Вернутся к фанфику

Часть 1

3 сентября 2025, 21:06
Виктор категорически не понимал, что было не так с его новым физиотерапевтом. Всё было бы ничего, не знай он на собственном многолетнем опыте, как обычно должна проходить лечебная физкультура, массажи и прочие характерные процедуры, но в том-то и заключалась проблема: Виктор знал. И Джейс Талис, чью кандидатуру ему назначили после недавней операции на позвоночнике в рамках реабилитации, меньше, чем за пару недель успел благополучно сломать все его устоявшиеся понятия и напрочь снести тщательно выстроенные стены личных границ. То, как Джейс Талис касался его во время всех без исключения процедур своими огромными горячими руками, из раза в раз задерживаясь на самых уязвимых местах дальше положенного, стояло крайне далеко от общепринятых рамок какой-либо терапии и норм морали. То, как он смотрел, стояло ещё дальше. Ситуацию усугубляло место проведения большинства терапевтических мероприятий: во избежание излишних нагрузок после выписки Джейс начал приходить к нему на дом. И каждый день приходил всё раньше и раньше. Сперва Виктор этого не замечал. Ему в целом нравилось общество своего врача — особенно, если учесть, что оно было единственным почти за два месяца изоляции (дистанционной работы), не считая редких звонков от коллег и начальства, — а сам Джейс каждый раз увеличивал время своего прибытия не более, чем на пять минут. Но когда он заявился за час до оговорённого времени, да ещё и с корзиной свежих фруктов, не заметить было невозможно. Виктор даже смутился, хотя от природы вовсе не был застенчив, скорее, наоборот. Впрочем, Виктор упорно продолжал успокаивать себя следующим фактором: такой тощий болезный калека, как он, с извечными синяками под глазами и нездоровым цветом лица вряд ли мог привлечь мужчину вроде Джейса Талиса. И даже не «вряд ли», а «определённо и точно». Так что Виктор успешно списывал все причуды докторского поведения на собственное разыгравшееся на фоне приёма кучи лекарств воображение. Или даже гормоны. В конце концов, побочных эффектов у той ядерной смеси препаратов, что назначила ему врачебная комиссия, было не счесть. Сегодняшним днём звонок в дверь раздался как всегда раньше назначенного времени. Виктор глянул на экран телефона: среда, начало первого. Доктор Талис должен был прийти к двум. Он мельком глянул в окно — на улице вовсю поливало, — подцепил трость, которую всё равно предпочитал прописанному после операции костылю, и, опершись, поднялся со стула. Едва он успел открыть, в коридор ввалился Джейс Талис, неся с собой запах дождя. А также две сумки, одна — со специализированным инвентарём, вторая — с личными вещами, и большой, потемневший от влаги бумажный пакет. О его назначении Виктор не знал, хотя смутно догадывался: в последнее время ему всё чаще приносили гостинцы. И каждый раз они были новыми. Джейс был насквозь мокрым. Футболка облепляла каждую мышцу пресса и груди так, что простора для воображения просто не оставалось. Рубашка, такая же сырая, как и вся остальная одежда, висела на сгибе локтя. — Ну и погодка, — выдал вместо приветствия мужчина, улыбаясь, впрочем, настолько лучезарно, будто на улице во всю сияло солнце. — Добрый день, — поздоровался Виктор и приоткрыл дверь шире, пропуская гостя. — Ох, что ж это я! — экспрессивно всплеснул тот руками и, опустив свой груз на пол, протянул ладонь для рукопожатия. — Добрый, рад тебя видеть, — он с чувством сжал викторову пятерню. — Как самочувствие? Со второго сеанса массажа Джейс попросил обращаться на «ты» и по имени без всяких формальностей. Виктор в целом не был против. — Спасибо, без изменений, — Виктор сухо улыбнулся. — Ты рано. — Знаю, освободился раньше, чем планировал. Ничего? — дождавшись кивка, он скинул кроссовки вместе с носками и ступил босыми ногами