День 7: Дети в порядке

В ту ночь никто из детей не заползал в кровать к Девиду в три часа ночи. Ни Кевин, извивающийся под его предплечьем и счастливо вздыхающий, когда Девид наконец давал ему опереться на свою грудь. Ни Нил, свежий после кошмара и ищущий успокоения, ни Эндрю, ищущий присутствия взрослого, который его еще не обидел. Просто тихая комната, и Девид не мог заставить себя радоваться полноценному ночному сну без перерывов. Еще более тревожным было проснуться в 4:45 утра в по-прежнему тихом доме. Он отказался от распорядка дня, когда старшекурсники позвонили ему по поводу внезапного омоложения пятерых их товарищей по команде, но прошлой ночью, когда Девид закончил плакать в объятиях Эбби, как будто он был тем, кто помолодел, она напомнила ему, что он может вернуть будильник на прежнее время и возобновить свои утренние прогулки. В тот момент мысль о том, чтобы вернуть это время для себя, которым он всегда наслаждался ранним-ранним утром, до того, как проснётся остальная часть «Пальметто», помогла ему, но теперь, ожидая, пока доварится его кофе в тёмной кухне, в одиночестве и тишине, он почувствовал себя немного... меланхолично. И тревожно. Его дети проснутся нескоро, но Девид не хотел сталкиваться с правдой, которая придёт вместе с этим. Вспомнят ли они, что он сделал для них? С ними? Девид попытался представить себе, как любой из близнецов примиряется с внезапным появлением в памяти воспоминаний о том, как их тренер укачивает их, когда они плачут, и потерпел неудачу. Боже, это будет кошмар.

***

Когда Девид вернулся с прогулки, опустошив чашку кофе и чувствуя себя немного бодрее, он открыл дверь, ожидая, что у него будет еще несколько минут, чтобы морально подготовиться, и чуть не выронил кружку от увиденного. Прямо в дверном проеме его спальни стоял полностью взрослый, 21-летний Кевин. Он сонно потирал глаза, зевал, и это действие так напоминало то, как он вел себя в детстве, что Девид совершенно замолчал, когда Кевин повернулся, чтобы посмотреть на него. «Тренер?» - сонно спросил он. «Почему мы у Эбби?» Девид покачал головой, всё еще находясь в некотором шоке. Он пытался справиться с тем, как воспоминания о его сыне-ребенке внезапно нахлынули на него, напоминания о широко открытых зеленых глазах и слишком длинных руках, большой голове с темными волосами, о том, что это всё еще его ребенок, его сын. Они больше не были детьми. Они снова все выросли, но даже так Кевин всегда будет его ребенком. И внезапно Девид не смог больше сдерживаться. Он направился к Кевину, поставив кружку, когда проходил мимо кофейного столика, и без слов заключил своего сына в объятия. «...Тренер?» - спросил Кевин. А затем, через мгновение, он поправился, голосом тихим и полным неуверенности: «...П-пап?» Девид ничего не мог сказать, ничего не мог сделать, кроме как держать сына, и через несколько мгновений Кевин постепенно обвил руками Девида в ответ, уткнувшись носом в неожиданные объятия. Девиду понадобилось всего пара секунд, чтобы собраться с силами, чтобы отпустить его, и он отстранился только для того, чтобы прижать ладонь к щеке Кевина, просто глядя на него, думая, недоумевая, удивляясь той почти-жизни, которая могла бы быть у него, если бы он только знал. Казалось несправедливым, что ему дали взглянуть на неё, только чтобы снова отобрать. «Ты меня пугаешь... Что-то... случилось? С Эбби всё в порядке? С Эндрю? Нилом? А...» «Да, да, с ними всё в порядке. Всё хорошо. Не волнуйся». Будучи взрослым, Кевин был оборонительным, склонным к гневу перед лицом сомнений, и он упрямо обвинил: «Ты странно себя ведешь». И, ну, да, это имело смысл. Кевин привык к тому, что Девид по