День 6 часть 2: На веки веков, минус 15 лет перерыва

Первой, конечно, попыталась к нему подойти Эбби. Она также была ближе всех к Эндрю, но когда она протянула руку, чтобы коснуться его плеча или руки, он дернулся так быстро, что Рене, которая стояла возле Девида слабо вздрогнула и сощурилась. «Эндрю, милый…» — начала Эбби, но Эндрю сделал пару неуверенных шагов назад, внезапно уставившись на нее так, как будто она была виновата в ее жизненных неудачах. Его взгляд был полон недоверия, поза настороженная, и он выглядел так будто сейчас заплачет. Его губа подрагивала, а его брови нервно дергались. Рене была следующей, кто начал действовать. Продолжая держать огромную книгу заклинаний, Девид мог только в немом ужасе наблюдать, как она пыталась опуститься на колени перед ним, поднести руки к его лицу в попытке успокоить, и, кажется, это стало для Эндрю пределом его терпения. Как только он заметил движение её руки, он закричал: «Не трогай меня!», повернулся и бросился бежать от всех, словно мог сбежать от мысли о её руках с помощью бега. «Эндрю!» — крикнул Девид, сунув книгу в руки ошарашенного Мэтта, он бросился бежать за мальчиком, завернув за угол в момент, что увидеть, как Эндрю заворачивает за другой. «Нет!» — закричал он в ответ, и после сделал это снова. «Нет!» Эндрю тут же скрылся в одной из спален, и Девид поймал дверь в тот момент, как Эндрю пытался ее захлопнуть, но к тому времени, как он ее снова открыл, Эндрю уже убежал. Позади него он слышал четыре тихих голоса, которые с нарастающей тревогой требовали объяснить, что происходит с Эндрю, но Девид не обратил на них внимание и плотно закрыл за собой дверь. «Черт возьми», — выругался Девид, осматриваясь вокруг. По какой-то причине ни Эбби, ни старшеклассники не последовали за ним, вероятно, занятые другими детьми, поэтому Девид воспользовался моментом, чтобы успокоиться и прислушаться, пытаясь понять, куда подевался мальчишка. Неужели он ошибся комнатой? Нет. В тишине Девид наконец-то заметил это. Тяжелое, тяжелое дыхание, которое было слышно из-под кровати. Господи Иисусе, только не снова. Если он и думал, что истерика Кевина несколько дней назад была чем-то серьёзным, то сейчас всё было совсем иначе. Эндрю появился лишь к самому концу разговора Девида с Эбби и старшеклассниками. Все шестеро говорили так тихо, что ребёнок никак не мог расслышать ничего, кроме последних двух предложений, так что Дэвиду, по крайней мере, не придётся объяснять магию пятилетнему ребёнку. Но даже после того, что он услышал, разве это оправдывало такую резкую реакцию? «Эндрю…» — начал спокойно Девид в то время как опускался на колени, чтобы заглянуть под кровать. «Нет!» — снова закричал Эндрю. «Нет! Ты мне не нужен! Я тебя ненавижу!» Губы Девида сжались, и он снова попытался: «Эндрю, почему бы тебе не вылезти оттуда, и мы поговорим?» Это… было не то, что нужно было говорить. Внезапно раздался тихий скулеж, а затем тяжелые рыдания из-под кровати, сопровождаемые гипервентиляцией. «Нет!» — кричал Эндрю сквозь всхлипы. «Ты меня больше не хочешь! Я знал, что эта женщина пришла, чтобы снова забрать меня, и ты докладывал ей, и вот как она узнала, что я вратарь, и я знал это! Это всегда происходит! Ты собираешься отдать меня, и ты не хочешь меня, и я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я…» «Д-докладывал?.. Малыш, что…?» Но, несмотря на своё недоверие, Девид начал собирать кусочки пазла. С самого первого дня Эндрю полагал, что Рене была социальным работником, которая переводила его из дома в дом. Затем она снова появилась, спрашивая его, будет ли он играть как вратарь, хотя Эндрю никогда не говорил ей о своей позиции. Что должен был подумать Эндрю? Он не мог знать, что это потому, что Рене уже была знакома с вратарём по имени Эндрю на пятнадцать лет старше. Он должен был предположить, что кто-то ей сказал. Затем он услышал, как она сказала