на пол. — Кстати, заехал по пути пообедать в «Восточный дворик», у них там осеннее меню появилось, всё такое соблазнительное, вот и решил взять тебе немного всякого на вынос. Ему вручили бумажный пакет. «Немного всякого» нехило оттягивало высокие ручки и, кажется, включало в себя по меньшей мере три комплексных обеда. Виктор с сомнением покосился на пакет, затем — на Джейса, и после — обратно. — Не стоило, — отозвался Виктор растерянно: во-первых, какая-то еда у него определённо была, во-вторых, он не особо любил восточную кухню, и, в-третьих, подобный жест казался слишком уж личным. — Ерунда, — отмахнулся Джейс, прежде чем Виктор успел придумать способ вежливо вернуть всё обратно. — Слушай, а ты не против, если я тут быстренько переоденусь, прежде чем мы приступим? — спросил он и снова сверкнул белозубой улыбкой. — Промок насквозь по дороге. Виктор молча кивнул и указал жестом на дверь в ванную, решив предусмотрительно не уточнять, каким именно образом Джейс умудрился так промокнуть, передвигаясь на личной машине. — Спасибо, — кивнул тот в ответ. Порывшись в сумке, Джейс выудил подозрительно сухие штаны и футболку, а затем — Виктор едва не выронил пакет и, кажется, даже приоткрыл рот от изумления, — вдруг стащил с себя мокрую футболку прямо в коридоре. Виктор и подумать не мог, что под «тут» Джейс имел в виду «буквально на пороге». Широченный загорелый торс блеснул влажным рельефом мышц. Идеален был каждый мускул, каждый кусочек гладкой бронзовой кожи, притягательным показался даже ровный слой коротких тёмных волосков, покрывающих грудь и спускающихся аккуратной дорожкой вниз, под кромку штанов. Желание прикоснуться, чтобы проверить бархатистость кожи и твёрдость мышц показалось почти осязаемым. Виктор прокашлялся, пару раз быстро моргнул и собрался было предложить Джейсу пройти в ванную или хотя бы в гостиную, чтобы переодеться в комфортных условиях, но поперхнулся застрявшими в глотке словами, ведь тот взялся за пряжку ремня. — Прости, — бросил он, вжикнув молнией, — не хотел закапать тут всё. Я мигом, окей? Виктор отвёл глаза к потолку, молча кивнул и, перехватив пакет из «Восточного дворика» понадёжнее, заковылял на кухню. Не разбирая гостинцев, он сунул пакет в холодильник, как был, и рухнул на единственный стул за круглым столиком, стоящим у самой стены. Сцепив руки в замок, он уставился в окно: разыгравшемуся воображению нужна была минута покоя. Гормонам — тем более. По замутнённому стеклу стекали капли дождя, собирались в тонкие ручейки и бежали вниз, к отливу. Небо плакало уже больше суток без остановки, и Нижний Город стал ещё более мрачным. Но Виктору нравилось. Он любил дождь. Особенно, когда была возможность наблюдать с пятого этажа за мелькающими красками зонтиками и бегущими от стихии людьми. Сейчас бы ещё чашку тёплого сладкого молока в руки, мягкий плед на плечи, и жизнь показалась бы куда лучше. Виктор поёжился, перебирая ногами в шерстяных носках по полу. После операции он стал ощущать температуру иначе и мёрзнуть сильнее обычного. Тапок он не носил, так что теперь приходилось надевать сразу несколько пар тёплых носков. Оглушительный порыв ветра ударил по стеклу, и оконная рама задребезжала. Виктор дёрнул бровью, наблюдая, как из рук проходящей с противоположной стороны улицы девушки вырывает красный зонтик. Да, молока и пледа определённо не хватало. — Ну что, идём? — оторвал его от созерцания голос Джейса. Виктор осторожно подвинулся на стуле, садясь в боком: повороты корпусом ему пока были запрещены. Джейс уже переоделся, и стоял в простой белой футболке и трениках. — Я всё подготовил, — улыбнулся он и предложил руку. Виктор принял протянутую ладонь и кисло улыбнулся в ответ. По всей видимости, пары минут покоя оказалось недостаточно ни воображению, ни играющим гормонам, ведь