило бы на то чтобы протаранить податливую дырку вместе с узлом за один раз, правда, скорее всего хрупкий терранин бы просто порвался. - Уз-з-зкий! – Шипит патлатый за спиной пленника, и в голосе читается удивление и какой-то пугающий грубый восторг. – Тесный… Давай, блядь… Впусти меня!.. Глубже!.. Тварь переходит на громоподобный рык, протиснув наконец головку члена в тугое человеческое очко и неумолимо входя в него всё глубже.

***

- «Готов? Готов…к чему?» - Идиотский вопрос крутится в голове, словно сам Мэвис и понятия не имел о том, что должно было произойти. Но на самом деле, если не кривить душой, всё к этому и шло. Трудно было действительно поверить в то, что яут отпустит его после первого неумелого отсоса. Если бы он и вправду хотел выполнить обещание – выпустил бы сразу, как кончил. Поэтому и кретину стало бы яснее ясного – патлатый гад планирует продолжить «порно-вечеринку», и неважно что по этому поводу думает сам Мэвис. Это подтверждает ребристая фиговина, наконец покинувшая тело. Механик ёжится. Пальцы на ногах скрючиваются. -… непривычная, тянущая пустота в заднице тревожит тебя… - Стивен мотает головой. Он хотел бы возразить – сказать, что патлатый говнюк ошибается, и это не так, но может только мычать. И звук, издаваемый им, слабо похож на протест. Скорее, это что-то растерянно-жалкое, жалобное и похотливое, усталое от долгого ожидания. Яут шоркает пальцем по дырке. Трёт растревоженное отверстие и гулко рокочет. Но этого мало и жутко представлять, что будет, когда патлатая гадина решит дать ему больше. Страх, поселившийся за хребтом заставляет пальцы на ногах похолодеть. Мэвис слышит влажный звук, словно разбили сырое яйцо, и у него немеют губы. Одновременно с этим на спину шлепается что-то скользкое и горячее. Оно сползает по копчику, оставляя мокрый след, который холодит кожу, и механик вдруг понимает – яут решился на второй заход. Хуи трутся между ягодиц, которые с двух сторон поджимаются здоровенными ладонями, мажут по раздроченному очку, вызывая неконтролируемые приступы паники, и елозят крупными узлами. Стивен не очень хорошо успел рассмотреть чужое строение копулятивной системы, но то, что он ощущал в процессе принудительного отсоса, оставило ему вполне запоминающиеся впечатления. Насколько можно было судить, хуи у гадины были весьма немаленькие: с крупными головками, теркой выпуклых складок по бокам и ребристым основанием, если к этому прибавить ещё и внушительный узел почти у самого основания – получалась весьма жуткая картина. Поэтому, Мэвис не находит ничего лучше, чем рвануться вперёд, пропуская между ушей монолог твари про то, что он «не против». Механик нового разведывательного корпуса против. Ещё как против. И он это подкрепляет сиплым воплем, как только на затылке щелкает крепление, и распорку удаётся выплюнуть изо рта. Однако, уползти ему всё равно не удаётся. Засранец позади него так вцепляется в задницу лапищами, что когти вспарывают кожу. И что бы не порвать её на лоскуты, Мэвис с трудом решает остаться на месте. А потом ему становится не до этого… - Нет! – К жопе сзади прижимается что-то горячее. И если раньше чужие елдаки просто елозили сверху, то теперь дело приняло совсем хреновый оборот. Стивен дергает ногой, сжимая ладони в кулаки, но жалкие попытки отстраниться даже на мгновенье не задерживают ублюдка. Наоборот, тот стискивает его сильнее, перехватив под живот, и с усилием всё же завершает осадный маневр. Зад обжигает резью. - Хватит! Блядь, нет! – Стивену кажется, что его жопа проглотила воздушный шар – обязательно смазанный чем-то острым. Он судорожно крякает, давясь воздухом и слюной, которая до сих пор выделяется излишне обильно после распорки, и распахивает глаза, застыв и оскалившись. Больно. Это больно. Чужой хрен ощущается таким огромным и массивным, что перехватывает дыхание. Мэвис буквально не может выдавить из себя ни звука, заполошно дыша и хватая ртом воздух. Давящее, тупое чувство разливается от ануса. Почти так же тяжело, как будто его пытаются насадить на сигнальный конус. - Давай, блядь. Впусти меня! Глубже! – Яут нетерпеливо рычит, неумолимо вдавливаясь с каждой секундой всё дальше и дальше. И в его голосе слышится необъятная похоть, жадность и восторг. - Не могу! Стой! – Стивен едва слышно верещит, срываясь на задушенный вопль. Патлатому проще – не ему в жопу лезет хуй толщиной едва ли не с руку. Его колотит. Тошнотворное чувство предельной растянутости дерёт нервы. И Мэвис не знает, что предпринять. - Нужно расслабиться… точно, расслабиться. – Он начинает бормотать вслух, не обращая внимания на копошение за спиной. Под коленками становится мокро от пота. Жопа горит огнём. Наверное, если он перестанет зажиматься, то дело пойдёт проще. О том, что яут смилуется над ним и отпустит – не идёт и речи. Скорее он просто разорвет его пополам, потеряв терпение, если Стивен и дальше будет пытаться стиснуться как можно сильнее. Мэвис скрипит зубами. Тело, замученное стимуляцией, кажется и вовсе перестаёт ему подчиняться. Все попытки ослабить сжатие ануса терпят неудачу. - Нет, я так не могу. Я лопну… - Едва слышным причитания обретают истерический оттенок. Волосы на загривке встают дыбом. Даже руки покрываются крупными мурашками. – Иначе…по-другому. Рычание за спиной становится жёстким, яростным. В голову приходит спасительная, но глупая мысль – тужиться. Напрячься так, словно у него запор, как в первую неделю службы, когда желудок взбунтовался от непривычного рациона и устроил ему весёлую жизнь. Идея откровенно идиотская, но больше механик ничего придумать не может. - Угхх! Сука! Я тебя…убью. Отрежу тебе все твои…хуи… и заставлю сожра-ать! – Тяжело выдохнув, он дергается, виляя задом и…становится легче. Чужой хрен проскальзывает внутрь, чавкая на входе краями крупной головки и медленно начинает движение дальше. Это победа. Мэвис позволяет голове обессиленно склонился к груди. Волосы на висках слиплись от пота, искусанные, заветренные губы раскрылись. Он почти готов зарыдать от облегчения. Сфинктер, медленно растягивается под нужный размер. Остаточные колкие рези понемногу сходят на нет, и остаётся только чувство крайнего растяжения. Это не сравнить ни с чем. Совершенно новое и дикое ощущение, полностью лишившее механика сил на сопротивление. Даже собственный стояк и яйца, зажатые ограничителем отходят на второй план. Кажется, что чужой елдак втискивается в него бесконечно долго, раздвигая стенки слизистой и прокладывая себе путь в глубину человеческого тела. Однако, спустя какое-то время всё прекращается. Яут замирает, придерживая мокрого и взъерошенного терранина за пояс, а потом тянет хуй обратно. - Господи боже! – Взвизг теряется в чужом рычании. Мэвис почти на сто процентов уверен, что тварь сейчас вывернет его наизнанку через анус. Ребристые «бока» продирают кишечник, и «терка» основания шоркает по складкам сфинктера. Вместе с этим в желудке происходит какое-то движение. – Ублюдок! Механик вопит почти музыкально – нараспев, крупно вздрагивая и цепляясь за ремни сведенными судорогой пальцами. Покрасневший человеческий член дергается, шлепая по животу. Зад стискивается в мучительном спазме, и у Стивена темнеет перед глазами. - Ещё… - Это слово вылетает само, совершенно бесконтрольно. И в голове с треском что-то надламывается. В глубине жопы быстрым импульсом вспыхивает грязное и вымученное удовольствие. – Еб твою мать…

***

Таких плотных, сочных ощущений Изок не испытывал ещё никогда в своей жизни. Терранская жопа по своему качеству оказалась несравнима ни с одной той, в какую самцу удавалось вставить свои хуи. Тесная, но при этом такая гладкая и податливая, эластично сжимающая каждый сантиметр его члена, растягивающаяся от его движения внутри. Если поначалу слизистая казалась суховатой, то спустя несколько медленных толчков она была уже как следует щедро увлажнена яутской смазкой, что в избытке сочилась с маленьких наростов по бокам ребристых пенисов. Науду, по началу жаждущий как можно быстрее засадить свой хуй и жадно ебать человечью дырку без остановки, с удивлением отмечает что даже от такого медленного освоения можно ловить крышесносящий кайф. Прямая кишка ощутимо пульсирует от притока крови, заставляя самца широко раскрыть пасть и хрипло вдыхать от новых, неизвестных ощущений. Единственное сравнение, какое шло в патлатую голову – влагалище матриарха, с коей ему посчастливилось вступить однажды в половой контакт. - Ещё… Пленник, взмыленный и прекративший очередную попытку вырваться, слабо подаёт голос. Шепчет буквально одно слово, но и его хватает на то чтобы вывести возбуждённую тварь из сладостного транса. - Ещ-щ-щё? – Будто бы неверя своим слуховым каналам, переспрашивает Изок, восторженно стрекоча глоткой. – Только что ты был готов из своей шкуры вылезти, а теперь просишь… Ещё?.. Заурчав, яутжа жадно стискивает половинку ягодицы своей пятерней, треплет ее и довольно мотает башкой. От его когтей на белой коже остались красные, налитые кровью полосы. Солдат давится болезненным стоном, шипяще ругаясь и дергаясь в захвате. Изок скалится. А после начинает движение опять, заставляя вытянутый до головки хуй скользить обратно во влажные объятия терранского очка. Дело пошло быстрее и в разы проще чем в первый. Задница больше не пыталась сопротивляться введению в себя инородных предметов, а наоборот, будто была рада этому тянущему, гигантскому ощущению переполненности. Мышцы сфинктера расслабились, массируемые ребристыми складками инопланетного хуя. Стивен подозрительно затих, а спустя короткий промежуток выдавил из себя нечто вроде протяжного, сдавленного стона. Вынужденного, но вполне искреннего. - Вот значит как обс-с-стоят дела… Твоей маленькой терранской жопе нр-р-равится мой толстый, длинный яутский хер?.. Голос твари наигранно сочится удивлением, смешанным с удовлетворением и едкой издёвкой. Можно только гадать, где черношкурый так убедительно научился имитировать оттенки терранского унтерспика. Пленник зажимается и молчит, дыша сквозь плотно сжатые зубы. Казалось даже жопа у него напряглась на долю секунды от такого вопиющего унижения, но быстро сдалась под горячечным напором распирающего кишки хуя. Второй член при скользил ниже, по мошонке, влажно тыкаясь головкой в крепкое напряженное бедро. - И стоило тебе… Так напрягаться, пытаться меня обмануть, делать эти попытки вырваться… Нгх… Тебе ведь нравится то, что я делаю, твоё тело плавится от удовольствия, ты - жадная, похотливая сука!!! – Взрыкивает на последних словах охотник, от души шлепая Мэвиса по другой ягодице. Хуй уже скользит обратно, дразняще проходясь «тёркой» пуза по набухшей простате. Пьянящее ощущение полного контроля над ситуацией и жёсткая, бескомпромиссная доминация распаляют самца всё больше. Он постепенно наращивает ритм, выгибаясь в спине и работая одними бедрами. Руки его стискивают Стива за задницу, плавными рывками насаживая раз за разом на свой член. - Не думал что за личиной простого союзного солдата будет с-с-скрываться такая жадная до члена в свой заднице блядь… И как много елдаков ты уже обслужил, шаррака? Держу пари что я не первый, кто хочет стравить всю свою сперму в твою грязную дырку… Одно отверстие я уже оприходовал, и мне безумно понр-р-равилась твоя глотка…