Девиду, что ей нужно поговорить с ним о чём-то важном. Боже, Девид чувствовал себя таким идиотом. Эндрю запаниковал и стал таким привязчивым, потому что решил, что Рене пришла говорить о нём. Это объясняло его нервозное поведение в течение дня, его скептицизм, его нерешительность, когда он спрашивал Девида о том, будет ли он играть за него в будущем. А затем, после целого дня сомнений и замешательства для ребёнка, он вошел на кухню, вероятно, в поисках какого-то утешения, только чтобы услышать, как Дэн сказал, что дети «завтра уедут». Девид мог физически почувствовать, как его сердце разбивается на миллион осколков, слушая скорбный плач Эндрю из-под кровати. Он думал, что его снова отдают. Он думал, что Девид от него отказывается, подводит его, бросает. Нарушает свои обещания. Это, вероятно, был первый дом, где ребенок когда-либо чувствовал себя счастливым или в безопасности, и он думал, что Девид выгоняет его. Эндрю был слишком добродушен, чтобы чувствовать себя преданным. Это было видно по тому, как он рыдал, вместо того чтобы продолжать кричать. Это было в мучениях его криков, а не в гневе, и Девид откинулся назад, побеждённый. «Ох, дружище», — прошептал он. «Ох, милый, это всё просто большое недоразумение. Эндрю, ты никуда не уйдёшь. Ты меня понимаешь? Можешь вылезти из-под кровати, чтобы я мог помочь тебе почувствовать себя лучше?» — спросил он, снова пытаясь заглянуть под кровать. В темноте он увидел блеск глаз Эндрю, сияние его светлых волос и то, как он яростно замотал головой. «Я не хочу уходить», — сломленным голосом прошептал он, весь съёжившись и напуганный. Прежде чем Девид успел ответить, дверь открылась шире, и Элисон заглянула внутрь, выглядя неловко. «Эм… Эбби попросила меня передать тебе. Мы отводим остальных детей в парк, чтобы дать Эндрю немного пространства успокоиться. Мы также подумали, что это поможет, чтобы они не бегали вокруг и не паниковали из-за… ситуации». Девид посмотрел на неё. «Да», — вздохнул он. «Да, хорошо. Хороший план. Я позвоню тебе, когда здесь станет лучше». Глаза Элисон пару раз переметнулись с Девида на низ кровати, и она заколебалась, выглядя так, будто хотела сказать что-то ещё, но мысль о том, что это Эндрю, должно быть, удержала её. Честно говоря, это немного сбило с толку и Девида. Мысль о том, что его самый опасный и бесчувственный игрок, самый апатичный, стоический и неуязвимый, сейчас прячется под кроватью, рыдая, словно его жизнь подходит к концу, была немного отталкивающей. В конце концов, Элисон легко коснулась пальцами горла, внезапно с задумчивым видом, а затем вышла из комнаты без единого слова. Девид почувствовал, как за эту миллисекунду у него появилось восемьдесят новых седых волос. Он повернулся обратно к кровати, устраиваясь, чтобы вывести Эндрю из его панической атаки. «Эндрю…» «Не-е-е-е-ет», — застонал Эндрю, прерываемый всхлипывающими рыданиями. Он сделал вдох с придыханием и дрожью, а затем издал ещё несколько болезненных всхлипов на том небольшом количестве воздуха, которое успел набрать в свои маленькие лёгкие. «Шшш», — успокаивал Девид. «Почему бы нам не сделать несколько глубоких вдохов? Я думаю, это поможет тебе успокоиться». Эндрю не ответил, что Девид воспринял как разрешение продолжать. «Хорошо. Давай вдохнём. Можем ли мы дышать вместе?» — Девид преувеличенно вдохнул, почувствовал стеснение в груди, когда услышал, что Эндрю пытается повторить это с небольшим успехом. «Хорошо», — всё равно сказал Девид. «Ты отлично справляешься, дружище. Теперь выдыхай». Снова преувеличенный выдох. Они продолжали так некоторое время, и Эндрю немного поскуливал по мере того, как его дыхание становилось легче. Хотя на самом деле, дыхательные упражнения, казалось, не сильно помогли успокоить плач Эндрю даже спустя добрых десять минут, но теперь это было гораздо менее отчаянно, и казалось, что ребёнок не задохнётся от недостатка