jaloux

— Эй, эй, эй, — слышится за спиной Чимина, отчего тот разворачивается, — стоило мне на секунду отлучиться, как ты уже обжимаешься со своим муженьком. Совсем забыл о своём лучшем друге? — Ким Тэхён, собственной персоной, встаёт прямо перед покачивающейся качелью, складывая руки на уровне талии. — Это ты исчез куда-то, — тыкая в парня пальцем и выпрямляясь, шуточно плюётся Пак, — видимо уже успел подставить кому-то свой плоский зад, не так ли? — ухмыляясь произносит друг и, подойдя к Киму, приобнимает его. — У меня ахуительный зад, дорогой, — зачёсывая пушистые волосы назад, заявляет Тэхён. — Он всем нравится, да ведь, Юнги, солнце? — Чимин переводит подозрительный взгляд на мужа, выжидая его ответ. Мин же руки, будто сдаваясь, вскидывает и отвечает: — Я смотрю только на задницу мон пети, поэтому ничего не знаю, — получив довольную улыбку Пака и закатившиеся глаза Кима как реакцию, мужчина улыбается, приподнимая лишь уголки губ. Тэхён прыскает и выдаёт пренебрежительно: — Вы такие приторно сладкие, а мне нельзя много сахара, на коже плохо сказывается. — Или ты просто боишься появления "спасательного круга"? — сотрясается в смехе Чимин. — Чего? — хмурит брови Ким. — Какого ещё спасательного круга? Что ты несёшь? — Вот этого, — играючи произносит Пак и больно щипает друга за бок, отчего тот громко шипит и уже замахивается, чтобы вдарить своему идиоту-другу. — Блять, придурок недотраханный! — кричит Тэхён, уже успевшему отбежать в сторону Чимину. — Это у тебя сейчас "спасательный круг" появится! — Ким срывается с места вслед за Паком. — Только не испорть мой новый костюм, полоумный, — Чимин смех сдержать не может, на бегу останавливая друга, ловя его в свои руки, — он от Dior! — Хуёр! Ты сейчас съешь этот свой костюм со всей своей коллекцией колец от Tiffany! Юнги с улыбкой наблюдает за развеселившимися друзьями, когда слышит какое-то копошение за спиной. Мин разворачивается и замечает знакомую ему фигуру. Мужчина в чёрном костюме приближается к Юнги и, убрав руки в карманы, облокачивается о металлическую раму качели. — Ведут себя как дети, — высокомерно замечает он. И это не остаётся без внимания двух друзей. Тэхён одаривает его пренебрежительным взглядом, вскинув брови, Чимин же хмурится, поджимая губы в тонкую полоску. — Они просто честны сами с собой, — поправляет его Мин, пытаясь убрать напряжение возникшее в воздухе, — Ты что-то хотел, Сокджин? — Вообще-то да, — с довольной ухмылкой, отвлекаясь от недовольных взглядов друзей, отвечает Ким, — нам с тобой и Хосоком нужно обсудить кое-что. Это связано с поставками в Японию его нового продукта, а так как у твоего синдиката во владении большая часть акций его компании, ты должен утвердить все составляющие. — А что там с Японией, — хмурится Юнги, поднимаясь со своего места и поправляя костюм, — какие-то проблемы? — Да эти японцы... — сдерживается Сокджин, чтобы не выругаться, — Они не хотят соглашаться на мои условия, а другой транспортной компанией Хосок не может отправить товар, так как у нас с вами двумя контракты. — Грёбанные японцы, они постоянно воду мутят, пытаясь за счёт нас в плюс выйти, — зачёсывая волосы назад, сердится Мин, — Пора прекращать сотрудничество с ними, пусть берут товар, где хотят, со своими блядскими условиями. — Как скажешь, господин Мин, — утрированно учтиво мурлычет Ким, поглядывая на Чимина, — это же мы под вами ходим, — на слове "вами" он делает особый акцент, внимательно следя за реакцией Пака, который, лишь недовольным взглядом его смеряет. — Одно ваше слово и мы сможем приостановить поставки, — довольно улыбаясь, добавляет Ким, хоть и получает со стороны парня нужный ему отклик. — Прекращай Сокджин, — пресёк на корню ехидность партнёра Юнги, — ждите меня там, сейчас подойду. Ким молча кивает и немного отдаляется. Мужчина идёт расторопно, никуда не торопясь, ещё больше привлекая к себе внимание одного, довольно конкретного, человека. — Мон пети, — Мин подходит к мужу, аккуратно берёт его за руку и целует тыльную сторону ладони, — прости меня, я скоро вернусь, — от бархатного голоса любимого весь гнев Чимина куда-то исчезает, его тело, до этого напряжённое до предела, расслабляется, а на лице выступает нежная улыбка. — Конечно, котёнок, я буду ждать тебя, — кивает мужчине парень и отпускает Юнги вместе с Сокджином. Пак смотрит на мощную спину мужа, млея от столь чарующего вида. А в голове нет ни одного сомнения, что этот человек принадлежит ему, целиком и полностью. — М-да, — тянет Тэхён, что прежде молча наблюдал за происходящим, — ты стал таким покладистым с ним, Чимин. — Это же всего лишь Сокджин, эта шпала никогда не привлекала моего котёночка, — отвечает Пак, а сам вспоминает, что уже один раз допустил ошибку, запнувшись о нахального Ким Сокджина.

