Вернутся к фанфику
Исцеление
16 сентября 2025, 19:05 Чан не хотел звонить Минхо, но выбора другого просто не оставалось. Тот примчался почти мгновенно и устроил такой спектакль, что хоть Оскара выдавай – и досталось Чану на полную катушку. Абсолютно заслуженно, чего уж там.
Перед приходом Минхо он попытался проветрить квартиру, но запах петрикора оказался слишком въедливым.
– Ты что, ароматизатор себе купил? – спросил Минхо спустя какое-то время.
– Э…нет, а что?
– Да просто… Оу! – на лице Минхо появилось озарение. – Ооооу!
Так он узнал о Хёнджине.
Под надзором Минхо Чан восстановился довольно быстро. В основном, потому что слушать ядовитые пассажи замужнего омеги не хватало сил. Ну, и потому что в тот же вечер написал Хёнджин, поинтересовавшись здоровьем. И внизу живота неожиданно сладко потянуло. Чан напрягся и попытался себя остановить. Но потом подумал: а почему нет? В конце концов, не получится – всегда можно переспать и разбежаться.
Всё-таки этот альфа казался слишком странным.
На работу Чан вернулся через четыре дня после того, как Хёнджин покинул его квартиру.
Сухо, конечно, поворчал, но сделать ничего не мог – это даже не последствия гендерных заморочек природы – Чан просто заболел, а так случается со всеми.
– Дозапись будет в понедельник, – сказал Сухо, пока Чан не покинул его кабинет. – А ещё на этой неделе придёт твоя любимая рок-группа. Вроде как альбом собираются писать, спрашивали тебя.
– Ох, ну наконец-то, – вздохнул Чан. – Я думал, они не родят никогда.
– Главное, чтобы деньги платили. Смотри, не вздумай их авансом записывать.
– Никогда такого не случалось, – фыркнул Чан.
Ну, пару раз прикрыл, подумаешь. Талантом деньги зарабатываются не всегда.
– Ага, – криво усмехнулся Сухо.
Чан ушёл в студию. Его не было всего несколько дней, но он успел конкретно соскучиться. Первым делом проверил, всё ли на месте и настроено так, как он оставил. Конечно, кроме Сухо запасного ключа ни у кого не было, а тот сюда даже покемарить случайно не пришёл бы, но всё равно.
Когда Чан включил компьютер и открыл нужные программы, пришло сообщение. Даже не глядя, он знал, от кого оно.
«Нет, почему же. Мне показалось, это ты ужастики не любишь».
Чан хмыкнул. Он пригласил Хёнджина в кино, посчитав сидение в студии занятием максимально утомительным, и они уже второй день выбирали фильм, на который пойдут.
«Я очень даже не против как раз!» – написал Чан.
А потом поморщился. Кого он пытался наебать? Если Хёнджин согласится, придётся идти на хоррор, а он их терпеть не мог. Вечно он страдает из-за собственного характера.
«Ну тогда решено», – пришёл ответ.
Чан цокнул языком. Попал.
«Я возьму билеты на четвёртое, на вечер. Чтоб атмосфернее», – написал он.
«Спасибо», – последовало сообщение.
Чан улыбнулся. Хёнджин был невероятно милым. Просто преступно милым для альфы. Красивым, очаровательным, смешным… и с отличным чувством юмора.
Чан открыл приложение кинотеатра и забронировал билеты. Давненько он в кино не выбирался – дел невпроворот. Но всё же самым приятным бонусом была отличная компания.
Работа в этот день пошла хорошо, как и в следующие два. Рок-группа действительно пришла, и в этот раз даже с деньгами, так что прикрывать их не пришлось. Чан любил этих ребят, любил, как они сочетались взглядами, идеями и запахами: из пятерых участников трое были омегами, двое – бетами. Невероятно талантливые музыканты с огромными горящими глазами, готовые покорить мир, если бы тот захотел слушать.
Это был тот редкий случай, когда Чану действительно нравилась работа. Возможно, конечно, еще и потому, что ребята частенько просили подыграть им, записать партию бэк-вокала, не брезговали его советами – словом, творческий проект. То, что куда важнее денег, которые он получал постфактум. То, ради чего и стал звукорежиссёром.
Утро в день встречи прошло в сладком предвкушении. Работал он старательно, но рассеянно: мысли снова и снова возвращались к сообщению «очень жду» от Хёнджина. Разве такое возможно – познакомиться неделю назад и так залипнуть? С другой стороны, его молнией пронзило ещё тогда в магазине. И, даже несмотря на то, что альфа оказался…весьма специфичным, интереса это не умалило.
Чан сбежал со студии на час пораньше, принял душ, выбрал одежду и поспешил в кино.
Хёнджин опоздал минут на десять. Чан уже собрался бухтеть, но, подняв глаза, обомлел: к нему шёл высокий красавец в белой рубашке с коротким рукавом и тёмных брюках. На его шее поблёскивал кулон, волосы были элегантно уложены. Ну ведь нельзя быть настолько идеальным!
Чан вспомнил, как дышать, только когда Хёнджин, заметив его взгляд, хихикнул.