***

Если бы кто-то ему сказал, что он будет получать удовольствие от ебания себя любимого в задницу, Мэвис послал бы этого идиота со всем жаром возмущенной души. Не то, что он был гомофобом – нет. Сейчас однополыми связями сложно кого-то удивить. Но ему всё же нравились более…привычные партнёры. Ну, такие с упругими сиськами... Мэвис привык быть сверху и трахать сам. Бывало и ему приходилось подначивать своих партнёрш во время секса – говорить им что-то неприличное и грязное. Девки от этого заводились только сильнее. Однако, о том, что когда-нибудь он окажется на их месте, механик не мог и думать. Рычание с клекотом долетало обрывками, но даже этого хватало, чтобы внутри скручивалась тугая пружина стыда. Ублюдская тварь, обманувшая его – хотя, надо было признать, что Мэвис и сам был частично виноват в происходящем – распаленная собственной похотью и неспособностью жертвы сопротивляться, буквально выдалбливала из тела всё рациональное. Удары по беззащитной заднице лишь добавляли спутанности в мысли, не позволяли сосредоточиться на чувстве омерзительной неправильности. Запутавшийся в ощущениях, эмоционально растрепанный и растерянный, механик перестаёт сопротивляться, только жалобно поскуливая сквозь зубы. - Нет! – Жалкое сипение со скрежетом вырывается из глотки. Он хочет возразить. Он не блядь, ему – не нравится! Но пульсирующий в паху стояк лишь подтверждает, что это его «нет» - тупое враньё. Физиология давит на эмоциональное неприятие, подтачивает оборону психики и понемногу ломает её. Мэвис задыхается. Движение в заднице становится интенсивнее – оттягивает на себя всё внимание и заставляет корчиться, цепляясь за ремни под потолком. Говнюк словно решил его нафаршировать, только вместо шприца выступает блядский чужой орган, так ощутимо елозящий внутри, что отнимается язык. Тупая покорность ситуации сменяется опаляющим жаром в груди. В заднице мокро. Шоркающий туда-сюда хрен неприлично чавкает смазкой, и механик чувствует, как её излишки начинают течь по ногам, холодя кожу. Его мутит. В какое-то мгновение мозг просто отключается, и в черепной коробке образуется звенящая тишина – ни мыслей, ни возмущения, только оголтелые физические ощущения, фиксируемые разумом. Они скапливаются на тех участках, где яут касается его: на бедрах, за которые он держит покорное, болтающееся на привязи тело, на ягодицах куда время от времени приходятся жёсткие и хлесткие шлепки широкой ладони; и в заднице, которую штурмом берёт хрен инопланетчика. Стивен всхлипывает. Гулкие, стенающие стоны уже просто невозможно держать в себе. Он не контролирует их, как и не контролирует самого себя. Отравившая его гадина, насилующая так, как ей заблагорассудится, лишила его такой привилегии – отобрала её. О чувстве собственного достоинства уже не идёт никакой речи. Выдержать это молча и с честью – задача посильная только в том случае, если он будет без сознания. Все установки, военная выправка и выдержка уже давно рассыпались в пыль, и осталась только беспомощность и покорное принятие чужой власти. Стивен даже не пытается выглядеть сильным и гордым. Яут выкорчевал из него эту привилегию, оставив один на один с унизительным и грязным удовольствием, доставляемым его членом. - Ааа… - Чужой голос заглушает перекаты музыки под потолком. Очередной шлепок болью отзывается в правой ягодице. И Мэвис изгибается, отклячивая задницу, с плаксивым стоном, суча коленями. Яйца тянет почти невыносимо. Кажется, что вместо них в мошонке – раскаленный, расплавленный металл. Однако это странным образом сочетается с томным, долгим чувством наполненности в кишках. И смесь противоречивых, нездоровых ощущений смешивается в душный коктейль удовольствия, разливающийся от места наиболее интенсивного воздействия вверх до сокращающейся диафрагмы. -…? – Вопроса механик не слышит. Точнее слышит неясную мешанину звуков с вопросительной интонацией. - Да… - Жалкий утвердительный ответ надтреснутым голосом сам срывается с приоткрытого рта. Над головой раздаётся довольный смешок. Яут снова шлепает его, но уже по другой ягодице. Звон в ушах становится ярче и зад опаляет болью. -…?! – Механик судорожно дышит. Вся комната смазывается в единое цветное пятно, меняя местами пол и потолок. - Да! – Он почти взвизгивает. Если тварь хочет именно этих ответов, то он согласен дать из ей. Лишь бы это закончилось как можно скорее. Или чтобы продолжалось как можно дольше? Стивен не знает. Он уже не в силах определиться со своими ощущениями. Кишечник, раздроченный постоянным движением, отзывается жутковатым ощущением неги – грязного удовольствия. Такого блядски неприличного и жадного, что сбивает с толку. - Да-да. Да, будь ты проклят, сука!... – Стивен заикается и всхлипывает. Похолодевшие пальцы на руках дергаются, цепляясь за жёсткие ремни подвеса. Он хочет кончить. Стояк ноет и подергивается, шлепая по животу. Чёрная майка-борцовка пропиталась потом.

***

Солдат, подвешенный за руки, сдаётся. Протяжные стоны, заканчивающиеся гортанными охами смешиваются вместе с чудовищными чавкающими звуками со стороны задницы. Наседающий сзади яут берёт его уже не сдерживаясь, грубыми, почти животными толчками. Накачанная вязкой смазкой прямая кишка уже дала течь, с каждым движением отдавая излишки наружу. Зеленоватая слизь хлюпает под вязочным узлом, причмокивает и вытекает наружу, пузырясь мелкими шариками. - На всё уже согласен, потас-с-скуха?.. Так я и думал… Твоя жопа тоже готова отдать мне всё, лишь бы я не прекращал её ебать. Изок с ликующим рычанием выдыхает на очередном толчке, сладострастно вывалив от удовольствия язык. Черная блестящая лента подрагивает на кончике, роняя капли слюны. Ему хорошо. Не просто хорошо, а охуенно. Разработанная прямая кишка обжимается вокруг хрена подобно латексной перчатке и он даже не чувствует ее предельного напряжения. Раз за разом по мышечной оболочке проходят пульсирующие волны, сокращаясь по всей длине члена. Сначала стискивая головку, потом по ребристым краям, охватывая наконец пространство над вздувшимся венозным уплотнением. Горячо… Мокро. Сочно. Самец всё бы отдал, чтобы эти крышесносящие ощущения не заканчивались. Его семенники разбухают во внутренних каналах, вызывая жгучее напряжение во всем теле. От позвоночника до кончиков пальцев, сомкнутых на терранской заднице. Избыточное чувство удовольствия нарастает как электрический разряд, скапливаясь в паху и разливаясь по движущимся членам. Это слишком приятно, чтобы оборвать фрикции и дать себе передышку. Слишком хорошо, чтобы взять волю в кулак и скомандовать телу «стоп!». Разум науду, даже тренированный долгими годами, остаётся невосприимчивым к первобытной жажде размножения. Инстинктивно Изок уже скатился в ту самую примитивную форму поведения ебливого животного, дорвавшегося до течной суки. В голове калёным металлом проявлялась лишь одна мысль – «Кончить внутрь. Оставить своё семя, пометить, осеменить приятную дырку!.. Сцепиться узлами, чтобы точно стравить всё!..» Не обратив внимания на причитающего в истерике пленника, на своей шкуре ощущающего что поведение насильника стало уж слишком жёстким и грубым, охотник в исступлении скалит клыки, раскрывая жуткую пасть. Толчок, ещё один, долгое движение вперёд и быстрое назад, ещё один толчок… Задница услужливо тянется под наступающим узлом, расширяясь с каждым разом под его натиском. Приняв такое поведение за приглашение, самец ускоряется, понимая что вот-вот кончит, и… Чпок! Громкий, хлюпающий звук проскользнувшего в очко узла слышится громче музыки. Черная тварь хватает пастью воздух, зажмурив глаза от восторга, по инерции ещё продолжая двигать бедрами. Горячая сперма тугими потоками срывается с головок каждого хуя, и этот поток вовсе не похож на первый. Внутренний сцепившийся член заливает молофьей все доступное пространство человеческих кишок, разбарабанивая их в ширину от избыточной тяжести. Второй, наружний, выстреливает Мэвису во внутреннюю сторону бедра, щедро изливая на ногу горячую жидкость. - Рргх… Гхах… - Рычит патлатый, плотнее сжимая человека руками и прижимая его к себе крепче, чтобы тот и не думал слезть с его узла раньше времени. Черные мускулистые лапищи обхватывают Мэвиса под грудью, прижимая его спиной к собственному торсу. Ладонь ощупывает живот человека, с пьяным удовлетворением отмечая как тот раздулся от количества стравленой внутрь кончи.

