ЧП.

— Журавль? Что у нас? — С ноги распахнув дверь, Антон влетает в Центр Управления Прыжками.   Силовое поле вокруг Платформы подрагивает — проход заблокирован, как всегда бывает во время чрезвычайного происшествия.   — Его нигде нет, Антон Андреевич, — отзывается Журавль, лихорадочно стуча по клавиатуре, — даже кристалл не можем засечь.   — Что значит не можете засечь?!   — А вот хуй знает, Антон Андреевич, — Журавль даже не поправляет сам себя — значит, дело плохо, — чертовщина какая-то. Если бы он там умер, кристалл бы уже давно вернул его назад.   — Чушь не городи мне, — рычит Антон, но за мат не ругается, сам еле выбирает слова, — Арсений не умер, ему умирать не положено! Продолжать искать!   — Есть!   Антон ходит туда-сюда по крохотной площадке перед Платформой, стараясь привести мысли в кучу. За все десять лет существования Академии Прыжков во Времени и за полвека, собственно, этих прыжков никогда не случалось такого — чтобы временные радары не показывали место и год нахождения кристалла прыгуна.    Кристаллы — бессмертны в своем смысле, неуничтожимы, и их излучение никогда не гаснет — разве что, может, в черной дыре. Но дальше Луны с кристаллом прыгнуть невозможно, а в год, куда Арсений отправился, не было масштабных запусков ракет в космос, так что его пропажа внутри черной дыры исключена.   — Может быть, мы перепутали настройки? — размышляет Антон. — Он прыгнул на двадцать лет назад, но, может, занесло на двести? на две тысячи?    Парнишка-стажер поднимается из-за монитора и округляет глаза.   — Знаю, что невозможно, — зыркает на него Антон, и тот прячется обратно, — все равно. Посмотрите все кратные года.   — Уже! — отзывается Журавль. — Поехали по существующим веткам, Дрон, Гаус, вы до нашей эры, я первую тыщу возьму, Горох — вторую. Данные загрузил, гоу.   Антон меряет шагами площадку, стараясь успокоиться. С кем угодно такое могло произойти, проблемы во время прыжков — не редкость, но Арсений! Арсений Попов никогда не ошибается, он лучший во всей аспирантуре, да и в Академии, пожалуй, самый адекватный.    А теперь — нонсенс, его кристалл пропал с радаров, да быть такого не может! Кристаллы Времени сами выбирают себе носителей, они обладают собственным сознанием, да они даже с шеи никогда не пропадают, если рвется цепочка, — магия же.   В кармане раздается вибрация.   — Шастун, ты в Центре?   — Да, Станислав Владимирович.   — Давай ко мне.   Положив трубку, Антон прожигает взглядом затылок Журавля.   — А что мне было делать, — верещит тот, не переставая работать, — я действую по протоколу! Обо всех необычных ЧП — сразу Шейминову!   — При нем только так не говори, — вздыхает Антон и направляется к двери.    Начальству перечить никак нельзя.   ***   Офис Станислава Владимировича, для Антона — Стаса, больше похож на комнату подростка, угорающего по коллекционированию, чем на кабинет декана. Чего тут только нет: и дюжина фигурок штурмовиков, и метла из Хогвартса, и даже миниатюры всех преподавателей Академии в масштабе. Правда, зачем им вылепили все черты в точности, даже члены — а Антон подсмотрел однажды на корпоративе, — нет ни одного внятного ответа.   — Садись, — Стас кивает на диван, выходя из-за стола, — новостей, я так понимаю, нет?   — Нет, — качает головой Антон, — через минут двадцать вызовем спасательный отряд.   — Подожди, — он неожиданно касается его запястья, откладывая в сторону красную папку с документами, — дело немного серьезнее.   Брови ползут на лоб. Если опять замешаны подковерные игры…   — Что в этот раз? Установка требует ремонта, но бюджета нет? Соревнование с англичанами? Только не говори, что Арсений — какой-нибудь шпион и работает на разведку, я его знаю, он же ботаник, и мухи не обидит…   — Да тихо ты, — Стас еще раз его трогает, — успокойся. Никаких шпионов, Арсений твой — просто человек, но вот в личное дело его загляни, пожалуйста.   Он протягивает красную папку и идет к шкафу с «Мстителями». Антон знает, что у него там припрятан коньяк.   — Да что я там в личном деле его не знаю, — бормочет он, листая страницы, — вырос в Омске, закончил местную Академию, перевелся сюда с идеальной характеристикой… А. Так. Стоп! Какой-какой год рождения?   — Ага, — отзывается Стас, звякая графином.   — Да он старше меня, — изумляется Антон, — а почему так поздно пошел учиться?    — Не поздно.   — Потому что сначала закончил цивильный вуз, — читает Антон, — а потом второй… Он хотел стать техником?   — Полагаю, так расстроился из-за отсутствия дара, что решил хотя бы работать в сфере. А потом оказалось, что он тоже прыгун.   — Господь, — цокает Антон, — а как же так, так поздно открыть в себе дар! И у него, получается, три вышки? Это объясняет его показатели, кстати. И глубокие знания.   — И раздражающую безупречность, — морщится Стас, возвращаясь обратно со стаканом, — тебе не предлагаю, сорри. Тебе еще лететь за ним.   — Мне? — Антон, кажется, исчерпал на сегодня весь лимит удивлений.   — Уж точно не мне, — хмыкает Стас с самоиронией — у него дара прыгуна нет, — глянь последнюю страницу.   Антон бегло читает собранные скрепкой отчеты о проблемных прыжках — из Питерской академии, Владивостокской, пара случаев в других странах — и хмурится еще больше.   — И что?   — А то, Антон, — Стас смотрит на него предельно серьезно, — что прецедентов у нас таких маловато. И все они — не очень.    — Мы даже не знаем, где он, он с радаров пропал, — Антон пролистывает отчеты снова, — а здесь про амнезию, спутанное сознание и ложные личности, при чем тут Арсений?   — Кристаллы не могут пропасть с радаров, — уверенно фыркает Стас, — у нас просто оборудование несовершенно, барахлит. Журавль черта в пекле отыщет, так что и Арсений никуда не денется. Но у него почти наверняка что-то случилось с головой, а с этой поздней инициацией он еще и в группе риска, так что нужно быть аккуратнее. Если будет спасательная команда, потеряешь ты своего дражайшего студента.   — Аспиранта, — поправляет Антон и задумывается — а он ведь даже его самого старше, и все скрыл, надо же.   — Ты же знаешь, как они работают. Сотрут ему память, обмотают сервисными кристаллами и выдернут из того времени с корнем. И ладно, с молодыми это прокатывает, но Арсений был инициирован в двадцать пять!   — Некоторые в это время заканчивают, — вздыхает Антон, имея в виду и себя в том числе.   — Не трясись, — уверенно продолжает Стас, — мы тебя всем необходимым накачаем, ресурсов в три раза больше можешь использовать, и самое главное... — Он поднимается, чтобы забрать со стола еще один документ.   — Карт-бланш?   — Ну, без смертоубийства, конечно. Но такой свободы, как у тебя будет в этом прыжке, я давненько не раздавал.   Антон задумывается на пару секунд, потому что что-то не сходится.   — А зачем свобода, если ветка реальности, которую создал Арсений, все равно исчезнет после нашего возвращения? Там все создания — считай что NPC.   Стас красноречиво смотрит на него из-под бровей.   — Это разрешения на действия по отношению к Арсению, — с пониманием кивает Антон. И как ректор Вячеслав это подписал? Он скептически изгибает бровь.    — Что я теперь вам должен?   — Ничего. Считай это грантом на исследования, — хитрит тот, делая глоток, потом щурится и все-таки сдается, — ладно. Вот тебе вся инфа. У тебя ведь турмалин?   Антон бросает взгляд на рубашку, под которой на цепочке болтается его собственный кристалл.   — Да, — кивает он.   — Вот и у Арсения твоего тоже. А в сложных случаях возвраты чаще всего удавались парными камнями.   — Об этом я слышал, — соглашается Антон, припоминая.   Теория о кристаллах времени была мало изучена, и белых пятен там хватало. Собственно, в таких вот Академиях как раз этим и занимались — фиксировали в том числе и сложные случаи, изучали исключения из правил.    Обычно кристаллы работали как часы, унося прыгуна в прошлое и возвращая в целости и сохранности, но бывали и сбои. Для особых случаев создавали спасательные отряды из самых сильных специалистов — Антон тоже в таких участвовал, пока не захандрил и не засел на кафедре, как книжный червь.   — У парных кристаллов больше устойчивость, — кивает Антон, машинально касаясь своего камня под рубашкой.   — Поэтому прыгнешь за ним ты. К тому же, парным камнем должен управлять близкий человек. Данные не подтвержденные, конечно, но у нас и случай нестандартный, сам понимаешь. А вы вроде общаетесь.   — Разумеется, — сдержанно кивает Антон, — ну, по работе, конечно.   — Ой, не пизди, — Стас снова морщится, — сидят в своих шахматах целыми днями, боржомей напьются, а потом сексом трахаются, знаю я вас!   — Станислав Владимирович?! — глаза снова лезут на лоб. Что он такое сказал, да еще и вслух?   Это уже слишком. У них с Арсением и правда были в какой-то степени неуставные отношения, но не настолько же. Так, выставки, те же шахматы, беседы, литературный клуб.   Арсений вообще натурал! Несмотря даже на то, что Антонов радар иногда конкретно подвисал в замешательстве.   — Ладно, — Стас, вздохнув, машет рукой, — ты меня понял. Вопросы?   Вопросы у Антона имеются. Декан обладает секретной информацией уровнем куда выше, чем он, так что нужно попытаться выведать побольше.   — Что еще мне нужно знать? Про эпизоды сложного возврата.   В горле стоит комок. Известны случаи, когда люди после таких перемещений так и не приходили в себя. Технически были живы, но нормально функционировать уже не могли.   — Информации у меня мало. Есть записи об амнезии и сильном повреждении сознания, когда прыгун просто не помнит о том, что он — прыгун, или и того хуже... Так что попробуй проверить и больницы тоже. По отчетам его кристалл пока не найден, но он и не разрушен, так?   — Да, — кивает Антон, по преподавательской привычке цитируя методичку, — разрушенный кристалл выбрасывает домой носителя — всегда. И повредиться он не мог — как мы знаем, ни механическое воздействие, ни вещества, ни экстремальные температуры ему не страшны.   — И через два месяца сработает таймер.   — Ровно так, Арсений никогда не нарушает правил. Поэтому если бы он попал там в беду, то возврат должен был сработать или по команде, или тупо по состоянию здоровья. Мы перед прыжком проверяли даже невербальные сигналы — все было в порядке! — Антон чуть мешкает, потому что при имитации прыжка цифры болтались у нижней границы нормы, но с такими показателями прыгать было можно, — тем более Арсений кандидатскую как раз пишет по открытию порталов, он эксперт. И по Безопасности у него всегда был высший балл…    — Да-да, как и по всему остальному, ты прям как Вячеслав, — он тыкает пальцем в потолок, имея в виду ректора, — будущее науки, светило Академии, Арсюша-лапуша, с вами все ясно.    Несмотря на ехидство, он снова серьезнеет и, покрутив в пальцах стакан, продолжает:   — Так вот. Если он цел и кристалл его цел, то моя рабочая гипотеза — амнезия. С причинами потом разберемся, действуй по протоколу, наверное, но при малейшем подозрении шли все на хер, хорошо?   — Согласен. Тогда попробую поработать со словесными кодированием подсознания, — кивает Антон, — эта подготовка у него, разумеется, есть.   — Кто бы сомневался, — вздыхает Стас и смягчается, — включи его в том времени, Антон Андреич, как хочешь, и верни назад. Пожалуйста. Очень не хочется через два месяца увидеть овощ на Платформе.   — Вас понял. Пойду?   — Да что вы все заладили, — Стас устало трет глаза, — мы же не в боевике, у нас учебное заведение, а не филиал МИ-6.   Антон машинально глядит на свой костюм-тройку, который вполне бы вписался в какой-нибудь «Кингсмен» или «Бондиану». И правда странно. Он же всего лишь молодой профессор, пара грантов, с десяток дипломников и кризис среднего возраста в нагрузку. Куда ему до спецагента?   ***   Распрощавшись, Антон идет обратно по коридорам главного корпуса в Центр Управления Прыжками. Прижимает карту к электронным дверям, моргает в считыватель сетчатки.   Двери открываются с приятным перезвоном. Добро пожаловать в двадцать первый век!   