Smiley face

      Страх пронизывает собой всё тело под нескончаемые шумные и тяжёлые вздохи, разрушающие собой всю ту тишину, что окружила сжавшегося в попытках спрятаться парня. Его конечности успели замёрзнуть – и то ли это было от холодного пыльного пола, то ли от удушающего ощущения опасности, – а глаза бегали по темноте в поисках чего-то, чего видеть не хотелось. Внутренний голос молил о ночном кошмаре, а подступающая тошнота разрушала все надежды, сообщая о реальности происходящего. Шансов сбежать не было, кричать – не получалось.       «Этого не избежать.»       Дрожащие руки сжимают телефон, а тот с противным писком предупреждает о низком заряде. Камера начинает лагать, когда крышка нагревается. Тем не менее последнее не греет леденящие ладони блондинистого парня, что всем весом прижимался к школьному кафелю в раздевалке, намертво вцепившись в последнюю вещь, что держала его в сознании. Сейчас не было попыток выловить Илью, ведь всё, что мог делать Фил, так это думать о том, что он остался совершенно один на один со своим подобием одноклассника.       Это произошло не задумано и совершенно случайно, ведь Муромов – это личность, которая не хочет никого слушать, – а Фил тот, кого рыжий презирал, казалось, больше, чем всех остальных. Он даже почти поладил с Артом! И Черных искренне не понимал, как его друг этого добился, ведь расположить старосту к себе хотя бы на мельчайший дюйм – уже что-то неосуществимое.       Тот чёртов куб, что привлёк к себе чужой интерес, попал в руки маленького чертёнка. Фил был ответственным за это, ведь именно он притащил ценный артефакт в класс, куда мог зайти в любую секунду кто-то, кому знать про Энвелл нежелательно. И если бы это был человек, у которого волосы не были рыжего цвета, а по лицу не разбросались веснушки, то было бы проще в раз так... Десять. Может больше.       Илья не скрывал своих насмешек, при этом так спокойно парил в воздухе, будто делает это постоянно. Не было никаких вопросов по поводу того, каким образом Черных это сделал, и маг не знал, плакать ему от этого или смеяться вместе со своим одноклассником?       Однако самое первое, что нужно было сейчас сделать – это отобрать игровой предмет у парня быстрее, чем тот что-то натворит.              – Не нажимай это!       Но было уже поздно, ведь Муромов оказался быстрее: оглушительный скрежет, темнота и хриплый, удручающий смех – вот, что окружает сейчас Фила, свалившегося вместе с партой и стульями куда-то ближе к окну, неприятно ударяясь затылком и плечом, что тут же отозвались болью и напряжением. Где-то с другой стороны кабинета мелькают быстрые тени чего-то длинного, а в ноздри вбивается запах незнакомого и мерзкого месива, совсем отличающегося от того сладковато цитрусового парфюма, что появлялся при встрече с Муромовым.       Фил неторопливо поднимается, опираясь ладонями в колени, а глаза мутно стараются разобрать незнакомый силуэт. Тот был более высоким, чем мог представить себе парень, и более рычащим, чем мог услышать вначале. Тревожная волна пробегает по его телу, когда от стен отбивается неживое, но и не мёртвое «Улыбочку...», и в тот момент в голове проносится несколько мыслей: от «Илья?», до «Что же делать?!».       – Нет-нет-нет, прекрати мутировать...       Звук перебирающихся щупальцев заставляют застыть на месте, голова наполняется тяжким осознанием, а тело – холодом. Он и думать забыл о кубе, все его мысли прицепились к вышедшему из класса однокласснику, а страх за друзей засветился перед глазами. Они не должны были пересекаться с Ильёй!