натуре груб и резок, всегда кричит, огрызается, ворчит, даже если это делается из привязанности. Но после недели этого, Девид не был совсем уверен, как выключить свой голос я говорю с расстроенным пятилетним ребенком. К счастью, четверо других антагонистических монстров, которые вот-вот должны были проснуться, наверняка заставят его снова это вспомнить. «Я знаю», - вздохнул Девид в ответ и наконец отпустил Кевина, которого всё ещё держал за плечо одной рукой и за щеку другой. «Иди, завари еще одну порцию кофе; мне нужно тебе кое-что рассказать». Как только Кевин отправился выполнять это, странно оглянувшись через плечо, из спальни вышла Эбби. Её глаза проследили за удаляющимся Кевином, прежде чем настороженно переметнуться на Девида. Девид покачал ей головой, и её губы сжались. Когда она подошла к нему, она понизила голос, нахмурив брови. «Он... что-нибудь помнит?» «Я так не думаю». «Боже мой. Как мы ему скажем? И остальным?» Девид приложил два пальца к виску, пытаясь глубоко дышать. «Давай подождем, пока остальные проснутся, и посмотрим, как они справятся». Так уж случилось, что Нил проснулся тут же. Он вышел из своей комнаты так, словно боялся, что его поймают, его тело скрытно повернулось, чтобы закрыть дверь, которую он едва открыл за собой, и он буквально подпрыгнул, когда увидел Девида и Эбби, стоящих там в тени. Его глаза сразу же метнулись в сторону, где, как предположил Девид, он оценивал Кевина, двигающегося на кухне. Он расслабился от этого, но не намного. «Доброе утро, Тренер», - официально сказал Нил. «Эбби». «Привет, Нил», - тепло сказала Эбби. «Ты хорошо спал?» - она уже начала направляться к нему, ведя его на кухню, пока он отвечал ей, со смутным смущением в голосе: таким же, как и у Кевина. Он тоже не понимал, почему проснулся у неё дома. Когда Девид вошел в кухню, он услышал конец того, что говорил Нил. «Последнее, что я помню, это ночь Хэллоуина. Мы легли спать в общежитии и...?» «Я вообще с трудом помню Хэллоуин», - пробормотал Кевин, споткнувшись только тогда, когда заметил, как Девид вошёл на кухню. «Да, ты был пьян до беспамятства. Я тебя практически уложил». Кевин закатил глаза. «Не будь таким драматичным; у меня даже похмелья нет». Нил резко остановился на этом, и Девид с интересом наблюдал за их разговором. Эбби была занята разбиванием тревожного количества яиц в миску, её движения были слишком похожи на то, что она изо всех сил старалась выглядеть так, будто не обращает внимания. «В любом случае», - продолжил Кевин, не беспокоясь. «Где Эндрю?» Эбби остановилась, вслушиваясь более пристально, а Девид занялся наливанием себе еще одной чашки кофе. Нил пожал плечами. «Он проснулся, когда и я. Я думал, он пойдёт за мной, но, может быть, он снова заснул». «Ну, ему придется встать на тренировку. Иди, разбуди его». «Что? Нет». «Иди, разбуди его». «Это ты хочешь, чтобы он встал, ты и иди». «Ты...» «Иди, разбуди кого?» Четыре головы одновременно повернулись, когда появился Никки. Он покачал руками в направлении кофейника, зевая, и Девид закатил глаза, протягивая ему кружку, которую только что налил для себя, прежде чем начать готовить себе еще одну порцию. «Эндрю не встает». «И что? Суббота же. И еще... О! Привет, Тренер, доброе утро, Эбби. Что мы делаем у Эбби?» Кевин в отчаянии развел руками, и Девид заметил, как Нил улыбнулся, глядя в свою кружку, хотя он стер это выражение так же быстро, как Девид его заметил. Надувшись, Кевин не ответил, а Нил только пожал плечами, выглядя несколько напряженным - как будто он ждал, что Девид или Эбби дадут объяснение, но сам не хотел спрашивать. Никки ждал ответа всего лишь секунду, прежде чем тяжело