Вернутся к фанфику

Лекарство

16 сентября 2025, 19:05
      Чан еле слышно вздохнул и снова нажал на кнопку записи.       Худенький омега по ту сторону стекла со страданиями выдал что-то вроде демонической отрыжки, но альфа в пиджаке, сидящий рядом с пультом, только похлопал в ладоши.       – Мой Тэхён-и! Ну разве не звезда? – улыбнулся он, когда с десятого дубля первый припев наконец был записан.       Чан кивнул. Кто он такой, чтобы спорить?       Они сидели в студии часа полтора не меньше, и мозги начинали закипать. От взрыва их спас менеджер, который с кислым видом ввалился в студию и попросил звезду проследовать на своё расписание.       – Но я ещё не закончил, – возмутился омега, – я хочу сделать хорошо.       Чан хотел открыть рот и сказать, что, выдавливая звуки, не соответствующие собственной вокальной подготовке, незадачливый певец скорее убьёт связки, но промолчал.       Потому что ему вообще-то платили деньги.       – Тэхён, машина ждёт, – безапелляционно сказал менеджер.       Омега вздохнул.       – Мы закончим позднее, – сказал он Чану своим спокойным мягким голосом. – Я постараюсь подготовиться получше.       Чану даже стало его жаль. Он не был бесталанным, просто отчего-то пел вещи, которые ну вообще ему не подходили. Кто до этого додумался – Чан не знал, да и не хотел.       Знал он только, что ему придётся мучиться, исправляя всё, что бедный омега тут назаписывал.       На прощание Тэхён тепло сжал его руку и выскочил из студии раньше, чем альфа успел закатить глаза.       Когда дверь за этой процессией закрылась, Чан выдохнул. Изо дня в день одно и то же.       К нему приводили людей, которые не любили музыку, которым была нужна лишь дешёвая популярность. Ради этой цели они были готовы на всё. Никаким творчеством там и не пахло – лишь бездушный набор алгоритмов, превращающих звук в деньги.       Решив сделать перерыв, Чан спустился во двор подышать воздухом и купить себе воды. Лёгкая прохлада после дождя и чистая вода приятно освежали – Чан задержался у входа, желая продлить этот миг.       … Когда он сюда пришёл, всё было иначе. Су Джи – альфа, владевший тогда этой студией, давал ему интересные проекты, и Чан работал без конца, лишь бы только добиться правильного звучания, лишь бы только музыканты оставались довольны. Но после того, как Джи встретил своего омегу, и они сыграли свадьбу – студия стала ему в тягость, её выкупил бета Ким Су Хо. Кардинально ничего не менялось, но с каждым месяцем в студии оставалось всё меньше творчества. Сухо интересовали деньги и выгодные вложения. Кроме того, он открыто презирал и альф, и омег, абсолютно этого не стесняясь.       И Чан с течением времени тоже переключился на деньги. Люди, которые не горели музыкой, выжимали из него все соки. Даже то, что он писал для себя – для души – уходило в стол и оказывалось там замуровано.       Чан обещал себе постоянно, что возьмёт перерыв. Может быть, уйдёт с работы. Отдохнёт как следует, и потом найдёт что-то похожее. Он хотел снова записываться и получать удовольствие от музыки.       Но этот день всё никак не наступал.       – Живой?       Чан поднял глаза.       В пиджаке на прозрачную футболку стоял Сухо, закладывая свои седеющие волосы за ухо, а рядом с ним – милый молодой человек с резкими скулами и узким разрезом глаз.       – Дышу, как видишь, – Чан поднял бутылку с водой.       – Это Чонин, – представил спутника Сухо. – Он к Джисону. А это Чан. Коллега Джисона.       Чонин протянул руку, и когда Чан пожал её, уловил лёгкий клубничный аромат.       Омега.       – Как запись? – спросил Сухо.       – Да как всегда, – пожал плечами Чан. – Слушать невозможно.       – Всё успели?       – Нет. Но осталось не так уж много. Их менеджер утащил на расписание.       Сухо провёл рукой по лицу.       – Это уже третий его омега. А найти хоть кого-то с голосом, видимо, член не позволяет.       – Этого мне даже жаль, – Чан скользнул взглядом по Чонину, который мило улыбался, глядя в экран телефона. – Он показался мне неплохим.       – Так и другие были нормальными. Я каждого видел. Просто ни один из них не певец.       – На этой неделе ещё от тебя ждать гостей? – спросил Чан.       – Не, только на следующей. Ты главное этот проект доделай хорошо. Мы с этой компании денег можем прилично стрясти. Я договорюсь на дозапись.       Чан кивнул.       – Ты тут по делам?       – К Джисону. Надо малыша к нему отвести, да обговорить детали сделки по альбому Spring day.       Чан нахмурился.       – Оу. Уже пришли детали…             – Ага.       – Ты разве не говорил, что этот контракт мне отдашь?       Чан надеялся на него, хотя в душе понимал, что Сухо вряд ли поступит по-честному.       – Джисон освободился раньше, чем я думал. А у него перед тобой всё-таки слишком большое преимущество, – пожал плечами Сухо.       Чан поджал губы.       – Ммм.       – Да ладно, – Сухо хлопнул его по плечу, – будут ещё хорошие проекты. Идёшь внутрь?       – Идём, – Чан выкинул пустую бутылку и зашёл внутрь.       Они расстались около студии Чана, и Сухо вместе с Чонином отправились в сторону Джисона.       Чан тяжело вздохнул и плюхнулся на стул.       Джисон был бетой, что в глазах Сухо делало его идеальным работником. Он не срывался из-за феромонов, не эвакуировался в срочном порядке, не брал выходных, чтобы пережить гон или течку. Не мог залететь, в конце концов.       Но Чан не испытывал к Джисону какого-то негатива – человеком он был приятным, пусть и своеобразным. В конце концов, это Сухо повесил на него ярлык любимчика. Просто такое отношение начальника очень неприятно било по собственной самооценке. Чан даже стал ловить себя на мыслях – насколько он вообще подходит делу, которым занимается.       Как будто он был виноват в том, каким родился.       Но, так или иначе, контракт с молодой группой – уже третий, что ушёл у него из-под носа.       Чан провёл по лицу рукой и только грустно улыбнулся.       С этим и правда нужно было что-то делать. Нельзя так дальше.       Едва он успел подумать о том, что следовало бы переслушать тот кусок гитары, который он записал пару дней назад, как дверь открылась, и внутрь зашёл невысокий широкоплечий парень с банданой на голове.       Точно. Запись.       И когда это он стал таким рассеянным?       – Привет, Дже. Сегодня как обычно? – спросил Чан.       Тот улыбнулся.        – Ага. Тебе понравится мой новый трек!       Чан кивнул.       Не то чтобы он как-то по-снобски относится к своим клиентам, особенно к постоянникам, но Чан слишком хорошо знает их способности и предсказать, чем они могут его удивить, не сложно.       Дже в основном – только своей болтливостью и упорством записывать простенькие треки под соусом нового слова в рэпе.       Чан находил это очаровательным и никогда с ним не спорил.       В тот момент, когда Дже зашёл в кабинку и, вопреки регулярным просьбам Чана ничего без него не трогать, начал подстраивать стойку микрофона под себя, на телефон пришло сообщение:       «Я надеюсь, ты не забыл, что у Минхо сегодня дебют в театре. Будут ждать тебя в холле».       Чан заморгал.       У него совсем вылетел из головы этот факт.       Как хорошо, что Феликс его подстраховал.       Пока Дже разогревался, Чан пытался прикинуть, что подарить Минхо. Мысль о дорогом презенте он быстро отмёл – слишком велик шанс, что Минхо тут же запустит им Чану в лицо. А вот что-то простое, красивое и символическое… Цветы!       Чан открыл карту и нашёл недалеко от своего дома небольшой цветочный магазин с хорошим рейтингом.       – Я сейчас, – сказал он и вышел из студии, попутно набирая номер.       – Магазин Cherry Roses, менеджер Хван Хёнджин слушает, – раздался приятный, чуть гнусавый голос.       – Здравствуйте. Могу я сделать заказ на 18:30? – уточнил Чан.       – Это зависит от того, что вас интересует.       – Мне нужен красивый букет, – выдал он.       – Это единственное требование?       – Ох, послушайте, – Чан почувствовал, что краснеет, – я совсем не разбираюсь в цветах. У моего друга сегодня дебют, мне нужно что-то достойное.       – Я вас понял, – буднично ответил менеджер. – Назовите имя и номер телефона.       Чан продиктовал.       – Ждём вас к 18:30. Всего доброго.       – До свидания, – выдохнул Чан.       Поставив галочку в своем воображаемом списке, он вернулся в студию.       Следующие два часа он записывал рэп – такой же безликий, как и десятки других. Тем не менее, Чан всегда вел себя профессионально: не его это дело, что люди хотят подарить миру. Да и в целом – Дже был неплохим бетой с отличным чувством юмора.       – Спасибо, – сказал он на прощание. – За неделю сделаешь?       – Вполне, – кивнул Чан.       – Отлично! Ты лучший, – улыбнулся Дже и вышел.       Чан проверил, сохранил ли всё нужное, выключил компьютер и потянулся. Пора было выдвигаться домой – иначе он рисковал опоздать на дебют Минхо. А лучше уж голову в пасть тигру засунуть, чем позволить себе такое.       Он добрался до квартиры на метро, быстро поужинал и оделся в самую свою приличную одежду.       В 18:25 Чан оказался возле магазина. Он неоднократно ходил этой дорогой, но почему-то никогда не обращал внимание на цветочный.       Внутри пахло лёгким петрикором и свежими цветами. Покупателей, кроме Чана, оказалось всего двое. Бету обслуживал за кассой высокий омега с ароматом сладкой выпечки. Альфа с неприятным запахом табака рассматривал готовые букеты неподалёку.       Чан подошёл к прилавку и заметил, что продавцов тоже было двое.       – Вы что-то выбрали? – обратился к нему красивый молодой человек с широкими плечами и короткими тёмными волосами.       Чан не смог уловить его запах.       Бета.       – Эм… Я за заказом.       – Конечно, – улыбнулся продавец. – Имя и номер телефона?       Получив ответ, он ушёл в подсобку и почти сразу же вернулся, неся в руках красивый букет белых роз, перевязанный атласной лентой.       Чан чуть не рассмеялся.       – Вас всё устраивает? – спросил продавец, подходя к кассе.       Внезапно его ноздри расширились, он поднял голову и посмотрел на Чана. Тот, почувствов на себе такой прямой взгляд, едва не расплавился. Насколько же невероятно красивым был этот бета.       – Д-да, – запнулся Чан.       Продавец сдержано улыбнулся, и Чан догадался, что скорее всего, он ощутил его запах – нежную белую розу.       Словно в замедленной съёмке Чан достал телефон и оплатил покупку.       – Приятного вечера, – губы продавца растянулись в полноценной улыбке.       Чан сморгнул наваждение.       Придя в себя только в вагоне метро, он понял, что только и думает о лице того цветочника. О его полных губах, родинке под глазом, хитром прищуре…       Чан вздохнул. Его уже давно так не накрывало. С чего бы вообще?       Течка? Нет, он пьет хорошие подавители, так что вряд ли это как-то связано с гормонами.       Давно не было секса…Да, пожалуй, давно. Около года примерно.       Подумав об этом, Чан едва не заскулил.       Так давно! Что-то он совсем с ума сошёл с этой работой. Удивительно, как ещё на людей не бросается.       До театра Чан добрался быстро – Феликс и правда ждал его в холле. Он восхитился утончённым букетом, и они вместе заняли место в зале. Феликс явно нервничал: он теребил пальцы и постоянно вздыхал.       – Извини, – выдохнул он, когда Чан взял его за руку, – что-то я переживаю.       – Да я заметил, – усмехнулся Чан. – Небось, сильнее, чем сам Минхо.       – Угу, – хмыкнул Феликс. – Он всё утро надо мной угарал из-за этого. А сам, как обычно, делал вид, что у него все под контролем.       Чан хмыкнул – в этом был весь Минхо. Он никому и никогда не даст возможности усомниться в своей храбрости, и, вздумай кто его успокоить или пожалеть – получит такую долю словесного яда, что взаимодействовать с «объектом жалости» не захочет до конца своих дней.       Когда раздался третий звонок и свет погас, Чан на автомате задержал дыхание.

***

      – Мне кажется, или с тобой что-то не так?       После премьеры они втроём зашли отпраздновать дебют в небольшой ресторан. И пока Феликс, извинившись, отошел поговорить в родителями, Минхо хмуро разглядывал Чана, постукивая палочками по столу в ожидании заказа.       – Кажется, – пожал плечами тот, хотя прекрасно понимал, что врать этому парню бесполезно.       Минхо предсказуемо закатил глаза.       – Дай угадаю по твоим мешкам под глазами. Опять не спишь, навалили кучу никчёмной работы и в итоге срезали очередной проект, который должен был достаться тебе. А ещё… да, снова написал что-то в стол?       – Ничего нового, да? – сухо отозвался Чан.       Минхо на мгновение отвлекся на парочку неподалеку, которой официант принёс красивый торт, но тут тряхнул головой и нахмурился.       – Но всё равно ты какой-то другой. Не влюбился часом?       – Господи, да я на хороших подавителях. Как ты вообще умудряешься что-то чувствовать, кроме базового аромата? – всплеснул руками Чан.                    – Физиономия твоя, Чан. У тебя всё на ней написано. Не увиливай. Давай, рассказывай.       Чан потер шею.       Они знали друг друга так давно, что Чан и сам бы сходу не вспомнил – сколько лет прошло с начала их дружбы. Очевидно – очень много. И столь же очевидно: только Минхо мог позволить себе такие слова, не опасаясь нарваться на грубость в ответ.       – Возможно, я один чуть дольше, чем следовало бы.       – Ого. Я думал мы до этого ещё год идти будем.       – Что значит «думал»? – возмутился Чан.       – Если память мне не изменяет, в последний раз у тебя кто-то был… месяцев десять-одиннадцать назад?       – Почему ты вообще считал? Ни разу не кринж.             Минхо тяжело вздохнул.       – Снова собираешься искать кого-то на пару ночей?       – Думаю, да, – кивнул Чан. – Сейчас совсем не время заморачиваться с отношениями.       Минхо закусил губу, и Чан прекрасно знал, о чём тот думает.       – Ох, Чан… Ты ведь не молодеешь.       – Очень тактично с твоей стороны напоминать мне об этом, – цокнул языком тот.       – Слушай, я не то, чтобы проповедовать тебе собираюсь семейные ценности, но может всё-таки поищешь что-то более постоянное?       – Я одноразовый перепихон с трудом найти могу, а ты говоришь о чём-то серьёзном.       – Всё потому, что ты вечно ищешь «правильного» альфу. Минхёк, Соджун, прости господи, Джихён. Мне продолжать?       – Я так воспитан, ты сам это знаешь, – пожал плечами Чан. – Высокий, широкоплечий, с вечным огнём в глазах и огромным достоинством.       – Как хорошо, что у меня с головой всё в порядке.       – Это потому что Феликс замечательный. Если бы я такого бету встретил – тоже ни о каких альфах не мечтал бы больше.       – Я просто очень хорош, и ему со мной повезло, – сладко протянул Минхо. – Все лучше, чем тот кретин Вонги. Или как его...кудрявый такой...       – Джунсо?       – Именно, – кивнул Минхо.       – Я даже забыл, что за ним этот альфа бегал, – покачал головой Чан. Кажется, это было так давно. – Но Феликс внезапно выбрал омегу. До сих пор помню глаза Джунсо.       – У Феликса просто есть вкус.       Чан посмотрел, как официант понес полный поднос к соседнему столику.       И вздохнул.       – И вообще, я не против отношений, семьи, но у меня трудные времена сейчас. А другой человек в этом не виноват, он не заслуживает страдать рядом со мной, – продолжил Чан.       – То есть ты не рассматриваешь даже, что человек другой вдохновить может, помочь? – Минхо, наконец, отложил палочки, и опустив голову на ладони, упёрся в Чана взглядом.       – Я не думаю, что в моём случае это рабочий вариант.       Минхо поджал губы.       Будучи в браке с Феликсом, он давно уже не принимал подавители, и потому в его лёгком цитрусовом запахе орхидеи можно было уловить раздражение.             – А говорил тебя в детстве головой вниз не роняли.       – Я бы попросил!              – Чан-и, здоровые отношения - это не обуза, которую ты тащить должен из последних сил, – вздохнул Минхо. – И если бы ты попробовал, ты бы это понял.       – А говорил, проповеди читать не будешь, – хмыкнул Чан.       – Это я ещё даже не начинал.       – Всё это прекрасно, но вы с Феликсом вместе учились. А где мне искать подобное золото?       Минхо задумчиво сложил губы.       – У Феликса есть друг, а у него знакомый. Вроде свободный и неплохой альфа. По крайней мере, так слышал. Могу попробовать вас свести. Но, кажется, он не ищет партнёра на одну ночь. Ему нужно что-то серьёзное.       – Ох, не. Я сперва сам попробую. Вдруг на этот раз всё окажется проще.       – Как знаешь, – пожал плечами Минхо. – Кстати, букет был очень красивым. Феликсу понравился.       – А тебе?       – Я в этом ничего не понимаю. Но смотрелось неплохо.       Им наконец принесли заказ.       – Что ж, – сказал Минхо, – давай накатим за меня, пока Феликс не вернулся. А то опять будет бухтеть, что я тут алкоголизмом промышляю.       – За дебют, – улыбнулся Чан, уже предчувствуя, какой головной болью обернётся вся его затея.

***

      Чего Чан точно не ожидал, так это того, что спустя почти две недели будет сидеть с чувством полного разочарования и пялиться в смартфон. Последний альфа, на которого он возлагал хоть какие-то надежды, закончил переписку неприятными строками о том, что с музыкантами он спать не готов даже по приколу.       Нет, Чан, конечно, понимал, что всё окажется непросто. Чисто внешне он точно не походил на стереотипного омегу: плечи и талия широковаты, мускулов избыточно, нос и вовсе на пол-лица. Но раньше хоть кто-то находился. А сейчас – одни клинические идиоты с запросами до небес. Трахались бы уже друг с другом, зачем им омеги вообще.       И ладно бы Чану просто не отвечали в приложениях. Но некоторые додумывались писать гадости: советовали измениться, «привести себя в порядок», если он хочет добиться хоть каких-то успехов. К такому Чан оказался не готов. Заблокировав человек семь-восемь, он невольно подумал, что, может быть, и сам делает что-то неправильно. Ну а как ещё объяснить происходящее?       На свидание он выбрался только один раз: выскочил на обеде в соседнее кафе, но альфа с запахом какой-то кислятины, которую Чан так и не смог идентифицировать, на протяжении двадцати минут втирал какую-то ересь про «правильных» омег. Разумеется, Чан сбежал.       Что там Минхо говорил о «настоящих» отношениях? С кем их вообще строить?       Чан тяжело вздохнул.       В голове сразу всплыл образ того продавца из цветочного.       Чан ещё несколько раз заходил в тот магазин – ноги сами его туда несли. В итоге, родители даже позвонили, тревожась, не сошёл ли их ребенок с ума – цветы стало некуда ставить.       Это Чана немного отрезвило.       Хван Хёнджин – именно это имя было написано на бейдже, что означало, что он не просто продавец, но и менеджер, был в магазине не всегда. Так что Чан надеялся, что не заронил в бете зерно сомнений касательно своего психического здоровья.       Сейчас бы позориться перед таким красивым человеком.       