***

      В его голове стояла пустота, а челюсть свело оттого, насколько сильно парень сжимал её; что-то бродило совсем рядом, и от этого хотелось зарыться пальцами в спутанные волосы, да посильнее. Фил не видел, что именно там было, но он знал. Знал, но действовать не мог, задыхаясь в собственном дыхании, что камнем сдавливал лёгкие. То всё никак не выравнивалось, однако Черных не сдавался, продолжая нервно втягивать носом затхлый воздух .       Его сердце колотится так громко, что не даёт сознанию отключиться. Помутневший взгляд голубых глаз скрывается за тёмным занавесом. Зажмуриваться приходилось с каждой секундой всё сильнее, слыша как запредельно близко звучит чужое, животное дыхание. Оно с тихим рычанием притащилось так скоро, останавливаясь почти над самой головой у Черных, отчего последний испытывает на себе оцепенение, не веря в кошмар происходящего. Их разделяли шкафчики для одежды, но этого было недостаточно, чтобы оставаться незаметным до самого конца. Сколько будет продолжаться чужое нахождение рядом? Ответа не последовало, ведь никто не знал, закончится ли это вообще.       Неожиданно для Фила, его нос улавливает запах гнили, и ноги начинают неестественно дрожать так, как не дрожали раннее никогда. Телефон с глухим звуком падает на живот, к счастью благополучно оставаясь лежать на месте, не съезжая на пол: было бы шумно. Фил с силой зажимает в ладонях лицо, даже ногти проехались по щекам, оставляя едва заметный след. Он чувствует, как теряет связь с миром – с самим собой, – но упорно пытается защититься, желая слиться с невидимым воздухом и пустотой. Фил не чувствует, как онемело и затекло всё его тело; не чувствует и того, как совсем рядом с ним скользит щупальце, краем задевшее левую штанину. Он не хотел верить в то, что это происходит, и он не верил. По крайней мере маг пытался себе это внушить.       Стоявший вокруг запах был настолько тошнотворным, что Филу приходилось с силой вдавливать ладони в своё лицо, лишь бы желудок не решил истощиться. Он что-то тихо нашёптывал, не в силах остановить свой скулёжный лепет, что просто-напросто мог выдать его с головой. Бежать было некуда, монстр, коим раньше был Ильёй, не желал куда-то уходить, словно чуял, что рядом находился тот, кто был живым.       «Он знает...»       Такое короткое осознание вдавливает в пол с новой силой. Фил не борется со скованными конечностями и замершем ужасом на бледном, словно труп лице, а лишь поддаётся и сдаётся лапам своего состояния. Ему хочется провалиться, исчезнуть, умереть, лишь бы прекратилось то, что сейчас творилось у него за спиной. Он слышит что-то, что слышать никогда не хотел. Это существо – пропитанное запахом гнили и вони, – громко чавкнуло. Голодно так, дико. Словно был настолько голодным и при этом удовлетворённым сейчас, что со зверским удовлетворением вцепился в пойманную добычу, зубами протыкая плоть до хлюпанья и треска.       Кислота, подступившаяся к горлу, была готова вытолкнуться наружу уже прямо сейчас. В уголках глаз заблестело и защипало, но Фил терпел: он боялся сделать лишнее, что могло бы выдать его, хотя и было острое ощущение того, что существо знает. Знает, что он здесь.       Питалось ли оно страхом и беспомощностью или же планирует убить? Ни один из вариантов не казался мягче, а значит, что и надеяться на какой-то исход, где парень мог бы остаться без травм – бесполезно.       Хруст костей и металлический запах крови пробирается сквозь сжатые ладони, а что-то мокрое и прохладное касается одежды, тут же впитываясь в нее, да так мерзко, что всё тело передёргивает.       