вздохнув, плюхнулся за стойку, подперев голову рукой. «Мне прошлой ночью приснился такой странный сон», - наконец сказал он, и Девид замер. «Мм», - сказал Нил, кивнув в знак согласия, хотя в его голосе не было заинтересованности, когда он пересек кухню, чтобы зажечь плиту по просьбе Эбби. «Он был такой странный», - повторил Никки, но, казалось, не хотел говорить, что именно ему приснилось. Девид тоже не горел желанием, чтобы он это произнес, но, увы, он продолжил. «Как будто я был ребенком, и...» - он замолчал. В этот момент тема, казалось, стала для него слишком личной. Девид попытался представить, каково это - рассказать кому-то, что тебе приснилось, будто ты ребенок, а они твои родители, и сразу понял это замешательство. Было стыдно быть таким уязвимым, признаться, что твое подсознание настолько доверяет и любит кого-то, что умоляет о детстве, которое оно никогда не получало. Трудно произнести что-то подобное вслух, когда над головой висит мысль об отказе. Очевидно, Никки не осознал, насколько взаимными были это доверие и любовь. Но независимо от того, закончил Никки свою мысль или нет, Кевин подхватил её и в шоке обернулся. «Мне тоже приснился такой сон. И мы были... здесь. Но это был не только я, мы все были детьми, и мы вместе играли в экси». «Стран-н-н-но», - протянул Никки, выражение его лица было странно заинтригованным. «Не знаю, играли ли мы в экси в моем сне. Думаю, я плакал, правда. Было что-то о... китах? Не знаю. Нил, тебе снились какие-нибудь сны, связанные с детьми, прошлой ночью?» Нил фыркнул. «Нет». О. Хм. Нил вообще ничего не помнил? Было ли это потому, что он был моложе Никки и Кевина? Девид обменялся быстрым взглядом с Эбби, приоткрыл рот, чтобы сказать что-то, чтобы направить разговор в другое русло, но прежде чем он успел, на кухню вошел Аарон, выхватил кружку Никки и осушил половину кофе, прежде чем снова поставить её на стол. «Напомни мне, почему я встал так рано», - сказал он, пока Никки на него дулся. Когда Аарон отказался заметить взгляд своего кузена, Никки развернулся и снова протянул Девиду свою почти пустую кружку, сделав щенячьи глаза. Девиду пришлось сдержать смех, когда он взял кружку и снова наполнил её, прежде чем отдать обратно. Такими темпами ему придется ставить еще один кофейник. «Извини, мы тебя разбудили?» - сухо спросил Нил, и Аарон бросил на него такой кислый взгляд, что Девид почувствовал, как в комнате стало на десять градусов холоднее. Нил, впрочем, не обратил на это ни малейшего внимания. «Не ссорьтесь так рано», - мягко упрекнула Эбби, и они оба сразу же выглядели по-настоящему пристыженными. Никто, даже самые упрямые из команды Девида, не мог противостоять тому нежному голосу, которым она их отчитывала. Она делала так, что они снова выглядели детьми, хотя в детстве они не так уж много ссорились. Девиду почти захотелось спросить Эбби, как ей это удается, но у него были свои методы держать их в узде. К тому же, он подумал, что, если он начнет говорить с ними, как она, они могут буквально взорваться. Кевин и так уже на полпути к этому. «Где Эндрю?» - следующим спросил Аарон. Теперь он сидел за стойкой, глядя на свои руки с несколько тревожным выражением лица. Девид подумал бы, что он выглядит смущенным, но чем он мог быть смущен? Если только ему не приснился такой же «сон», как Никки и Кевину. «Я не знаю; я ему не надзиратель», - ответил Нил, и Эбби бросила на него взгляд, который Нил полностью проигнорировал. «Нет, но ты его...» - Аарон резко оборвал себя, его глаза дернулись, чтобы отвести взгляд. «Неважно. Мне всё равно». Нил поднял глаза, но Девид не увидел на его лице той ярости, которую ожидал. Вместо этого он