эта футболка облепляла мощный торс ничуть не хуже предыдущего, мокрого, варианта. В небольшом, но уютном зале, который был совмещён со спальней и выполнял функцию рабочего кабинета и зоны отдыха одновременно, уже как-то привычно стоял разложенный массажный стол. Виктор молча потянул с себя джемпер и не успел возразить, когда Джейс оказался вплотную со словами: «Я помогу». Виктор сглотнул. Случалось, конечно, всякое, но до этого раза Джейс не позволял себе его раздевать. — Довольно плотная ткань, — пояснил он расплывчато и коснулся у боков. Сил, чтобы как-то воспротивиться, не было, так что Виктор молча позволил снять с себя джемпер. Когда горячие пальцы коснулись края футболки, он сдавленно выдохнул: — Я могу сам. — Знаю, — тут же отозвался Джейс, но рук не убрал: продолжил осторожно перебирать ткань у самого низа живота. — Я помогу? «Да» и «нет» закрутились на языке одновременно, но с него потянули футболку, прежде чем он успел ответить. Осталось лишь приподнять руки. Специализированный жёсткий корсет Джейс и вовсе расстегнул парой движений в считанные секунды. Когда же горячие пальцы легли на край его домашних штанов, Виктор отшатнулся. Пробормотав что-то вроде: «Я сам», он сел на массажный стол, спешно разделся и лёг животом на заранее подстеленную ткань. Вместо привычных Виктору одноразовых пелёнок, которые всегда использовали врачи для массажей и физиотерапии, Джейс с первого же приёма на дому начал приносить простыни из микрофибры или чистого хлопка. Микрофибра Виктору нравилась больше — материал был мягче и скользил по коже, как самый настоящий шёлк. Натурального шёлка Виктор в своей жизни никогда не трогал и даже не видел, но почему-то был уверен, что на ощупь он будет похож именно на эти массажные простыни. Стоило устроиться на шелковистой простыни, спрятавшись лицом вниз, как Джейс уже привычным жестом подложил под колени и голени держащие форму валики, уделив особое внимание болезной правой ноге. Затем его по пояс прикрыли мягким тёплым одеялом. — Не холодно? — спросил Джейс, уложив горячие ладони на лопатках. — Нет, — бросил Виктор и поёжился: не от холода, а скорее от приятного жара на середине спины совсем рядом с недавно установленными штифтами. Несмотря на травматичность хирургического вмешательства, давление рядом с местами проведения операции отчего-то было приятным. Тепло исчезло с лопаток, и сверху почти сразу опустилось второе, более лёгкое — видимо, синтетическое, — покрывало. — Замёрзнуть — это то, что тебе нужно в последнюю очередь, — шепнули в опасной близости от шеи, и спины снова коснулись горячие руки. На этот раз они были смазаны и сразу заскользили по спине вниз: Джейс всегда сперва разогревал его лёгкими поглаживаниями. — Так приятно? Виктор лишь промычал в ответ невнятное «мг-м». Было действительно очень даже приятно. Не спавший полночи Виктор вскоре даже начал дремать под неспешной тёплой лаской. Руки Джейса — огромные, но нежные и удивительно ловкие для своих габаритов, — накрывали сразу треть его спины, если не больше и согревали куда лучше любых одеял или грелок. Лёгкие поглаживания постепенно начали сменяться более ощутимыми растираниями, и сонливость подотпустила. Дремота сошла на нет окончательно, когда шустрые пальцы быстро и аккуратно приспустили резинку трусов, чтобы добраться до области крестца. Виктор прикусил губу и зарылся лицом поглубже в услужливо подложенный полукруглый валик, пряча пылающие щёки: обжигающие ладони медленно заскользили по его ягодицам, и это показалось далёким от медицинского массажа. Джейс несильно надавил на какие-то две симметричные точки в верхней части ягодиц, и Виктор не сумел сдержать низкого тихого стона: справа стало больно, но он знал — так было нужно. Джейс шепнул что-то хрипловато и ласково, наклонившись близко-близко, и