Часть 2

Каюта «Санни» дышала тишиной. За переборкой слышалось только мягкое поскрипывание дерева да далёкий плеск волн. После долгого дня экипаж давно разбрёлся по своим делам: кто-то уже спал, кто-то тихо переговаривался. Но внутри этой маленькой каюты напряжение держалось сильнее, чем где бы то ни было. Зоро сидел на краю своей койки, опершись локтями на колени. Его взгляд был упрямо уткнут в пол, будто там можно было найти ответ на все вопросы. Санджи стоял у двери, не спеша закурить, хотя пальцы привычно тянулись к карману. Впервые за долгое время его нервная энергия не находила выхода ни в сигарете, ни в язвительных словах. После поцелуя, случившегося час назад, между ними будто пролегла новая граница. Они не ругались, не делали вид, что ничего не произошло, но молчание оказалось куда тяжелее, чем любая перепалка. — Совсем онемел? — первым не выдержал Санджи. Голос прозвучал чуть глуше обычного, без привычной бравады. — Обычно ты уже успел бы послать меня к чёрту. Зоро поднял глаза. Взгляд его был прямой, почти вызывающий, но в глубине читалась осторожность. — Может, не хочу. Эти слова будто зависли в воздухе. У Санджи перехватило дыхание. Он вдруг осознал, что за всё время их дружбы и ссор никогда не слышал от Зоро чего-то подобного. Ни намёка, ни признания, ни даже случайного шага навстречу. — Ну что, теперь точно всё испорчено? — спросил Санджи тише, чем хотел. Зоро пожал плечами. — Мы не такие, чтобы признать провал. Между ними повисла короткая пауза. Санджи сделал шаг вперёд, потом ещё один. Его движения были медленными, будто он давал и себе, и Зоро время отступить. Но тот не шелохнулся. Когда расстояние сократилось почти до нуля, Санджи сел рядом на койку. Доски жалобно скрипнули. Теперь он чувствовал тепло плеча мечника, видел, как подрагивают мышцы на его шее, словно он удерживал себя от какого-то движения. — Если хочешь, чтобы я ушёл... — начал Санджи, но Зоро перебил его, не глядя. — Оставайся. Слово прозвучало глухо, но в нём не было сомнений. Санджи не удержался от лёгкой, почти растерянной улыбки. Его ладонь коснулась колена Зоро. Привычное желание оттолкнуть и разрядить момент шуткой не пришло — вместо этого он ощутил, как важно было сейчас быть честным, не прятаться. Зоро глубоко вздохнул, будто собирался с силами, и положил ладонь поверх руки Санджи. Его пальцы были шершавыми, но прикосновение — на удивление бережным. Этого оказалось достаточно. Санджи подтянулся ближе и поцеловал его снова — на этот раз медленно, уверенно, без прежней осторожности. Поцелуй был тёплым, долгим, и он почувствовал, как Зоро чуть подался навстречу. Их дыхание перемешалось. Они оторвались друг от друга лишь на секунду, и Санджи тихо засмеялся — не нервно, а облегчённо. — Думал, это только у меня крыша течёт. Зоро фыркнул, но уголок его губ дрогнул. — Ты не один такой. И снова их губы встретились. Теперь прикосновения становились увереннее, жаднее. Санджи осторожно провёл рукой по линии скулы Зоро, спустился к шее. Мышцы мечника напряглись, но он не отстранился. Напротив, он крепче прижал Санджи к себе, словно боялся, что тот исчезнет. Мир сужался до этих мгновений. Шум моря за стенами затих, не существовало ни команды, ни их прежних ссор. Были только двое мужчин, которые слишком долго притворялись врагами, чтобы признать, что давно стали чем-то большим. Их поцелуи стали резче. Зубы царапнули губу, дыхание вырвалось в сдавленном выдохе. Зоро отвечал с такой силой, будто это был их очередной бой, но в этот раз никто не хотел победить. Ладонью на затылке он грубо притянул Санджи ближе, заставляя не отрываться. Санджи принял — и сам усилил натиск. Язык нашёл дорогу внутрь, и Зоро откликнулся мгновенно, открывая рот навстречу, встречая, переплетая, требуя ещё. Это был даже не поцелуй: это было столкновение воли. Санджи первым позволил себе чуть больше. Он скользнул рукой по спине Зоро, чувствуя твёрдую линию мышц. Каждое его движение было осторожным, словно он проверял границы. Их поцелуи становились всё горячее. Зоро, обычно сдержанный, почти неподвижный в быту, теперь жадно отвечал, активно двигаясь и пальцами сжимая ткань рубашки Санджи. — Всё ещё можно остановиться, — пробормотал Санджи, едва отрываясь, словно проверял, не рушит ли он чего-то важного. Зоро посмотрел так, что слова казались лишними. В его потемневших глазах горела абсолютная решимость. — Не останавливайся. Этот короткий ответ сорвал остатки контроля. Санджи уложил Зоро на спину. Доски кровати застонали, но тот не издал ни звука — только напрягся, пока ладони повара не легли на его грудь. Давление пальцев было твёрдым, успокаивающим, обещающим. И напряжение уступило. — Расслабься, — выдохнул Санджи, и сам удивился, как низко и хрипло это прозвучало. Зоро не ответил словами. Его пальцы нашли талию повара, и притянули ближе, грубо сминая ткань. Их бёдра столкнулись, и оба резко втянули воздух от внезапного контакта. Санджи замер, а потом усмехнулся