– Тебя так легко впечатлить, – улыбнулся он.
– Как твои друзья привыкли к тому, что ты такой красивый?
– Никак. До сих пор каждый раз просят сфотографироваться, – с лёгкой хитрецой ответил Хёнджин.
Чан рассмеялся, хотя не был уверен, что это шутка. То, что альфа определённо знал себе цену, он находил очень привлекательным.
Когда они заняли места в зале, и Чан наконец осознал, что по собственному желанию притащился смотреть хоррор, по коже пробежалась волна мурашек. Он обеспокоено поёрзал в кресле, искоса поглядывая на Хёнджина – очень бы не хотелось опозориться на свидании.
Впрочем, уже через двадцать минут, мысль выбежать из зала даже не казалась ему такой позорной. Он стал украдкой коситься вбок – лишь бы только не смотреть на экран. Его сердце бухало в груди громче, чем персонажи говорили.
Вдруг Хёнджин взял его за руку, и аромат петрикора, прежде почти неощутимый, чуть усилился. Чан повернул голову, но альфа лишь внимательно следил за экраном с лёгкой улыбкой. Лицо мгновенно стало полыхать.
Хёнджин выпустил руку Чана только когда фильм закончился.
После сеанса они зашли перекусить в ближайший ресторанчик и болтали о том, что увидели. Хёнджин тактично обсуждал исключительно сам фильм и даже словом не обмолвился о том, что глаза Чана чаще всего смотрели мимо экрана. Хотя он это, без сомнения, заметил.
– Омега, который главную роль играл, снимался в одной классной мелодраме… Как же её… «Когда листья упадут в первый раз»! Такая трогательная, я аж разревелся под конец, – сказал Хёнджин, когда провожал Чана домой. – Там у его персонажа в квартире ещё ваза стояла красивая на полке. Я недавно себе такую же сделал на гончарке. Могу фотку прислать.
– Ты вообще устаёшь когда-нибудь?
За эти дни Чан успел узнать: у Хёнджина какое-то безумное количество хобби. Футбол, плавание, танцы для детей в воскресной школе, собственные танцы в группе, рисование, гончарное дело. И даже на уроки гитары успел записаться. Чан и представить не мог, когда этот человек находил время на обычную жизнь – пиво там под сериалы, прогулки по парку, вот это всё.
– Конечно, – кивнул Хёнджин. – Иногда на выходных просто лежу и смотрю аниме. Но нечасто. Мне просто мир интересен. Прикольно каждый раз открывать что-то новое. Недавно даже вязание пробовал. Но не пошло.
– А я одной работой сыт по горло, – вздохнул Чан.
– Ну так ты, вроде, свои песни пишешь?
– Когда есть время, – уклончиво ответил Чан.
– А оно есть? – поинтересовался Хёнджин.
– Ну… иногда. Просто работы и правда много.
– Записываешь крутых ганста-рэперов?
Чан прыснул.
– Не без этого. Но у них редко бывают деньги на студию. Обычно пишутся у себя дома на пердящий микрофон. Максимум – скинут мне почистить.
– А кто чаще всего приходит?
– У нас студия недешёвая, работают профессионалы. Так что часто приводят начинающих – и не только – поп-звёзд.
– И как?
– А когда как, – пожал Чан плечами. – В большинстве случаев, конечно, болезненно плохо.
– Петь не умеют? – с интересом спросил Хёнджин.
– Там такой комплекс проблем, – нахмурился Чан. – Недельку над этими записями посидишь – работать не захочется больше никогда.
– Вот оно как. А что тогда вдохновляет?
– Ну… Вот недавно приходила одна инструментальная группа. Очень их люблю! Мы познакомились пару лет назад…
Следующие минут двадцать Чан увлечённо рассказывал о ребятах – о том, как с ними познакомился, об их музыке, о характере участников, о том, как приятно с ними работать. Хёнджин слушал внимательно, периодически кивая.
– И часто такие люди встречаются? – спросил он, когда Чан замолчал.
– Крайне редко, к сожалению.
– Но ты всё равно работаешь там?
– Да, работа не самая плохая в целом, – вздохнул Чан.
– Понятно, – Хёнджин поджал губы и остановился. – Мы пришли. Надеюсь, тебе понравилось жамкать мою руку сегодня.
– Эй, я просто... – Чан осёкся, чувствуя, как краснеет. – Спасибо тебе.
– Трусишка, – подразнил его Хёнджин. – Зачем спорил и пошёл на хоррор, если боишься? Такой ты упрямый, конечно.
– Так нужно, – улыбнулся Чан. Он поднял голову к тёмным окнам своей квартиры и словно на автомате выдал. – Зайдёшь?
Хёнджин усмехнулся.
– Вот так сразу?
Чана окатила волна паники. Почему он это сказал? Он же не думал… Ну, то есть думал, но ведь не сейчас же!
– После прошлого раза ты должен замуж меня позвать, – попытался Чан перевести всё в шутку.
Хёнджин захихикал и положил палец на щёку.
– Можешь меня сегодня поцеловать. Я разрешаю.