выглядел почти... сбитым с толку. Что-то в тоне Аарона задело его, и это, должно быть, заставило Нила решить больше не провоцировать его, потому что он оставил это без лишних слов. «Когда он проснется, ты позовешь меня? Мне нужно принять душ. Я чувствую себя отвратительно». «Ладно». «Подожди!» - запротестовал Никки, подаваясь вперед со своего места, чтобы схватить Аарона за предплечье. «Тебе не любопытно, что мы делаем у Эбби? Я даже не помню, как сюда пришел». Аарон вырвал руку из хватки Никки. «Да, ты бы и не вспомнил. Ты же пил, не так ли?» «Ты тоже!» «Неважно». «Ты хочешь сказать, что помнишь, как приехал сюда вместо общежития?» «Боже, кому какое дело?» - огрызнулся Аарон. «Это, блядь, не имеет значения». Никки сразу же отпрянул, широко раскрыв глаза и притихнув. Эбби стиснула челюсти, когда Аарон направился в ванную. «Кто нассал ему в хлопья?» - спросил Никки, его смех был дрожащим и хрупким. Его улыбка была влажной, и Девиду захотелось протянуть руку, как он сделал бы, если бы перед ним сидел восьмилетний ребенок, а не взрослый. Ему хотелось пойти к Аарону, поговорить с ним о том, почему нельзя так обращаться с людьми, заставить его извиниться. Но Девид всегда говорил, что их личные проблемы не входят в его компетенцию. Не его работа - вмешиваться в то, как они относятся друг к другу, если это не на корте. «Он просто устал. К тебе это не имеет никакого отношения, малой», - сказал Девид через мгновение, и Никки повернул свои широко раскрытые глаза к лицу тренера, быстро моргая пару раз, как будто не мог осмыслить предложенное ему подобие утешения. «Конечно», - сказал Никки, соглашаясь, хотя его голос был тихим. «Я просто иногда хотел бы, чтобы он не... срывался на мне». Это признание было сделано Никки со стыдом, и он уставился на стойку, отказываясь поднять взгляд, даже когда Эбби обошла стойку, чтобы обнять его за плечо, ласково потирая его. «Ох, милый. Всё в порядке, мы сможем поговорить с ним позже. У вас у всех была долгая...» - Эбби на мгновение запнулась, подыскивая нужное слово, и в конце концов остановилась на: «...ночь». «Если ты не хочешь, чтобы он срывал на тебе свое плохое настроение, перестань это позволять», - сказал Нил, бесчувственный, как всегда. «Ты позволяешь ему вытирать о себя ноги, не говоря ни слова. Укажи ему на это, иначе он никогда не поймет, что то, как он с тобой обращается, расстраивает тебя». Ох, Нил, с нежностью подумал Девид, вечно лезешь не в свое дело. «Ты не понимаешь, Нил», - сказал Никки, внезапно встав. «Я могу чем-нибудь помочь тебе, Эбби?» «Что тут не понять?» - настаивал Нил, и Девид видел, что это вот-вот превратится в проблему. У Нила была склонность не отступать, когда он замечал сложности в своем ближнем круге. Он будет копаться в этой проблеме, пока не решит её, и Девид считал это одним из его самых привлекательных качеств - в конце концов, это была практически главная причина, по которой он назначил его вице-капитаном, но, Боже, было слишком рано выступать посредником на их сеансе групповой терапии, где Нил был, из всех людей, главным терапевтом. К счастью, Кевин вмешался, прежде чем Девиду это понадобилось, толкнув Нила локтем и бросив на него усталый взгляд, означавший просто забей, который заставил Нила выглядеть слегка пристыженным. Каким бы упрямым ни был этот парень, он всегда равнялся на Кевина и был склонен уступать, когда его просили. «Кому-нибудь следует разбудить Эндрю», - невзначай сказала Эбби. «Я готовлю сэндвичи для завтрака, и они почти готовы». Девид поднял глаза и увидел, что она жарит бекон на одной из пяти конфорок своей плиты, пока Никки помогает ей поджаривать хлеб на другой, и Девид