кислорода. «Эндрю, я здесь. Я прямо здесь, и я никуда не уйду. Ты можешь выбраться из-под кровати сейчас, приятель? Я обещаю, что всё будет хорошо». Это заняло много времени. Девид посмотрел на часы на стене напротив того места, где он прислонился к краю кровати, и наблюдал, как двадцать минут пролетели, пока Эндрю всё ещё приглушённо рыдал на заднем плане. Затем раздалось громкое шмыганье носом, а потом шорох, прежде чем маленькая светлая голова Эндрю высунулась из-под кровати. Бедный ребёнок был в ужасном состоянии. Выступающие части его щёк, прямо под глазами, были ярко-красными, а остальная часть лица была совершенно обескровлена. Дорожки слёз блестели на его лице, собираясь под подбородком, а сопли скопились на верхней губе и спускались нитями по губам. Его глаза всё ещё были полны до краёв, и большие, жирные, как в кино, слёзы всё ещё катились каждый раз, когда он моргал, хотя лужицы в его глазах, казалось, не становились меньше. Теперь он был почти в полной тишине, хотя и сильно дрожал. Девиду даже не пришлось ничего говорить, прежде чем Эндрю выполз и уселся прямо на колени к Девиду, уткнувшись своим мокрым и липким лицом в плечо Девида и издавая там несколько задыхающихся всхлипов. «Я не хочу уходить», — прошептал он, голос был густым и едва разборчивым. «Не отсылай меня, как все остальные. Я прошу прощения за всё, что я сделал; я буду таким хорошим с этого момента, я обещаю, я…» «О, солнышко. О, нет. О, шшш. Шшш», — Девид почувствовал, как слёзы подступают к его собственным глазам, слушая мольбы Эндрю. Он обхватил бедного мальчика руками, просто радуясь, что наконец-то находится достаточно близко, чтобы обнять его. Эндрю был непомерно горячим в его объятиях, и Девид почувствовал, как рубашка ребёнка сминается от того, как сильно он тёр его спину, пытаясь успокоить. Девид теперь знал, что Эндрю, несмотря на все его мольбы остаться и всё безнадёжное желание Девида позволить ему, уйдёт завтра. Заклинание рассеется. Этот маленький Эндрю будет унесён обратно в свои приёмные семьи, обратно к отвержению за отвержением, к насилию, ненависти и пренебрежению, а затем? К изнасилованию и растлению. Но Девид не мог сказать ему этого, и, будем надеяться, как только Эндрю вернётся во взрослое состояние, он сможет подтвердить идею, что он не заметил никакой разницы. Что не осталось никаких воспоминаний о том, что Девид его бросил, и что ничего существенного не изменилось. И вот? Слёзы текли по лицу Девида, когда он лгал: «Ты никуда не уйдёшь, солнышко, ты не уйдёшь». Он повторял это снова и снова, обещание, которое ему было суждено нарушить, но он не мог остановиться. Каждый раз, когда Девид говорил это, Эндрю отвечал только: «Я не хочу уходить» тем же убитым горем, опустошённым голосом, и всё, что Девид мог делать, это тихонько его успокаивать и повторять свою ложь. Всё, чего он хотел в тот момент, это облегчить боль Эндрю, и минута за минутой это начинало работать. Девид поддерживал рукой голову и шею Эндрю, осторожно прижимая ребёнка к своей груди. Через некоторое время собственные слёзы Девида высохли, и теперь в его сердце была только болезненная пустота: широкая и зияющая пропасть, которая поглотила Девида, терзая его осознанием его собственной лжи маленькому, невинному ребёнку, который просто хотел, чтобы его, хоть раз в его чёртовой жизни, оставили рядом с собой. Чтобы его хотели. Чтобы его любили. «Почему мисс Дэн сказала, что я уйду завтра?» — прошептал Эндрю в какой-то момент. Он не отстранился от груди Девида, и Девид почувствовал влажное пятно на своей рубашке там, где Эндрю всё ещё плакал, не в силах остановиться после такого сильного испуга. «Она говорила не о тебе, малыш. Она говорила не о тебе». Эндрю снова шмыгнул носом, наконец немного отстранился. Его лицо действительно не выглядело лучше, хотя глаза уже не были так крепко зажмурены. Казалось, он изо всех сил пытался вернуть