Виктор едва не застонал снова — если привыкнуть к излишнему вниманию к своему беззащитно-открытому заду он ещё мог как-то попытаться, то такому тембру проигрывал без всяких шансов на успех. Едва он сжал пальцами края массажного стола, как Джейс отпустил, прошёлся по зажатому месту ладонями плашмя, а затем надавил ещё раз, чуть сильнее. Боль повторилась, но в этот раз была скорее приятной и почти сразу сменилась ощущеним тепла и сладкого покалывания. Кажется, Виктор всё же тихонечко замычал. — Вот так, — раздалось хрипловатое где-то в районе лопаток. Горячее влажное дыхание опалило недавно зажившую кожу по центру позвоночника. — Всё хорошо? Тебе приятно? Виктор отозвался сдавленным «мг-м», прячась лицом в мягком валике ещё глубже: ему было лучше, чем просто приятно. В этом и заключалась проблема: особо «приятно» вовсе не должно было быть. До Джейса он не наслаждался ни одним из прописанных врачами мероприятий и считал это нормальным, понятным и правильным. С ним же Виктор начинал получать странное удовольствие буквально от всего: и от массажей, и от комплексов ЛФК, и даже, прости Жанна, от электрофореза поясничного отдела позвоночника. Виктор закусил нижнюю губу, подавив новый шумный вздох. Всё же от массажей ему было лучше всего. Джейс разминал мягко и плавно, надавливал несильно, но ощутимо, посылая от макушки до самого копчика сладкие мурашки. Он ловко избегал какого-либо трения и давления близ затронутых хирургическим вмешательством позвонков, лишь изредка, почти невесомо проходился по недавно зажившим местам внутренней стороной ладони. Массаж шейного отдела нравился Виктору, пожалуй, больше всего остального. Эту часть затрагивать было вовсе не обязательно. Мало того, что шейных позвонков вовсе не коснулась операция, так они ещё и составляли самый здоровый отдел его позвоночника в принципе. Но Джейс всегда уделял его шее особое внимание, будто знал наверняка, как Виктору нравилось. Когда горячие пальцы коснулись основания шеи и мягко заскользили до самого затылка, Виктора расслабило ещё сильнее, чем раньше. Он сделал глубокий вздох и обнял подушку. Было чертовски приятно — руки Джейса нежно порхали вверх-вниз, обводя по кругу каждый позвонок, надавливали именно там, где хотелось, — и вскоре Виктора снова начало клонить в тягучую сладкую дрёму. Он даже не обратил внимания, когда оба одеяла, что укрывали ноги, подтянули на спину. Джейс бережно подоткнул края по бокам и, склонившись так, что дыхание коснулось волос у виска, шепнул: — Тепло? Виктора даже не хватило на элементарное согласное «мг-м» или кивок, он просто натянул одеяло чуть выше. В сон потянуло ещё сильнее. Сбоку раздался тихий смех, но Виктор знал наверняка — после массажа ему полагается с десяток минут законного отдыха. Он коротко вздрогнул, когда к правой ступне бережно прикоснулись через одеяло. Джейс уже делал так раньше, да, но Виктор вздрагивал каждый раз, как впервые — у него были слишком чувствительные ноги, не говоря уже о том, что каждое прикосновение к правой воспринималось по-особенному чутко: своей немощи Виктор не стеснялся, но всё равно чувствовал себя болезненно-уязвимым. Не встретив сопротивления, Джейс задрал нижний край покрывал, подложил ему под стопы ещё один длинный валик и принялся осторожно разминать каждую по очереди. Он начал с неспешных, почти ленивых поглаживающих движений от пальцев ног к коленям и выше. Будто знал, что именно это Виктору нравится до дрожи. Затем принялся мягко потирать и вытягивать каждый палец стопы по очереди, массируя подушечки. Планомерно пройдясь по каждому снова, в обратном порядке, Джейс взялся за подошвы, разминая несильно, но ощутимо. Виктор тихонько хихикнул и дёрнул ногой, тут же извинившись: впрочем, Джейс наверняка щипнул его за пятку умышленно. Наконец он поднялся к