Чан моргнул, а потом поднялся на цыпочки и чмокнул альфу в щёку. Кожа у него была такой мягкой и отдавала нежным оттенком петрикора.
– Знаешь, я ведь не сразу понял, что ты альфа, – зачем-то сказал Чан. – Думал, просто ароматизаторы в цветочном.
Хёнджин мило улыбнулся.
– Это нормально. У меня хороший контроль над феромонами, а мой запах очень красиво сочетается с цветами. Так что меня частенько принимают то за бету, то даже за омегу.
– Даже такие есть? – удивился Чан.
– Конечно, есть.
– И что ты им говоришь?
– Обычно, я с ними не спорю. Пока они границу не переступают, конечно, – сказал Хёнджин. Он сделал небольшую паузу, а потом продолжил. – А вот тебя я сразу почувствовал. Забавно вышло.
Чан кивнул.
– Ты когда букет белых роз вынес, я едва не засмеялся.
– Кто ж знал! – воскликнул Хёнджин. – Но это мило. Роза, наверное, мой любимый цветок.
– Ты поэтому со мной на свидание пошёл? – прищурился Чан.
– Разумеется, – поддразнил его Хёнджин. А потом посмотрел на часы и вздохнул. – Ладно, я пойду. А то завтра насыщенный день.
– Доброй ночи, – улыбнулся Чан. – Спасибо за вечер.
Хёнджин внезапно взял его руку и поцеловал тыльную сторону ладони.
– Доброй ночи, – улыбнулся он и удалился.
Чан чуть не вознёсся от чувств, которые его внезапно переполнили.
Он в несколько прыжков добрался до квартиры, и захлопнув дверь чуть не съехал по ней на спине.
Он переживал так много чувств сразу: Хёнджин был слишком милым и очаровательным. Как это возможно вообще?
Он вздохнул и попробовал утрясти свои мысли.
Подумать только, чуть не позвал Хёнджина к себе. И ведь не дурак, понимал, чем бы всё закончилось.
И с одной стороны – а что в этом такого? Два взрослых человека в одной кровати – стандартная история. А с другой… Он был не уверен, что готов спать именно с Хёнджином. Очаровательный, милый, элегантный – ничего из этого не входило в круг интересов Чана, когда дело касалось партнёров по сексу.
А разочавываться ему уж очень не хотелось.
Интересно, Хёнджин понял это? Почувствовал ли в его слабых феромонах? Или принял за шутку?
Приняв душ, Чан рухнул лицом в подушку и ощутил странное умиротворение. Может, правда, рядом с Хёнджином он становился чуточку счастливее.
***
Следующие несколько недель прошли как во сне. Чан и не подозревал, что у него может быть столько свободного времени, пока не встретил Хёнджина. Тот отвёл его в любимую галерею, сводил в воскресную школу, чтобы познакомить с детьми, и на какой-то кулинарный мастер-класс. Затащил в танцевальную студию, где они сняли короткий ролик для соцсетей, а потом ещё и в гончарку привёл. Там Хёнджин создал такую изящную пиалу, что даже ментор пришёл в восторг, а Чан слепил что-то несуразное, но Хёнджин всё равно без устали хвалил его. Возвращаясь домой, Чан валился с ног, и самое странное – за всё это время Хёнджин не пытался приблизиться: не целовал, не брал за руку, не намекал на секс. Чан подумал, что тогда, у подъезда, альфа всё же почувствовал его тревогу и решил держать дистанцию. Наверное, это было правильное решение. Со временем Чан заметил: мягкий, заботливый, смешной Хёнджин, умеющий быть любым – глупым и смелым, сильным и слабым, и совсем не стесняющийся этого, – куда больше соответствует образу «настоящего альфы», чем все, кто был у него раньше. Единственное, что так и не удалось – встретиться в студии. Чан переживал, что это будет неимоверно скучное времяпрепровождение, но Хёнджин настаивал, и, в конце концов, Чан сдался. Нечестно как-то было скрывать эту часть своей жизни, когда Хёнджин настолько перед ним раскрывался. – Тэхён задерживается немного, – сказал Сухо, появившись в проёме студии. – Ох, ты мог просто написать. – Да я мимо шёл, решил заглянуть… Ты слышал, что Джисон замуж выходит? – поморщился Сухо. Чан нахмурился. – Нет. За того омегу? – Ага. Чонина. Если честно, я не думал, что это серьёзно. Всё-таки Джисон редко с кем серьёзные отношения заводил, – вздохнул Сухо. Чан прекрасно понимал, о чём он переживал. – Думаешь, они ждут ребёнка? – Святой бета-бог, никаких детей! Джисон – мой лучший работник, – глаза Сухо расширились от ужаса. – Да ладно тебе. Не он же рожать будет. – Он слишком мягкий и ответственный, и вряд ли позволит Чонину заниматься ребёнком в одиночестве. Начнутся срывы, болезни… Ну ты же знаешь. – То есть ты выгонишь меня, как только у меня альфа появится? – усмехнулся Чан. – Да ты сам уйдёшь, как только влюбишься. Или решишь замуж выйти, – пожал плечами Сухо. – Омегам природой заложено ставить дом выше