краем губ, чувствуя, как внизу всё слишком честно выдало их состояние. — Так вот где твой настоящий меч, — пробормотал он, намеренно дерзко, чтобы хоть как-то удержаться в привычной манере. Но Зоро только зарычал, вцепился в его затылок и снова наклонил к себе. Поцелуй стал яростным, влажным, с жадностью, которая больше не знала преград. Зубы задевали губы, языки встречались снова и снова, а каждый толчок дыхания отдавался в груди глухим стоном. Губы Санджи спустились ниже: по линии шеи, к ключице. Он провёл языком по шраму, задержался, и Зоро дёрнулся, коротко выдохнув. Но не оттолкнул. Напротив — ладонь его легла на затылок Санджи, требуя: «Ещё». Санджи послушался. Его рот исследовал грудь, задерживаясь на сосках, чувствуя, как они напрягаются под его губами, и живот, оставляя влажные следы на горячей коже. Каждая реакция Зоро — вздрагивающая мышца, приглушенный стон, слишком резкий вдох, непроизвольный толчок бедер — были для него топливом, подтверждением, что это реально. Их движения становились беспорядочнее. Руки дрожали, в спешке расстёгивая рубашку Санджи, ткань соскальзывала, падала на пол. Кимоно Зоро распахнулось полностью, и теперь кожа к коже они чувствовали пульсации друг друга. Санджи провёл ладонью по линии его ребер, вниз, к животу. Его пальцы скользнули ниже, к основанию, слегка задевая густые волосы и обхватывая рукой скрытое под ними напряжение. Мышцы мечника дрогнули. Зоро закрыл глаза и стиснул зубы, но не остановил. Только пальцы на спине Санджи впились сильнее, оставляя красные полосы. — Всё ещё можно отступить, — выдохнул Санджи, едва касаясь его губ. — Не вздумай, — прорычал Зоро, и это звучало как приказ, как признание, как обещание сразу. Они снова соединились губами, сплетая языки и впуская всё глубже. Их движения сливались в один ритм: поцелуи — жадные, влажные; руки — то решительные, то дрожащие; дыхание — сбивчивое, хриплое. Каждый толчок бедра навстречу, каждое трение сводило с ума, заставляя обоих терять контроль. Внезапно, одним плавным движением, Зоро перевернул их, прижимая Санджи к матрасу всем весом своего тела. Это было так неожиданно и сделано с такой привычной силой, что у Санджи на мгновение перехватило дыхание от чисто физического удивления. Их тела сцепились, как в драке, но теперь каждое движение проникающих пальцев Зоро стало не ударом, а шагом к срыву. И Санджи, всегда стремившийся к контролю, с изумлением осознал, что позволяет это делать. Более того — его собственное тело отозвалось на эту властность волной нового, более острого возбуждения. Санджи запрокинул голову, его волосы спутались, губы распухли от поцелуев. Он не пытался скрывать стоны — наоборот, каждый звук будто провоцировал Зоро идти дальше. Его руки, которые только что вели и направляли, теперь скользнули вверх по мощным предплечьям Зоро, ощущая игру напряженных мускулов, и наконец сомкнулись на его широких плечах чтобы притянуть ближе и принять всем телом. Возбуждение стало невыносимым. Руки Зоро дрожали, когда он готовил его, используя собственную слюну и осторожно добавляя пальцы. Прислушиваясь к стонам он с предвкушением ощущал, как тело Санджи становится все более податливым. Ритм ускорился, движения стали резкими, но в них всё ещё чувствовалось сдерживание — граница, за которой уже не будет возврата. И именно это делало их момент таким острым. Но в один миг эта граница рухнула. Зоро, стиснув зубы, двинулся глубже, войдя в него одним уверенным толчком. Санджи резко всосал воздух, пальцы впились в плечи мечника, тело выгнулось навстречу. Боль смешалась с жаром, и именно это ощущение сделало всё окончательным. Мечник замер на мгновение — проверяя, справится ли тот, готов ли он. Но ответ Санджи прозвучал без слов: он подтянул его ближе бёдрами и потянулся на встречу губам, со стоном требуя продолжения. И Зоро услышал. Ритм стал тяжёлым, глубоким, с каждым движением вырывая из обоих новые звуки, глухие, сорванные. Тела били в такт, кожа липла от пота, дыхание срывалось, и с каждым толчком они тонули дальше, туда, где не существовало ни моря, ни команды, ни утреннего света. — Чёрт… — выдохнул Санджи, уткнувшись лицом в его плечо. — Ещё… быстрее. В ответ Зоро стал вбиваться мощнее, яростнее, глубже. Доски кровати жалобно скрипели, и казалось, что весь корабль слышит их, но им было плевать. Их мир сузился до одного — жаркого, липкого, безумного «сейчас». И когда кульминация накрыла их обоих — волной, сжимающей до боли, и вырывающей глубокие стоны, — всё остальное исчезло. Только тела, сжатые друг в друге. Только дыхание, рваное, синхронное. Только тишина после грома. Они рухнули, спутанные, вспотевшие, тяжело дышащие. Зоро прижал ладонь к груди Санджи, чувствуя бешеный ритм его сердца. Повар усмехнулся сквозь дыхание, тихо, почти без сил: — Теперь понял, мечник… почему я называю тебя упрямым? Зоро ничего не ответил. Только прижал его ближе, не отпуская. И в этом молчании было больше, чем в любых словах.