***

Впервые Чимин встретился с Сокджином, когда пришёл на одно из совещаний Мина, с которым они только-только заключили брак в Соединённых штатах. Паку, всё ещё взбудораженного от недавно прошедшей свадьбы, сильно не хотелось отпускать возлюбленного, поэтому он уговорил Мина взять его с собой, а тогда ещё слишком падкий на одурманивающие чары, хотя не многое с тех пор в этом плане изменилось, Чимина Юнги согласился. Господин Мин, как все называли его в головном офисе, с сотрудниками был скуп на эмоции, говорил лишь по делу и о работе, что несказанно радовало парня с собственническими наклонностями. Но когда в поле зрения появился Ким Сокджин, что своими шутками и резко сменяющимися интонациями привлекал не только сотрудников, но и самого Юнги, Чимин впервые в своей жизни почувствовал странное и крайне неприятное чувство внутри. Оно как чёрная грязь заволокло душу, шепча тихое, но чересчур звонкое: "моё, это моё, не тронь", заставляя Пака злиться с каждой секундой всё больше. Кажется, у простых людей это чувство зовётся ревностью. Чимин, что стоит чуть поодаль, кидает на него взгляды, схожие с раскатами молний и грома, а Ким, кажется, этого не замечает или лишь делает вид, что не замечает, продолжая окучивать своей яркой персоной Мина, который сейчас целиком и полностью поглощён в разговор со своим партнёром. — Мин, мать его, Юнги, — начинает свою тираду Чимин, оставшись с парнем наедине в его кабинете, — потрудись и объясни мне, какого этот столб трётся возле тебя, толкая свои идиотские истории?! — Мон пети, не злись, — ублажает его Юнги. Он поднимается со своего кресла и притягивает парня к себе, обойдя длинный, обсидианового цвета, стол, — Ким Сокджин всего лишь мой партнёр и друг. — Но он так смотрит на тебя... друзья друг на друга так не смотрят, — дуется Пак и, незаметно для самого себя, лишь ближе жмётся к Мину. — Мне плевать на то, как он на меня смотрит, люблю я только тебя, не переживай из-за этого, — поглаживает тонкую спину Юнги. — Он всё равно мне не нравится, — продолжает супиться Чимин. — Хочешь сказать, что не любишь меня? — ехидно улыбается Мин, а в глазах одна лишь нежность, что заставляет возлюбленного утопать. — С чего ты это взял? — хмурится Пак, на такое странное заявление парня. — Ревность, мон пети, не признак любви, — клюёт его носом Юнги и в поцелуй пухлые губы затягивает.