почувствовал себя немного виноватым за то, что он почти не помогает. Яйца уже были готовы и лежали в миске, накрытой фольгой, чтобы сохранить тепло, пока готовилось всё остальное. «Я пойду за ним», - сказал Нил, отталкиваясь от стойки, и Кевин закатил глаза. «О, вот теперь ты это сделаешь», - усмехнулся он, и Девид похлопал его по спине, проходя мимо, поставил свою кружку в раковину и начал ополаскивать часть посуды, которую Эбби оставила там на потом. Он практически чувствовал, как взгляд Кевина прожигает дыру в его затылке из-за этой привязанности, но предпочел игнорировать это. Вплоть до того момента, как Кевин скажет ему остановиться, Девид собирался изо всех сил стараться быть более присутствующей фигурой в жизни своего сына. Эта неделя с Кевином в возрасте шести лет научила его этому. Он больше не собирался упускать моменты, которые уже упустил. Больше нет. После этого на кухне почти не разговаривали, и в основном была тишина, не считая журчания воды из душа Аарона и стука посуды тут и там. Девид продолжал мыть посуду по мере того, как она появлялась, пока Кевин пил свой кофе и тупо смотрел вдаль, двигаясь только тогда, когда Эбби просила его передать что-то рядом с ним, а Никки и Эбби выполняли основную работу. К тому времени, как Аарон закончил принимать душ, Нил снова вышел из спальни, выглядя несколько раздраженным. «Всё в порядке?» - спросил Девид. Он выглянул из-за угла, чтобы увидеть, не следует ли за ним Эндрю, но не увидел его, и сердце Девида подпрыгнуло от беспокойства. Все остальные дети казались смущенными и неловкими, но никто из них не выглядел достаточно напуганным, чтобы вспомнить прошедшую неделю. Эндрю, с его эйдетической памятью, скорее всего, вспомнил всё, и это открывало своего рода ящик Пандоры, с которым Девид был... не в восторге и совершенно не готов иметь дело. «Эндрю сказал, чтобы ты зашел к нему», - сказал Нил, выражение его лица было нечитаемым. Девид на мгновение уставился на него, затем медленно кивнул. Он не собирался спрашивать, всё ли в порядке с Эндрю. Предчувствие в его животе говорило ему о том, что должно произойти. Нил, не желая ждать дальнейшего ответа, уже двигался дальше. Эбби расстелила одежду, в которой они превратились в детей, у их кроватей прошлой ночью, на всякий случай, но теперь Нил искал свои ботинки. Эбби, всегда готовая, также выставила их у двери, и Нил довольно быстро заметил их и начал натягивать. «Спасибо за завтрак, Эбби, но мне нужно бежать в общежитие». Эбби улыбнулась ему, и Девид знал, не глядя, что она не станет его расспрашивать. Никки был не столь добр. «Зачем? Да ладно, мы тут потрудились над этим завтраком; ты можешь потратить пять минут». «Эндрю оставил свои нарукавники», - сказал Нил. «Оставил? Он их не оставляет. Ради всего святого, он спит в них», - сказал Никки. Нил не ответил, поэтому он пошел напролом. «Да ладно, Эндрю может подождать. Сначала просто позавтракай...» «Я скоро вернусь», - прервал Нил, и затем он выскочил за дверь, прежде чем кто-либо успел сказать что-то еще. Когда Девид с любопытством выглянул в окно, поскольку у Нила не было машины, он увидел, что Нил уже бежит по тротуару. Девид сразу восхитился его преданностью комфорту Эндрю и рассердился, что он просто не попросил одолжить машину Эбби. Никки мгновенно появился позади Девида, проследив за его взглядом туда, где был Нил. «Он, блядь, бежит!» - воскликнул он, оборачиваясь к комнате. «Машины нет?» Ни Эбби, ни Девид не знали, как на это ответить, поэтому Эбби подбежала с ключами от своего фургона, выталкивая его за дверь, чтобы он догнал Нила, пока тот не оказался на полпути к концу квартала. «Поторопись!» - крикнула