работы. Раньше Чан бы сорвался. Сейчас же это почему-то особо не задевало. – Как скажешь, – усмехнулся он. – Я не хочу тебя обидеть, – поспешил добавить Сухо. – Просто такова ваша природа. В этот момент за дверью раздался голос. – О, Джисон! – крикнул Сухо и снова заглянул к Чану: – Ладно, я пошёл. Не забудь про клиента. – Ага. Сухо был идиотом – сомневаться в этом не приходилось. Но разве не глупо было оставаться рядом и работать с таким человеком? Не то чтобы Чан не думал об этом раньше, но сейчас эти мысли звучали отчётливей. И, возможно, он знал причину. Он открыл папку со своими демками, выбрал несколько любимых. В двух изменил тональность, в третьей переписал текст припева, в четвёртой набросал басовую партию. Выпустить небольшой EP казалось неплохой идеей. Многим песням было лет пять, а ведь имелся и свежий материал. – Здравствуйте! – в студию вошёл Тэхён, тот самый омега, которому Чан с помощью магии и невероятного терпения сделал настоящий хит, принесший ему и компании хорошие деньги. Так что сотрудничество было решено продолжить. Чан не возражал. Да, первый раз оказался тяжёлым, но дозапись уже проходила намного спокойнее. Не то чтобы Тэхён научился петь, но, возможно, потому что альфа сидел с закрытым ртом, работать было комфортнее. Странно лишь, что сегодня он не появился. Новая песня на удивление неплохо подходила Тэхёну. Его голос не рвался, осторожно обволакивал ноты, и даже там, где не хватало техники, он брал эмоциями. Чан смотрел на омегу через стекло и не понимал, что изменилось. Ведь не сказать, что Тэхён как-то кардинально изменил подход к вокалу, но ощущался его голос совсем иначе. – Неплохо, – сказал Чан в микрофон, когда запись завершилась. Тэхён за стеклом смущённо улыбнулся. – Спасибо. Чан откинулся на спинку кресла и, потянувшись, глянул на часы. Почти пять – через пару минут должен был подойти Хёнджин. Чан собирался уже выключить пульт, когда дверь распахнулась, и в студию ворвался высокий альфа – тот самый продюсер, одурманенный собственными тяжелыми феромонами. – А вы…? – начал было Чан, но Тэхён его перебил. – Уходи, Намджун, – раздался голос в микрофон, – тебе тут не место. Чан широко распахнул глаза. Это что ещё за дорама в прямом эфире. – Тэхён, я… – робко начал альфа. – Я не хочу ничего слушать. Ты больше не мой продюсер, тебе тут нельзя находится. – Ты просто послушай, – зарычал он. – Ты срываешь мне запись. Я позвоню в агентство! – голос омеги слегка дрогнул, но он договорил до конца. Тем не менее, выходить из комнаты записи он не решился. – Ээээ, что происходит? – вмешался Чан. – Директор Бан, он уже уходит, – сказал Тэхён. – Я не уйду, Тэхён. Ты мой. Ты мне принадлежишь! Никто не может забрать тебя у меня, – голос альфы был громкий и четкий. Казалось, еще чуть-чуть, и он начнет громить студию. – Я не твой! Я никогда не был тебе нужен. Ты мне никто, уйди отсюда, пожалуйста. Не надо создавать проблем! Альфа двинулся к закрытой комнате за стеклом, и только Чан попытался его перехватить, как дверь открылась и показался Хёнджин. – Что-то происходит, директор Бан? – спросил Хёнджин с серьёзным лицом. – Вам мешает этот человек? Запах петрикора ворвался в студию, и мгновенно стал практически осязаемым, почти липким. Намджун повернул голову в его сторону и зарычал, словно бы учуяв конкурента. – Он срывает нам запись, господин охранник. Выведите его из студии, – крикнул омега. – Тэхён-и, нет! – взмолился альфа. – Просто позволь мне с тобой поговорить. Ты не знаешь…Я... Хёнджин почти мгновенно вырос рядом с Намджуном как дерево. Он ощущался раза в два выше и шире, хотя это объективно было невозможно. Феромоны Хёнджина мощной волной сносили любой запах Намджуна, подавляя его. – Вам надо уйти, – сказал Хёнджин серьёзно. – Тут не место, чтобы выяснять отношения. Намджун страдальчески поднял голову на Хёнджина и после нескольких секунд размышления, кивнул. Уходя, Хёнджин подмигнул Чану, и плотно закрыл за собой дверь. Когда Чан перевёл взгляд на Тэхёна, тот всё ещё стоял около микрофона. Его потряхивало. – Всё в порядке, – сказал Чан. – Его увели. Тэхён всхлипнул несколько раз, но всё-таки вышел из комнаты. – Ты доберёшься сам? Тебе вызвать такси? – Всё в порядке, – помотал головой Тэхён. – За мной приедет водитель из компании. Он взял телефон и что-то быстро напечатал. – Простите, я не хотел, чтобы вы видели… Это. – Всё нормально. Главное, ты в порядке, – успокоил его Чан. – Это ведь был не охранник, правда? Это ваш альфа? Чан едва не