***

— А я говорил тебе, замужество — вещь поршивая, — выдаёт Тэхён, потягивая ананасовый сок, распластавшись на шезлонге у бассейна в доме Юнги, который теперь с недавних пор стал принадлежать и Чимину. — Ты говорил, чтобы я не упустил Юнги, и я, зачем-то, впервые доверился твоему совету, — нависая над Кимом, произносит Чимин, в душе продолжая бороться с нотками ревности. — Не упустить не равно жениться, сладкий, — Тэхён приподнимает солнцезащитные очки, чтобы не упустить ни одну эмоцию на лице друга, хотя, очевидно, что тот крайне зол и расстроен, — хотя тусовка на твоей свадьбе была охуенная... Ох.. до сих пор помню член того парня... — Нет, — отрезает Чимин, скорее от того что не хочет слушать продолжение любовных похождений друга, — Юнги от и до идеален, просто иногда что-то всплывает совсем неожиданно... Например, этот придурок Ким Сокджин, чёрт бы его, — Пак пинает рядом стоящий шезлонг, не заканчивая фразу, отчего Ким, испугавшись, дёргается, а затем вновь возвращает до боли спокойное выражение лица. — Ох, Чим, — выдыхает Тэхён, делая ещё один глоток сока, — ты безнадёжен. Чимин смотрит на своего крайне спокойного и потягивающего ананасовый сок друга какое-то время. Он прав, целиком и полностью прав, как и всегда. Не было ни одного раз, когда слова Ким Тэхёна оказывались бы неверными, будь то какая-то простая жизненная истина или великое научное знание. Ким Тэхён всегда прав. Даже сейчас. Пак Чимин действительно человек безнадёжный, впервые безнадёжно влюблённый, впервые безнадёжно идеализирующий и впервые безнадёжно ревнивый и злой. — Знаешь, Тэ, — несколько секунд думая о чём-то своём, Чимин делает глубокий вдох и выдох, и дожидаясь заинтересованно "м?" от друга продолжает: — мне хочется сделать, что-то совсем безумное, что-то в твоём стиле. — Оу, малыш, — ехидно тянет Тэхён, отставляя стакан и приподнимаясь, — павлин настолько взбесил тебя? Это даже интересно. И что ты предлагаешь? — Ким всегда был слишком лёгким на подъём. Он жил абсолютно без тормозов и на любую глупость своего друга отвечал лишь с большим азартом, не в силах остановить того от реализации безумной идеи, только больше подстёгивал. — Нахуй этого Ким Сокджина, и Юнги пусть к чёрту идёт, поедем сегодня в Octagon, я так давно с тобой не развлекался, что кажется на моём лице первые морщинки проступать начинают. — О да, детка, не останавливайся, — облизываясь и даря довольную улыбку, произносит Тэхён, вставая на ноги. Этим же вечером Пак набирает Чон Чонгука — водителя Чимина, которого Юнги не так давно приставил к парню, чтобы тот помогал ему, в его отсутствие, оповещая его о том, что через десять минут, он должен быть готов, чтобы отвезти их с Тэхёном в клуб. И тот послушно выполняет указ, подъезжая к дому Паков даже раньше установленного времени. Двое парней вваливаются на заднее сидение, и Чимин говорит, в какой конкретно клуб они направляются. — Чимин, малыш, — тянет Тэхён, когда они ещё не успели отъехать от дома, — думаю, тебе стоит отключить телефон, иначе твой старпёр начнёт названивать нам и разрушит всё веселье. — Ты прав, — кивает Пак и, тихо посмеиваясь от будоражащих эмоций, отключает свой сотовый, закидывая его куда-то в глубину сумочки. — И, Чонгук-а, — уже обращаясь к водителю, тянет Ким, — тебе тоже нужно вырубить свой, чтобы ты ненароком не проболтался. — Но... — неуверенно поджимает губы Чон. — Повторить, что я сказал? — спрашивает Тэхён, вскинув одну бровь вверх. — Твой работодатель я, а не Юнги, выполняй, что сказано, — строго замечает Чимин, когда Чонгук уже тянется за своим телефоном последней модели. Зарплата, что каждую неделю поступала на счёт парня, позволяла Чону не отказывать себе в подобной роскоши. Друзья откидываются на спинку и заливисто смеются. Последний раз, когда они вот так веселились был ещё до начала отношений Чимина и Юнги. Сейчас же, кажется, им вновь по двадцать лет, Пак усердно учится, получая своё первое экономическое, и только Ким даёт ему расслабиться, каждые выходные приглашая в очередной клуб или на тусовку "только для своих". Чимин ловит себя на мысли, что уже и забыл, какого это, став в замужестве ещё более нелюдимым, чем был прежде. Как