***

Ритм, взятый яутом, выматывает его. Пальцы, впившиеся в бедра, наверняка оставят иссиня-лиловые отметины на коже. Гадина движется все быстрее, и Мэвис обвисает послушной марионеткой, покачиваясь от мощных толчков. Слишком быстро. Кажется, будто в зад вставили отбойную установку, стремящуюся проткнуть его насквозь. Хрен буквально вбивается в раздолбанный кишечник, давя на растянутый сфинктер подобием узловатой пробки, покрытой венами – такая есть у некоторых животных, для обеспечения наиболее успешного осеменения при спаривании. И это даже не больно. Уплывающим сознанием Мэвис отмечает, что задница сокращается от почти исступленных волн томного удовольствия. Где-то в глубине кишок – там где крупная головка давит на изгиб – и концентрируется это дикое ощущение. А ещё там, где почти с вибрацией скользит выгнутое ребристое основание диковинного члена – там тоже сладко. Почти болезненное, сжатое и тянущее чувство заставляет глаза закатится. С губ срываются капли слюны, челюсть безвольно отвисает, лицо расслабляется. Жёстче. Быстрее. Яут рычит. Истерический, сиплый голос механика срывается. Он скулит. Тварь порвет его пополам! Сломает! Но одновременно с этим, трение в заднице, мокрое порнографичное хлюпанье и шлепки кожа об кожу вызывают почти вымученный восторг. Ещё. Ещё! Жилы натягиваются. Мышцы скручиваются тугими канатами. Горло перехватывает. Мокрые щеки горят огнём – Стивен даже не замечает, как начинает захлебываться воздухом. По вискам скатываются влажные капли. Высохшие, спекшиеся от быстрого истерического дыхания, губы округляются. Он облизывает их опухшим языком, чувствуя горько-соленый привкус слёз. - Не-ет! Не-е-ет! – Под задницу в очередной раз ударяет узловатое основание. Но теперь яут не отстраняется, вытаскивая чудовищный елдак, а наоборот – давит сильнее, стремясь впихнуть всё без остатка. И механик чувствует, как с усилием тянется сфинктер – блядски чавкает, абсолютно шалавистым образом – и одновременно с тонкой струйкой смазки всё-таки втискивается в раздавшийся задний проход. - Ааа! – Кишки обжигает чем-то горячим и мокрым. Над головой раздаётся такой рык, что в ушах появляется противный звон. Мэвис готов карабкаться вверх на стропах, которые фиксируют его руки. Дикое давление, появившееся внизу живота, усиливается. Тварь, перехватывает его под грудью, прижимает к себе – механик выгибается, с трудом подавляя животный, испуганный вопль переходящий в постыдный визг. Грудь встаёт колесом. Сухожилия в запястьях натягиваются так, что вот-вот лопнут. - Боже! Господи, нет! Нет! – Закупоривший задницу член ощутимо раздувается в размерах, и сквозь красноватую пелену перед глазами Стивен с безотчетной дрожью видит, как медленно натягивается кожа в паху. Мелкое уплотнение внизу живота начинает выпирать тем сильнее, чем дольше инопланетчик держит его в захвате. – Я…перестань! Хва-атит! Живот вспучивается, ужасающим образом буквально вырастая на глазах и натягивая чёрную ткань майки. Стивена начинает трясти. Гадина заливает ему слюнями шею, шевеля бедрами, крепко прижав человеческое тело к себе. Узел шевелится в кишечнике, и кажется, что всё, что яут в него спустил, сейчас хлынет через рот. Тошнота подкатывает к горлу. Дикое давление в заднице становится сильнее. - «Я сейчас тресну! Порвусь…» - Прямая кишка заходится в агонии. Мэвис с ужасом наблюдает за тем, как покачивается его собственный член. Покрасневшие, раздувшиеся от крови, яйца тянет. - Гхах! – Гад толкается в него снова, по ноге стекает сперма со второго хрена, и механик хрипло взвывает. Крупная головка снова бьёт по растянутому кишечнику, точно в одно единственное место, которое мгновенно отзывается таким импульсом блядского удовольствия, что перед глазами рассыпаются искры. Наполненная до отказа задница сжимается, доводя давление почти до отметки «невыносимо». - Вытащи! Вытащи, бездна тебя еби! – Стивен хрипит, подергиваясь в захвате. Он находится почти на грани истерики. Смешавшиеся между собой ощущения раскалывают его едва ли не пополам. Жопа словно сошла с ума и сокращается по всей длине кишок, в паху давит, мошонка, кажется готова отвалиться вместе с никак не кончающим хуем. И вместе с этим, не смотря на то, что творит его обезумевшее тело, он хочет кончить. Упасть на койку, вцепляясь зубами в кусок простыни, напрячься, чтобы из него хлынуло то, чем его наполнила ебнувшаяся на почве недотраха ящерица, и наконец-то кончить так, чтобы зазвенело в ушах, а лучше – вырубило к чертям собачьим, и он бы провалился в прохладную спасительную темноту.

***

Время замедлило свой ход, ощущаясь теперь только по гулким ударам сердца. Яутжа сыто урчит, жмурясь и продолжая прижимать к себе человека. Он был таким горячим, буквально обжигающим. Настоящая находка для теплолюбивой рептилии. Не обращая внимания на визгливые стоны пленника, самец проводит ладонью по его животу. Мышечная стенка раздулась, образуя упругое уплотнение в том месте где сейчас находилась головка его вставленного до упора елдака. И его спущенная внутрь человека свежая сперма… Когти невесомо оглаживают эту область, а после закатывают мокрую от выделений майку выше, завязывая ее над грудью Мэвиса. Тот пытается возразить и сказать что-то угрожающее, но Изок взрыкивает, понимая что сцепка подошла к концу и хуй можно беспрепятственно вынуть наружу. Вязочные узлы на обоих членах стали меньше, но эрекция всё ещё не пропадала. Науду прислушивается к себе, отмечая что привычного удовлетворения и расслабления после случки он не испытал. Мало. Он изголодался по сексу до такой степени что готов покрыть человека и в третий раз, практически не прерываясь на отдых. - Кажется твоя жопа куда вместительнее, чем я думал, шаррака. – Доносится вкрадчивое рычание позади Стива. Яут кладет руки на его покрасневшие бедра, фиксируя их и толкается назад, вытягивая пробку узла из сжавшегося под ним сфинктера. – Горячий, упругий спермоприемник… С сочным бульканьем узел выныривает из ануса, растягивая мышечное кольцо тяжёлым медленным движением. Из раздроченной жопы тут же начинает обильно течь яутская молофья, отражая свет и мерцая в полумраке вип-комнаты. Сперма, вытесняемая кишками густыми тяжами устремляется наружу, струясь по красным ягодицам вниз, стекая на сжатые фиксатором яйца. Постель, безнадежно уделанная влагой, тут же пропитывается кончой. - Отдавай, шаррака… Твои кишки слишком слабые, чтобы удержать все в себе. – Изок возбужденно стрекочет, любуясь этой грязной и жутковатой картиной. Очко Мэвиса дрожит, не в силах сжаться в первоначальное упругое кольцо мышц. Раскрытое и изливающееся вязкой кончой, оно наводит патлатого совсем на другую, ещё более жаркую мысль, от которой по обоим стоящим хренам пробирается уже знакомый электрический разряд. Вставить сразу два. Сжать их вместе, закрепить шлюху по-крепче и заставить обслуживать ещё раз. От осознания количества спермы, какую он стравит в несчастного солдата с двух хуёв сразу, яута пробирает жадный восторг. - Тужься, блядь. – Охотник шлёпает ладонью по правой ягодице, недовольный тем как человек ошалело хрипел, пытаясь пережить новый унизительный опыт. Он сдался и безвольно повис, мелко трясясь в истерике. Шершавая ладонь огибает бок и оказывается под выпуклым животом. – Отдавай, сука, иначе я выжму из тебя это силой. Ладонь клыкастого самца надавливает на живот. С задницы, с характерным звуком, начинает течь новая порция кончи. Густая и вязкая, она струёй устремляется наружу. Удовлетворительно фыркнув, Изок отстраняется от Стивена, оставляя его наедине с собой и потрясением после акта принудительной дефекации спермой. Уверенно подойдя к шкафу, яутжа снимает с держателей длинные кожанные ремни с металлической системой карабинов. Довольно урча, он подготавливает защёлки, цепляя из под потолком к штырям. Вторую пару он так же прилаживает к фиксаторам на ногах человека. Тот напрягается, не понимающе вертя головой, а после насильник грубо разворачивает его к себе лицом, опасно скаля клыки. Антрацитовая морда не выражает ничего хорошо, как и пара всё никак не опадающих, зелёных хренов. - Всё никак не кончишь, солдат?.. – С издёвкой спрашивает тварь, косясь на член Мэвиса и его опухшие от напряжения яйца. – Какая жалость, грязная сука не получает удовольствия от случек… Но может быть тебе было прос-с-сто мало одного члена, шаррака?.. Яутжа гортанно смеётся. Мерзко, с горловыми перекатами. А после наклоняется к пристегнутым ножным ремням и тянет их на себя, не сводя серых горящих глаз с лица Стива.

***

Мэвис может только благодарить бога за то, что его понесло снимать стресс на голодный желудок. Дурная скотина стравливает из наполненной требухи лишнюю жидкость так ловко, словно занималась этим достаточное время для того, чтобы привыкнуть к такому рутинному процессу. В отличие от механика, который может только хватать воздух, оскалившись и скрежеща зубами. Унизительно. Грязно. Хор-рошо. Тупое удовольствие от давления размазывает внятные мысли по сводам черепа, не даёт сосредоточиться на своём положении жертвы. Ему и так сложно до конца осознать происходящее. Дурной сон слишком реален, как реален чёрный яут, злобно клацающий сзади клыками и рычащий оскорбления. Механик гулко всхрапывает, хрипло дыша и осоловело моргая. Ладонь, оказавшаяся прямо на животе давит с такой силой, что сфинктер, изо всех сил пытающийся стянуться, раскрывается. - Блядь… - Бесцветное и блеклое причитание. Стивен даже не пытается как-то воспрепятствовать потоку горячей и вязкой жидкости, прорывающейся сквозь подрагивающий анус. Она густо капает на засранную койку, медленно течёт по ногам, и это… почти не вызывает отвращения. Только растерянность и чувство крайнего унижения. Хотя, разве его можно унизить ещё сильнее, чем есть сейчас? Мэвис позволяет телу бессильно повиснуть, роняя подбородок на грудь. Ебанутая тварь вряд-ли сможет сделать что-то, что раздавит его окончательно. Хватит и раздолбанной, выебанной задницы. Ему понадобится нечто большее, чем пара стаканов алкоголя, чтобы забыть произошедшее и избавиться от жутких воспоминаний этой ночи. Хорошо только одно – скорее всего яут его отпустит, наигравшись с чужим телом. Не может же он хотеть ещё? Однако, донесшееся из-за спины звяканье напрочь лишает механика призрачной надежды на освобождение. Стивен напрягается, поворачивая голову на негнущейся шее. Лязгающие звуки становятся чётче. Ноги дергает назад, и Мэвис почти обреченно сглатывает. Да не может этого быть! Скотина не может хотеть ещё! Он кончил как минимум дважды, куда больше-то? Яут рывком разворачивает к себе висящее тело, так что колени неприятно шоркают по мокрым простыням. - Хватит. – Где-то механик читал, что животные не любят, когда им смотрят в глаза, мол, это проявление агрессии и вызов. И он старается отвести взгляд. Слабые попытки увещевать похотливую гадину остаются без реакции. Вместо этого патлатая зараза разражается тирадой о жадности некоторых представителей терран. Пульсирующая, раздолбанная задница томно ноет. Ощущение пустоты внутри кажется неправильным. Его хочется чем-нибудь заполнить. Даже не смотря на весь пиздец творящегося ужаса, Мэвис едва не кивает утвердительно на вопрос о двух членах. Это сильнее внутреннего протеста, словно кто-то вместо него дергает его за подбородок. Но кивок почти удаётся погасить. Холодное осознание последствий такого идиотского поступка – пугает. Хотя, яуту и не нужно прямого подтверждения. Ему в принципе разрешение Мэвиса ни к чему. Ноги взлетают вверх. Стивен дергается. Серые, холодные глаза шарят по лицу. Смотрят внимательно, изучающе. Словно тварь ищет ответ на свой безмолвный вопрос: не отъедет ли слабый терранин, выдержит ли его зад ещё один заход, не порвется ли? Мэвис старается не смотреть. Кишки почти гудят от непривычного чувства опустошенности. Яйца же наоборот – переполнены. Хрен шлепает по животу, и он сопровождает это болезненным стоном. Он до сих пор не кончил. Удивительно, как он вообще может быть возбужден в такой ситуации. Но стояк словно насмехается над психикой, доказывая, что древний инстинкт размножения работает независимо от желания хозяина, стоит лишь немного ему помочь…чужой инопланетной отравой, например.