себе привычное, скучающее выражение лица, но безуспешно. Сопли размазались, покрывая обе его щеки, а слюни были по всему подбородку. Слёзы текли по его шее, волосы по линии роста были влажными. Девид поднёс руку, чтобы начать стирать часть этого беспорядка, пока Эндрю спрашивал: «Она имела в виду, что Ники, Аарон, Наниэль и Кевин возвращаются домой?» Девид ненавидел говорить ещё одну ложь. «Да. Они скоро вернутся домой», (это не такая уж ложь, не так ли?), «Но ты будешь видеть их постоянно». (А вот это точно не ложь; Эндрю всегда держал свою стаю рядом). Эндрю потер глаза. «Я буду скучать по Наниэлю». «Не волнуйся, малыш. Когда он вернётся, чтобы играть за меня, вы вдвоём сможете играть вместе до конца ваших жизней». «До конца?» «Во веки веков». Эндрю хихикнул при этих словах — тихий, застенчивый звук, который, вероятно, появился только из-за того, насколько уязвимым он был в тот момент, но Девид ценил это. Он подхватил Эндрю и встал на ноги, похлопывая ребёнка по спине в успокаивающем ритме, на который Эндрю вздохнул, его дыхание немного затруднялось и дрожало от того, как перенапряжены были его лёгкие и дыхательные пути. Девид на мгновение просто покачивал его, периодически успокаивая его и убаюкивая, как он видел, что делают с младенцами. «Шшш, шшш», — шептал он, и Эндрю, казалось, ценил это, ритм словно убаюкивал его. Напряжение ушло из тела Эндрю, пока он не обмяк в объятиях Девида. «Вот так», — пробормотал он, «Это то, что тебе было нужно. Теперь ты в порядке». Эндрю издал слабый, тихий звук в ответ, и Девид прижался губами к макушке мальчика, покачнув его один раз, чтобы ухватиться покрепче, и ещё несколько раз окончательно потерев его спину, когда он повернулся к двери спальни. «Пойдём умоемся, хорошо?» — тихо спросил Девид, его голос был низким и успокаивающим, и Эндрю кивнул, уткнувшись лицом обратно в плечо Девида и обхватив руками его шею. Этот ребёнок был истощён. Девид усадил его на край раковины в ванной, пока сам намочил мягкое полотенце и начал очищать лицо Эндрю. Слёзы не переставали течь по его лицу всё это время, но он стал выглядеть намного лучше, как только Девид убрал сопли и слюни и позволил ребёнку высморкаться. С облегчённым дыханием к его лицу вернулся цвет, а краснота щёк немного уменьшилась. Единственными остатками были маленькие красные пятна во внешних уголках каждого глаза, где он тёр их кулаками, пытаясь стереть слёзы. Должно быть, они щипали, но, несмотря на это, Эндрю снова потянулся, чтобы попытаться вытереть глаза. «Ах-ах-ах», — мягко сказал Девид, отталкивая руки ребёнка. Он заменил попытку своими ладонями, придерживая их на щеках Эндрю и позволяя слезам капать на свои руки. «Больше не три глаза. А то будет больно». Эндрю мгновенно закрылся в ответ на замечание, свет погас в его глазах, и его лицо приняло апатичное выражение. Это был защитный механизм; это было очевидно. Он испугался, что Девид разозлился на него, и пытался защитить себя, отключив свои эмоции по этому поводу. Девид вздрогнул от собственной ошибки. «Эй, нет, всё в порядке. Ты всё равно никуда не уйдёшь, хорошо? Неважно, что. Ты остаёшься прямо здесь, со мной». За последний час Эндрю говорил больше и потратил больше энергии, чем за всю неделю вместе взятую, и это начинало сказываться. В ответ на убеждение Эндрю снова немного обмяк, и Девид снова подхватил его, на этот раз на другое бедро, где его рубашка была ещё сухой. Слёзы теперь замедлились и остановились, ребёнок был полностью истощён, поэтому Девид отнёс его обратно на кухню, чтобы дать ему воды и напоить его, прежде чем они смогут устроиться, чтобы как следует вздремнуть. Конечно же, когда Девид вынес их обратно в основное пространство, он увидел, что Элисон была права. Эбби полностью опустошила дом от всех остальных, и то, что осталось, было почти зловещей тишиной. Даже телевизор выключился. На диване всё ещё лежали смятые