странно подпись в каком-то документике, который не прилагая особых усилий, можно разорвать, влияет на людей. Пак стал серьёзнее и требовательнее не только к себе, но и окружающим его людям, хотя это, очевидно, началось даже раньше, но скидывать всё на факт замужества как-то проще. В первый месяц после свадьбы с Юнги он бывало даже ссорился с Тэхёном по поводу его несерьёзности, на что ловил укоризненное: "Я то вот, как раз таки, никак не изменился, это ты с какого-то хера нацепил на себя вуаль правильности и целомудрия. Снимай, она тебе не идёт, уже вышла из моды". Правильно ли Пак воспринял слова друга он не знал, но теперь ему казалось, что Юнги влиял на него слишком сильно, делал не таким, менял, вытачивал фигурку, которая будет достойна его самого. Но Мин ошибся, ошибся, посчитав, что это он мастер — и Чимин наконец это понял. Теперь не он будет подстраиваться и нежиться, теперь он будет менять, преобразовывать, подделывать под себя, как совершенно новые туфли, что жмут и трут в некоторых местах. Пусть Юнги проводит своё время с кем хочет и как хочет, Пак выше всех этих переживаний о ком-то. Мин такой же представитель высшего общества, не он, так кто-то другой. Чимину плевать. Искренне плевать... Водитель останавливается у входа в Octagon и выходит первым, чтобы открыть двери двум друзьям. — Жди здесь, Чонгук-и, придём под утро, — отсалютовал Пак и, уже хотел было направиться вслед за Тэхёном, у которого всегда с собой была чёрная карта с проходкой в заведение, как остановился и протянул одну из своих дебетовых карт. — Я сегодня добрый, можешь купить что-то или снять себе кого-нибудь, в общем, делай, что хочешь, лимит не ограничен. Пока-пока, сладкий, — подмигнул Чимин, прежде чем догнать Кима. — Эти богачи, — усмехается Чон и убирает карту во внутренний карман пиджака. Он вновь садится в автомобиль и отъезжает на несколько домов вперёд, подъезжая к круглосуточному. Там он покупает лишь одну пачку сигарет и возвращается в машину, расслабляясь и понимая, что наконец может спокойно покурить, не получив выговор. Чимин и Тэхён заходят в клуб. Душный и слегка затхлый воздух с перемешивающимся запахом алкоголя — первое с чем сталкиваются парни. Ночь в самом разгаре, все вокруг танцуют, глушимые разрывающими перепонки, басами, проливают друг на друга дорогие коктейли и флиртуют, уединившись в дальних уголках помещения. Пак вдыхает давно забытый аромат, который навевает приятные воспоминания об их совместной с Кимом юности. Тэхён тянет его в самую глубь, подводя к барной стойке. Друг заказывает парочку B-52, когда Чимин, ослеплённый ярко мигающими огоньками, смотрит на танцующую толпу. — На сегодня в моих планах нахерачится, — поднимает стопку Ким и протягивает вторую Паку. — Старый Пак Чимин вернулся! Как же долго я этого ждал! — пытается перекричать толпу парень, что получается у него довольно плохо. — Оу, да, детка! — восклицает возбуждённый происходящим Чимин и бьётся о его стопку своей, а затем залпом осушает её. Тэхён заказывает очередную порцию и, выпив и её, они стремятся в центр толпы, чтобы окончательно раствориться в моменте. Пак Чимин ненавидит людей, но при таких обстоятельствах все они уходят куда-то на второй план. Сейчас в мире Чимина существуют лишь он сам, его лучший друг, музыка и алкоголь, что бьётся по стенкам сосудов, подогревая уже и без того бурлящую кровь. Парень танцует, извивается под бешенные ритмы, одариваемые им ди-джеем, то совсем близко притягивает к себе Кима, то отдаляется от него, соблазняя своими движениями. Пак точно знает, рано или поздно он устанет от этого, захочет домой в родную прохладную постель, но сейчас, сейчас в нём ключом бьёт жизнь, которую парень когда-то утратил, погрузившись с головой в несвойственные себе чувства. И только где-то на подкорке сознания набатом бьётся мысль о переживающем о нём Юнги, который сейчас, наверняка, город готов перевернуть, только потому что Чимин, Тэхён и Чонгук не отвечают на его звонки. Пак смеётся от переполняющего его удовольствия и дарит игривые взгляды Киму, который, кажется, как и он полностью отдался происходящему. В куртках становится невероятно жарко от таких энергичных