Черных всхлипнул, тут же вцепившись ногтями в лоб и виски; больно-больно так. Настолько, что перед глазами стрельнули звёздочки разных размеров. Он больше не молил о том, чтобы его пришли и спасли, он лишь хотел довести себя до потери сознания, лишь бы больше никогда не просыпаться. Лишь бы больше никогда не встречаться ни с кубом, ни с Ильёй, в желудке которого переваривались части неизвестного для блондина человека...       На лице его отразился ужас, когда встал вопрос о том, кто бы это мог быть? Разные картины, способные сломать психику любого человека, тут же вырисовывали друзей у него в голове, наполненные страшным и угнетающим посылом. Ребята были в школе, но Фил их ещё ни разу не слышал и не встречал после того, как по коридорам начал бегать мутированный Илюха. И самое страшное, что он мог себе представить – это то, что одноклассник насытился именно ими. Ведь те наверняка бы попытались исправить то, что связано с игрой, а этот облик как раз тесно связан с Энвеллом.       Ненависть, взявшаяся из недр блондинистой головы обвивала быстро бьющееся сердце толикой обиды и злости. В его мыслях – Илья. Илья, который не имел при себе несколько щупальцев и острых зубов из торчащей, широкой улыбки. И Фил до боли хотел несколько раз проехаться кулаком по этому лицу; хотел швырнуть лицом в снег, а затем прижать к школьной стене во дворе до момента, пока не услышит дрожащие всхлипы и не заметит на себе пустые от страха глаза, наполненные чем-то влажным и одновременно таким важным для самого себя. Сейчас Илья – весёлый монстр, забавляющийся над своими жертвами. Это не тот Илья, которого он знал, поэтому ему хотелось стереть улыбку с чужой физиономии.       Фил подтягивает к себе едва контролируемые ноги, в попытках пошевелиться. Он испытывает давящее чувство усталости, а глаза наконец позволили себе открыться, встретившись с неполной, но всё же темнотой, от которой те успели отвыкнуть за столь короткое время. Они опасливо опускаются вниз, встречаясь сначала с лужей чего-то, что разобрать не вышло, а после с длинным, словно живым органом, что слабо елозил по кафелю, то и дело подёргивая концом. Оно цепляло несчастную одежду парня, будто специально, а Фил обещает себе потом от неё избавиться.       «Если это «потом» ещё произойдёт», – тоскливо подумал он, со сжимающим сердцем под грудью. На глаза снова навернулась предательская влага, но Черных упорно растирал её по лицу, чувствуя, как неприятно начала жечь кожа. Но даже это не могло сравниться с теми ощущениями, что творились у него внутри.       Оставаться на месте больше не было сил. Дрянное беспокойство, смешавшееся вместе со страхом воедино вгоняло в недоверие к самому себе. В ушах начинало звенеть, а звуки на фоне стали растворяться и сливаться с тем шумом, что звучал в голове. Фил отметил для себя, что предпочёл бы сейчас вернуться в прошлое и сломать ноутбук, но ведь проблема была именно в Черных, ведь это он действовал, как и всегда беспечно, словно принести куб, которым можно похвастаться перед камерой – дело обычное. Именно по его вине для кто-то сегодня был последний день, и по его вине кто-то будет оплакивать смерть близкого.       «Неужели я...»       Фил сражается с внутренним собой. Решает, какое действие на этот раз будет верным, и думает, как сделать так, чтобы он смог исправить ошибку. Фил думает! Однако умершее тело это не вернёт, как и его психику. А что будет с Ильёй? О последнем, кстати, думать совершенно не хотелось. Пускай тот и творил, что ему вздумается, не слушая никого вокруг. Черных винить его по правде не мог, потому что Муромов – это Муромов. У него были свои тараканы в голове, свои чёртики на плечах, но парня не делало это плохим. Да, он часто сдавал их, но и помогал, если помощь действительно требовалась. Фил ни один раз пытался понять, что стоит за действиями одноклассника; то ли тот действительно пытался поливать всех своим ядом, то ли он просто привлекал таким образом к себе внимание. И именно второе звучало более правдоподобно, оттого становилось и жаль.       