Конечно, говорил себе Чан, попробовать подкатить и пригласить на свидание – тоже вариант, но каждый раз, когда он видел улыбку Хёнджина, он терялся и не мог связать и двух слов.       Какое уж тут свидание?       Хотя… свидания! Может, стоит всё же набрать Минхо?       – Чего тебе? Давай быстро, я занят.       – Хоть бы раз начал с «привет, Чан, рад тебя слышать. Тебе что-то нужно?»       – Чан-и, я собираюсь трахаться, тебе громкую связь включить? – едко протянул Минхо.       – Блять, господи, Минхо.       С той стороны раздался смех.       – Не слушай его, Чан-и, – поспешил вмешаться Феликс. – Он дурак.       – Эй, я вообще-то здесь.       – В общем, – повысил голос Чан. – Помнишь, ты пару недель назад говорил про альфу – друга своего друга?       – О. Оу. Ты ж вроде сам собирался…       – Я помню, что собирался, Минхо. Если я спрашиваю, значит надо, – строго сказал Чан и внезапно чихнул на всю студию.       Нос противно защекотало. Наверное, не нужно было идти в дождь за бутылкой с зелёным чаем.       Но так хотелось!       – Ты не заболел там? – внезапно в голосе Минхо появились беспокойные нотки.       – Да нет, вроде. Может подстыл, но не смертельно.       – Ладно. Смотри мне. Я поговорю и скину тебе его телефон. Или ему твой. Посмотрим.       – Минхо… Он точно нормальный?       – Феликс? – Минхо отвернулся от трубки. – Тот альфа, о котором ты говорил, нормальный?       – Тот альфа? А-а-а, ты про того, о котором Сынмин упоминал? Ну… в целом, да.       – Что-то я не слышу уверенности, – нахмурился Чан.       – Чан-и говорит, что ты пиздишь, – донёсся голос Минхо.       – Да нет, просто… Сынмин сказал, что он специфичный довольно. Но не плохой.       – Какого рода эта специфичность? – закатил глаза Чан.       – Ой всё, заебал, – отмахнулся Минхо. – Познакомишься – узнаешь. Давай. До связи.       И отключился.       – Феликс – святой человек, – вздохнул Чан.       Он вспомнил, что Сынмин приходился Феликсу близким другом, с которым они много играли в видеоигры. Минхо одно время к нему даже ревновал.       Что ж, в таком случае, надежда на нормального партнера какая-никакая, но была.       Чан с облегчением снёс приложения для знакомства с телефона и снова погрузился в работу.       Он ожидал сегодня Тэхёна на дозапись, но Сухо написал, что планы изменились, и записывать пришлось какую-то новую группу из четырёх омег, которая, вроде как, претендовала на что-то серьезное. Чан по музыке таких выводов точно не сделал бы, но кто его спрашивал?       – Ух, мои малыши хорошо постарались, – выдал продюсер-бета, когда последний участник вылез из комнаты записи со скромной улыбкой.       Чан кивнул.       – С вами приятно работать, – скупо улыбнулся бета. – Мы докинем вам за профессионализм.       – Спасибо большое, – сказал Чан, и вся группа покинула студию.       Только ради таких моментов он вообще терпел подобные сеансы пыток.       Он думал сразу сесть за сведение, но голова ощущалась какой-то нереально тяжёлой. Чан задумался. Он щёлкнул по папке с собственными треками и прослушал демку, которую записал всего пару дней назад на пианино. Звучало проникновенно и нежно.       Жаль, что всё это летит сразу в стол.       Чан вздохнул, провёл рукой по лицу и выключил компьютер.       Он должен был уже хоть что-то довести до релиза. Последний раз он выпускал EP три года назад. Это ведь вообще ни в какие ворота.       Выйдя из студии, Чан обнаружил Джисона и Чонина возле входа. Те мило держались за руки и о чём-то явно в шутку спорили.       – О, Чан! – сказал Джисон, заметив его. – Слушай, я знаю… про контракт. Мне жаль.       – Да забей. Как будто в первый раз.       – Нет, но… менее погано от этого не становится, – поморщился Джисон.       – Всё нормально. Сам же знаешь, будь его воля, тут бы одни беты работали. Но я пока ещё не уволился, – поморщился Чан.       – Кстати, я слышал то, что ты на днях сочинял. Очень здорово. Пишешь альбом?       Чан нахмурился. Когда Джисон успел услышать? А потом вспомнил: в день когда Чан наигрывал на пианино, он не закрыл плотно дверь, решив, что в такое позднее время в помещении уже никого нет.       – А… Та демка на пианино?       – Ага.       – Да не то, чтобы пишу. Просто иногда озарения приходят.       Джисон улыбнулся.       – Отлично звучит, я даже расчувствовался. Не забрасывай.       – Спасибо, – Чан поджал губы и поспешил ретироваться, потому что Чонин мягко, но настойчиво стал выпускать феромоны раздражения.       К вечеру у Чана и вовсе разболелась голова, а на утро поднялась температура. Начальника он предупредил: благо записей не намечалось, а вот позвонить Минхо, как обычно, не хватило совести.       