движений, и оба сдёргивают их с себя, так что теперь два парня остаются в футболках от Gucci. Двое друзей своими откровенными движениями привлекают пьянчуг вокруг, и Тэхён даже позволяет им прикасаться к себе в жарком танце, когда как Чимин всё же держит себя поодаль от остальных, посылая куда подальше переполненные слюной рты. — Не твоего уровня, зайчик, — отмахивается он с ехидной улыбкой от очередного поклонника и притягивает Кима, уже дарящего кому-то смазанный пьяный поцелуй. — Птенчик, ну что такое? Я же только начал... — тянет недовольное Тэхён, но прерывается, когда Пак сам утягивает его в немного грязный поцелуй. Они уже делали такое прежде и не раз, но последний раз, когда они вот так, оба разрываемые страстью и свободой, целовались, кажется, был на 22 день рождения Чимина, а после в жизни Пака уж слишком плотно и уверенно поселился человек по имени Мин Юнги, который на корню прирубил подобные развлечения двух друзей. Не самостоятельно, конечно, сам Мин навряд ли запретил бы своему мон пети это, но Чимин уже более не мог дарить свои поцелуи, кому-то кроме возлюбленного. Пак с громким хлюпом слюны отрывается от друга и смеётся заливисто, когда как в глазах Кима уже вовсю чертята играют. — О, да, детка, как же мне это нравится, не останавливайся, — произносит Тэхён и вновь утягивает друга в поцелуй, крепко прижимая к себе за ворот рубашки. — Да? — делая очередную сигаретную тягу, когда время приближается к трём ночи, произносит Чонгук. Он вдыхает такой приятный и свежий запах ночи, совершенно не отвлекаясь на раздающуюся совсем рядом громкую музыку, которая, кажется, должна была бы испортить этот чарующий момент. — Ты почему на звонки не отвечаешь? — уже злостно цедит Юнги. Чон слышит, как тот едет куда-то, отмечая про себя, что план двух парней искромётно провалился. — Господин Пак отключил мой сотовый, — до боли просто и расслаблено отвечает Чонгук. Чимин ранее верно подметил, что именно он является его работодателем, все угрозы от Мина для него ничего не значат. — Но он не знал, что у тебя есть второй, — усмехается Юнги в трубку, ловя: "всё верно" по ту сторону. — Так где они? — Я не могу вам сообщить, господин Пак запретил мне это делать. — А ты-то слишком правильный и честный подчинённый, — ещё больше гневается Мин. — Не совсем так, — затянувшись в последний раз, Чон выкидывает бычок, — на этом телефоне всё ещё установлен датчик слежения, а я, как мне и сказали, стою прямо у того места, где сейчас проводят своё время господин Пак и господин Ким. — Замечательно, — губ Юнги касается довольная улыбка. — Спасибо, Чонгук, — произносит он напоследок, прежде чем в последний раз взглянуть на экран сотового и откинуть телефон на соседнее сидение. Мин съезжает с дороги и поворачивает в сторону Каннама, где и располагался клуб Octagon. Он вжимает педаль газа в пол, наплевав на все правила дорожного движения, поддетый выходкой своего мужа. Чимин и Тэхён вваливаются в уборную заведения, всё ещё не в силах отлипнуть друг от друга. — Проваливайте, — недовольно шипит Пак на парочку таких же как и они посетителей, которые решили разделить свой интимный момент на белом кафеле мужского туалета. Двое убегают, напуганные напором Чимина и Тэхёна, после чего Ким прижимает спину Пака к двери, с громким хлопком закрывая её. — Всё ещё не думаешь о своём муженьке? — мурлычет прямо над ухом Тэхён, облизывая мочку. — Кажется, он очень расстроится, увидев нас в таком виде. — Как же похуй, — тянет Чимин, — он тоже расстроил меня, когда веселился с этим павлином Сокджином. — Никогда не думал, что у меня встанет на своего друга, — откровенно врёт и усмехается Ким, получая разнеженную улыбку от парня напротив, и вновь впивается в уже ставшими сладкими для него губы. Пак тяжело дышит под таким напором Тэхёна. Он тоже никогда не думал, что подобное может произойти. Вообще-то, они никогда не были во вкусах друг друга. Чимин всегда любил эрудированность и загадочность, когда как Ким, хоть и не был идиотом, образованным его можно было назвать с натяжкой, а уж про таинственность и вовсе стоит молчать. Тэхён был моделью и может быть на фото и дарил отрешённые, даже слегка пустые