Может, он неплохой? Черных часто ловил себя на мысли, что хотел бы другие отношения с Ильёй, например такие, как с Артом или Виком и Кирой. Было даже проведено несколько попыток заговорить с парнем так, словно это не они прошлым днём чуть ли ни дрались за последний батончик в столовой. Но Муромов, как и мог ожидать каждый, говорил, как отрезал – коротко, доходчиво и ясно. А ещё грубо.       От последнего у Фила жгло в груди.       Ему всегда казалось, что его обаянию и мягким чертам лица невозможно было противостоять. Но вот староста их класса превзошёл все ожидания уж очень давно, поставив стенку между собой и блондином. Учителя на это лишь хлопали глазами и взмахивали руками, мол «Дети, чего с них брать?». Только вот детьми они не были, а подростками – вполне.       Воспоминания и все те моменты, где сверкал Илья, нахлынули, заставляя Черных понурить голову и выдохнуть. Он мог вспоминать одноклассника, когда это не требовалось, но чтобы вот так вот – никогда.       Его внимание привлекает звук за спиной, что вернул Фила в реальность. Это был негромкий храп, больше схожий с дыханием задыхающегося животного. Чавканье прекратилось, а вот обглоданная рука трупа попала в поле зрения мальчишки, стоило ему только слегка подсветить подобранным телефоном в сторону. От такого зрелища желудок сворачивается по новой, а глаза застилает непрошеная пелена раскаяния и страха, перешедшая во влагу сдерживаемых слёз.       Фил двигается медленно, не зная, поджидает ли его то существо, или же оно действительно отрубилось, как подсказывало сознание. Ноги поднимают за собой тело, шаркнув по полу, а руки тянутся к рюкзаку, что завалялся в слое пыли под боком, собрав на себя всю грязь. Уборщицы были, но справлялись со своей задачей плохо. Как, в прочем, и в любой русской школе.       Черных прислушался к тишине, а рукой коснулся шкафчика, нащупывая занозы, внимание на которые раньше не обращал. Илья действительно хрипло сопел, свернувшись клубком в гнезде своих щупальцев. Это могло бы выглядеть захватывающе и трепетно, как в играх, если бы не убийство и цель всех превратить в камень. Фил признавал себе, что от внешнего вида «Улыбочки» его тошнило и бросало в холод, но светящийся куб, за который ухватились глаза, и длинные, пиксельные конечности, напротив же, выглядели нереально, словно это всё в самом деле было игрой.       «Игра...»       Фил хмурится, продолжая прожигать куб взглядом. Предмет светился, притягивая к себе. Мощный инструмент, созданный обычными людьми и попавший в руки подростков. Может ли его воздействие навредить Илье? Будет ли глючить сознание? Маг не знал, чего следует ожидать, ведь Баквит не вдавался в подробности, а он-то с компанией и подавно не могли подумать о том, что обычный человек сможет мутировать во что-то подобное. Но Фил знал точно – больше нельзя тянуть. Нужно действовать.       Закинув рюкзак на плечо и заранее выудив оттуда посох, он решил, что справится без телефона, ведь тот ещё пару минут и отключится. Плана не было, но цель одна: вырвать куб из центра многочисленных щупальцев, что корнями обвились вокруг тощего тела, взяв под плен не только физически, но и разум.       Концы конечностей вздрагивали при каждом новом вздохе существа, изредка ёрзая из стороны в сторону по полу, и Черных искренне боялся задеть хоть один из них. Пол не скрипел под ногами, как это бывает обычно в фильмах ужасов, но и шаг от этого тихим не становился, оставляя после себя неразличимое шуршание.       Он не знал, насколько громко билось его сердце в тот момент о рёбра, но как только рука Фила почти что коснулась куба, из открывшей пасти существа выбралось рычание и скрежет. Чужое тело уже мучительно медленно вздумалось вверх над застывшим Черных, что в силу своих способностей зажмурил глаза, а посох прижал к груди, словно это как-то могло защитить его в такой близости с Ильёй.       