одеяла, где раньше устроились дети, и Девид взял одно из них, чтобы завернуть Эндрю в своих объятиях. Тепло одеяла заставило Эндрю ещё больше прижаться к шее Девида с тихим вздохом, и Девид изо всех сил старался игнорировать, насколько… странной была вся эта ситуация. Ей-богу, он надеялся, что взрослый Эндрю ничего из этого не вспомнит завтра. Он действительно не хотел получить нож в живот просто за попытку де-травматизировать пятилетнего ребёнка, которого случайно сам же и довёл до истерики, заставив почувствовать себя покинутым. Когда Девид набрал в кране стакан воды, чтобы Эндрю попил, ему пришлось поднести его к губам ребёнка, всё ещё держа его на руках. Эндрю пытался удержать его своими ручками, но его хватка была слабой и нечёткой, как будто ему требовалась вся его несуществующая оставшаяся энергия, чтобы просто сглотнуть. «Вот, так немного лучше?» — спросил Девид, ставя стакан и возвращая руку на спину Эндрю, снова прижимая его к своей груди, что Эндрю принял с заметным облегчением, даже кивнув в ответ на вопрос Девида. Казалось, Эндрю полностью перестал говорить, и Девид был рад уложить его на диван, всё ещё завёрнутого в мягкое одеяло. Лицо стало спокойным, следов страдания почти не осталось, и лишь лёгкая благодарность читалась в глазах, когда Девид снова протянул руки, приглашая. Эндрю сразу откликнулся, не раздумывая, и забрался к нему на колени, свернувшись комочком. Девид немного погладил его по спине. Он знал, что Эндрю, должно быть, хочет спать, так почему он не закрывает глаза? «Как ты себя чувствуешь, малыш? Всё в порядке?» — спросил Девид, просто чтобы убедиться. Эндрю пожал плечами, уткнувшись головой немного глубже. «Как насчёт сказки?» Эндрю оживился при этом, подняв голову и повернувшись, чтобы встретиться взглядом с Девидом, выглядя несколько обнадежённым, и Девид улыбнулся. Он отодвинул Эндрю на мгновение и наклонился, чтобы дотянуться под кофейный столик, где Эбби специально сложила все подходящие для пятилетнего книги, которые смогла найти, чтобы Эндрю мог их пролистать, и одним движением схватил пару. «Хорошо. У нас есть…» Но Эндрю уже показывал пальцем. Он протянул «Там, где живут чудовища» с ожиданием, и Девид взял её у него, хотя не мог скрыть своего недоумения. «Ты уверен? Ты читал эту сотню раз. Ты не хочешь что-нибудь новое?» Или что-то, что ты пока не можешь прочитать? Эндрю покачал головой, снова устраиваясь и прижимаясь под руки Девида, которые теперь держали открытую книгу. «…Если ты так говоришь». Потребовалось всего четыре страницы, прежде чем Эндрю заснул, хотя Девид добросовестно читал вслух до самого конца книги, сохраняя свой голос мягким и ровным. Сделав медленный вдох, Девид закрыл книгу и отложил её в сторону, обнимая ребёнка, спящего на его руках, и довольный останется там, пока он не проснётся. Даже если Девид не мог помешать заклинанию рассеяться, он мог обеспечить безопасность Эндрю в этот момент, и это было всё, что имело значение.

***

Очевидно, Эбби не могла удерживать других детей подальше от дома слишком долго. Едва прошло два часа, как они без предупреждения ворвались в дверь, толпой хаоса и настойчивости. Эндрю встрепенулся, его руки ударились о грудь Девида, прежде чем его пальцы вцепились в его рубашку, когда он повернулся, чтобы широко раскрытыми глазами уставиться на бегущего к нему Нила. «Дрю!» — закричал он, подбегая, чтобы встать перед Девидом и опираясь на его колени, глядя на Эндрю с беспокойством. Эндрю смотрел в ответ, и никто из них ничего не сказал, хотя они смотрели друг на друга в напряжённой тишине, которую Девид решил даже не пытаться расшифровать. Он никогда не мог понять их способы общения будучи взрослыми с полностью развитым мозгом, а уж тем более будучи детьми. Однако спустя всего мгновение тишина была нарушена, когда вбежали остальные трое, а за ними Эбби, которая выглядела измотанной и извиняющейся. «Мне