Часть 1

Тепло костра утихало. Дым, поднимавшийся вверх тонкой струйкой, таял в ночном воздухе. Команда давно спала, и только двое оставались на палубе. Зоро сидел на ящике, спиной к мачте, скрестив руки. Мечи лежали рядом. Он выглядел так, словно пытался притвориться, что его не волнует холод, усталость или чужое присутствие. — Ты хотя бы иногда спишь, а? — голос Санджи раздался чуть в стороне. Он вернулся из камбуза, с кружкой чая в руках. — Вечно сидишь, как часовой. — А ты вечно суёшь нос куда не надо, — буркнул Зоро, даже не повернув головы. Санджи усмехнулся, закурил, прикрыв ладонью огонёк спички от ветра. Он не собирался уходить. Что-то в этом молчаливом упрямце удерживало его рядом, раздражало и тянуло одновременно. Некоторое время они сидели в тишине. Только скрип корабля да плеск воды о борт. — Хочешь? — Санджи протянул кружку. — Я не пью это, — отмахнулся Зоро. — Это чай, тупица. Не ром. Попробуй, согреешься. Зоро хотел отказать, но взгляд зацепился за пар, поднимающийся над кружкой. Всё же он взял, отпил. На секунду их пальцы коснулись. Он сделал вид, что не заметил, но упрямо задержал кружку у себя. — Съедобно, — пробормотал он. — Тебе повезло, я готовлю даже чай лучше, чем ты машешь железками, — усмехнулся Санджи, но голос прозвучал мягче обычного. Они снова замолчали. Но тишина уже не была пустой. Она гудела напряжением — не враждой, как прежде, а чем-то другим, ещё неоформленным. Санджи смотрел на профиль Зоро в отблесках огня. Он ловил себя на том, что вечно отмечает угол его челюсти, как тот чуть прищуривается на шум, как мышцы двигаются под тканью, а плечи расслабляются. И всегда отмахивался: «Да плевать». Только теперь отмахнуться не получилось. — На что уставился? — резко спросил Зоро. — Да ни на что, — Санджи отвернулся, выпустил дым. Сердце почему-то билось быстрее и это бесило. Минуты тянулись. Зоро поднялся, потянулся, и его рука на секунду упёрлась в мачту рядом с Санджи. Слишком близко. Санджи почувствовал запах стали, кожи, чего-то тёплого и живого. — Ты невыносим, — вдруг сказал Зоро тихо, почти беззвучно. — Взаимно, — Санджи чуть усмехнулся, но голос сорвался. — Но иначе... тихо, — продолжил Зоро, и будто сам удивился сказанному. Слова сорвались сами, но Зоро осознал — он думал так уже давно. Просто молчал, потому что понятия не имел, как звучит тишина без Санджи. Повар замер. Он почувствовал, как что-то давнее, спрятанное, шевельнулось. — Говори так дальше, и я не отвечаю за последствия, — осторожно, почти шутя бросил он. Зоро посмотрел прямо в глаза. Взгляд тяжёлый, прямой как удар. И никакой шутки. — И не отвечай, — сказал он. Эта короткая фраза легла в тишину как искра в порох. Сердце колотилось бешено и Санджи понял: если не рискнёт сейчас, больше не сможет. Но он устал спасаться. Шаг ближе, дыхание смешалось, сигарета выпала из пальцев. Их губы встретились резко — будто они снова сцепились в драке, только оружие было другим. Сначала это было не похоже на поцелуй: толчок, удар дыхания, неловкое скольжение, словно оба пытались доказать, кто перехватит инициативу. Зубы задели друг друга, чуть грубо, даже больно — и именно эта шероховатость сделала всё настоящим. Санджи ощутил, как осторожно двигаются горячие и сухие губы Зоро, как он не даёт глубины сразу, а будто проверяет, насколько серьёзно это. Но Санджи, упрямый, ответил жёстче, вцепился, почти прикусил зубами — и в этот момент Зоро сжал его за ворот так, что дыхание сорвалось. Тогда поцелуй стал другим: глубже, тише, медленнее. Без ласки и нежности — только напряжённое, жадное требование. Вкус кожи, табака, шум крови в висках. Их тела встретились ближе: плечо в плечо, колени сдавили пространство между ними. Мир качнулся вместе с палубой, и на секунду казалось, что они оба рухнут. Но рука Зоро на затылке удержала его твёрдо, как в бою, когда страхует партнёра от падения. Санджи оторвался первым — губы горели, дыхание хрипло срывалось. Но лоб всё равно остался прижат к лбу Зоро, словно он боялся потерять эту линию соприкосновения. — Чёрт… — выдохнул он с сиплой усмешкой. — Мы два идиота. Ответа словами не было. Зоро просто снова потянул его на себя за воротник. Поцелуй стал ещё глубже. В нём остались только жадность и признание того, что сопротивляться бессмысленно. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба молчали. Лишь дыхание сбивчивое. Санджи коснулся лба Зоро, чуть улыбнулся: — Это не значит, что я стану готовить тебе завтраки. — Плевать, — ответил тот, но его рука не отпускала плечо Санджи.