Он терпеть не мог тревожить друзей, даже если нуждался в их помощи. Просто не мог себя заставить. Однако запасов таблеток у него оставалось ровно на один день, и, когда на второй ожидаемо лучше не стало, да ещё и заложило нос, Чан открыл контакты и минут 10 пялился в экран. А затем на экране высветилось сообщение от Минхо:       «*Номер телефона*. Имя не скажу. Когда сам позвонит или напишет – представится».       Чан покачал головой, но контакт сохранил. Впрочем, заботило его совсем другое.       Он с трудом оделся, взял рюкзак и, пошатываясь, двинулся к аптеке. К счастью, дождь только прошёл и, судя по облакам, на второй круг заходить не собирался.             Пройдя всего пару метров от подъезда, он понял, что идея была так себе, но отступать не решился – иначе придётся писать друзьям, а это не входило в его планы.       Путь лежал мимо цветочного магазина, и Чан подумал, что было бы совсем некстати показаться Хёнджину на глаза в таком виде, если он на смене. Поэтому свернул в переулки: длиннее, но безопаснее.       Шёл Чан медленно, останавливался на скамейках, переводил дух у стен домов. Каждый шаг давался с трудом, и он успел сотню раз проклясть собственное упрямство.       В узком переулке, рядом с мусорным контейнером, голову закружило так сильно, что в глазах всё поплыло. Чан понял, что горит. Он прижался спиной к стене, пытаясь отдышаться.       «Ещё чуть-чуть, и всё будет хорошо».       – С вами всё в порядке? – раздался до боли знакомый голос.       Чан открыл глаза – перед ним стоял продавец из цветочного.       – Я… да. Просто устал. День тяжёлый.       Хёнджин нахмурился.       – У вас жар и очень тяжёлые феромоны. Вы больны?       – Нет, я… – Чан сам не понимал, почему продолжает упираться. Ему действительно нужна была помощь: назад он уже не дойдёт. Он набрал воздуха. – Да. Кажется, заболел.       – Вам нужны лекарства?       – Да… Только бы присесть, прилечь хоть ненадолго…       – Конечно. Держитесь!       Хёнджин поднял его на спине, заставив руками обхватить свою шею, и понёс в сторону цветочного.       Внутри было несколько посетителей и второй продавец, но бета уверенным шагом прошел прямо в подсобку и усадил Чана в мягкое кресло.       – Что именно нужно? Жаропонижающее? Горло? Кашель?       – Хотя бы обезболивающее… И что-то от температуры, – пробормотал Чан, уже плохо соображая.       Когда дверь закрылась, он провалился в сон. Смутно помнил, как Хёнджин принёс таблетки с водой, потом – тёплый напиток, плед и холодный компресс на лоб.       Очнулся Чан в полной темноте. Его первой мыслью была паника – он не сразу вспомнил, где и почему находится. Чан рванул с кресла, но только сшиб бутылку с водой.       Когда он попытался подняться во второй раз, свет в помещении включился, и в дверях появился Хёнджин.       – Как вы себя чувствуете?       – Я… где я? Который час? – Чан потёр руками глаза, которые защипало от резкого перехода к яркому свету.       – В цветочном. Уже около десяти вечера.       – А разве вы не должны были закрыться? – удивился Чан.       – Мы закрыты. Я сижу вас караулю, – улыбнулся Хёнджин.       Чану стало неловко.       – Зачем же… Могли разбудить и отправить домой.       – Вы себя видели? У вас температура под сорок, наверное, была. Куда вы вообще двигались в таком состоянии?       – В аптеку.       – А попросить друзей? Своего альфу?       Чан тяжело вздохнул.       – Я не отчитываю, – поспешил добавить Хёнджин. – Просто вы могли нарваться на кого-то менее любезного.       – А вы что делали в переулке? – нахмурился Чан.       – Мусор выносил. Там же бак стоит.       Чан тихо выдохнул.       – Спасибо вам огромное. Простите, что доставил столько хлопот, – Чан как можно ниже поклонился.       – Да какие хлопоты. Кстати, я Хван Хёнджин. И можно на «ты».       Чан почувствовал, что сердце упёрлось куда-то в кадык.       – Бан Чан.       – Так как себя чувствуешь?       Чан прислушался к телу и с удивлением обнаружил, что нос нормально дышит.       – Более-менее. Наверное, мне пора, – он не хотел нагружать бету ещё больше.       – Уверен? Сможешь один дойти? Может, хотя бы поужинаем? – Хёнджин выглядел обеспокоенным. – Я не навязываюсь, если что.       – Всё нормально. Я справлюсь, – упрямо ответил Чан.       – Как знаешь.       Он помог Чану собраться, отдал пакет с лекарствами, выключил везде свет и закрыл магазин.       – Дать тебе свой номер? – спросил Хенджин. – В плане, чтобы ты сам с температурой не ходил по улице.       Чан улыбнулся.       – От этого не откажусь.       Однако, когда Чан забил его контакт в телефон, случилось кое-что непредвиденное.       – Подожди, – он не знал как объяснить, – твой номер. Мне его сегодня дал друг. Который попросил у другого своего друга… Сынмина!       