голеням, внутренним сгибам коленей и выше, под одеяло, уделяя особое внимание болезненно зажатой правой. Как тщательно бы Джейс ни старался массировать увечную конечность, на утро Виктора всё равно встретят забитые — «И ведь было бы, чему забиваться!», — мышцы и боли в суставах. Но Виктору нравилось всё равно. Даже не столько сам массаж, сколько внимание, те чуткие забота и нежность, с которыми Джейс относился к самым уязвимым частям его тела. Закончив, Джейс слегка отстранился и, — дыхание участилось, — потянул одеяла наверх. Виктор слабо запротестовал, когда ткань поползла вверх по ягодицам, и Джейс послушался: опустил покрывала так, что открытой осталась только вся задняя поверхность ног. Впрочем, Виктору и этого было более, чем достаточно для нешуточного морального дискомфорта. Он знал, что этот момент наступит. Знал, что сейчас Джейс снова начнёт изучать его ноги снизу доверху, начиная от пальцев стоп и заканчивая внутренними сторонами бёдер, не упуская ни миллиметра голой кожи. Знал, что на массаж это будет походить в последнюю очередь. Знал, боялся и ждал. Это началось ровно неделю назад — в прошлую среду, — и с тех пор происходило каждый день. Джейс тогда стянул с него покрывало, оголив по самый зад, прежде чем Виктор толком успел возразить. А после резко стало не до возражений, ведь смазанные ладони беспощадно ласково заскользили вверх по его правой ноге от стопы до самой ягодицы. Это уже был вовсе не массаж. Это было неправильно, жутко, смущающе и убийственно хорошо одновременно. Так что Виктор просто замер на месте, до боли вцепившись в края стола пальцами, а зубами — в валик под головой. Джейс шепнул ему тогда: «Расслабься», просто возмутительно томно, и Виктор, вместо того, чтобы выразить справедливый протест или хотя бы сомнение в далёких от врачебного действиях, просто…послушался. И растёкся под чуткими руками. После он весь вечер, ночь и следующий день прокручивал в голове сеанс «медицинского массажа», убеждая себя в том, что случившееся было в порядке вещей, и он просто лишнего себе нафантазировал. И ему почти удалось, но потом Джейс Талис пришёл снова, на пять минут раньше положенного времени. И всё повторилось. Всё началось так же, как всегда. Его ноги настойчиво развели в стороны, а между бёдрами уложили плотный короткий валик, лишая возможности свести обратно. Но дальше было по-другому. В этот раз Джейс не заскользил дразнящим движением по голой коже от пят до ягодиц. В этот раз он начал сразу с бёдер. И не просто с бёдер, с внутренних сторон, которые — кажется, Джейс давно выяснил, — были особенно чувствительными. Виктор вздрогнул от неожиданности, смеси тревоги и томительного предвкушения. Он знал, что будет хорошо. И неприятно — тоже. До липкой дрожи неловко, противно от самого себя за то, что он позволяет, ведь Виктору было прекрасно известно — никакой врач, массажист или кто там ещё не должен касаться так. Но Виктор вновь никак не возразил. И своим бездействием дал молчаливое разрешение Джейсу плавно скользнуть рукой между левым бедром и валиком, чтобы раздвинуть тощие ноги ещё чуть шире. Джейс уже не массировал, просто гладил — скользко и ласково, тепло и ужасно, до стыдливого румянца приятно. Он переключался с одного бедра на другое, то и дело порхал под самыми ягодицами, забираясь под края свободных трусов, нежил пальцами покрытую мурашками кожу в опасной близости от паха, и Виктор в какой-то момент с фатальной обречённостью понял — у него стоял. Опять. На самом деле Виктор возбуждался ещё до того, как Джейс переходил непосредственно к ногам и уж тем более к бёдрам. Просто пока тот разминал его спину, время от времени склоняясь низко-низко, чтобы опалить дыханием кожу, Виктор особо не обращал внимания на сладкое томление внизу живота: ему было хорошо и всё, а возбуждение