***

Человек отрешённо отводит взгляд, всеми силами стараясь избежать любого зрительного контакта. Его лицо заливает румянец, да так что уши становятся странного пунцового оттенка. Губы смыкаются в тонкую полоску и дрожат. Изоку нравится эта показная покорность. Нравится, что пленник стал поддатливым и мягким. Сладкое, услужливое мясо, готовое обслуживать его по первому требованию. Практически образцовое поведение, какого добиваются от недавно инициированных «ночных собратьев» - с'слат. Металлический звон защёлкнувшихся карабинов звучит как сигнал к новому акту действия. Ноги солдата зависают на уровне яутских бёдер, разведённые в стороны в воздухе. Промежность доступно открывается жадным серым глазам, что с интересом осматривают растраханную дырку ануса и мясистые, припухлые яйца под зажимом. Мэвис глухо постанывает, закатывая глаза. Его возбуждённый член, завалившийся на живот, исторг из себя крупную каплю смазки. - Посмотри на себя, солдат… - Науду медленно приближается, шагая между ног Стива, проводя по напряжённым мышцам подушечками пальцев. – Безропотное, полное подчинение… Распоротая на тросах шлюха, готовая к новой работе… В наших кланах к этой работе относятся совсем не так, как это принято у вас. Это честь и повод для гордости. Гордиш-ш-шся ли ты собой сейчас, зная что можешь полностью удовлетворить своей жопой такого самца, как я?.. Урча от возбуждения, черная тварь замирает, стоя вплотную к механику. Его корпус был подвешен выше чем таз, позволяя видеть сверху всё, что теперь делает яут. Смотреть в его морду, видеть плавные движения, отмечать рельефную, мерцающую в полумраке шкуру. Наблюдать за его парой огромных, истекающих смазкой членов… Изок взрыкивает, вытягивает руку и вдруг хватает Мэвиса за стоящий правый сосок. Стиснув его в пальцах, он играет с ним и оттягивает на себя, с вызовом смотря человеку прямо в лицо. Шевеля мандибулами, самец наклоняет тяжёлую башку вбок, отмечая что пленнику такие действия хоть и болезненны, но весьма… Приятны? - Интерес-с-сные мясистые уплотнения… Самцы терран тоже кормят грудью детёнышей?.. Вторая рука зеркально тянется ко второму соску, так же его оттягивая. Два хера сейчас утыкались ягодицы Стива, головками то и дело касаясь его раскрытого, истекающего остатками спермы сфинктера. Казалось что яут специально отвлекает его от происходящего снизу, когда начинает легко качать бедрами и тереться промеж мокрых от смазки булок.

***

Гордится ли он? Механик так не думает. Гордость для него сейчас – непозволительная роскошь, излишество, которого его лишил яут. Если уж совсем честно, то и думать-то у него получается с трудом. Очень сложно вести серьёзные и вдумчивые диспуты, будучи подвешенным за конечности как кусок туши на разделку. Поэтому механик лишь вымученно мычит, поджимая пальцы на ногах и судорожно подергивая коленями. Новое положение, которое его вынудил принять черношкурый ублюдок возводит ощущение беспомощности в жёсткий абсолют. Теперь ему не подвластны даже собственные ноги, и всё, что остаётся это покорно болтаться на ремнях, чувствуя как тянутся жилы в руках. Мэвис с усилием втягивает воздух сквозь зубы и опасливо переводит взгляд ниже своего пупка. Толстые, ребристые зеленоватые хуи опасно покачиваются в нескольких сантиметрах от паха. Покрытые блестящим слоем смазки и остатками флуоресцентной спермы, они мягко вздрагивают, и не думая опадать, сворачиваться, или прятаться внутрь. И это очень и очень дерьмовый признак. Однако, долго наблюдать за чужим шедевром половой эволюции ему не приходится. Яут вдруг придвигается ближе и метко вцепляется в бугорок соска пальцами. - Блядь! Больно! – Механик шипит, крутя головой и скаля зубы. Резкая, быстрая резь в груди вызывает неподконтрольный спазм внизу живота. Коленки сдвигаются, ударяя гадину под ребра, но яут не спешит прекращать экзекуцию. Наоборот, он тянется к второму соску, оставшемуся без внимания, и стискивает и его. - Нет! Это… рудимент! – Стивен практически взвизгивает. Такое впечатление, что вместо пальцев у говнюка – манипуляторы. Он сжимает и тянет, прокручивая отзывающиеся вспышками боли соски между жестковатых подушечек. Комочки плоти начинает жечь. Горячие волны легко стекают от терзаемых участков до паха, и яйца от этого тяжело поджимаются к телу, буквально звеня от напряжения. - Хватит! Пере…убери…руки. – Мэвис клацает зубами, запрокидывая голову и быстро дыша сквозь полуоткрытые губы. Адское жжение достаточно быстро смягчается, превращаясь в странное чувство, которое ему не удаётся идентифицировать. Когти на чужих пальцах давят на грудные мышцы, грозя проткнуть чувствительную кожу, но это жутким образом гармонирует с тем, что яут делает с его сосками. Стивен лишь спустя какое-то время замечает, что нижняя часть его мучителя не остаётся безучастной, если можно так выразиться. Стоячие хрены притискиваются слишком близко к заднице, тычутся между ягодиц, пачкая их вязкой смазкой. Скользкое и долгое движение – яут трётся об него, с любопытством вглядываясь в человеческое лицо, шевеля стремными челюстями и гулко прищелкивая глоткой. Механик облизывает пересохшие губы. Он не успел отвести взгляд от гадины, и теперь просто не может оторваться от жутковато поблескивающих серых радужек, словно его примагнитило к ним. Темнее чёрной шкуры – кожистые жгуты пересыпались на гладкую, лишенную той части, за которую его тягает тварь, грудь. Кольца и другие массивные украшения тихо позвякивают в них, гипнотизируя . Стивен тихо и растерянно всхлипывает, силясь разорвать зрительный контакт. По копчику шлепает чужой член, второй, изогнувшись – мягко, но упорно тычется в полураскрытый анус...

***

Голубые глаза человека, не моргая, словно привороженные, смотрят Изоку в морду лица. В расширенных черных зрачках он видит свое отражение – монументальная, могучая фигура, склонившаяся над беззащитно распростертой на ремнях тушкой. Яут рычаще хмыкает, прищелкнув глоткой. - Р-р-рудименты? Гха. Забавно, что эволюция и здесь обошла терранскую расу стороной. – Пальцы, поглаживающие соски надавливают на них, стискивая и оттягивая в стороны. Человек заходится болезненным постаныванием, дергаясь на подвесе и скаля зубы. – Но мне кажется что и этому… Бесполезному р-р-рудименту можно найти применение… Я прав? Вопрос повисает в воздухе. Стивен безучастно мотает головой, дыша через плотно сжатый оскал. Все его тело было покрыто испариной, и с виска катились градины пота. Возбужденное естество источало сладкий, приторный аромат предэякулянта. Он вклинивается в пасть науду, дразняще щекоча чувствительные осязательные рецепторы. Убрав руки от груди и вызвав жалобный вздох облегчения у пленника, Изок медленно ведёт ими ниже, оглаживая мускулистый рельефный торс. Мышечная сетка поджимается под давлением шершавых подушечек пальцев, заставляя Стива чуть ли не подтянуться руками за держащие его ремни выше. Анус, по краям которого дразняще двигались ребристые елдаки, судорожно поджимается и патлатая тварь усмехается. - Надеюсь что твоя дырка ещё в состоянии работать, с'слат… Яутжа опускает ладонь к паху, сжимая пару истекающих смазкой хрена между собой. Получившаяся здоровенная хуевина тут же утыкается промеж булок Мэвиса своими головками. Самец урчит, раскрывая мандибулы в знакомом восторженном жесте. - …Расслабь свою жопу и впусти меня, с-с-солдат… Я дам тебе то, чего ты так отчаянно хочешь, обещаю… Давление в растраханную, подтекающую смазкой и спермой дырку увеличивается. Человек, обмякший и обречённый, вновь пытается дёргается, судорожно хватая раскрытым ртом воздух. «Нет, нет, не надо, прекра… Нгх…» - причитает он шёпотом, зажмуривая глаза и запрокидывая голову со слипшимися волосами назад. Его блестящее от пота тела напрягается, исходя упругими волнами мышц. - Впус-с-сти… Рокот яута спускается на шипение. Он нетерпеливо переступает ногами, встряхнув гривой дредлоков. Надавливая на сфинктер сдвоенными елдаками, Изок перехватывает второй рукой чужую шею, угрожающе сдавливая ее когтями и тянет Мэвиса на себя, делая давление на головках просто невыносимым. Жопа, спустя несколько секунд, наконец сдаётся, пропуская в себя инопланетные хуи. - Д…Да… Ещ-щ-щё..! Ещё, шаррака! Мне нужно глубже… Больш-ш-ше! Терпение самца кончалось, как и все доступные человеку силы. Очко пульсирует от натяжения, заставляя его обладателя буквально заорать. Глухо причмокивая, задница обхватывает головки в необычайно тесный жаркий плен прямой кишки, что принимается ритмично сокращаться вокруг, податливо растягиваясь в ширину немалых репродуктивных органов. Пальцы, сдавившие горло, исчезают. С победным рыком охотник хватается за ноги, прямо под ягодицы человека, фиксируя того в нужном ему положении.