взгляды, по факту был до боли открыт и прост. Ким любил мужественную сексуальность и внутреннюю силу, которой не грешно было и подчиниться, но Пак скорее имеет гендерно-нейтральное обаяние, изящество и хитрость, нежели непоколебимый дух. А после встречи с Юнги, видя, как его друг слабеет рядом с ним, окончательно зарыл всё ещё теплящееся всполохи внутреннего огня Чимина. Они продолжают целоваться, не заходя за рамки разумного, отплачивая по полной за все те разы, когда они подобного удовольствия были лишены. Оба знали, что к большему дело не перейдёт. Пак испугается, вспомнит о Юнги и отстранится, а Тэхён нелюбящий сложности, не захочет превращать их отношения в непонятно что. Чимин для него слишком ценен, чтобы тот стал парнем на одну ночь, романтические же отношения между ними невозможны. Лёгкий флирт в их взаимоотношениях всегда был позволителен, поцелуи то тут, то там даже приятны, так почему бы не отдаться переполняющим прямо сейчас их обоих несерьёзным чувствам? Пак спускается ниже к бронзовой шее и посасывает немного грубоватую кожу. Ким откидывает голову назад, давая больше пространства для юркого языка парня, ему хочется простонать, но неправильность происходящего слишком сильно отрезвляет, тем не менее, парень не может сказать, что это неприятно. Он тянет Чимина ближе, чтобы тот даже и не думал останавливаться и отстранятся, даря такое нужное им обоим наслаждение. Завтра. Завтра они обязательно обо всём забудут, может быть пропустят пару едких шуточек, Пак шлёпнет его по заднице и рассмеётся, но сегодня, именно в эту ночь им впервые хочется расслабиться в руках друг друга, ведь ничьи больше не подарят такого странного, немного стыдного удовольствия. Оставив уже багровеющий и довольно яркий засос у кадыка Тэхёна, Чимин короткими поцелуями движется вверх и целует тонкие и слегка обветренные губы в последний раз. Пак прижимается лбом к груди Кима, пока та тяжело вздымается. — Блять, мы были бы охуенной парой, — выдаёт кажется совершенно искреннее Чимин. — Мир порвало бы от нас, сладкий, — улыбается Тэхён, поглаживая мягкие волосы парня. — Я устал, — вскидывает голову Пак и плывущим взглядом смотрит в такие же одурманенные глаза напротив. — Поехали домой, — чмокает его напоследок Ким, — думаю, ты уже достаточно отомстил своему мужу. — Не напоминай мне о нём, — выходя из уборной, произносит Чимин, ловя спиной яркий смех парня, — и без того голова болит. Они движутся к выходу из клуба, уже и забыв о своих куртках, забыв о произошедшем только что, забыв о том, что Мин Юнги не простой человек, и, конечно же, тот уже давно нашёл их, стоя и покуривая рядом с Чонгуком сигарету. — Надо будет как-нибудь повторить, — восклицает Тэхён, после чего замечает, куда направлен взгляд его друга. — Блять, опять он, — закатив глаза, вымученно выдыхает парень. Пак же, кажется, его совсем не слышит, лишь на своего любимого человека смотрит, а в душе что-то совсем неприятное скребется, что-то что кричит о его предательстве. — Достаточно развлёкся? — отмечая про себя взбудораженный вид обоих, засос на шее у Тэхёна и покрасневшие губы Чимина, низким голосом произносит Юнги. — Если бы не ты, развлёкся бы получше, — решив не сдавать позиций и не показывать слабости, отвечает нагло Пак и чувствует, как его плеча холодная ладонь касается. Он разворачивается и видит, как Ким отрицательно головой машет, прося остановится. Наверное, всё же сейчас они в слабой позиции, ведь непонятно, как Мин отреагирует на такой вид двух парней. — Чонгук, отвези Тэхёна домой, Чимин поедет со мной, — выбрасывает недокуренную сигарету Юнги, получая лёгкий кивок справа. — Никуда я с тобой не поеду! — отрезает Пак, сильно дёргая плечом. Кажется алкоголь уже давно покинул его тело. — Иди и дальше веселись со своим Ким Сокджином, а я, пожалуй, останусь с тем, кто никогда меня не кинет. — Чимин, сядь в машину, и мы спокойно поговорим, — спокойно отвечает Мин на все выпады мужа, чем только больше раздражает его. Юнги выдыхает, прикрывая глаза, и движется в сторону взбешённого парня. Он подхватывает его под спину и ноги и, крепко удерживая Пака, справляется со всеми нападками и бранью, что сейчас шквалом валится