она, в то время как Никки, что было довольно комично, кричал вслед Нилу. «Я поставлю еду в духовку!» Девид уже держался за голову обеими руками к тому моменту, когда она закрыла дверь. Он поднял глаза, когда она толкнула его локтем, жестом указывая вниз по коридору, где спали Эндрю и Нил. Девид вздохнул, выдохнув ртом, и молча направился туда. Он слышал, как Эбби мягко уговаривает Кевина и Аарона помочь ей еще немного прибраться на кухне, игнорируя их вопросы, пока они ставили еду в духовку, как раз когда Девид постучал в дверь спальни. Ответа не было, а следовательно, не было и протеста против присутствия Девида, поэтому Девид расценил это как единственное приглашение, которое он получит, и открыл дверь. Он не мог не почувствовать, как огромный груз свалился с его плеч, когда он обнаружил Эндрю, полностью взрослого и вернувшегося в нормальное состояние, сидящего в углу своей кровати, прислонившись спиной к стене. Он не осознавал, как сильно боялся, что с Эндрю что-то... не так… и, конечно, вероятно, что-то было не так, но по крайней мере ему снова было 20 лет. Свет был выключен, комната освещалась только солнцем, проникающим сквозь жалюзи, и поэтому Девид молча щелкнул выключателем. Эндрю не отреагировал. Когда дверь открылась, взгляд Эндрю медленно скользнул с пола, чтобы встретиться с глазами Девида, и он не отводил взгляд. Он был совершенно пустым, настолько лишенным всего и полым, что сам по себе передавал своего рода призрачность. Именно здесь люди не могли понять Эндрю. Там, где все остальные видели апатию, Девид видел тоску. Девид не знал, что сказать, поэтому он констатировал очевидное: «Ты помнишь». Тотчас же выражение лица Эндрю наполнилось такой ненавистью и гневом, что Девид почувствовал боль в груди от того, как много парень сдерживал, думая о том, сколько вещей он чувствовал и о которых думал, но просто не имел возможности обработать, и как им некуда было выйти, кроме как в гнев, чтобы их не подавили и не проигнорировали полностью, где они могли причинить вред только самому Эндрю. «Я бы поговорил с Би, но это, вероятно, не привело бы ни к чему хорошему». «Ты можешь поговорить со мной», - сказал Девид, опускаясь на пол. Он прислонился спиной к двери, наблюдая, как взгляд Эндрю мечется между фигурой Девида и дверной ручкой, а затем, как его пальцы ищут края его нарукавников, где должны быть его ножи, его единственная форма защиты, и Девид сразу же отодвинулся. Вместо этого он сел на стул за столом в противоположном углу комнаты, и хотя Эндрю изо всех сил старался выглядеть так, будто он не почувствовал облегчения, Девид заметил, как напряжение минимально ушло с его плеч от того, что у него снова появился путь к отступлению. «Ты не хочешь посадить меня к себе на колени, пока я это делаю? Кажется, именно так ты действовал на прошлой неделе, или теперь всё по-другому, когда ты знаешь, что я могу убить тебя за это?» - эта ненависть остывала в глазах Эндрю, но в его взгляде была такая интенсивность, которая говорила, что это не очень большой прогресс. «Я был осторожен, Эндрю, но тебе было пять лет», - сказал Девид, чувствуя, как вспыхивает его собственный гнев. «Половину времени ты сам инициировал контакт, потому что хотел утешения. И я знаю, что ты это знаешь, так что не пытайся выместить свой гнев на мне. Ты расстроен, но не из-за меня. Ты можешь сказать мне, почему, или мы можем поговорить о чем-то другом». Челюсть Эндрю дернулась. «Ни один мужчина никогда не относился ко мне так из-за заботы». Что ж. Это было нетрудно понять. Девид знал, что история сексуального насилия над Эндрю тянулась довольно далеко в его жизни, но он не знал, с какого возраста. Он