Вернутся к фанфику
Глава вторая, в которой хотят быть счастливы
3 сентября 2025, 11:31Лукас
Ник молчит, смотрит на меня — и я не понимаю, что происходит.
Секунды тянутся как вечность, и у меня начинается паника. Может, зря пришёл? Может, всё кончено? Нет, пожалуйста, нет…
— Ник… — начинаю я хрипло, но договорить не успеваю.
Он резко хватает меня за запястье. Я даже ойкнуть не успеваю — рывком затаскивает в квартиру, дверь с грохотом захлопывается за спиной. Я спотыкаюсь, влетаю прямо в него, и в следующее мгновение оказываюсь прижат к двери его телом.
Его губы врезаются в мои — так яростно, что я задыхаюсь. Ник целует так, будто хочет проглотить меня целиком, будто эти три дня внутри него копилось что-то невыносимое и теперь рвется наружу. Горячее дыхание, зубы, язык, руки, которые не знают, что схватить первым — затылок, спину, талию.
Он жадный, дикий — я не узнаю его. Ник всегда был страстным, да, но даже в страсти у него была граница, он контролировал себя — а тут контроля нет. Он как ненасытный безжалостный огонь, сжигающий дотла — и меня захлёстывает его безумие.
Я тону в этом — в его голоде, ярости, в его жаре. Не понимаю, что с ним случилось, но мне и не надо — потому что меня самого разрывает на части от восторга: я снова с ним.
Боже, как же я скучал по тебе…
Мне хочется смеяться и плакать одновременно — от счастья, что он так чувствует, что я нужен ему так же, как он нужен мне. Я отвечаю ему тем же, цепляюсь руками за плечи, целую до боли, до головокружения, будто если мы сейчас не сольёмся в одно целое, я сойду с ума.
Это так дико, так ново, так прекрасно, что я готов умереть прямо в этих его руках. И всё во мне кричит: Я дома.
Ник отрывается от моих истерзанных губ и резко разворачивает меня лицом к двери, грудью к холодному дереву, наваливается всем своим весом — и я чувствую поясницей его каменный стояк.
Я отчаянно глотаю воздух — его руки шарят по моему телу, хватают за бедра и жадно сжимают. Горячий рот до острой боли впивается в шею — он метит меня! Мой восхитительный безумный Ник оставляет на мне свой след.
— Чёртов мальчишка… — хрипло шепчет он, лихорадочно расстегивая мои джинсы.
В следующую секунду уже стаскивает, сдирает их с меня вместе с трусами. Я слышу знакомый щелчок — в его руках флакончик смазки, и это заставляет меня истерично расхохотаться. Вот он, мой профессор Рассел — даже когда срывается, все под контролем. Подготовил заранее, как будто знал, что не выдержит, возьмет меня прямо у двери.
— Ты ждал… — счастливо выдыхаю я.
— Заткнись, сладкий, — рычит Ник, отбрасывая смазку.
Одна его рука хватает мои волосы, оттягивает голову назад, пальцы другой врываются в меня — жёстко, нетерпеливо, заставляя вскрикнуть.
— Три ебаных дня, — выдыхает мне в ухо. — Я ждал тебя три ебаных дня.
Ник растягивает меня грубо, рвано, быстро — так, будто боится, что я снова убегу, если замешкается хоть на секунду. Я громко стону, отставляю задницу, выгибаюсь навстречу, с наслаждением принимаю его.
— Так скучал по твоей узкой дырке, малыш, — рычит он, раздвигая меня шире. — С ума сходил, представляя, как буду ебать тебя.
— Ник, пожалуйста… — умоляю я, задыхаясь от боли и счастья.
— Пожалуйста? — усмехается он. — Соскучился по мне, сладкий? Не можешь без меня? Поэтому вернулся?
— Не могу… — тихо шепчу я, но он слышит, и это мое признание вырывает у него новое рычание.
Он отпускает меня, достает пальцы. Я слышу, как вжикает ширинка — и в следующее мгновение мне в зад уже упирается головка его члена. Ник прихватывает меня одной рукой за талию, и я прикусываю губу, ожидая, что засадит сразу на всю длину. Но он вставляет аккуратно, плавно, не удерживая глухой стон.
— С-сука, — шипит он зло, — ты просто создан для моего члена, малыш. Создан растягиваться на нем.
Он насаживает меня до упора, подается еще вперед бедрами, заполняя до предела, заставляя заскулить.
И вдруг замирает. Обхватывает меня обеими руками, обнимает, прижимается грудью к моей спине, утыкается в нее лицом.
— Мой мальчик, — бормочет под нос себе. — Мой сладкий тесный мальчик. Так сильно хочу тебя. Так нужен мне.
У меня перехватывает дыхание от этих слов, в которых звучит столько тоски и безумной нежности. От этой его позы, в которой нет ни капли контроля, только огромное отчаянное желание близости. Грудь взрывается, глаза наполняются слезами, горло сдавливает. Я больше не чувствую боли, только счастье — охуительное, дикое, оглушающее, такое, что кружит голову сильнее алкоголя.