закашлялся. – Что? – Ну, я такого охранника тут не видел. Да и красивый он слишком. Мне кажется, это ваш альфа. – Ээээ, ну допустим, – сказал Чан, не зная, что ещё можно на такое ответить. – Я надеюсь, он хороший. Я вот понял, что не хочу больше с альфами дел иметь. – Всё так плохо? Или ты уже встретил кого-то конкретного? – Омегу…Такого же, как я. Он начинающий певец в нашем агентстве, – тут глаза Тэхёна округлились, – только не говорите никому, пожалуйста! – Могила! – поднял Чан ладони вверх. – А он знает о твоих чувствах? – Да, – Тэхён слегка покраснел, его мягкий, едва уловимый (как и у всех артистов, кто работал с агентствами) медовый аромат стал слегка насыщенней. – Мы с ним пара. – А Намджун…? – Нет, вы что! – омега всплеснул руками. – Он же его убьёт! А затем коротко вздохнул. – Намджун на самом деле не самый плохой. Просто он… Не умеет любить. Он думает, что любит. Но попытки вылепить из меня собственный идеал, другого человека… Ну это что угодно, но не любовь. Я пытался ему сказать об этом, а он выставлял меня несмышлёным дураком. Мне надоело это. Вот и вся история. – А что агентство? – Отозвали Намджуна по моей просьбе, – пожал плечами Тэхён. – Разумеется, если бы не он, меня там не было бы. И я благодарен ему. Но моя жизнь принадлежит мне, а не ему. И в компании это понимают. Чан поджал губы. – Ты молодец, – улыбнулся он. – Большой молодец. – Спасибо, – расцвёл омега. – Ладно, я пойду. Надеюсь, ваш альфа не прибил там Намджуна. Пока Чан раздумывал о том, почему у некоторых хватает сил жить своей жизнью, а другие то и дело бегают по кругу, в студию вернулся Хёнджин. – Я надеюсь, у тебя не каждая запись такими концертами заканчивается? – спросил он. – Это первая… Года за два, наверное. Но вообще бывает. Звёзды же, – хмыкнул Чан. Он поднял глаза за Хёнджина, слегка вспотевшего и источавшего свои феромоны чуть сильнее обычного. – Спасибо тебе. – Да всё нормально. Главное, что успокоился, – сказал Хёнджин. Альфа подошел ближе и встал радом с креслом, оцевающе глядя в монитор. – Он живой вообще? – сглотнул Чан от непривычной близости. – Да что ему будет. Просто поговорили немного, и он ушел, – Хёнджин кивнул на экран. – Это тут магия творится? – Вот там, – Чан указал на место за стеклом. – А тут просто колдую по остаточному принципу. Хочешь что-нибудь спеть? – А можно? – захлопал глазами Хёнджин. – Конечно! Чан вскочил и потащил его в комнату для записи. – Стой ровно, я микрофон настрою, – сказал он, и принялся подгонять микрофон под рост Хёнджина. Всё-таки Тэхён был значительно ниже. – Вот так… Вот… Но вместо того, чтобы смотреть на микрофон, взгляд Чана упал на губы Хёнджина – такие же пухлые, как и у него самого. Интересно, они такие же мягкие? Испугавшись своей же мысли, он поднял голову выше и увидел в глазах напротив хитринку. «Ну же», – говорили его глаза. И в одну секунду произошло слишком много всего: Чан снова посмотрел на губы Хёнджина, подумал, а что будет, если рискнуть, решился, отставил микрофон в сторону и прижался своими губами к чужим. Хёнджин ждал этого – конечно, ждал, он ответил на поцелуй с такой пылкостью, что Чан чуть равновесие не потерял, так что Хёнджину пришлось придержать его за талию. Чан впервые почувствовал, как тонкий аромат белой розы вплёлся в запах земли, припорошённой дождём, и образовалась симфония, от которой закружилась голова. Никогда прежде он не чувствовал, чтобы его запах так сливался с кем-то. Чан вдыхал этот коктейль, пропускал через лёгкие, наполнял им свои сосуды, чтобы выдохнуть Хёнджину в рот. Альфа был нежен, он как будто состоял из цветов, о которых так искренне заботился: мягкие губы, мягкие руки, мягкая кожа – надави – и точно образуется синяк. Поцелуй длился вечно, или Чану так просто хотелось. Когда они оторвались друг от друга, Чан увидел в глазах Хёнджина голод. И тогда он впервые ощутил буквально кожей, что Хёнджин самый настоящий альфа: и ни его милота, ни его нежность, ни его манерность не могли скрыть этого. Омега внутри Чана смотрел на Хёнджина с восторгом – абсолютно первобытное чувство, но почему-то Чану стало так спокойно, словно он наконец обрёл что-то важное. – Вот теперь всё правильно, – улыбнулся Хёнджин и провёл пальцами по щеке Чана. – Извини, – прошептал Чан. Извинялся ли он за то, что заставил Хёнджина ждать, или за то, что не хотел принимать его всерьёз – кто знает? Главное, что Хёнджин всё понял. – Всё нормально, – сказал Хёнджин и притянул его для нового поцелуя.***