Но существо не накинулось на него и не разорвало на части, как Черных успел себе надумать. Оно молчало, дыша чуть ли не в самое лицо, заставляя его кривиться от зловонного запаха гнили. Глаза открыть было равно смерти, а встретиться с одноклассником лицом к лицу – невозможно. Тот даже не шелохнулся, продолжая выплёвывать своё хриплое дыхание на Черных. Последний не знал, как точно тот рассматривал его тело, но он чувствовал это на себе, чувствуя себя впервые настолько уязвимой и беззащитной, пойманной добычей.       Мир содрогается, а посох хрустит в руках, когда что-то холодное скользит по щеке; это касание можно было сравнить с рыбой в воде. Неожиданное, скользкое и отчего-то влажное, заставляя кожу покрыться табуном мурашек, а волоски привстать дыбом, словно ты кот, которого напугала собака. Только вот они оба были людьми, по крайней мере один из них. И этот человек готов был провалиться под пол, задыхаясь от нехватки воздуха в груди, однако дышать – страшно.       – Фи-и-ил... – чужой голос звучит как неудавшаяся игра на скрипке. Он как наждачка проводит по тишине, противным скрежетом вбиваясь в голову. Неразборчивое произношение, но Фил его разобрал, чуть не раскрыв глаза от удивления.       Это было что-то необычное, что-то, что заставило волну страха секундно отступить, уступая место закрывшемся чувствам, которые парень признать не мог даже самому себе. Боялся. Но тот страх отличался оттого, что был секундами раннее. И ни один не был нормальным.       Он так и остался стоять посреди раздевалки, а вот Илья сбежал, оставив блондина за размышлениями с огромной долей шока и бледности.       – Что это было?...

***

      Казалось, что Илья узнал его, поэтому не тронул. Но было ли это лишь воображением Черных или реальностью? Вдруг Муромов вообще ничего не произносил? Хотелось верить в обратное, ведь малый шанс того, что сознание парня можно было вернуть – играет огромную роль.       Он убедился, что двери на выход заперты и выбраться из этого кошмара в город невозможно, после чего с быстрым шагом направился в кладовку, где смог зарядить свой телефон. Благо зарядку с собой всегда носил. Конечно, планировалось заряжать не на все сто процентов, но заряда должно хватить на то, чтобы пройтись по каждому коридору, дабы выследить сбежавшего невесть куда Илью. Ноутбук отсутствовал, хранясь у Арта в сумке, поэтому посетить Энвелл и найти Баквита не получится, так что приходилось придерживаться мысли, что заполучить куб будет достаточным. Иными словами – вариантов больше не было, да и не любил Фил их продумывать, не видя в этом необходимости. В играх было проще, ведь квесты всегда давали направление, а вот их мир отличался тем, что мозг должен был работать сам, без каких-либо на то подсказок. Это не было так просто, как, например, его друзьям, но Черных было трудно, и эта трудность сейчас только грызла, скинутая ответственностью на плечи. И голову. Он боялся не справиться, боялся потерять близких для себя людей. Он не хотел оставаться один, особенно зная, что в стенах этого здания бродит некто, поселившийся когда-то в мыслях. И было непонятно – большая опасность грозила Илье или тем, кого он вылавливал?       Таймер, который парень поставил для себя, дабы не потеряться во времени, сработал, вынудив его подскочить со стола, на котором он сидел. Кира бывало ругала за это, напоминая про существование стульев, но Черных лишь отмахивался. Наконец увидев удовлетворительную цифру заряда, он подхватывает телефон, заранее прикрепив его к посоху и открыв камеру, а после выскакивает за дверь, с неподдельным страхом озираясь по сторонам так, словно где-то стоит твой злейший враг, готовый воткнуть нож в спину. Но ни то, ни другое не могло отметиться галочкой, ведь Илья врагом не был, тем более злейшим, и нож при себе не носил! По крайней мере, маг надеялся на это.       – Илья! Я знаю, что ты здесь! – нервно проговорил Фил, в попытках выкрикнуть и дозваться. Он не узнал собственного голоса, отчего сглатывает, неотрывно пялясь в экран телефона, где отражалось его испуганное лицо. Черных не привык видеть себя таким. Он вообще себя таким никогда не видел! Не каждый день по школе гоняется настоящий монстр, помешанный на людской плоти. Ужасное зрелище, которое теперь будет преследовать его в кошмарах...       Фил вернулся к месту, где обустроена раздевалка, и не промахнулся. Совсем скоро послышалось торопливое шарканье, а в экране показался второй дышащий объект, резко и умело, словно змея, обхвативший Черных со спины. Он тугой плетью обвил его талию, сжал, а после поднял всё тело над полом, вырывая крик, эхом отразившийся о стены. Посох чуть было не выпал вместе с телефоном, но Фил сдерживал палку дрожащими ладонями до последнего, закрепив взгляд лишь на одном – камера. Ужасная растерянность, ужасный страх, ужасная морда, смотрящая прямо в экран, ужасный приступ тошноты и слабость во всём теле. Но его это не заставило свалиться в обморок, ведь желание закончить всё поскорее подразумевало за собой совсем другое – вызволить людей из этого кошмара. Он был тем, кто всё начал, он и закончит! Поэтому держался из последних сил, подтянув одну руку к месту, где на талии лежало что-то явно лишнее.       Высвободившись из юрких лап зверя, Фил спрыгнул на пол, отбежав почти сразу же на пару метров, если не больше. Он уж было хотел прицелиться ледовым зарядом в место, где хранился куб, но существо приняло это за нападение, оголив зубы в злобной ухмылке, которую до этого сдерживал, придерживая рот лишь слегка приоткрытым: для дыхания, как понял Фил, обратив внимание на то, что парню было тяжело дышать. Это не могло не вызвать беспокойство за одноклассника.       – Чёрт...       Фил выругался и перепрыгнул небольшое ограждение в раздевалку, прячась за шкафчиками, которые Илья с лёгкостью перешагивал в силу своих обновлённых конечностей, однако на бег не срывался, словно не умел этого делать. Он передвигался не спеша, даже щупальцами не размахивал в сторону Фила, лишь иногда откидывая препятствия в сторону.       Поймав неожиданно упавшую «статую» директора, Черных услышал скулёж, рефлекторно развернувшись в сторону пойманного существа. Оно застряло под тяжестью, и, наверное, это был тот самый шанс, когда от одного момента зависело всё. Сейчас или никогда!       Маг подбегает к кубу, что отцепился во время погони, и успешно, с замершем сердцем нажимает на кнопку, моментально вскинув голову в сторону Ильи. Тот отлетел в двери школы, начиная кашлять и активно вбирать в себя воздух, рукой вжимаясь в волосы на голове. Рыжий выглядел крайне загнанно и напугано, а его глаза бегали по полу. Фил поспешил подойти, но включённый свет и крики друзей останавливают его, подбегая с расспросами к побледневшему от всей ситуации другу. Он лишь неловко чешет затылок, зажмуриваясь от предстоящего рассказа. Ведь директору нужно же как сообщить об убийстве...       Блондин чувствует, что его тело слабеет ещё больше, а голоса компании стали не различимыми. Даже Кира, обычно такая выделяющаяся среди остальных, была сейчас неузнаваемой.       – Эм, ребят. Я сейчас...       Он не договаривает, сваливаясь без сознания. Это наконец произошло. Глаза прикрылись, прячась в тягучей тишине, а голова перестала гудеть от потока мыслей и испытываемых чувств. Ни Ильи, ни монстров – вот, что парню сейчас хотелось больше всего. Как и вычеркнутый этот день из календаря.       Последнее, что он услышал – крики одноклассников.