Хёнджин рассмеялся, и Чан в тот же миг понял ещё одно: запах петрикора стал куда сильней, чем был раньше. Тогда, в магазине этот запах исходил вовсе не из ароматизаторов. Это был запах Хёнджина.       А это значит, что Чан ошибся.       – Так это ты тот омега, который не вылезает из студии? – сказал Хёнджин, перестав смеяться.       – Эй, откуда ты знаешь? Мне про тебя вообще ничего не сказали.       – Я потребовал у Сынмина хоть каких-то подробностей, когда он попросил разрешения поделиться моим телефоном. Неприятности мне не нужны, знаешь ли.              – Понятно.       Чан поймал себя на мысли, что Хёнджин невероятно милый: его смех, его сияющие от смеха глаза.       Внезапно тело Чана ослабло, он едва не упал.       – Нет, так не пойдёт, – нахмурился Хёнджин. – Я тебя провожу.       Чан прижал руку к виску, пытаясь прийти в себя и хоть немного подумать. С одной стороны, раскрывать место жительства незнакомому альфе – идея так себе. Но с другой – этот человек заботился о нём весь вечер, а, кроме того, был рекомендован лучшим другом мужа своего близкого друга.       – Ладно, пошли.       На этот раз они шли напрямую, и много времени дорога не заняла. Чан почти всё время молчал, сосредоточившись на том, чтобы не упасть. Хёнджин шёл рядом, постоянно готовый оказать любую помощь.       – Ты, оказывается, живёшь совсем недалеко от цветочного, – сказал Хёнджин, когда они приблизились к дому Чана.       – Это единственная причина, почему я вообще к вам пришёл, – улыбнулся Чан, вспоминая день, когда искал цветочный поблизости.       Внезапно у Хёнджина заурчал живот.       – Ты голоден? – поднял брови Чан.       – Да… не успел просто.       Он, наверное, предлагал поужинать, потому что сам хотел есть – ведь провел с Чаном много времени, и скорее всего, даже не отвлекался.       Чану стало стыдно.       – Пойдём ко мне?       – Ты уверен? – вскинул брови Хёнджин.       – Если уж ты ничего не сделал, пока я был без сознания, думаю, тебе можно доверять.       Хёнджин только покачал головой, и Чан снова подумал, что для альфы он слишком милый.       – Извини за беспорядок, искал лекарства, – сказал Чан, когда они оказались в квартире.       – Если это беспорядок, то в мою квартиру нам лучше не заходить вовсе, – сказал Хёнджин, скидывая ботинки.       Чан хмыкнул.       – Рамён?       – Рамён. Но ты показываешь, где всё лежит, и сразу в кровать, – строго сказал Хёнджин.       – Нет уж, ты гость. Садись и жди, – возмутился Чан.       – И почему ты мне перечишь? Ты же больной. Вот и иди болеть.       Чан хотел возразить, но неожиданное головокружение вынудило его вцепиться в стол, чтобы не упасть. Разумеется, Хёнджин это заметил.       – Вот об этом я тебе и говорю. Показывай уже.       Чан махнул в сторону нужных полок, где лежали продукты и посуда, и раздосадованный поплёлся к кровати.       Тело не слушалось его, и это злило. Всё складывалось не так, как должно было.       Однако, едва Чан коснулся щекой подушки – тут же провалился в сон, из которого, его выцепил Хёнджин. Чан моргнул. Казалось, он был в отключке всего мгновение.       – Тебе принести в постель? – озадаченное лицо Хёнджина выглядело очаровательно.       – Нет, я дойду. Всё хорошо.       Хёнджин вздохнул, но спорить не стал.       – Ого, ты даже прибрал после готовки, – заметил Чан.       – Тут такая чистота, было неловко оставлять следы.       Ели молча. Чан не чувствовал в себе сил говорить, и Хёнджин, судя по всему, это видел.       – Спасибо, – выдохнул он, поднявшись из-за стола. – Очень вкусно.       Он понимал, что ему необходимо вернуться в постель. День выдался слишком тяжелый. Нос щекотало, горло саднило, тело наливалось слабостью. Только хороший сон мог помочь ему.       Хёнджин задержался, чтобы убрать посуду, а затем вышел в коридор.       – Что-то ты совсем неважно выглядишь. Может, температуру померим? Вызвать скорую? Позвонить друзьям?       Чан натянул плед до подбородка. Он не решался раздеться и лечь под одеяло в присутствии альфы.              – Всё хорошо, – соврал он, и в этот момент почему-то тормоза в голове отказали. Слова сорвались с губ раньше, чем Чан успел подумать, – Может просто останешься до утра?       Возможно так на него подействовали феромоны Хёнджина. Земляной запах распространился по всей квартире, и Чан почувствовал себя невероятно комфортно в нём. Воздух вокруг убаюкивал, обнимал, успокаивал.       – Ты… уверен в этом? – снова повторил Хёнджин.       – Минхо говорит, у меня удобный диван, – сказал Чан, не придумав ничего лучше.       – А, ну если Минхо говорит, – Хёнджин стянул с себя ботинки, которые уже успел надеть. – Кстати, кто это?       – Мой друг. Замужний и очень противный омега, но я его люблю, – пробормотал Чан.       – А можно мне полотенце? Плед?       