на него со стороны мужа. Мужчина усаживает его на переднее пассажирское сидение, пристёгивает его и захлопывает дверь, а сам садится на водительское, тут же блокируя все двери, чтобы парень не вышел прямо на ходу автомобиля. — Выпусти меня сейчас же! — надрывно кричит Чимин. Сейчас рядом с ним не тот, кто когда-то впервые по-настоящему взволновал его сердце, а тот кто упрятал в себе настоящего Пака за решётку, от которой не существовало ключа. — Тебе нужно успокоиться, Чимин-а, — слегка надавливая на педаль газа, произносит Юнги и отъезжает от клуба. — Расслабься, приди в себя, и потом мы поговорим. Я не хочу ругаться с тобой, — говорит Мин и тыкает по кнопкам на магнитоле, чтобы включить любимый плейлист Пака. Сдавшись под влиянием спокойного низкого голоса мужчины, Чимин складывает на груди руки и вслушивается в знакомые мотивы Lady Gaga. Вина всё ещё напоминает о себе неприятным, писклявым голоском, а Пак пытается отмахнуться от неё, утверждая, что вообще-то Юнги сам виноват, и если бы не его безучастие, ничего бы из этого не произошло. Это он первый позволил прикоснуться к себе Сокджину, это он первый оставил его, это он не остановил его тогда, продолжая болтать со своими партнёрами. Всё эгоистичное взывало к нему, потому что хотелось, потому что, кажется, Чимин имел на это право, потому что любовь сама по себе довольно эгоистичная штука. — Итак, — крепче сжимает руль Мин, чувствуя, что Пак вроде немного успокоился, — почему ты выключил свой телефон и приказал то же самое сделать Чонгуку? — Потому что не хотел, чтобы ты беспокоил меня, — бурчит себе под нос Чимин. — Я бы не беспокоил тебя, если бы ты не сбежал, не предупредив, или если бы хотя бы держал свой сотовый на связи. В чём была проблема просто сказать мне, что вы поедете в клуб с Тэхёном? — Ну ты же был так занят своей работой и веселыми разговорами с Сокджином, как я мог отвлекать? — отворачивается Пак и смотрит в боковое окно, улавливая взглядом расплывающиеся из-за скорости серые дома. — Господи, — выдыхает Юнги, — ну какой нахер Сокджин? Зачем мне с ним веселиться? — Мне-то откуда знать? — дует губы Чимин. — Кажется, ты с ним прекрасно проводил время на работе. — Вот именно, Чимин. Мы были на работе и просто разговаривали. И прекрасно проводить время я могу только с тобой. Пока это не ты, мне совершенно плевать, — сердце Пака ёкает на последней фразе, а в глазах собираются слёзы, вина всё громче трубит о своём наличии и больно жжёт где-то в районе солнечного сплетения. Чимин поворачивает голову и впервые за всё это время смотрит на профиль мужчины. Он кажется очень серьёзен, но вместе с тем на уголках его глаз, кажется, видится беспокойство. — Ты же понимаешь, что так ярко реагируя на него, лишь показываешь его мнимое превосходство над тобой, — продолжает Мин, заметив, что Пак всё же посмотрел на него. — Зачем уподобляешься слабакам, вроде тех, что обычно встречаешь и ненавидишь? Ты же такой невероятный, не похожий ни на одного из них. "Потому что ты и есть моё слабое место" — остаётся невысказанным. Чимин шумно сглатывает накопившийся ком в горле, а из глаз текут первые слезинки. — Я... я... — задыхается от собственных чувств Пак. Сил совсем не осталось, чтобы поднять руки и утереть раздражающие мокрые дорожки, которые сушат нежную кожу. Юнги останавливается, ставит машину на аварийку и выходит. Чимин пугается происходящего, не понимая, что мужчина собирается делать, но тот лишь обходит автомобиль, открывает дверь Пака и подаёт ему руку, чтобы парень тоже вышел, а затем подводит его к задней двери, для дальнейшего разговора предлагая расположиться именно там. Чимин заползает на сидение, придвигаясь ближе к противоположной части машины, когда Мин садится вслед за ним и тянет к нему руку. Пак какое-то время несмело косится на неё, но всё же принимает её, ложась на колени мужа. — Почему ты плачешь, мон пети? Твои прекрасные глаза не должны пробовать этот солёный вкус, — перебирая пальцами сереневые прядки, произносит Юнги. — Потому что сделал то, что не должен был, и мне очень стыдно за это, — утыкается он в такую тёплую, нагретую телом мужчины рубашку, размазывая по ней слёзы. — Что