***

Мэвис почти обреченно понимает, что яут в очередной раз решил выебать его… снова…снова насадить на себя, вытрахивая последние остатки мозгов. Однако теперь достоинство гадины было оформлено в двойном экземпляре, и это ощущалось практически невыносимым. Натяжение было таким чудовищным, что механику казалось, будто он сейчас по-настоящему лопнет. Он уже даже слышал треск разрывающихся сухожилий между ног и практически ощущал оглушающую кроваво-красную боль, которая оглушающим всплеском обожжет разодранные кишки и раскурочит его голову пополам от вопля. Обещание яута дать то, чего хочет терранин на фоне того, что тот делает, выглядело абсолютной подлостью. Стивен не верил ему. Для его разума существовало только «здесь» и «сейчас». И в данный момент единственное желание – выкрутиться из собственной шкуры, лишь бы избежать чудовищного давления в заднице, буквально оглушало. Но больно не было. Жопа, дважды перенесшая насилие, казалось, уже не воспринимала проникновение как нечто противоестественное. Однако психологически Мэвис разваливался на части и рвался пополам. Он даже начал что-то лепетать, не слыша своего голоса. Сдавленное, быстрое бормотание – жалобное и просящее – срывалось с губ невнятными обрывками фраз. - Впус-с-сти… - Змеиное шипение вклинивается в разум, выдирая Мэвиса из страшного видения, где его кишки алыми лентами вываливаются из заднего прохода. Яут нависает над ним. Жёсткие пальцы перехватывают горло под кадыком, сдавливают так, что страх мигом перебрасывается на этот жест от насильника. Стивен хрипит. Слюна, пузырясь, скапливается на побелевших губах. Ублюдок задушит его! Израсходовавший весь запас дыхания и остаток сил, не способный даже сопротивляться, он обмякает. Зрачки уезжают под веки, поблескивая влажными белками, и хуи наконец-то преодолевают преграду сфинктера. Мимолетный, холодящий ужас почти вырубает Мэвиса. Однако обморок лишь мимолетно зацепляет сознание, не даря спасительной темноты и спокойствия. Пальцы, стиснувшие шею и почти пережавшие сонные артерии, наконец разжимаются. Живительный кислород мгновенно наполняет лёгкие, выбрасывая механика в реальность. Кашель тут же рвётся из груди. Мышцы сводит судорогой, заставляя тело скрутиться в кранч. Яут рычит и в его странном, с металлическими нотками, голосе явственно слышится удовольствие. В ушах эхом звучат последние слова, отрывисто резанувшие слух: «Больше…больше!» - как сирена, в ритме жёсткого бита, доносящегося из колонок под потолком. Стивен слабо дергается. Он бы многое дал за то, чтобы этот кошмар закончился. Время, растянувшееся совершенно невообразимым образом, потеряло всякое исчисление. Сколько он уже здесь? Сколько прошло с того момента, как закрылась тяжёлая дверь: три часа, четыре, пять? По меркам яута, наверное – всего ничего. По меркам Мэвиса – вечность. Бесконечно долгое время он болтается здесь – распятый, с содранными трусами и загаженный чужими выделениями – чужой спермой. Две, или три жизни назад он пришёл в этот бар забыться. А теперь он хочет только одного – стереть из памяти этот день. Хотя, тут Стивен безбожно врал сам себе. По-настоящему он хочет…хочет… - Кончить. Дай мне…кончить. – Слабое клекотание выходит таким жалким, таким просящим, что Мэвис не узнает свой голос. Пальцы, впившиеся в его бедра до синяков чуть ниже ягодиц, разводят ноги немного больше. И механик может поклясться, что яут…улыбается, высоко задрав верхние челюсти и скаля острые глазные клыки. Медленное движение чужих членов растягивает его до предела возможностей. Кажется, что дальше уже некуда. Если ему удастся вырваться из лап озабоченной твари целым, то ходить прихрамывая он будет как минимум – неделю, если не больше. Но в данный момент, одурманенный чужим ядом, сладко ворочающимся под ребрами и заставляющим стояк исступленно ныть, а разум якориться на иррациональном желании разрядки любой ценой, он готов умолять яута, наплевав на остатки своей гордости и переступая через неё. Стыд придёт потом. Потом же придёт и желание свернуть самому себе шею, а то и пойти к мозгоправу после случившегося. Но сейчас… - Не…да… - Механик стонет последнее слово так, будто это – заветный пароль, единственно верный ответ на любой вопрос патлатого чудища, которое уже насилует не просто его тело, а буквально выкорчевывает из него душу, глубоко запихнув руки по локоть в самую грудь. Перёд глазами маячит сплошной сгусток темноты, с ярко-серыми, блестящими как пара кредитов зрачками. - Да…да…- Механик сдавленно хнычет, захлебываясь на вдохе. Массивные хрены тяжело втискиваются ещё дальше и только утолщение на основании, ткнувшееся ему под зад, сигнализирует о том, что яут вставил-таки до конца.

***

Медленно и натужно сдвоенная елда сантиметр за сантиметром осваивает терранскую жопу. Нетерпеливо фыркая и клокоча, яутжа буквально натягивает прямую кишку на свои члены, жёстко удерживая Стивена за бедра. Удивительно, как тот ещё оставался в сознании, учитывая что с ним делает патлатая сумасшедшая тварь. - Хочешь… Кончить?.. – Переспрашивает Изок, шевеля верхними мандибулами. Его взгляд впивается в красное лицо пленника, оценивая просьбу. Но механик только хрипло дышал, неверяще смотря вниз, на живот, где чудовищных размеров хуи таранили его собственные кишки. Под белой кожей, ниже пупка, проступил отчётливый силуэт округлых головок. - Нгх… Я ведь обещал тебе это дать? Да… Пожалуй тебе уже мож-ж-жно дать шанс кончить. В самом деле, я же не насильник какой-то, забир-р-рать всё удовольствие только себе. Патлатый с издёвкой хохотнул, явно хваля себя за столь мерзкую шутку. Оставив пульсирующие хуища внутри, охотник легонько подцепляет когтем запорку на яйцах Мэвиса. Потянув ее на себя, он освобождает покрасневший и опухший кожаный мешочек. Пленник пискляво охает, хмуря брови. - Тр-р-рогать нельзя, с'слат. Придётся вновь кончать через ненасытную жопу… Нргх, какая же она у тебя тугая… И тесная… Распирающее движение внутри возобновляется, и самец так же медленно тянет агрегат назад. Из-за давления стенок слизистой он принялся источать ещё больше смазки, явно силясь облегчить себе последующие скольжения. Зажатые чувствительные наросты на головке и краях непрерывно зудели от переизбытка тактильной информации, и это ощущалось… Слишком хорошо. Будто бы Изок засунул свои херы в пневмо-насос, а не в терранскую жопу. До дрожи в пальцах хотелось большей стимуляции, попеременного чередования этой сжимающейся кишки вокруг и массажа растянутого кольца сфинктера. Вытянув до головок елдаки и жадно всхрапнув глоткой, черная тварь тут же толкает их обратно, преодолевая сломленное сопротивление горячей плоти. Чертовски приятное, мокрое сосущее чувство… С ануса тут же потекла новая порция вытесняемой смазки. Она вязко сочилась по ягодицам, капая на пол и попадая на мускулистые напряжённые ноги яута. Постепенно, раз за разом, терранское очко начинало приспосабливаться к разрывающим его размерам. Хлюпая с каждым движением и максимально натягиваясь вширь у основания обжигающе- горячих узлов, податливая дырка тесно обжималась вокруг, будто бы тормозя обратные движения и не желая расставаться с наполняющим пролонгированным чувством. - Хорош-ш-шая работа, солдат… Очень… Хорошая… - Отзывается спустя некоторое время яутжа, полностью поглощённый новыми ощущениями. Его дредлоки тяжелой гривой качаются в воздухе вслед за на ним, тихо позвякивая украшениями. – Твое очко… Самая приятная дырка, в какую я толкал свои члены, шаррака… Блядь, в жизни не думал что скажу такой… Комплимент… Терранину…Хоть какая то от союзников будет польза, гхах… Тяжело дыша, самец решает ускорить темп, слегка откинувшись корпусом назад и пользуясь ремнями, удерживающими Мэвиса, как качелями. Тот легко раскачивался взад-вперёд, буквально «налетая» анусом на стоящие перед задницей члены. Такой подход весьма веселил яутжа, что не сводил своих горящих похотью глаз с его лица.