Люди давно уже живут бок о бок с магией, никого не удивишь ни бытовыми помощниками, ни мгновенным транспортом, ни медицинскими капсулами — это уже обычная жизнь.   Но в Академии и правда царит дух секретности, вайбы шпионских фильмов и усердно романтизируется идея о покорении новых миров. Хотя ничего сверхъестественного они не делают: сотрудники Академии не прыгают дальше даты своего рождения, и, если не считать уникумов вроде Ванечки Дмитриенко, который из своей Древней Греции почти не вылезает, все очень лампово и безопасно.   Арсения вот тоже прочат в элиту исследователей, только никто пока не знает, как уговорить магический кристалл на полет в серьезное прошлое, если он не предложит сам.   А на короткие расстояния можно хоть каждый день мотаться, тем более отсюда. Кристаллы проверяются по сто раз, а команда Журавля могла бы запустить в космос ракету, целиком сделанную из зефира, — не то, что прыгуна — в девяностые.   Арсений вот отправился в 2007, и Антон даже там был сам по себе, в реальности, — школу как раз заканчивал. Теперь придется играть студента, потому что прыжковый возраст Арсения был установлен на двадцать лет.   — Антон Андреевич, кристалл засекли! — орет с порога Журавль. — Функционирует, носитель жив, здоров, во времени координата точная, но местоположение расплывчатое. Радиус — два километра!   — Это хорошо, молодец, Дим, — кивает Антон и про себя отмечает, что Стас был прав. Хоть он порой и заноза в заднице, но в серьезный момент не ошибается никогда.   Антон пододвигает к себе стул. Расстегивает пиджак, вешает на спинку, принимается за ремень на брюках.   Все равно старая одежда при прыжке уничтожается, а новая дорисовывается магией кристаллов, как и другие атрибуты времени, так что нет никакого смысла портить хороший костюм.   — Вы один полетите? Запускать имитацию? Какой протокол проверки? — тут же включается Дрон.   — Базовый, времени нет.   Журавль даже оборачивается на своем технологичном стуле с поддержкой всех конечностей, включая чуть ли не уши.   — Настолько все плохо? По спаскоманде отбой?   — Отбой. Но мне дали высший допуск, — хмыкает Антон, проходя голышом к барьеру, закрывающему вход на Платформу для прыжков.   Журавль присвистывает.   — Э-эх, высший допуск, — мечтательно тянет Гаус, — это у вас там может быть и романтическое приключение даже…   — Артем! — гавкает Журавль. — Цыц!   Антон только хмыкает, отмечая про себя, как забавно все это может выглядеть — он прыгает в жирные нулевые с полным карт-бланшем почти на все. Чисто отпуск миллионера, даром что миллионер этот, кроме шахматных партий с собственным аспирантом, и развлечений не знает никаких.   Они тратят еще минут десять на проверки, и Антон устает стоять в чем мать родила в стеклянном куполе Платформы. Но тут уж ничего не попишешь — все привыкли. Как у врача.   Спустя еще какое-то время выясняется, что кристалл у Антона не хочет работать. Будто бы в кому впал, хоть и жив.   — Еб твою, — ругается Антон, в десятый раз пытаясь его активировать, — ты-то куда из строя выходить… Ладно, Диман, давай казенный, времени нет.   Такое тоже в целом случается. Иногда прыгун просто не может сконцентрироваться, чтобы открыть портал из своей ветки реальности, хотя на возврат все работает. Да и самим кристаллам порой чего-нибудь не хватает — вроде солнечной активности или фазы луны. А Антон не прыгал никуда уже очень, очень давно, так что проблема может быть именно в нем.   Так что эта схема тоже отработана — в случае сбоев прыгун берет с собой запасные, никому не принадлежащие, но исправно работающие для нужд Академии кристаллы. Антон выбирает из шкатулки фианитовый, самый простой.   — Бери-ка еще один. — На всякий случай сердобольный Журавль впихивает ему еще и гранат. Хороший набор, надежный вполне.    — Понял, — бурчит Антон, — удачи мне?   — Удачи, прыгун! — почти хором отзывается команда.   Раскрывая перед собой портал, Антон сосредотачивается на дыхании и загадывает себе: «Пусть в этой ветке реальности все закончится хорошо. И для меня, и для Арсения».   И делает шаг.