Разумеется, никакой записью они так и не занялись, продолжив целоваться до тех пор, пока губы Чана не попросили пощады. Хёнджин с неохотой отпустил его, но Чан понимал, в каком направление движутся мысли альфы. И очень даже это разделял. Просто не в студии. После того, как Чан выключил аппаратуру и закрыл дверь, он ещё некоторое время размышлял, не пригласить ли Хёнджина к себе, чтобы продолжить начатое там. Но альфа оказался быстрей. – Может быть… Соберёмся как-нибудь у меня. Завтра или послезавтра? Чан улыбнулся. – Завтра я смогу. У меня запись до четырёх. – Тогда буду ждать. Он разрешил чмокнуть себя в щёку на прощание и ушёл. Чан ещё какое-то время сидел на лавочке около дома, перебирая в голове все мысли и пытаясь собрать всё в одну картину. Отвлёк его телефонный звонок. – Ты уже придумал, что Феликсу подаришь? – бесцеремонно спросил Минхо. – Феликсу? – Приём, у него день рождения скоро, на который ты приглашён. Чан нахмурился, пытаясь вспомнить, какой сегодня день, и охнул. Точно, что-то он совсем потерялся. Он такие вещи никогда не забывает! – Да, я помню. Но пока ещё не выбрал подарок. – Так не пойдёт! Ты опять подаришь ему что-то дороже, чем я. Никаких сюрпризов в этом году. – Господи, он уже твой муж! Кому ты что доказывать решил? – цокнул Чан. – Слышать ничего не хочу. Ты, кстати, чего такой задумчивый? Черт бы побрал этого Минхо с его проницательностью. – Да вот Хёнджин только ушёл. Он… До дома меня проводил, – признался Чан. – Оп. Сплетни. И что? И как? – Да хорошо. Он меня к себе пригласил. – У моего малыша будет секс, – притворно всхлипнул Минхо. – Завались, пожалуйста, – буркнул Чан. – И что ты там раскис? Забыл, что делать нужно? – Минхо, ты, – остановил себя и вздохнул Чан. – Нет, конечно. Просто странно себя чувствую. – Расскажи. Чан улыбнулся. Конечно же, Минхо знал, что Чан крайне не любил делиться подробностями своей жизни, боясь, что этим потревожит других. Но как лучший друг он имел привилегии, и не забывал ими пользоваться. – Он странный, или я странный. Мне хорошо с ним, но он совсем не похож на того, с кем с планировал построить… Типа отношения. Я хочу его, моё тело его хочет, но голова сопротивляется. Точнее, не так. Я словно бы не до конца уверен. – Чан, ты постоянно пытался всё контролировать. Но всё полетело под откос довольно давно, правда? Твоя рассеянность, выгорание, нежелание смотреть правде в глаза. Ты хватаешься за какие-то хвосты, думая, что это тебя определяет. Но разве не Хёнджин уже дал тебе больше, чем ты сам себе позволил за последние годы? – Слушай, я… – Ну подумаешь – не гора с мышцами. Ну подумаешь – не такой, каким ты его ждал. Разве то, что из-за него ты снова улыбаешься не важней? – в голосе Минхо появились тёплые нотки. – Так вот именно! А если он, ну… – Не знает, в какую именно дырку нужно член засовывать? – Ну, не так грубо. Но ты понял. – Значит так тому и быть. Ты не можешь и никогда не сможешь предсказать и спланировать всё. Дай этой волне захлестнуть тебя. Хотя бы раз. Чан пожевал губы. – Возможно, ты прав. – Конечно я прав, – вздохнул Минхо. – А теперь быстро говори, какой ты сделаешь Феликсу подарок. – Я пойду домой. Потом тебе наберу, – сказал Чан и быстро отключился, пока Минхо не начал причитать. Он поднялся в квартиру, выпил воды, а затем открыл ящик со своими игрушками, покрывшимися, кажется, вековым слоем пыли, и посмотрел на себя в зеркало. – Ты всегда можешь к этому вернуться, – сказал он сам себе, и, задвинув ящик, пошёл готовиться ко сну. Утром Чан как обычно отправился в студию: записал очередную начинающую поп-группу под возгласы их продюсера и какого-то нового хип-хоп исполнителя, о котором до этого ни разу не слышал. После обеда к нему прискакал Джисон, чтобы обсудить новый контракт, и они сошлись на мнении, что странно начинать работать с компанией, чью репутацию не так давно омрачили очень некрасивые скандалы. Джисон обещал поговорить с Сухо, но Чан не думал, что даже у него есть хоть какие-то шансы. Около четырёх позвонил Хёнджин и поинтересовался, всё ли в силе. Чан, сглотнув ком в горле, сказал, что перекусит и придёт. Как только последний человек покинул студию, Чан выключил аппаратуру, сохранил файлы, и рванул домой. Он насилу запихнул в себя еду – он волнения аппетит немного притупился, но он знал, что, если не поест нормально, будет плохо себя чувствовать. Он принял душ, оделся и отправился к Хёнджину. На удивление, его дом оказался не очень далеко. Он прыжками забрался на нужный этаж и постучал в