***

- Иди…нахер со своими… комплиментами. – Механик скрипит зубами, силясь вдохнуть между толчками. Падла хотя бы освободила ему яйца, но испытывать благодарность он и не думает. Его хватает только на эту короткую фразу, а после – дар речи пропадает снова. Это похоже на абсолютно долбанутые качели: движение наружу – и излишки смазки блядски сочатся из раздроченного очка, внутрь – и ему хочется вылезти из собственной шкуры. Так что на более яростное препирание не хватает ни сил, ни дыхания. Но яут от него и не ждёт восторгов – серые, мерцающие точки глаз упёрлись в лицо механика – так что сообразить, чего хочет чёрная гадина не представлялось возможным. Да и нужно ли? Мэвис не слишком сосредоточен на угадывании чужих мыслей. Его больше занимает происходящее внизу его тела: тяжёлое, распирающее чувство в заднице и странное, диковинное напряжение там, куда при каждом толчке тыкались массивные хрены. Казалось, будто задница стала резиновой – ни боли, ни дискомфорта, только это почти невыносимое и даже жутковатое ощущение перерастянутости и крайней заполненности. Было бы даже любопытно, будь он в трезвом уме, как человеческое тело вообще способно на такое. Однако, будучи буквально вымотанным непривычными ощущениями, механик способен только болтаться в воздухе, полуприкрыв глаза. Поза оказалась не ахти – руки понемногу затекали – он уже чувствовал не особо приятное покалывание в пальцах, а ноги, разведенные в стороны, жутко хотелось сдвинуть обратно. Но это странным образом гармонировало с тем, что ощущала задница. Горячее, плотное давление на кишки – влажное, почти мокрое – поджимающие сфинктер узлы на концах яутских членов – не было чем-то по-настоящему ужасным, по крайней мере физически. Психологически – Стивен был бы в полнейшей панике, если бы сохранил способность думать трезво. Но патлатая гадина дважды поспособствовала тому, чтобы мозг почти отключился. И мысли мягко перетекали из одной в другую, надолго не задерживаясь под черепом, а то и вовсе пропадали оставляя Мэвиса один на один со звенящей тишиной в ушах, заглушаемой ритмичной вибрацией из колонок и сдвоенным, быстрым дыханием – его и яута. Засранец явно решил выжать из терранской игрушки всё – механик словно со стороны слышал поскрипывание ремней и тихие, полные неприкрытого и неприличного удовольствия, взрыкивания. - Гхх! – По загривку сыпанули мурашки, собирая кожу в мелкую цыпку. Шурование в заднице ускорилось. Словно со стороны он улавливает чавкающий, абсолютно блядский звук, с которым сфинктер раскрывается от каждого толчка, и практически выворачивается при обратном движении. Стыд, отвалившийся казалось бы ещё в самом начале этого блядского цирка, возвращается с утроенной силой. Губы Стивена начинают дрожать. Собственный стояк, прижавшийся к животу, дергается. Он совершенно иррациональным, неправильным образом испытывает удовольствие от того, что громадная инопланетная мразь сношает его в задницу, почти разрывая пополам, оскорбляет, спускает внутрь, и требует ещё и ещё… Неоформленная, но от этого не менее яркая – мысль отпечатывается в сознании подобно горящей в темноте вывеске: «Яутская шлюха» - До чего он докатился? Как вообще так вышло? Почему именно он? Мэвис гулко всхлипывает, кусая спекшиеся губы. Унизительное положение, статус игрушки для снятия стресса и давления в яйцах вызывает такой всплеск эмоций, что сфинктер непроизвольно сжимается – или делает такую попытку. Кишечник сокращается в мучительном подобии спазма. Где-то в глубине задницы томной волной прокатывается судорога: - Да-а… - Он скулит. Едва слышно и проникновенно, душераздирающе. Почти умирая от противоестественности такого ответа на происходящее. Он должен орать, требовать, чтобы всё прекратилось. Где его гордость, мать его?! Но вместо этого, вопреки – колени разъезжаются шире, мышцы живота скручиваются, и Мэвис неуклюже из-за своего положения виляет задом. Рот открывается. Бессмысленный, отрешенный взгляд останавливается на собственном подрагивающем члене. Яут сказал, что ласки спереди он не получит. Жгучая обида и досада жгут лёгкие. Он хочет подрочить. Почти до безумия жаждет сжать кулак на покрасневшем стволе и сделать привычное и такое родное движение вверх-вниз. - Потрогай… - Механик сдавленно булькает горлом и почти рычит, когда сверху раздаётся глумливый смешок и говнюк бросает короткое «нет». Кажется, что эти интонации он запомнит на всю жизнь. Да и в принципе, выучиться различать на однотипных мордах науду эмоции. Вместо того, чтобы сжалится над пленником, патлатая гадина лишь ускоряется, сопя ещё интенсивнее. И Стивен стонет громче, насколько ему позволяет надломившийся и сорвавшийся голос. Звонко уже не выходит, сипение приобретает заполошный, вымученный оттенок. Зад уже пытается сжаться совсем не иллюзорно. Член так близко… и так далеко. Яйца вздрагивают, словно их выкручивает жёсткая и беспощадная рука. Механик зажмуривается. Первый спазм. Он оскаливается, перекашиваясь в страдальческом выражении лица. Второй. Глотку пережимает, диафрагма искривляется и дыхание застревает в лёгких. Третий. Стояк приподнимается, и Мэвис задушенно охает, цепляясь онемевшими пальцами в ремни. Грудная клетка расширяется так что проступают практически все ребра. «Господи боже мой…я сейчас…уже… почти» - Мысль, полная отчаянной надежды и жадного животного предвкушения.

***

Приятное томление в яйцах изнутри нарастает. Человеческая задница идеально подстраивается под движения самца, и его больше не сковывает теснота и узость. Разогретая и вздрюченная феромоном, прямая кишка принимает входящий в нее сдвоенный елдак легко и без напряжения, обжимаясь вокруг с каждым толчком. Слизистая, щедро сдобренная яутской смазкой, прихлюпывает и истекает лишней влагой. Изок закрывает в один момент глаза, сосредоточиваясь на собственных ощущениях. Закольцованные фрикции лишают его разума, принуждая без остановки насиловать чужую жопу, раз за разом утыкаясь в раскрытый розовый анус блестящими утолщениями узлов. « Трахать, ебать, совокупляться! Ещё больше, ещё сильнее, глубже! Достать головками дальше, массировать свои члены раздроченным очком суки, спустить в него, да! Накончать ему в кишки… Залить всю свою сперму, осеменить… Заставить держать ее внутри…» Науду рычаще стонет. В таком темпе сложно продержаться больше десяти минут. Его тело буквально горит изнутри огнём, концентрируясь на пламенных ощущениях в районе паха. Семенники точно раскалились добела, грозясь исторгнуть из себя кипящую лаву. Пленник, теряя остатки разума, повисает на ремнях. Он послушно раздвигает шире ноги и никак не препятствует собственному изнасилованию. Яуту даже показалось что он сам прогибается в спине, подставляя жопу и умоляя продолжать. Всё, лишь бы шурование хренов в кишках не заканчивалось и эта тупая, ноющая пустота не заполнила его вновь. Всхлипывая и беззвучно охая, Стивен ёрзает в сладострастном плену, безумно вращая глазами. Изок одобрительно всхрапывает, собираясь отвесить очередной сомнительного качества комплимент, как человек крупно вздрагивает, издавая хриплый, радостный стон. И без того тесная дырка становится уже, ритмично сжимаясь по всей длине прямой кишки. Самец упрямо впихивает стоящие зелёные колья, не обращая внимание на накрывший партнёра оргазм. Он и сам уже почти был на грани, остервенело скаля глазные клыки и жутко взрыкивая на каждом толчке. Ещё немного, совсем чуть-чуть, и бушующая стихия изнутри прорвётся наружу. Сжав пальцами бёдра терранина он остервенело насаживает его на себя. Оглушающая волна разливается по его телу внезапно, схлопывая пространство яркими разноцветными вспышками. Оргазм пронизывает все существо Изока, оставляя наедине с грубым первичным инстинктом. «Сцепиться… Засадить полностью, зафиксировать!» С блядским причмокиванием оба узла проскальзывают в широко раздолбанную сочную дырку. От такого напряжения прямая кишка опять дрожаще сжимается, плотно стискивая внутри себя оба члена. Гладкая поверхность слизистой обжимает рельефную длину и головки, будто бы прося наконец излиться внутрь. И самец подчиняется, расслабляясь с громоподобным рыком из жуткой пасти. Двойная порция спермы потоком устремляется в растянутый кишечник. Она все прибывает и прибывает, неслабеющей струёй ударяясь о нежные стенки и заливая все доступное пространство. - Ааа… Р'рраах… - Урчит патлатый, запрокинув морду назад и широко разведя мандибулы. Внизу истерично воет человек, на своей шкуре ощущая что значит быть заправленным до отказа чужой молофьей. Он неверяще смотрит на округлившийся живот, хватая ртом воздух. Вся его грудь и лицо были испачканы в собственной белой конче. - Хор-р-рошо… Хорошая… Работа, шаррака… - Шепчет восторженно яут, наконец приходя в себя и опуская голову. Он выглядел подозрительно довольным и ехидно скалил клыки. – Фаршированный… Горячий солдат… Нравится это ощущение, с'слат?.. Посмотри же… Смотри на свой живот… Когтистая ладонь ложится Стиву на вздувшийся низ живота, нежно оглаживая его костяшками пальцев. Хуи, сцепленные узлами, всё ещё пульсировали изнутри и стравливали последние струйки семени.

***

Быстрый, беспощадный и молотоотбойный ритм выдержать долго не получается. Яут слишком разошелся, трахая зафиксированное на петлях человеческое тело с поразительной самоотдачей. Однако, его эгоистичное желание сделать себе приятно и отказ хотя бы сжать напряженный член механика несколько…испортили общую картину. Впрочем, жгучая досада и почти обида на гадину быстро испаряется в тот момент, когда Мэвиса догоняет первый спазм. Второй – напрочь вымывает все разумные мысли из головы, оставляя только голое, животное желание кончить. Ему нужно разрядиться, выстрелить спермой, стравить всё, что есть в яйцах. И жутковатое, томное удовольствие в заднице от непрекращающегося зацикленного движения лишь подталкивает его к грани, за которой находится почти неземной кайф. Третий спазм заставляет пальцы на ремнях сжаться так, что белеют костяшки пальцев. Монстровидные хуищи гадины тяжело ввинчиваются в раскрытое отверстие, и Мэвис тяжело стонет. Кровь отливает от головы, устремляясь в более подходящее для этого место. Тугая пружина, скрутившаяся в паху, словно выстреливает, разматывая кольца – задница ритмично сжимается, и механик крупно вздрагивает. Разрядка накрывает мгновенно. Мышцы сжимаются в тугие канаты, приятная вспышка в яйцах превращается в горячую, вязкую волну. Всё тело встряхивает. - Гхах! – Сиплый вопль разбивается об зубы. Невыносимо хочется заорать, выворачиваясь из крепкого захвата, скручиваясь в змеином импульсивном движении. Однако, застывшее и напряженное тело просто не слушается команд. У него всё же получается выгнуться – точнее запрокинуть голову, выпячивая грудь и почти подтягиваясь на ремнях. Рот широко открывается. Сведенные судорогой, ноги вздрагивают. И Мэвис наконец-то кончает – так, как жаждал уже долгое время. Быстрое движение спермы по каналу кажется можно ощутить всем телом. По крайней мере, именно это ему представляется, когда яйца сдавливает и тёплая струя бьёт по широкой дуге, криво расчерчивая грудь полупрозрачными с белёсым оттенком брызгами. Кажется, он даже ловит пару порций на лицо и на волосы. Однако, это настолько неважно, что Мэвис даже не обращает внимания, в отличие от быстрого, яростного давления на растянутый сфинктер – ощущения буквально выбрасывают его обратно в мир суровый и реальный. Там, где его натягивает ебанутый на всю свою патлатую башку инопланетчик, считающийся теперь терранским союзником. - Ч-что?! Нет! – Механик взревывает так громко, как только позволяют ему сорванные связки. Заткнувшие его узлы мгновенно отходят на второй план, когда в заднице возникает настолько чудовищное давление, что ему кажется, будто кишки сейчас лопнут. Он почти теряет дар речи, издавая жуткие, булькающие звуки. Всякий живой организм имел опыт столкновения с несварением, или метеоризмом. Ощущения не из приятных. Но то, что Мэвис испытывал сейчас – и рядом не стояло с обычным образованием газов. Даже предыдущий раз, когда гадина спустила в него, оказался блеклой тенью, против двойной порции чужой спермы. Механик воет почти без слов, с совершенно безумными, вытаращенными глазами. Низ живота вспучивается, словно он умудрился проглотить воздушный шар и схоронил его у себя в кишках. Чужое, довольное рычание гулким эхом звучит в ушах. Похоже на то, что яут сейчас потреплет его по щеке за хорошо выполненную работу, как воспитатель в детсаде – своего подопечного. Но безымянная мразь снова оскорбляет его, буквально сочась самодовольством и чванливым восторгом. Стивен лишь дергается, когда чёрные пальцы осторожно скользят по натянувшейся коже. Яут чуть ли не воркует, восторженно наблюдая за выпуклостью. Призывает полюбоваться результатом своих трудов –оценить качество «фаршировки». Механик издаёт невнятный звук. Нечто среднее между стоном и рыдающим всхлипом. Ублюдская скотина всё ещё кончает в него. И это не проходит бесследно – давление всё ещё ощущается практически предельным. - Вытащи… - Мэвис с трудом ворочает языком. Изломанные брови сходятся на переносице, придавая ему вид страдающего мученика. Задница, наполненная до всякого физического края, вот-вот лопнет. Или ему так кажется. Но похоже это на то, будто его сейчас прорвёт – хуже диареи, или расстройства желудка – однозначно. Вяло и мрачно механик с неудовольствием отмечает, что ему никогда прежде не доводилось гадить чужой спермой. И этот опыт он бы предпочёл не получать в принципе.

