Глава 9: Золотая птица

      Наступил судьбоносный день прощания. Солнце уже садилось за горизонт, весь мир был похож на огромное красное полотно. На черных ветках распускались первые цветы вишни, а снег и вовсе исчез. Не было и следа от ледяной поры.       Уён смотрел в небо, наслаждаясь последними минутами, проведенными в мире людей. Не было смысла более оставаться тут, пора улетать. У него никого не осталось, но в сердце горела любовь.       — Готов? — спросил сзади стоящий Сан, опуская руки на плечи.       — Да, — ответил юноша, кладя свою руку поверх чужой.       — Знаешь… когда-нибудь это бы случилось. Но… я рад, что повстречал вас.       — Вам грустно? — внезапно поинтересовался Уён.       — Не знаю, — признался Чхве, мотая головой. — Я опечален, что останусь без вас, но… одновременно и рад, что с вами все будет в порядке.       Слова резали острым клинком по сердцу, не хотелось отпускать Сана. На душе было так паршиво, больно и грустно, однако… в то же время ощущалась неимоверная свобода.       Ничто более не держит Уёна, он может спокойно сделать выбор в свою пользу.       Расправив руки, он был готов обратиться в птицу и улететь туда, где… а где же его место? Где его ждут? Кому же он нужен?       Напоследок обернувшись к возлюбленному, Уён увидел блестящие от слез глаза Сана, который, стоя рядом с ним, не отрывал взгляда от него.       Он был тем, кто был рядом с ним и… дал выбор. Несмотря на его желание быть рядом, Чхве не обрек его на вечное пребывание на смертельной для Уёна земле, был готов отпустить свою любовь ради ее же блага.       Только тогда пришло осознание, что такое искренняя любовь. Это то, когда счастье другого выше своего: выбор, сделанный не в свою пользу. Сан дал ему возможность вернуться домой.       Тогда… есть ли смысл бросать свою любовь?       «Тогда… проклятие огненных птиц станет для меня благословением», — прошептал про себя Уён. Он медленным, несмелым шагом подошел к возлюбленному, который был растерян. После, обхватив чужое лицо ладонями, тихо проговорил:       — Это наша последняя пора… в качестве огненной птицы и человека.       Уён потянулся к лицу возлюбленного. Губы Сана были мягкими, словно шелк, сладкими, как мед, и ароматными, словно первые распустившиеся бутоны фиалки. Их первый поцелуй был наполнен нежностью, щекочущий трепет касался сердца, а огонь разливался по всему телу, обжигая щеки и грудь.       Жест любви лишил Уёна проклятых крыльев. Он, открыв глаза, посмотрел на Сана, который был нем из-за бушующих эмоций внутри. Жар, мучащий тело днями, медленно отступал, а солнечное пламя тухло.       — Сан…       — Ч-что? — трясущимся голосом спросил Чхве.       — Знаете… мне сейчас безумно холодно, — рассмеявшись, проговорил Уён.       Огненная птица перевоплотилась в человека, страница долгой, холодной истории перевернулась, открывая начало другой, в которой были чувства, верность и преданность.       Теперь же…       — Добро пожаловать домой, Уён. Дом, где теперь есть место и для тебя, — с улыбкой на лице вымолвил Сан, целуя возлюбленного в лоб.       Двое вернулись домой, туда, где они последующие долгие лета и зимы жили в любви.

***

      Зимы королевства Чосон самые нещадные и жестокие. Но ночи, приходящиеся на ее конец, приятные. Они очень тихие, но неожиданно ласковые. Мягкий снег, мерцающий под лунным светом, будто звезды, медленно таял под ногами Уёна. Он, сидя на небольшой веранде, напевал под нос тихую мелодию и, пронизывая острой иглой толстую ткань, шил одеяло, что лежало у него на коленях. Ветер обдувал зарумянившиеся щеки, играл с уже тонкими, белыми прядями, что опадали старику на плечи.       Несмотря на то, что Уён провел здесь, в мире людей, более ста мгновений природы, он любил всем смертным сердцем эту снежную пору.       Человеческое тело немощно. Кожа стала украшена темными пятнами, волосы покрылись серебряной сединой, а в теле появилась болезненная дрожь.       Руки уже не держат так уверено иголку в пальцах, не шьют так свободно и быстро, как много лет назад. Все стало иным, но Уён не собирался останавливать бег жизни, не жалел о том решении, что принял более, чем тридцать лет назад.       Он стал хрупким человеком, который наслаждался своими последними днями. Те века, что он прожил в теле огненной птицы, не сравнятся с годами, проведенными как смертный.       Вдруг вдалеке золотая вспышка пронзила черное ночное небо, а через несколько мгновений перед Уёном предстал все тот же высокий, молодой и широкоплечий юноша, который непонимающе и удивленно смотрел на старика.       — Здравствуй, Юнхо, — хриплым голосом поприветствовал Уён, слегка улыбаясь. — Я выгляжу намного старше, чем ты, есть ли у меня право обращаться на «ты»?       — Время пребывания в мире людей не пощадило тебя, — горько вымолвил Юнхо.       — Я знаю, я знаю… — легко кивая головой, повторял старик. — А зачем ты пришел?       — Хотел… проведать тебя, узнать, как ты.       — Ох, даже так… Что ж, у меня все прекрасно, правда.       — Мне… необычно на тебя смотреть… таким.       — Старым? — спросил Уён и после заливисто рассмеялся. — Да, старость — не радость, тяжело.       — И ты не жалеешь? Ты потерял свою молодость и бессмертие.       — Что? Жалею? Да ни за что! — улыбка расцвела на лице, покрытом морщинами. — Никогда за все тридцать лет я не жалел ни о чем.       — Уён…       — Я прожил прекрасную жизнь, лучшую, которую мог. И смерть — ее часть, которую я приму с распростертыми объятиями.       — Тебе не страшно?       — Немного? Но… я увидел весну, расцвет вишни. Под моими ногами хрустели сухие осенние листья, а летом я наслаждался солнцем!       — Солнцем? Наслаждался?       — Это приятно, очень приятно, ни с чем не сравнимо. Я получил так много за эти всего лишь тридцать лет. И я… обрел любовь, которую бы не получил, будь я заточен в птичьи перья.       — Неужели… ты ни капли не жалеешь?       — Дядюшка Уён, — внезапно окликнул мужчина, выходящий из дома. — Вам не холодно? Может, зайдете домой?       — Нет, все хорошо, — отмахнулся старик. — Скажи Сану, что я скоро сам подойду.       После мужчина, глубоко поклонившись Юнхо и Уёну, быстро забежал домой, причитая: «Как же холодно».       — Хороший у меня племянник, не так ли? Чем-то даже похож на меня.       — Разве у тебя тут есть кровные родственники?       — Есть просто родственники, но не кровные, — Уён, опустившись на землю, продолжил: — я рад, что обрел новую семью, которая приняла меня. И ты… ты тоже всегда будешь моей семьей.       После старик, похлопав «юношу» по плечу, ушел. Юнхо не видел ничего, кроме силуэтов двух пожилых мужчин, обнимающих друг друга. Тот, что был повыше, держал за руку Уёна и улыбался так ярко и нежно, будто ребенок.

Любовь — быть рядом, несмотря ни на что. Любовь — сила, придающая телу уверенность, а душе — спокойствие.