случилось? — голос Мина меняется и становится не спокойным, а успокаивающим, отчего Чимину становится лишь больнее. Это не он сейчас должен плакать, не он должен успокаивать. — Мы целовались с Тэхёном, много целовались, — произносит Пак прямо в ткань и зажмуривается, ожидая криков, может быть даже поднятой на него руки, но разжимает веки, когда понимает, что ничего из этого не происходит. Юнги всё так же перебирает его волосы и даже не один его мускул не дрогнул при произнесённых Чимином словах. — Я знаю, — убаюкивающе отвечает Мин и ловит на себе непонимающий взгляд Пака, который всё же решил повернуться и посмотреть на него. — И ты не злишься? — хмурится парень, не совсем веря в происходящее. — А почему должен? Вы друзья, и у вас с Тэхёном, насколько я знаю, так принято. К тому же я видел уже как вы целуетесь на твоём дне рождения. И половины нет от того, что происходит у нас. — Так ты что реально следил за мной? — поднимается на локте Пак. — Только если немного, — смеётся Юнги и большими пальцами утирает остатки слёз Чимина. — Твою мать, — Чимин полностью садится на бёдра мужчины, подгибая ноги в коленях, — я так люблю тебя, котёнок, прости меня за всё, — хватает его за шею Пак и прижимается ближе, вдыхая такой родной запах, не перекрытый ароматом дорогих духов, — пожалуйста, прости, я очень люблю тебя, — Чимин наконец-то понимает, что Юнги никогда прямо ничего не запрещал ему, это он сам воздвигал перед собой непонятные и никому не нужные стены, сам себя останавливал, перерубая собственную натуру на корню. Поцелуй с Ким Тэхёном? Мину всё равно. Ночь, проведённая в ночном клубе? Юнги плевать. Его мон пети имеет право заниматься всем тем, что ему нравится, ведь они оба знают, что Пак никогда по-настоящему не изменит, он слишком поглощён своей любовью к этому человеку. — Я тоже люблю тебя, мон пети, безумно люблю, — прижимает парня к себе Мин. — Не думай, что я хоть когда-то позволю себе запретить тебе что-то, — проходясь ладонью по загривку, произносит он. Чимин отдаляется и касается тонких губ напротив, понимая насколько сильно соскучился по ним. Желание большего пробивает моментально и Пак захватывает нижнюю губу Юнги, прикусывая и оттягивая, отчего тот возбуждённо шипит. Чимин уже во всю шарит по телу Мина, стягивая казавшийся сейчас таким лишним пиджак, и углубляет поцелуй, толкаясь в рот мужчины языком. Юнги решает перехватить инициативу и крепче сжимает податливое тело, а затем укладывает его на спину, нависая сверху. — И всё же, с засосом ты переборщил, — оторвавшись от поцелуя, тяжело дышит Мин. — Я оставлю на твоей шее столько, что за ними невозможно будет различить твой родной цвет кожи, — улыбается Пак и вновь утягивает мужа в будоражащий всё тело поцелуй. Чимин снова пьян, пьян от человека по имени Мин Юнги, от которого он готов стать жёстким алкоголиком, не просыхать. Они целуются жадно, утопают в собственной жажде друг по другу. Пак убеждается в том, что поцелуи с Тэхёном ощущаются совсем не так, может быть они всё ещё страстные, но это больше походит на механические движение, нежели на слияния двух душ. Мин посасывает верхнюю такую пухлую губу Чимина, как самую сладкую конфетку, и клюёт парня в нос, прежде чем спуститься ниже, одаривая лёгкими, слюнявыми поцелуями тонкую шею. Пак прикрывает глаза предплечьем, пытаясь справиться с дыханием, и издаёт первый стон. — Юнги... — тянет слишком разнеженное он, — Юнги... Юнги-я... остановись, прошу, остановись... — Малыш, по-моему, мы условились на том, что ты платишь мне за сегодняшнюю ночь, — хмурится Мин, приподнимаясь и вглядываясь в искривлённое возбуждением лицо Пака. — Нет... я... я хочу быть сверху... — выдаёт чуть смущённое Чимин и отрывает руку от лица, — пожалуйста, позволь мне... — Как пожелаешь, мон пети, — с довольной ухмылкой отвечает Юнги и заваливает парня на свои бёдра, при это сам откидываясь на спину.

***

Чимин уже раз запнулся, допустил ошибку, многие даже скажут изменил, и Юнги всё равно принял это, всё равно остался с ним, поэтому сейчас Пак стал более разбирательным в своих реакциях, стал спокойнее и увереннее в себе. Мин Юнги любит только его, и Пак Чимин обязан ответить ему тем же.