***

Вязкие, влажные ощущения в какой-то момент перестают ощущаться так приятно, как это было в самом начале. Перестимуляция гладких членов начинает доставлять лёгкий дискомфорт, и вязочные узлы опадают, как и сами половые органы. Сыто урча глоткой, патлатая тварина медленно отстраняется, вытягивая из терранского ануса чудовищные хуи. С жопы тут же начинает обильно течь, вытесняемая кишками, белая светящаяся в полумраке сперма. Пленник булькает глоткой, горестно завывая от происходящего. - Не голоси ты так, с-с-солдат. – Бросает яутжа, наблюдая за грязным процессом. Он полуприкрыл глаза, отмечая количество кончи, какую он излил в податливую дырку. – Будто тебе раньше никогда не кончали в жопу… Изок фыркает. Густая капля семени падает на кровать, повисая на заднице длинными тяжами. Парные хрены, словно сдуваясь, медленно втягиваются в половой карман между угольно-черных пятнистых ног. Деловито отступив назад, охотник сначала отстёгивает ремни на руках пленника, звеня металлическими карабинами. Стивен, горя ушами и ругаясь под нос, тут же шлёпается спиной на пружинистый матрас. Влажный от пота, со слипшимися белыми волосами, в изгаженной от кончи и смазки майке терранин скалит зубы, делая попытку приподняться на локтях, но ослабевшее тело отказывается слушаться. Он демонстративно отворачивается, злобно дыша через плотно сжатые зубы. Следом за тушкой вниз опадают и ноги. Охотник и сам ощущает дикую, приятную усталость во всем теле. Выносливый организм требовал отдыха после такого секс-марафона. Мышцы звенели после напряжения, голова сделалась тяжёлой. Было откровенно лень что-то делать и куда-то тащиться. Кажется, с момента их прихода сюда, прошло около четырех часов. До рассвета ещё далеко и он успеет даже немного вздремнуть ... Бросив оценивающий взгляд на впавшего в коматоз Мэвиса, самец неловко чешет башку. Вряд ли человек способен после пережитого пытаться отомстить или убить его голыми руками… Тем более против тренированного охотника-науду у терранина вообще нет шансов. Чем он его будет душить? Голыми руками с бесполезными тонкими пластинами вместо когтей? Или попытается вцепится в грудь этими смешными маленькими клыками? Навряд ли. С этими мыслями яут забирается рядом на кровать. Влажные простыни липли к голой шкуре, но дискомфорта не доставляли. Солдат, видя что ебливый монстр завалился рядом, тут же попытался отползти подальше, для себя решая что видимо тому мало трёх раз и он уже готов пойти на четвертый заход. Изок же, моментально среагировав, грубо подтягивает ручищами человека назад - к себе. Горячее тело союзника тут же прижимают к груди, стискивая в объятиях. Уж чего, а тепла этим исполинским крокодилам не хватало постоянно. - … Да прекрати ты дёргаться, шаррака! – Наконец взрыкивает недовольный копошением Изок. Человек из последних сил рвался на волю, похрипывая сорванной глоткой. – Лежи спокойно, не то я тебя задушу! Он урча стиснул руки в удушающей хватке, показывая что вовсе не шутит и в любой момент может стиснуть тушку Стива сродни удаву. Спустя пару секунд тот покорно обмякает, и науду ослабляет тиски. Положив башку на постель, Изок урчаще выдыхает, поудобнее втискивая себе в грудь «трофей» и отключается, погружаясь в сон.

***

Впрочем, не смотря на то, что облегчаться чужими выделениями механику не представлялось случая, гадина тут же дарит ему такую возможность. С жутким хлюпаньем, слегка опавшие органы выскальзывают из раздроченного ануса, и Мэвис взвывает. Сфинктер, уже и не пытающийся сжаться, расслабляется полностью. Из задницы начинает течь. Жидковатая сперма выплескивается неровной струей, подгоняемая сокращениями кишок, и Стивен буквально чувствует, как сдувается выпуклость внизу живота. Агония освобождения накрывает плотным покрывалом, смешиваясь с унизительным стыдом от своего положения. Он не может заглушить жалобное поскуливание – сиплое и вымученное, даже когда чёрная тварь рявкает на него, призывая заткнуться. Яут почему-то твёрдо уверен в том, что Мэвис не раз и не два принимал в себя хрены и позволял кончать внутрь. И механик хотел бы ему возразить, если бы был в силах. Но его хватает лишь на робкое, задушенное хныканье. Все мысли занимает только собственное, раздолбанное животным сексом очко. Так что Стивен даже не замечает, как чужие органы размножения исчезают в складке на чёрном паху. - Сука патлатая… - На руках щелкают замки. Мягкая и мокрая койка ударяет в спину. Массивную башку очень хочется свернуть – открутить с бычьей шеи и злостно надругаться. Возможно с последующим обоссыванием и ритуальным сожжением после. Однако, тело вздрюченное и вымотанное, просто отказывается напрягаться. И Мэвис зло и устало всхрапывает, показывая клыки в зверском, перекошенным оскале. Он отворачивается. Смотреть на ублюдка – выше его сил. Следом за руками освобождаются и ноги. Задница хлопается на кровать с мерзким подхлюпыванием между ягодиц, и механик может поклясться, что яут издаёт тихий глумливый смешок. Мэвис прикрывает глаза. Он чувствует себя разбитым, изломанным и прекрученным, душевно растрепанным. Лучше бы говнюк его просто отметелил. Даже если бы сломал пару ребёр – не беда, но произошедшее… Перёд зажмуренными веками медленно расплываются цветные круги. Судорога потихоньку отпускает ноги. Задний проход расслабляется. В нем ещё остаётся неприличное, тянущее чувство. Между ног дергает белым шумом. Щекотка прокатывается от ступней до груди, и Мэвис устало шевелит губами. Рядом шлепается недавний насильник – койка глубоко проседает под тяжёлой тушей. Механик с трудом приоткрывает один глаз. - «Снова?! Нет!» - Он дергается в сторону, неуклюже переваливаясь на живот и пытаясь подтянуться на ослабевших руках. Только не снова. Он не выдержит четвёртого раза! Волна паники захлестывает с головой, так что, когда поперёк груди ложатся чёрные ручищи, Стивен взвизгивает, вырываясь изо всех сил с воплем полным почти непритворного ужаса. Гадина тянет его назад, притискивает к себя – прохладная и угрожающе сильная. Дернув ногой, механик пытается пнуть яута, неловко барахтаясь и крутя головой, словно птица в хватке сжатой ладони. Видимо тварь лишается благодушного настроения, так как буквально через несколько мгновений на горло опускается широкая пятёрня и сжимается, перекрывая доступ кислорода в лёгкие. Мэвис брыкается, зло шипя и подхрипывая на попытках вдохнуть. Его отрезвляет жёсткий и бескомпромиссный голос, обещающий задушить, если продолжит трепыхаться. Силы явно не равны. Истощенный морально и физически, Мэвис просто не в силах оказать хоть какое продуктивное сопротивление. Поэтому, ворохнувшись ещё пару раз, он затихает. Гулко колотящееся в груди сердце, понемногу успокаивается, в частности ещё и из-за того, что яут продолжает стискивать лапищей глотку. В глазах начинает темнеть. Наконец когтистая рука разжимается, и механик делает сиплый глоток живительного воздуха. Однако, ебать его никто не кидается. Наоборот, тварь замирает за спиной, упираясь вытянутыми челюстями между лопаток, и гулко фыркает. Стивен настороженно шевелится. Руки, обхватившие его поперёк груди, сжимаются наподобие капкана, лишая надежды на освобождение. - Гнида пятнистая. – Мэвис ёжится, утыкаясь лицом в изгвазданную подушку. Мокрая майка, залитая его слюной, смазкой и спермой, липнет к груди, задранная почти неприличным образом. Между ног тянет. Наконец-то упавший до конца член слегка покалывает. Между половинок задницы – прохладно и мокро. Слипшиеся волосы стянула собственная сперма. Стивен сдавленно мычит. Выбраться из хвата не представляется возможным. С другой стороны, он навряд ли сможет даже встать на ноги. Блевотная дрожь под коленками явственно даёт понять, что ходить в ближайший час он точно не сможет – только разве что по стеночке и на полусогнутых. Мэвис кривится с болезненной досадой и закрывает глаза. Он просто отдохнет немного…пару часов. А потом…потом попробует вырваться. Темнота и тишина наваливаются на него практически мгновенно. Сдавливают со всех сторон, выжимают из реальности мягко и неотвратимо. И Стивен, не успев даже улечься толком, стиснутый чужими ручищами, проваливается в глубокое, почти обморочное забытье.