играло совсем несущественную, второстепенную роль. Когда же дело доходило до того, что находилось ниже пояса, томление медленно, но верно перерастало в жгучее вожделение, ведомое беспощадно-ласковыми, умелыми руками Джейса. И Виктор совершенно ничего не мог с собой поделать. Он знал, что это неправильно: позорное малодушие с его стороны и, если не жестокий харассмент, то по меньшей мере произвол со стороны Джейса. Наслаждаться этим было неправильно вдвойне, но Виктор считал себя слабым человеком, и потому продолжал. Но новом круговом поглаживании Джейс забрался ещё глубже под прикрывающее таз одеяло и коснулся у самой промежности. Виктор не выдержал и застонал — совсем тихо, едва уловимо, цепляясь зубами за промокший от слёз и слюны валик, чтобы заглушить звук. Но Джейс, кажется, услышал: прошёлся в том же месте ещё раз, усилив нажим. Ребро ладони задело-таки мошонку, и Виктор весь вскинулся, едва не свалился на пол, пытаясь не то избежать контакта, не то, наоборот, прижаться ещё плотнее, желательно, не яйцами, а стиснутым между массажным столом и животом стояком. Горячие руки оторвались внезапно, и Виктор едва не взвыл от ядерной смеси неудовлетворённого желания, досады и жгучего стыда за собственную реакцию. Сквозь дымку острого, почти болезненного возбуждения и грохот сердца в ушах он услышал звуки шагов. Джейс от него…отошёл? Вот так вот взял и бросил полуголым в самый волнующий момент, даже не укрыв одеялом, как обычно? К досаде и желанию внезапно добавилась ещё и обида. Виктор закусил губу, задавив рвущийся из глотки всхлип в зародыше. Дыхание сбилось напрочь, он весь измаялся и извозился, было безумно жарко, несмотря на то, что вечно мёрзнущие ноги покрывал разве что тонкий слой массажного масла. Виктор шумно выдохнул и поёрзал бёдрами по микрофибре, наивно надеясь, что его мельтешения не будут так очевидны под двумя слоями одеял, которые всё ещё оставались на ягодицах. Сверху почти сразу раздался выдох — не менее тяжёлый, чем только что издал сам Виктор, — и горячие руки вернулись, опустившись на икроножные мышцы. Джейс плавно заскользил ладонями вниз — обратно, к стопам. Виктор чувствовал, как сам Джейс корпусом склоняется к его ногам всё ниже и ниже, так, будто хочет коснуться губами под коленом или, возможно, у внутренней стороны бедра. Он издал новый, задушенный валиком стон, слабо отдавая себе отчёт в том, что творит: пальцы Джейса кружили между пальцами его ног просто идеально, но Виктору хотелось лишь одного — чтобы он вернулся к бёдрам и прикоснулся там ещё раз. Виктор уже был готов, плюнув на вопящие где-то на подкорке остатки здравого смысла, попросить. Задыхаясь смущением и тревогой, попросить Джейса задрать прикрывающее ягодицы одеяло до самой макушки и отходить его снова, желательно, не только руками. Обжигающее дыхание было так близко к его беззащитно открытым ногам, оно так и обещало вот-вот позволить почувствовать джейсовы губы голой кожей. Виктор заёрзал снова. На самом деле он был бы вовсе не против. Интересно, какие они были на ощупь? Что могла бы почувствовать его обнажённая спина или, быть может, бёдра? Сухость обветрвенных губ или нежную влажность? Да хоть навались Джейс на его больное слабое тело всей грудью, своим полным весом, сейчас Виктор был бы всеми фибрами мучимой желанием души «за»! Ему бы очень, очень хотелось ощутить спиной мягкость или, наоборот, жёсткость коротких тёмных волосков на груди, литую мощь тугих мышц и пламенный жар мускулистых рук. Нет, не только рук, всего торса. Да, Виктор был готов попросить. Рискнуть всем — достоинством, гордостью, остатками самообладания, — и попросить. Как вдруг Джейс отстранился. Виктор понял: на этот раз — окончательно. Он не сдержался и ударил ногой по валику под стопой, скинув тот на пол. Услышал, как Джейс наклонился