Я нужен. Я нужен ему.
Я сам толкаюсь навстречу, выгибаюсь, подставляясь сильнее.
— Возьми меня, Ник, — прошу я тихо. — Я хочу быть твоим… Пожалуйста, Ник…
Он будто приходит в себя, отрывается от меня, сжимает ладонями мою талию. Первые толчки слабые, неуверенные, но он быстро находит ритм, вбивается сильнее, жестче — и с каждым движением заводится все больше, срывается с цепи.
— Возьму, сладкий, — говорит он хрипло. — Всего тебя заберу. Будешь моим.
Трахает меня всё глубже, всё яростнее. Наши тела сталкиваются с громкими шлепками, и от каждого толчка тело пронизывают волны невыносимого блаженства. Я хватаюсь за ручку двери, за косяк, не зная, как выдержать этот бешеный темп.
Стону так громко, что сам пугаюсь — но остановиться не могу. Он будто ломает меня изнутри, но это сладостная пытка: каждое движение Ника доказывает, что я нужен ему до безумия.
Он хватает меня за волосы, оттягивает голову назад и наклоняется ближе.
— Никогда, — выдыхает прямо в ухо, захлёбываясь в рычании. — Никогда… Больше… Не смей… Уходить…
Каждое слово — и он натягивает меня на свой член, как будто пытается вколотить в меня смысл. Оригинальная образовательная методика, профессор, но она работает. На последнем толчке меня внезапно накрывает — я вскрикиваю, судорожно сжимаюсь на нём, кончаю, даже не дотронувшись до себя.
А он продолжает долбить меня, удерживая, чтобы я не рухнул, не отпуская — ещё и ещё, пока не вжимается наконец до упора со сдавленным стоном и замирает, наполняя меня своей спермой.
И мир замирает вместе с ним.
Мы стоим со спущенными штанами, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Я держусь исключительно на сильных руках Ника, которые обхватывают меня, не давая сползти на пол, как тряпочка. Его сердце бьётся о мою спину гулко, будто он только что пробежал марафон. Я сам дрожу всем телом, дыхание сбивается, мысли разбегаются в стороны. Откидываю голову на его грудь, а он целует меня в затылок и шепчет на ухо:
— Я скучал.
Я тоже, Ник… ужасно скучал…
Мы с трудом добираемся до кровати и валимся без сил. Я жмусь к его груди, закрываю глаза и улыбаюсь — счастливый до безумия.
— Ник… — сонно бормочу. — Что мне с собой брать в отпуск?
Он усмехается, целует меня в висок и начинает перечислять:
— Солнечные очки. Крем от солнца. Средство от похмелья. Тёплые носки — ночью может быть холодно…
Я моргаю, не понимая.
— Эм… в смысле? Какие носки, Ник? Мы же… — и тут меня прошибает. — Подожди. Ты чего сейчас сказал?
Он смотрит на меня с такой довольной и хитрой ухмылкой, что я уже знаю ответ.
— Я поменял билеты, Лукас. Вылет в понедельник. Можешь ехать на свой чёртов фестиваль.
Нужно пару секунд, чтобы это дошло. А потом меня будто током бьёт. Я с визгом кидаюсь на него, обнимаю, целую куда попало, не могу остановиться.
— Боже, Ник! — я смеюсь и чуть не плачу. — Ты серьёзно? Ты… ты правда?..
Он снова прижимает меня к себе, не даёт оторваться.
— Правда. Я услышал тебя, малыш.
Я целую его мягкие сладкие губы и думаю — это счастье. Даже не фестиваль, хоть я действительно рад туда поехать, а то, что он услышал. Что для него важно то, что важно для меня.
Счастье — это он.
***
Профессор Рассел Лукас смеётся, целует меня так отчаянно, что дыхание сбивается. Вкус его губ сладкий, меня тянет к нему, как к наркотику. Я обхватываю его, прижимаю к себе, вдыхаю его запах. Боже, как же я скучал. Мой мальчик. Моя слабость. Моя зависимость. Когда я увидел его на пороге — сошел с ума, не смог сдержаться, сорвался, как последний безумец. Мне нужно было это подтверждение — что он мой, что он принадлежит мне. Что эти три дня не стерли между нами ничего. Я потерял самообладание, и впервые в жизни это кажется мне правильным. Три дня я ломал себя, пытался забить мысли о нем работой, тренировками, своим хвалёным контролем. А потом признал очевидное: этот мальчишка мне важнее, чем вся моя выученная дисциплина, чем иллюзия силы. Да, я зависим от него. Да, рядом с ним я слабее. Я теряю контроль. Но то, что я получаю взамен… это несравнимо больше — я получаю его. Его смех. Его доверие. Его глаза, сияющие только для меня. Рядом с ним я живой. Он не слабость. Он — моя необходимость. И если я хочу хоть малейший шанс на счастье, я должен удержать его рядом. И я удержу. Хоть для этого и придется отпустить. Дать свободу, разрешить ему быть собой, выбирать своё. И верить, что он все равно вернется ко мне.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!