красиво оформленную дверь. Когда в проёме показался Хёнджин – взъерошенный, в домашней одежде, Чан немного успокоился. Запах в квартире оказался не таким, как в цветочном: более насыщенный, более терпкий. Он легко проник в лёгкие и растёкся под кожей, создав ощущения безопасности. Но, стоило Чану скинуть ботинки и сделать пару шагов, как он обнаружил себя прижатым к стене. Тёплые губы скользили по его щекам, шее, мягкие руки расстёгивали пуговицы на его рубашке. Чан расслабился: он дал себе право не переживать, что Хёнджин окажется не самым потрясающим любовником в его жизни. Окажется не таким альфой, которого он желал. Сейчас он хотел просто, чтобы его любили. И он знал, что Хёнджин был в этом очень хорош. Спустя всего мгновение они оказались на кровати, и Хёнджин стал медленно стаскивать с Чана штаны. Он ласкал его уши, вёл языком от челюсти к ключицам, и ниже – к соскам, животу. Когда он добрался до члена, Чан едва не задохнулся. Хёнджин облизал головку и почти сразу взял в рот всю длину. Он начал медленно двигать головой, а Чан взмолился, чтобы не кончить вот прям сразу. – Хёнджин… У меня давно не было никого. Я просто… Я не выдержу. Хёнджин оторвался от члена и с хитрой улыбкой полез за поцелуем. – Зато ты уже весь мокрый, – сказал он. И это было правдой. Чан почувствовал, как простынь под его задницей намокла, в воздухе появился отчётливый запах нежной розы. Позор, – подумал он. – Вот что значит долгое воздержание – промок от одного минета. Хёнджин же на размышления времени не терял – он расставил ноги Чана и прижался языком к анальному отверстию. – Нет, что ты делаешь, – застонал Чан. – Пробую розу на вкус, – хихикнул Хёнджин. Он аккуратно засунул в анус свой длинный палец и начал языком буквально вылизывать Чана. Мягкий язык исследовал каждую складочку, слизывал каждую каплю смазки, а затем заменил палец внутри. Чан начал извиваться, он никогда не думал, что может быть так хорошо. Что так вообще может быть. – Господи, просто встать… Вставь. Я сейчас подохну, боже, – Чан взял подушку и прикрыл лицо. Его сознание рвалось куда-то совсем далеко от этого места. – Можно просто Хёнджин, – со смешком прошептал альфа где-то около уха, а затем резко перевернул Чана на живот и подтянул к себе. Чан услышал звуки растёгивающейся ширинки, открывающейся упаковки презервативов, а примерно через пару мгновений, почувствовал, как в него проникает член. Судя по всему, огромный член. – Блять, где ты прятал трубу такого размера? – Там, куда ты не заглядывал. Хёнджин сделал несколько мягких толчков, чтобы Чан привык к давлению внутри себя, а затем вошёл полностью. Он взял руки Чан, которые бесцельно лежали вдоль тела, и, обхватив ладонью, заложил за спиной. Хёнджин был безжалостно нежным, толкаясь в тело, истекающее смазкой. Сам Чан ловил ртом воздух, пытаясь нащупать реальность, но не мог. После того, как Чан в очередной раз застонал, Хёнджин вышел из него, а затем вернулся с новой силой, подтянув Чана к себе за плечи. Хёнджин прижимался к нему, и выцеловывая плечи, всасывая в рот мочку правого уха. Чан держался. Он был на пределе с того момента, как Хёнджин вошёл в него, но понимал, что долго это не может продлиться. И когда Хёнджин снова толкнулся в него, пальцы на ногах Чана сжались, и он кончил. – Больше… Не, – единственное, на что хватило Чана, когда прошла дрожь. – Всё хорошо, – шепнул Хёнджин. Он тут же вышел из Чана, чтобы не допустить гиперстимуляции, стащил с себя презерватив и в несколько касаний довел себя до пика, кончив на живот Чана, который уже лежал на спине, переводя дыхание. – Это было так хорошо, или у меня так давно не было, что мне показалось, что это было хорошо? – спросил Чан, когда Хёнджин вернулся с салфетками. – Это ты мне скажи, – засмеялся Хёнджин. – Тебе было хорошо? – Очень, – улыбнулся Чан. Он дождался момента, когда Хёнджин закончит обтирать его тело, чтобы притянуть к себе для поцелуя. В этот момент Чан почувствовал, как член Хёнджина снова дернулся. – Он напрашивается на второй раунд? – опустил взгляд Чан. Господи, и правда, дубинка какая-то. Как он эту штуку в штанах вообще носит? – Он всегда голоден, – пожал плечами Хёнджин, хитро прищурившись. – Дай мне небольшой перерыв и воды. И мы продолжим. – Уверен? Чан улыбнулся. – Более чем. Это повторилось ещё два раза. И каждый заставил его едва ли не рыдать от удовольствия. Вспомнить, было ли настолько же хорошо хоть когда-нибудь, он не смог. Когда Чан вышел из душа – а случилось это уже во втором