поднять, и быстро, остервенело вжался пахом в массажный стол чуть ли не до боли. Это ожидаемо не помогло, скорее, лишь усилило неуместное возбуждение, но сейчас Виктору было плевать: и на то, что подумает о его поведении Джейс, и на выступившее на трусах пятно смазки — лишь бы его не оказалось на простыне, — и даже на то, как будет корить себя после. Муки совести были проблемой будущего Виктора, так что он почти яростно толкнулся тазом в массажный стол ещё раз. Джейс накрыл его подрагивающие ноги одеялом мгновением позже. Подуспокоившись, Виктор утешил себя смутной надеждой, что его трепыхания всё же были не особо очевидны. — Отдыхай, — шепнули на ухо просто возмутительно горячо, и Виктор кристально ясно осознал: он вовсе не успокоился. — Я пока подготовлю остальное, окей? Джейс почти коснулся губами ушной раковины, погладил его по плечам и пошёл шуршать каким-то вещами. Сразу стало одиноко и тоскливо. При всём осознании превратности произошедшего, Виктору хотелось, чтобы Джейс вернулся и согрел его своими горячими прикосновениями снова. В такие моменты — лёжа под двумя слоями одеял с прижатым к животу возбуждением, — Виктор не мог запретить себе фантазировать. Не только об умелых руках, о большем. Самой горькой и сладкой одновременно была фантазия о том, что Джейс вовсе не играет. Что делает с ним все эти вещи не из праздного любопытства, жалости или чего там ещё, а действительно хочет доставить ему удовольствие. Возможно, даже потому, что он, Виктор, мог бы его привлекать. После того, как Джейс уйдёт, и Виктор останется со своими мыслями наедине, он непременно отчитает себя за столь неуместные фантазии, вновь сошлётся на гормональный всплеск и чрезмерную впечатлительность, но это будет позже. Сейчас он хотел помечтать. Вскоре Джейс объявил, что всё готово, и они могут приступать к курсу ЛФК. Виктор отозвался почти ровным голосом и привстал на локтях. Ему тут же помогли устроиться сидя, и Виктор шустро укрылся одеялом по пояс, надеясь скрыть очевидное. И Джейс действительно не заметил. Или сделал вид, что не заметил, и опустился перед ним на колени, держа в руках шерстяные носки. До Джейса никто не надевал ему шерстяных носков. На ЛФК Виктор то краснел, то бледнел попеременно, почти не участвовал в процессе и отзывался на каждый вопрос до того односложно, что самому становилось неловко. Всё его внимание было обращено на одно: попытки всеми силами скрыть за тканью штанов никак не желающий опадать до конца стояк. После выполнения комплекса упражнений, который оказался на счастье недолгим, Виктор сумел наконец под вполне естественным предлогом слинять в санузел. В ванной он щёлкнул замком, несмотря на просьбу Джейса не закрываться, выкрутил кран холодной воды и, повесив трость на локоть, плеснул в пылающее лицо. Легче не стало. Охладиться не вышло, но вот закрытые для умывания глаза сыграли с ним злую шутку: в темноте воображения сразу возник Джейс, склонившийся над его голыми ногами, и он улыбался. Не так, как обычно улыбался ему — добродушно, лучисто, просто обворожительно, — нет. Его улыбка была кривой и насмешливой, близкой к издевательской. Виктору стало страшно, и он распахнул веки. В глазах защипало. Не вытирая лица, он накинул на плечи халат и запахнулся. Он едва не снёс рукой стакан с зубной щёткой и пастой, дёрнувшись, когда в дверь раздался стук. — Виктор, ты в порядке? Стук повторился. Он устало опёрся руками о края раковины и сделал глубокий вдох. — Виктор? — позвали снова. — Пожалуйста, отзовись! С присвистом выдохнув, Виктор шагнул к двери и щёлкнул замком. — Вик… Джейс едва не получил створкой по лбу, но улыбнулся очень даже радушно. В голове тут же возник образ другой, вымышленной улыбки Джейса, и Виктора передёрнуло. — Всё равно закрылся, — улыбка стала чуть печальнее. — Прости, ты