думал, что на прошлой неделе это не было проблемой. В возрасте пяти лет Эндрю не проявлял признаков такого рода травм. Но даже так, должно быть, было тяжело видеть себя ребенком, которого держит и любит взрослый мужчина, когда все остальные образы в этом свете испорчены ужасными событиями. Эндрю ненавидел, когда к нему прикасались; он потратил годы на то, чтобы избегать этого, избегать воспоминаний о том, через что он прошел, и учиться защищаться от людей, пытающихся прикоснуться к нему каким-либо образом, а теперь он внезапно проснулся с воспоминаниями о том, как Девид держал и обнимал его буквально вчера. «Я знаю», - сказал Девид после паузы. «Но я не мог оставить тебя одного в таком состоянии. Тогда я заботился о пятилетнем ребёнке, у которого не было таких предубеждений. Я поступил так, как счёл нужным». «Это тяжело», - сказал Эндрю так, будто слова душили его на выходе, как будто ему пришлось нагнуться и насильно вытащить их из легких. «Для меня. Сейчас». Ему не нужно было говорить, что именно тяжело. Девид уже знал. «Я знаю», - снова сказал Девид. «Что-нибудь еще?» «Это ничего не меняет». «Конечно, нет». Эндрю снова замолчал, и этот сложный гнев медленно исчезал с его лица окончательно. Девид не знал, что он хотел узнать. Возможно, он просто хотел получить заверение, и это был единственный способ, которым он умел об этом просить. «Могу я тебя кое о чем спросить?» - спросил Девид. Эндрю молчал, позволяя, и Девид продолжил. «Как ты помнишь прошлую неделю? Ты проснулся здесь в одно утро, а в другое - там, где был раньше?» «Нет», - ответил он сразу. «Хочешь объяснить это?» Его челюсть снова дернулась, но на этот раз это было больше похоже на то, что он думал, как объяснить, а не злился на то, что ему приходится это делать. «Воспоминания связаны с теми, когда мне было пять, но они не», - пауза, «хронологичны. Я знаю, что это случилось на прошлой неделе, но мне всё равно приходится искать эти воспоминания». «Хм», - сказал Девид, озадаченный. «Значит, ты не... Ты не вернулся назад после прошлой недели. У твоего ребенка-себя не будет этих воспоминаний». «Нет». Девид снова выдохнул, его плечи поникли. «Ладно», - сказал он, а затем снова: «Ладно. Боже. Я беспокоился, что это создаст проблемы для всех вас. Остальные думают, что это был сон». «Нил вообще ничего не вспомнит», - сказал Эндрю, и Девид чуть не сказал что-то в ответ, но Эндрю, что удивительно, продолжил. «Так будет лучше. Ему бы не понравилось вспоминать, как мы все называли его Натаниэлем». Девид мог понять это чувство. Лисы были семьей Нила, единственным домом, который у него когда-либо был, и единственными людьми, которые не имели никакого отношения к его прошлому как Натаниэля. Они дали ему свободу от этого, место, где ему не нужно было постоянно об этом напоминать, и ох. Девид поднял глаза и обнаружил, что Эндрю пристально смотрит на него. Внезапно разочарование Эндрю приобрело более глубокий смысл. Девид был единственным человеком в жизни Эндрю, который никогда не обращался с ним так, как другие мужчины в его детстве, и теперь он не мог не ассоциировать их. Этот гнев был попыткой Эндрю примирить прошлое с настоящим. Ему не нравилось, когда к нему прикасались, потому что он ассоциировал прикосновение с изнасилованием, и теперь он пытался не ассоциировать Девида с мужчинами, которые его изнасиловали, потому что единственные мужчины, которые относились к Эндрю по-доброму в его детстве, параллельно растлевали его. Он не мог представить воспоминания об отцовской любви без этого, а теперь, благодаря Девиду, у него были воспоминания о ней за целую неделю. Внезапное озарение на лице Девида, должно