жаль», — сказала она, запыхавшись. «Я пыталась удержать их, но они очень волновались за Эндрю. К тому же… парк вроде как закрылся», — виновато добавила она, и Девид повернулся, чтобы посмотреть на время, глядя в приглушённом шоке на то, как 20:45 светят ему маленькими красными цифрами. Он перевёл взгляд на окно, где снаружи было совершенно темно. Он совершенно забыл о времени. Детей нужно было уложить спать еще час назад. Всё было так суматошно, и это имело смысл. Старшекурсники оставались до ужина, и сразу после этого всё пошло наперекосяк. О, кстати, о них: «А что насчёт старшекурсников?» — спросил Девид, пока Эндрю занимался другими четырьмя детьми, успокаивая их всех доказательством того, что он жив и здоров, и хотя он всё ещё не говорил, но позволял друзьям обнимать его и суетиться рядом, что само по себе говорило о многом. «Они остались и помогали с детьми некоторое время, но я подумала, что будет лучше, если они не вернутся, ну… учитывая…» — сказала Эбби, и Девид кивнул в знак понимания. «Да, хорошее решение. Хотя Эндрю понимает, что это всё было просто недоразумение». «Что такое недо…ра…мание?» — прочирикал Аарон у ног Девида, и Девид ласково погладил его по голове, радуясь, что с другими детьми всё в порядке. «Недоразумение», — поправил Девид. «Это когда что-то происходит, и не все понимают это, что может привести к проблемам». «Это то, что случилось, Дрю?» — спросил Нил, и Эндрю пожал плечами. Девид подумал, что Эндрю на этом остановится, но вдруг он выскочил из объятий Девида, чтобы обнять Нила, крепко сжимая. «Давай дружить вечно, Наниэль», — сказал он, и тут на лице Нила расцвела большая, сияющая улыбка, и он восторженно обнял его в ответ. Эта улыбка заставила Девида перенестись мыслями к Нилу, стоящему на корте, широко и торжествующе улыбающемуся после победы в чемпионате в прошлом году. Это было такое же счастье: как будто никогда ничего не было плохого и никогда больше не случится, как будто он не мог представить, что когда-либо будет чувствовать себя менее счастливым, чем в этот момент. «Конечно!» — сказал Нил, и Эндрю наконец отстранился. Девид чуть снова не расплакался от того, как Эндрю улыбнулся ему в ответ. «Хорошо!» — сказал Девид сразу, может быть, чтобы отвлечься от того, что он чувствовал себя слишком эмоционально из-за своих детей прямо сейчас, может быть, просто потому что это нужно было сказать, но он начал вставать, ставя Эндрю на пол. «Я думаю, нам всем пора в кровать. У всех нас был долгий день, и мы выглядим довольно уставшими». «Не-е-е-ет!» — в один голос заныли дети. «Да ладно, Тренер! Мы не устали!» — взмолился Кевин. «Мы хотим остаться с Эндрю!» «Да, Тренер, ну пожа-а-а-луйста!!!» — взмолился Ники, подпрыгивая. «Давайте посмотрим фильм! Всего один! Тогда пойдём спать, обещаем!!!» Они снова затянули хором «пожалуйста» и «да ладно», пока Девид не утихомирил их, подняв руки вверх, в то время как Эбби смеялась на заднем плане, подходя, чтобы сесть на диван. «Ладно, ладно, ладно», — сказал Девид, притворяясь раздражённым, и они взорвались ликованием, смеясь и запрыгивая, чтобы сесть на диван между ним и Эбби, ни о чём не беспокоясь. «Смотрим один фильм, понятно? И я не хочу слышать, если вы начнёте чувствовать себя сонными». «Да, Тренер!» — сказали они в унисон, и Девид не смог сдержать улыбки на лице, отодвигая руку, чтобы дети могли все прижаться под ней, а другой рукой копаясь с пультом и включая фильм. Он смутно слушал предложения, которые они выкрикивали, вынужденный разнимать ссору только один раз, когда Кевин захотел посмотреть «Трансформеры», а Нил сказал, что ему не нравится этот фильм. В конце концов, выбрали что-то мирное, и Девид включил его, пока дети располагались. В разгар всех споров Эбби ушла готовить горячий шоколад и вернулась с парой кружек в руках, раздавая их по две. Девид встретился с ней взглядом, и она слегка улыбнулась