так резко вскочил, я боялся, что может поплохеть. Ты в порядке? Джейс потянулся к цепляющимся за косяк бледным пальцам, но Виктор отшатнулся. Вышло ненамеренно, и он сразу шагнул обратно, но что-то в выражении лица Джейса изменилось, как будто потухло. — Прости, — выдохнул он ещё раз и отошёл, пропуская Виктора. Отчего-то захотелось извиниться в ответ, но Виктор прикусил язык. Молча шагнул из ванной и вдруг зацепился носком за низкий порог. Трость осталась висеть на локте, и он, лишённый опоры, полетел вниз. На мгновение стало действительно жутко, в голове даже успело мелькном пронестись: «Кажется, это конец», но его внезапно мягко перехватили у самого пола, не позволив встретится носом с ламинатом. — Ох, Виктор! Джейс помог ему встать на ноги, бережно поддерживая под локтем и поясницей. Он явно хотел что-то сказать — рот приоткрылся, но тут же захлопнулся обратно, а брови сложились трогательным домиком над переносицей, — но промолчал, лишь перехватил чуть плотнее, будто не желал отпускать. — Спасибо, — прохрипел Виктор, придя в себя и, подумав с секунду, сжал пальцами мощное плечо. Сам Джейс клал руки ему на плечи — то на одно, то на другое, иногда даже похлопывая, — едва ли не каждый раз по окончании сеанса. Это был жест поддержки, заботы, возможно, утешения или чего-то ещё в этом роде — Виктор плохо разбирался, но догадывался и сам себе подобного не позволял, считая чем-то вроде нарушения личных границ. Но сейчас это вдруг показалось уместным и правильным. Джейс напрягся, и мышцы натянулись под пальцами. Это оказалось приятно. Виктор устроил руку чуть ниже и сжал пальцы сильнее. Не чтобы выразить участие или поддержку, а чтобы проверить. Он тихонько хмыкнул — обхватить бицепс не получилось и наполовину. — Спасибо, что не позволил упасть, — повторил Виктор и отпустил его руку. Джейс весь встрепенулся, разулыбался шире, чем когда-либо, сжал плечо Виктора в ответ: — Ну что ты, как я мог допустить, — и вдруг покраснел. Виктор фыркнул. Смущающийся Джейс оказался внезапно милым. — Виктор, слушай, а что скажешь, если я зайду вечером, часов в восемь? — внезапно предложил Джейс, не убирая ладони с плеча. — Ну, немного разомну перед сном. Ты говорил, что спишь плохо, это может помочь. Виктор открыл было рот в попытке заявить, что у них назначено на завтра, и вообще-то, зарплаты научного сотрудника вряд хватит на оплату дополнительно сеанса, но Джейс перебил: — Я приду просто так. В смысле, эм-м, если хочешь. Мне будет в радость, честно, — затараторил он, эмоционально жестикулируя. — Заодно смогу убедиться, что ты в порядке, ну, после сегодняшнего, — Джейс нелепо обвёл жестом всего его, а затем указал на порог в ванную. — Я переживаю, — добавил он после небольшой паузы и посмотрел прямо в глаза. Виктор уже был готов отказаться, но это тихое, робкое «я переживаю» перевернуло что-то внутри. Он открыл рот, чтобы сказать «нет, спасибо», но вместо этого наружу вырвалось: — Да, давай. Джейс просиял до боли искренней белозубой улыбкой, отпустил наконец его плечо и с явной неохотой убрал руку с поясницы. — Всё точно в порядке? — он покосился на трость. — Я не упал, Джейс. Я чуть не упал, — Виктор дёрнул краешком рта в ответной улыбке. — Всё в порядке. Он провожал Джейса в молчании. Каждый думал о чём-то своём. Когда он всунул ноги в кроссовки, Виктор повернул голову к открытой двери на кухню. Взгляд сразу зацепился за окно, и он внезапно вспомнил об одной важной вещи. — Постой, — окликнул он когда Джейс уже коснулся дверной ручки. — Я дам тебе зонт? — Спасибо, у меня есть в машине, — отмахнулся он и, лучисто улыбнувшись на прощание, вышел за дверь. — До встречи! Виктор кивнул. Уже щёлкая замками, он осознал неладное. У Джейса Талиса был грёбаный зонт!

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!