***

Кожа человека приятная. Гладкая, лишённая жёстких щетинок. И ещё невероятно горячая. Всё его тело имело куда большую температуру и яутжа неосознанно жмется крепче, стараясь соприкасаться с каждым доступным ему сантиметром. Ему хорошо, очень хорошо. Разрядившийся под ноль, расслабленый… Сытый. Удовлетворивший все свои первичные потребности. Ещё пара часов сна, и он будет просто как огурчик. Черная туша мерно сопит, не обращая внимания ни на звук, доносившийся из динамиков под потолком, ни на звуки из коридора, ни на похрапывания терранина под грудью. Он пробуждается ровно перед рассветом. Внутренние часы сработали идеально. Мэвис всё ещё лежит в забытье, иногда вздрагивая всем телом. Человек перестаёт интересовать яута практически сразу – тот жив, цел, и на вид очень даже здоров. Проспится ещё пару часов и все, готов идти дальше делать свои скучные солдатские дела. А вот ему, Изоку, предстояло ещё заканчивать отчёты и писать рапорты в коммисию… И лично вести переговоры с начальником… Нехотя приподнявшись на руке, Охотник мягко отваливает от себя Стивена. Тот не просыпается, лишь мычит что-то и перекатывается на бок, обхватывая себя руками. Следы секса на его теле высохли и теперь светлую кожу покрывали сухие длинные белые полосы. Правда на бедрах и ягодицах отчётливо выделялись бордовые, с синим оттенком отпечатки, напоминающие чьи-то большие ладони… Ничего, заживёт. Солдат он или кто? После такой яростной случки будет грех жаловаться на пару синяков и царапин. Ведь терранину… Происходящее понравилось. Ещё как понравилось. Тихо отстраняясь, Изок встаёт с кровати и оглядывается вокруг, ища глазами свой пояс и перевязь с карманами. Заметив искомое, он принимается бесшумно одеваться, то и дело бросая взгляды на спящее тело позади себя. Глаза задерживаются на перепачканной спермой упругой жопе и яут ухмыляется. Да, он точно не прогадал вчера с выбором партнёра для перепиха… Такую жопу ещё поискать надо. Гладкую и сочную снаружи, мокрую и жадную изнутри. Где-то внизу живота, в районе паха отозвалось томное, горячечное ощущение. Хотелось ещё… Но времени на развлечения больше не осталось, увы. Огорчённо рыкнув, науду защелкивает ремни на поясе и поправляет юбку. Бросив прощальный взгляд на ночного пленника, он выходит из VIP-комнаты в коридор клуба. По сравнению с ночной вечеринкой теперь здесь стояла почти давящая тишина, разбавляемая звоном пустых бутылок, переговорами сотрудников и звуками двигаемых столов. В общем зале, прямо на выходе из коридора, Изока стопает медузообразный администратор. - Гхм, ваш спутник вчера оставил в зале это. В лапы самца вручают кожаную куртку. Точно, терранин ведь забыл ее… - Надеюсь вам понравился отдых в нашем заведении. Будем рады видеть вас снова. А, кстати, вам нужен чек за напитки и аренду номера? Изок, тупо уставившись на кожанку в своих руках, переводит взгляд на дверь, из которой он только вышел. А после едва заметно ухмыляется, разводя мандибулы шире. - Не тр-р-ребуется. – Охотник отрицательно качает башкой, сжимая в пальцах новый трофей. Возвращать вещь человеку он вовсе не собирался. Сам виноват, что разбрасывается в зале своим барахлом. – Всё было прекрасно. Обязательно загляну со своими коллегами в следующий раз. Администратор при этих словах выпал в едва заметный осадок, но все так же миролюбиво кивнул, освобождая проход. Позади него на барной стойке уже маячила одна из официанток с планшетом и полупустой бутылкой ликера, ожидавшая своей очереди на диалог. Науду направился на выход, обходя клининг-робота в проходе и толкая тяжёлую металлическую дверь ладонью. Настроение у него было просто до нельзя хорошим. Путь до северного военного кампуса занял полчаса неспешным шагом. Всё это время Изок прикидывал вероятность встречи с тем солдатом второй раз – военных частей в городе было несколько, и шанс того что он однажды пересечётся на своей территории с ним был ничтожно мал. С другой стороны, найти нового шарраку в клубе будет не так трудно – как выяснилось, новые союзники вообще не имеют иммунитета к феромонам…

***

В реальность механик выныривает так резко, как будто его выпнули из сна. Рывком сев на кровати, он перекашивается в лице. Задница мгновенно отзывается тянущим, противным чувством. Такое впечатление, что сфинктер сжался и с трудом сохраняет это состояние. Тишина. В номере пусто. Яут словно испарился в воздухе, оставив после себя только следы бурно прошедшей ночи. - Сука патлатая. – Мэвис с усилием переваливается вперёд. Не то чтобы ему было бы в радость, если бы его насильник остался. Нет, бравых ребят дружественной союзной расы с этого момента он будет избегать всеми силами. Механик кряхтя сползает с кровати и на подгибающихся ногах делает шаг вперёд. Вот же сучий ублюдок. Жопа ноет почти неприличным образом. Трусы оказываются в дальнем углу – разодранные и перекрученные. Ботинки обнаруживаются под кроватью. Штаны – под панелью с всяческими извращенными приспособами. Ему невыносимо хочется помыться. Сперма, засохшая длинными переливчатыми полосами, покрыла все тело – и кожа тут же отозвалась зудом в самых разных местах: на груди и под коленями, между бёдер, на ягодицах и даже на лице. Стивен чертыхается. Да, вымыться. Но не здесь. Он не хочет оставаться в этом помещении ни малейшей секунды сверх нужного. Майка летит в мусорку – хрен бы с ней, решает механик. Он неловко впихивает себя в брюки, а потом и в ботинки, вздрагивая, когда штанины касаются кожи и анус импульсивно поджимается. Кажется, в нем осталось ещё немного чужой спермы. В углу, за тёмной дверью обнаруживается маленькое помещение уборной. На быстрое обтирание мокрым полотенцем лица и груди уходит минут пять. Мэвис всматривается в свое отражение в аляпистом, вычурном зеркале и хмыкает: - Охуенно выглядишь, дружище. – Покрасневшие белки глаз, алые и потрескавшиеся уголки губ, встрепанные волосы – красавец, ничего не скажешь. Чтобы идти в таком виде по улице не могло быть и речи. Да и ходить он может с трудом. Решение вызвать аэрокар приходит мгновенно. Вот только Мэвис никак не может вспомнить, где он бросил куртку. Её нет ни в номере, ни в зале – когда он всё же выбирается из випа – к нему тут же спешит администратор. Рожа смотрящего явно новая. Не желейная медуза, а кто-то из меливарцев. - Куртка? Может, кто-то находил? – Жабья голова качается из стороны в сторону, и Стивен вздыхает. Он умудрился продолбать обновку на пятый день носки – охрененно. - Сколько времени? – Администратор округляет и без того выпученные глаза, выразительно смотря на наручный гаджет механика. – А, точно… спасибо. Мэвис пунцовеет. Экран услужливо показывает, что сейчас – почти полдень. Удивительно, как его не выперли из номера раньше. Гадина точно бронировала его до рассвета. Впрочем, возможно, администрация просто не успела проверить занятость помещений, и если бы механик не вышел сам, то к нему явно бы постучались рано, или поздно – до часу точно. В таких местах время – понятие весьма относительное. Плюс, если кто-то соглашался оплатить продление сверху, то не было смысла ломиться в бронебойную дверь. - «Интересно, есть ли шанс, что этот… эта…» - Мэвис не нашёл ни одного определения, которое подошло бы незнакомому яуту и с досадой цыкнул – «Может, он просто добавил сверху?» Улица встретила его ослепительным светом. Омерзительным в своей позитивности и яркости. Стивен зашипел, прячась под козырек. Однако долго ему ждать не пришлось. Автоматическая капсула аэрокара почти мгновенно нарисовалась рядом, приветливо подмигивая габаритными огнями. Дверца распахнулась. - «Вас приветствует Йадо-такси. Пожалуйста, укажите маршрут» - Механический бортпроводник, заменивший собой отошедшую в историю профессию водителя-пилота, продублировал информацию на панели. - Пятая двинна. Шестьдесят семь – Мэвис тяжело плюхнулся на заднее сиденье, больно шварнувшись локтем о заглушку ремня безопасности. – Оплата кредитным счётом. - «Маршрут построен. Компания желает вам приятного пути»… В такси Мэвис молился, чтобы его не вывернуло. Желудок, получивший за вечер и ночь в качестве еды только убойную дозу алкоголя и несколько пинт чужой спермы, взбунтовался почти сразу же, стоило кару мягко тронуться с места. Приложив к считывателю левое запястье и дождавшись звукового сигнала, обозначающего что его карман похудел на пару сотен критт, механик рванулся на свежий воздух. Низкие здания квартала встретили вывалившегося Мэвиса серой облицовкой стен. Воздух, наполненный ароматами разогретого дорожного покрытия и едой из ближайших забегаловок, слегка притупил чувство тошноты. Длинные ряды пышных деревьев с острыми, вытянутыми листьями приветливо покачивались ветвями, встречая его как старого друга. Мэвис, согнувшийся пополам и переждавший первый блевотный приступ, разогнулся. Он – дома. Домом, выделенную ему квартиру можно было назвать с трудом. Однако, она казалась сейчас такой родной и уютной, после случившегося, что у механика засосало под лопатками. Первым делом, Стивен выбросил в утиль практически всю одежду. Брюк было не жалко. Майки – тоже. Она осталась в клубе, в мусорном ведре. На самом деле, штаны можно было бы и оставить – они были практически чистые, но являлись напоминанием об… поэтому, смотря на них в дезинтеграторе, Мэвис испытывал странное облегчение. Ещё лучше ему стало только тогда, когда он забрался в ванную. Наполнив её почти крутым кипятком, механик влез в горячую воду и закрыл глаза. Сколько он провел в таком положении – сказать было сложно. Кожа от яростного трения мочалкой покраснела и горела огнём, но Мэвис тер её и дальше, до тех пор, пока к телу не стало невозможно прикоснуться. - Ещё двое суток… - Выбравшись наконец из уже остывшей воды, Стивен трёт бледное лицо ладонями. Мокрые пряди облепили лоб – пару волосков он всё же выдрал, когда промывал шевелюру от склеившей её спермы. Была надежда, что за оставшееся время яркие воспоминания о прошедшей ночи потускнеют и поблекнут. - Потому что, если нет, то меня посадят – Сиплый смешок звучит жалко. Новый корпус, в котором он сейчас служит, только вышел на программу «обмена опытом» между дружественными расами союза. А это значило, что без учёта пожеланий присутствующих, к корпусу присоединятся…яуты. Стивен мрачно фыркнул. Перёд глазами тут же встала графитно-черная морда, с жуткими вытянутыми челюстями, оканчивающимися клыками, и он содрогнулся. Скрючившись в три погибели, механик бросился в соседнюю кабинку и буквально рухнул на колени перед унитазом. Его скрутил болезненный спазм. Тошнота вдарила в нос, и желудок вывернуло наизнанку. - Чтобы ты сдох! Блядина черножопая…