часу ночи, Хёнджин сладко спал. Выглядел он во сне настолько невероятно мило, что Чан едва сдержался от желания напасть на него и затискать. Ну в самом деле, и вот этот милашка каких-то двадцать минут назад прижимал его к кровати и заставлял кончать без остановки? Кто бы мог в это поверить? Одевшись в пижаму, которую Хёнджин для него приготовил, Чан осторожно лёг в кровать – ему не хотелось беспокоить Хёнджина. Но только голова Чана коснулась подушки, Хёнджин подполз и оккупировал его плечо, нежно поцеловав в шею. Чан глубже вдохнул, желая запечатать этот насыщенный запах петрикора в себе. Запах, который так легко обманул его когда-то, запах, который освободил его. Но пока он не знал, что думает по этому поводу. Определённо, что-то хорошее.***
Чан уже и забыл, как сильно он любит обниматься. Любит готовить разные блюда, экспериментировать на кухне с разными рецептами. Любит методично убирать свою квартиру, расставляя аккуратно свои средства для ухода за лицом и волосами. Хёнджин всё чаще стал появляться в его доме. По большей части, потому что квартира Хёнджина напоминала творческий бардак, и Чан там неизменно начинал убираться, что сводило Хёнджина с ума. Поэтому он считал, что безопасней встречаться у Чана, тем более, по его словам, там всегда очень нежно пахло розой. А Чан и не протестовал. Всего через полгода они перестали пользоваться подавителями и провели свои первые гон и течку вместе. Это случилось сразу после того, как Чан релизнул свой EP. Большого успеха он ожидаемо не снискал, но нужные люди его всё-таки услышали и попросились на продюсирование. Когда людей стало больше десяти, Чан всё-таки ушёл от Сухо и организовал свою студию. Первоначально Хёнджин очень помог деньгами – и хотя Чан был категорически против, Хёнджин напоминал ему, что это не благотворительность. И только так сумел сломать Чана. Агентство Тэхёна почти мгновенно заключило с ним контракт. А совсем скоро в студию попросился и Джисон, который, как и боялся Сухо, действительно, стал отцом, поэтому времени на музыку было меньше, чем раньше. Но Чана это не беспокоило. Вместе с Хёнджином он иногда ходил в гончарную, носил ему цветы на воскресные занятия с детьми, постоянно хватал за талию и норовил поцеловать в шею, слушая, как Хёнджин хохочет и отпирается. Если Хёнджин оставался у Чана, то вечерами он обычно читал книги, пока Чан заканчивал работу или готовил вкусный ужин. А ночами этот милашка валил Чана на кровати и выбивал из него весь дух. Утро следующего дня всегда было для Чана испытанием. Но его это устраивало. – Ты не думал ко мне совсем переехать? – спросил Чан, выключив плиту. Когда он обернулся, Хёнджин сидел на стуле, подтянув к груди колени. – Переехать? – Ты и так здесь практически живешь, – пожал плечами Чан, – так почему бы не избавиться от "практически"? – Тут слишком тесно для нас двоих, – склонил Хёнджин голову на бок. – Мне нужно место под мастерскую. – Предлагаешь снимать? – Только если мы предварительно составим договор, в котором ты пообещаешь, что не задушишь меня полотенцем, если я забуду помыть посуду. – Ты всегда сможешь отработать свои промахи, – подмигнул Чан. Хёнджин хихикнул. – Это меня устроит. Мне заняться поисками? – Нет, я сам, пожалуй. – Не можешь не держать всё под контролем, да? Чан поджал губы. – Я, разумеется, доверяю тебе, просто… Хёнджин начал смеяться. – Никогда не меняйся, ладно? Чан закатил глаза. – Лишь бы издеваться надо мной. – Ни в коем случае. Чан повернулся к шкафчику, чтобы достать посуду, и, когда кружки оказались у него в руках, почувствовал, как на плечо опустился подбородок альфы. – Ты пойдешь на футбол сегодня? – спросил Чан. – Пойду. Эти лоботрясы без меня не способны в ворота попадать, – шепнул Хёнджин. – А ты чем займёшься? – Да вот и буду квартиру тогда искать. Пока есть свободное время. Поставив кружки на стол, он развернулся и взял лицо Хёнджина в ладони. – Я люблю тебя, ты знаешь? Хёнджин улыбнулся так сильно, что на месте глаз образовались щели. – Нет, это я тебя люблю. Розочка моя. Чан чмокнул его в губы. – Ты просто невероятно милый. – Мой дар и моё проклятие, — драматично сказал он. – Что поделаешь? Удобно омег разных клеить, – Чан чмокнул его в нос. – Ай! – И как? Работает? – Ну ты повёлся же. – Ащ! – Значит, работает, – засмеялся Хёнджин, и Чан поцеловал его снова. А потом ещё и ещё. Наверное, был смысл в том, что белая роза зацвела сразу после того, как начался дождь.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!