ему. Несмотря на дневные испытания, он мог сказать, что она была облегчена уверенностью, что их дети вернутся в нормальное состояние завтра. Чувства Девида по этому поводу были более сложными, особенно учитывая, как он привязался к ним в детском возрасте, но он не мог отрицать, что будет рад вернуть их обычными. Он скучал по тому, как тренировал их всех на корте, и, по сути, Девид не был создан для воспитания маленьких детей. Эбби передала последнюю кружку Эндрю, держа свою в другой руке. «С дополнительными взбитыми сливками, верно?» — спросила Эбби, и Эндрю кивнул ей. Она улыбнулась одобрению и наклонилась, чтобы поцеловать его в голову, прежде чем снова устроиться на другом конце дивана. Аарон сидел рядом с ней, прислонившись прямо к её руке и обхватив кружку своими маленькими ручками. Рядом с ним Ники сидел, скрестив ноги, наклонившись ближе к Аарону, чтобы сказать что-то о фильме. Кевин был по другую сторону от Ники, прижавшись к нему и слушая. Нил сидел рядом с Эндрю, который всё ещё свернулся под рукой Девида, и Девид протянул руку, чтобы включить Нила в эти объятия тоже, что тот принял всем сердцем и прижался. Девид оставил свою руку там, перекинув её через спинку дивана. Дети были настолько маленькими, что он всё ещё мог дотянуться рукой, чтобы почесать Кевина по голове, и Кевин таял от этого, выглядя уютно и довольным. Им действительно не потребовалось много времени, чтобы отключиться. Нил, Эндрю и Аарон привыкли ложиться спать в 20:00, Ники и Кевин вскоре после этого, и после того, как они бегали, играя в экси весь день, а затем гуляли в парке ещё несколько часов, они все были довольно измотаны, и прилив облегчения, который они испытали, увидев, что с Эндрю всё в порядке, казалось, только способствовал этому. К 21:30 Девид был окружён дремлющими детьми. Девид знал, что не может оставить их здесь на ночь. Он не был уверен, как рассеется заклинание и когда, но он полагал, что они легли спать и проснулись детьми, так что имело смысл, что они лягут спать и проснутся обычными. Девид, без тени сомнения, не хотел, чтобы полностью взрослый Эндрю проснулся, прижавшись под рукой Девида. Несмотря на то, что Девид буквально умер бы, он знал, что это ухудшит переход, если он начнётся с панической атаки и флешбэка от опоры группы. Он и так не знал, как собирается им это объяснить, и он знал, что не хочет начинать с объяснения, почему Эндрю проснулся, прицепившись к боку Девида, как коала. Поэтому, медленно-медленно, Девид принялся за работу, возвращая детей в их кровати. Эбби была недостаточно сильна, чтобы поднять Ники или Кевина, не разбудив их, и она не решалась взять остальных, потому что знала, что им комфортнее с Девидом, и не хотела их будить и пугать, поэтому она довольствовалась тем, что начала собирать кружки и относить их к раковине. Девид начал с Эндрю, поскольку ребёнок был уже наполовину на нём. Уложив его в кровать, он заправил одеяло вокруг Эндрю и провёл ладонью по его лбу, разглаживая волосы и просто глядя на него. Теперь он полностью успокоился, на его маленьком лице не осталось и следа расстройства, и Девид почувствовал, как его глаза немного намокли при мысли о прощании. Он не мог говорить вслух, боясь разбудить его, но он произнёс безмолвное прощание с маленьким Эндрю. Он едва мог вынести мысль о том, чтобы отправить такого милого, невинного маленького мальчика обратно к тому, что, как знал Девид, ждёт его, но теперь он ничего не мог с этим поделать. Не волнуйся, малыш, подумал он. Я буду рядом, когда ты вырастешь. Мы всё исправим. Нил был следующим, просто потому что они с Эндрю жили в одной комнате, поэтому он как можно медленнее и осторожнее взял Нила на руки, стараясь не разбудить его резким движением, что, на удивление, ему удалось, и Девид таял от этого доверия, поддаваясь тем упрямым слезам, которые хотели пролиться. Отпустить его было тяжело. Девид знал, что