быть, было заметно, потому что Эндрю отвернулся, выглядя почти... удовлетворенным. Его поняли. У него был кто-то, с кем можно разделить его смятение. Он не злился на Девида. Он знал, что вся эта ситуация невозможна для человека с воспоминаниями Эндрю. Девид не мог пренебречь ребенком, но быть добрым и любящим к нему имело свои собственные последствия. В конце концов, Девид сделал всё, что мог, но прямо сейчас Эндрю не мог смириться с тем фактом, что он хотел или нуждался в такой любви - не из-за того, насколько близка она была к более травматичному, неискреннему виду. Ему понадобится время. На этот раз в дверь снова постучали, и Девид обернулся. Через несколько секунд дверь со скрипом открылась, и Нил заглянул внутрь. Как всегда, он осмотрел комнату перед тем, как войти, оценивая положение Девида, рассчитывая, как далеко тот находится от двери, чтобы заблокировать её в любой момент, и Девида охватило чувство... нормальности. Это было ужасно, и именно этого Девид боялся, но в то же время приносило облегчение. Нил и Эндрю, Кевин, Аарон и Никки, теперь они все были в безопасности окончательно. Они были свободны, чтобы снова исцеляться. «Я принес и нарукавники», - сказал Нил тихим голосом, и Эндрю не ответил, когда взял свои рукава, натягивая их на предплечья и чувствуя, как края его ножей привычно прижимаются к рукам. Впервые Девид обратил внимание на голую кожу, усеянную шрамами, и тут же отвернулся. Он знал, что это то, что ему не следовало видеть. Несогласованная уязвимость со стороны Эндрю, точно так же, как и вся прошедшая неделя. Потому что Эндрю не давал согласия ни на что из этого. Он был вынужден отдать части себя, которые никогда не хотел, чтобы кто-либо видел, и с этим тоже было тяжело смириться. Девид снова поднял глаза только тогда, когда шелест прекратился, и увидел, что Нил смотрит на него. «Кевин и Аарон были в полном беспорядке, когда мы с Никки вернулись. Эбби пытается всё исправить, но они тоже хотят видеть тебя». Девид кивнул и встал, обменявшись понимающим взглядом с Эндрю, который ответил ему лишь на мгновение, прежде чем отвести взгляд. Должно быть, Эбби им рассказала. «Что-то случилось?» - спросил Нил. Когда Девид не ответил сразу, Нил повернулся к Эндрю, и на Девида нахлынули воспоминания о них в детстве, пока они вдвоем вели безмолвный разговор. В итоге, судя по всему, они пришли к соглашению Эндрю можно, а может, даже нужно остаться одному, пока Нил пойдёт с Девидом за объяснениями. Эндрю бросил последний красноречивый взгляд на Девида, обещая боль, если Девид не будет осторожен с его семьей, и Девид один раз кивнул ему. Он примет это доверие и будет бережно хранить его в своих ладонях до самой смерти. Это значило больше, что он предложил его так скоро после этого чувства предательства, и Девиду вспомнился тот же самый, искренний способ, которым Эндрю доверял в детстве, как быстро он предлагал доверие и уязвимость. В конце концов, Нил последовал за ним за дверь, тихо закрыв её за собой. «Это что-то плохое?» - спросил Нил, пока они шли в гостиную. «Нет, Нил, не плохое», - сказал Девид, наслаждаясь тем, что наконец-то снова может называть Нила Нилом. «Это...» - Нил, казалось, не мог найти слов, чтобы передать свою тревогу по поводу ситуации, и поэтому Девид обернулся, двигаясь медленно, чтобы не напугать его. Он поднял руки, и Нил настороженно наблюдал за ним, пока Девид легко обхватил обеими руками плечи и предплечья Нила. Он изо всех сил постарался улыбнуться. «Всё будет хорошо», - сказал он. «Я обещаю». И впервые за неделю, когда его команда снова была под его постоянной опекой, Девид наконец почувствовал, что может сдержать это обещание.