Чан вздрогнул. Он находился где-то на границе сновидений.       – Конечно. В правой тумбочке справа – полотенце. В шкафу наверху – запасной плед.       – А ты не собираешься лезть под одеяло? – спросил его Хёнджин.       – Я не в состоянии, – прошептал Чан.       – Ладно-ладно, спи, – улыбнулся Хёнджин.       И это было последнее, что Чан помнил, перед тем, как провалиться в сон.       Проснулся он от ударившего в нос запаха еды.       – Ой, разбудил? – смутился Хёнджин, заметив Чана в дверях.       Он стоял около плиты и жарил оладья.       – Нет… Всё в порядке. Который час?       – Около восьми.       – Нормально, – выдохнул Чан.       – Как себя чувствуешь?       Чан нахмурился и попробовал оценить своё состояние.             – Нос немного дышит, горло болит, слабость на месте. А ты? Я тебя не заразил?       – Я же альфа, – пожал плечами Хёнджин. – К нам болячки редко цепляются.       Чан кивнул на сковородку:       – Почему оладьи?       – Они у меня лучше всего получаются. Тебе надо завтракать, а в холодильнике почти пусто.       Точно, у него же почти ничего ничего нет. И об этом придётся подумать в любом случае.       Пока Хёнджин возился на кухне, Чан пошёл в душ – просто привести себя в порядок и смыть остатки вчерашнего дня со своего лица. Вернувшись, он увидел на столе целую стопку оладьев, йогурт и чашку травяного чая.       – Где ты нашел этот чай?       – Нигде, у меня в сумке был. Я с собой его ношу.       – Понятно.       Оладьи и правда оказались очень вкусными. Наверное, вкусней Чан ни разу пробовал – у него они такими никогда не получались, хотя готовил он, по своему собственному скромному мнению, довольно неплохо.       – Можно вопрос? – спросил он после того, как умял несколько блинчиков.       – Когда планирую тебя расчленить и съесть?       – Свой шанс ты уже упустил, – хмыкнул Чан. – Почему цветочный? Для альфы это не самый очевидный выбор.       – А ты из тех, кто думает, что альфы должны работать в больших корпорациях и носить строгие костюмы? – с невинным выражением лица спросил Хёнджин.       – Нет… Ну, не совсем так. Просто любопытно.       – Я люблю цветы. Были деньги – открыл магазин. Так что теперь я владелец цветочного. Такой ответ подходит?       Владелец.       Интересно.       – Но ты же работаешь там как продавец? – нахмурился Чан.       – Потому что люблю это дело, – улыбнулся Хёнджин так, что глаза почти исчезли. – Слушай, у меня нет проблем с тем какой я есть. Но если для тебя это важно, я уточню: я люблю цветы, хорошие мелодрамы, стильную одежду, и не вижу ничего криминального в том, что за меня могут заплатить на свидании. Член от этого меньше не станет, я проверял.       Чан моргнул.       Вот о какой нестандартности говорил Сынмин.       Внутри что-то скрипнуло. Нет, он не то чтобы возражал против таких альф, но сам всегда тянулся к сильным, доминантным, тем, в ком было что-то дикое, необузданное, первобытное. Это казалось правильным – Чан был так воспитан. А перед ним сидел человек, сделанный из совсем другого теста. И всё же, не сомневающийся в себе ни на йоту.       – Ого, это настолько странно для тебя? – усмехнулся Хёнджин.       Феромоны Чана, похоже, выдавали его.       – Я просто не встречал таких, как ты. Обычно это…       – Дуболомы?       – Огромные альфа с дубиной между ног и мозгами с горошину.       – И как? – мягко усмехнулся Хёнджин, – где хоть один?       Чан прикусил губу.       Нет, всё-таки было в этом альфе что-то особенное, чарующее и необыкновенное. Может быть, в Чане говорили феромоны, которые остро реагировали на запах петрикора, въевшийся, казалось, в каждую щель его небольшой квартиры.       – Ну… Строго говоря, я редко был заинтересован в отношениях, – признался Чан. – Работа всегда на первом месте.       – И что изменилось?       – Чёрт его знает. Мне просто дали твой номер.       Запах Хёнджина на мгновение стал ещё более агрессивным.       – Знаешь, – хитро улыбнулся он, – я вообще и не против с тобой переспать. Но есть ощущение, что это не совсем то, что тебе нужно.       Чан открыл рот, но тут же закрыл.       Допив чай, Хёнджин поднялся и поставил кружку в раковину.       – Я, пожалуй, пойду. На футбол ещё хочу успеть.       – Ты хоть поспал? – вдруг всполошился Чан.       – Да. Диван у тебя удобный. Минхо не соврал.       – Сколько я тебе должен? За лекарства?       Чан пошёл за ним в прихожую.       – Пригласи меня к себе в студию, – предложил Хёнджин. – Всегда хотел увидеть, как работают музыканты.       – Я серьёзно.       – Я тоже, – хихикнул Хёнджин. – Поправишься – напиши. Буду ждать.       Он накинул рюкзак и вышел, оставив за собой густой земляной аромат.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!