ждёт Нила в будущем, был там, в больнице, отеле, полицейском участке, раздевалке, когда Нил сломался и признался во всём, что сделал с ним его отец. Он был свидетелем «С днём рождения, младший» и «Я хочу быть Нилом так долго, как только смогу». Он знал, куда направляется этот ребёнок. Для Нила он мог сделать ещё меньше, слишком уж тот был насторожен к прикосновениям взрослых мужчин, поэтому Девид ограничился тем, что встал на колени у его кровати, прошептав беззвучно «Спокойной ночи. Увидимся завтра, на пятнадцать лет старше», и вышел из комнаты, игнорируя влажность на своих щеках. Затем он взялся за Кевина. На удивление, при всей его глубокой спячке, Кевин проснулся, когда Девид нёс его обратно в комнату, и его голос был невнятным, звуча рядом с его ухом. «Тренер? Я не буду спать с тобой сегодня?» «Шшш», — успокоил Девид. «Не сегодня, малыш. Но если тебе станет плохо, ты всегда можешь прийти ко мне. Я буду прямо здесь, хорошо?» — голос Девида был напряжённым и болезненным, каждое слово заставляло его всё больше и больше погружаться в своё почти-горе. «…Ладно», — кивнул Кевин, звуча неуверенно, но слишком сонно, чтобы спорить. Когда Девид укладывал его, он посмотрел на него заспанными глазами, выглядя так, словно был на грани того, чтобы снова заснуть. «Тренер? Почему ты плачешь?» Девид провёл рукой по щеке Кевина, слегка улыбаясь, даже когда слёзы капали. «Не волнуйся об этом. Я увижусь с тобой утром, хорошо? Отдохни». «Спокойной ночи, Тренер». «Спокойной ночи, сын». Аарона было легче уложить в кровать, меньше риска. Он сам был измучен и не шелохнулся, когда Девид нёс его в их с Ники комнату. Девид не хотел думать о том, что ждёт Аарона в ближайшие пятнадцать лет, его жизнь с жестокой матерью, его зависимость от наркотиков, душевная боль от её потери и боль, через которую он прошёл, когда в его жизнь вошёл Эндрю. Девид поцеловал макушку мальчика и молился всем, что было там, чтобы это прошло быстро. Поднять Ники на руки было сложнее, поскольку ребёнок спал и ничуть не помогал. Он был самым старшим, а значит, самым тяжёлым, но Девид справился и вскоре укачал ребёнка на руках, не разбудив его, хотя Ники всё же проснулся, когда Девид укладывал его в постель, заправляя одеяло вокруг него. «Спасибо», — пробормотал он сонно, когда Девид его укутывал. «Спокойной ночи, милый», — прошептал Девид в ответ, и, почувствовав неестественность его голоса, Ники слегка распахнул глаза, встревоженный, когда понял, что Девид плачет и всегда готовый помочь. Он сразу же сел. «Тренер?..» «Шшш», — успокоил Девид. «Аарон спит. Всё в порядке, Ники. Просто ложись спать». Ники бросил взгляд на Аарона, увидел, что тот спит, как убитый, сжимая своего маленького белого медвежонка, и продолжил протестовать. «Но!..» «Всё в порядке. Я в порядке. Я обещаю». Девид разгладил локоны Ники, которые немного растрепались сзади от сна на диване, и Ники зевнул, возмущение уходило из его позы по мере того, как Девид успокаивал его, и когда Девид положил руку на грудь мальчика, подталкивая его обратно в кровать, Ники покорился. Этот мальчик не заслужил того, что его ждёт, подумал Дэвид. Совсем не заслужил. Девид встал, чтобы выйти из комнаты, его колени хрустнули, но остановился, услышав голос Ники, тихий и осторожный в темноте комнаты. «Не волнуйся, Тренер. Всё, как ты и говорил. Иногда можно плакать». Девид мягко улыбнулся про себя и обернулся. «Спокойной ночи, Ники». «Спокойной ночи, Тренер». Девид закрыл дверь и вошёл в гостиную, где Эбби была занята уборкой одеял, и она подняла на него глаза от звука его шагов. Увидев выражение его лица, слёзы, то, как дёргались его плечи, она раскрыла объятия. Он издал надрывный всхлип и сразу же вошёл в них. «Всё будет хорошо», — прошептала она, потирая его плечи. «Всё будет хорошо». Девид покачал головой, не совсем понимая, с чем он не согласен, и позволил себе плакать по своим детям.