Вернутся к фанфику

Часть 2

3 сентября 2025, 21:06
Весь день Виктор пытался забыться работой, коей накопилось просто безумное количество за время его вынужденного отпуска. Начальство в первое время пыталась отговорить его от лишних нагрузок, но Виктор оставался непреклонен и даже готов был работать за одни больничные выплаты: научная деятельность в частности и собственные идеалистические взгляды в целом оставались единственным, что удерживало на плаву. К тому же Виктора тешила мысль, что физическая слабость была не такой уж существенной помехой его когнитивным способностям. Впрочем, уставал он всё равно быстрее, чем раньше, так что уже ближе к семи захлопнул крышку ноутбука и захромал на кухню. Хотелось сладкого молока, но само молоко, как назло, закончилось, так что Виктор поставил чайник и сел у окна, наблюдая, как стекают по стеклу капли дождя. Небо продолжало рыдать. Дождь барабанил по окнам ещё сильнее, чем днём. Асфальт отражал ночные огни. Виктор жил рядом с так называемым «барным треугольником» — пересечением трёх улиц с плотным скоплением самых различных увеселительных заведений, — так что по вечерам здесь бывало особенно ярко. И, разумеется, шумно. Это могло бы стать значимым минусом, но Виктора с его поздним хронотипом всё устраивало: жильё здесь было недорогим, но вполне сносным, прямо в подъезде находился алкогольный магазин, в котором всегда можно было дёшево купить что-то съестное, а напротив дома была автобусная остановка. Так что, не считая редких перебоев с горячей водой и электричеством, всё было очень даже неплохо. На противоположной стороне улицы из такси выскочил полуодетый парень и, сверкнув голыми бёдрами — сидящие в облипку шорты едва прикрывали ягодицы, что уж там говорить про ноги, — драпанул к ближайшему заведению. Виктор закусил нижнюю губу и сощурился, пытаясь разглядеть, как перекатываются мышцы под загорелой кожей. Благо хоть со зрением у него было всё замечательно. Перед глазами внезапно возник образ Джейса с такой же бронзовой, как у незнакомца за окном, кожей и в точно таких же — коротких и обтягивающих, — рваных шортах. Виктор нахмурился и прикусил губу чуть сильнее: он внезапно обнаружил, что обладал возмутительно малым количеством информации для того, чтобы пофантазировать всласть. Например, ему было неизвестно, являлись ли ноги Джейса такими же загорелыми, как руки и грудь? Ответ возник сразу: наверняка. Но всё же Виктор не был уверен на сто процентов. А растительность? Те короткие тёмные волоски, что так привлекли его внимание на груди — выглядели ли волосы на ногах так же? Возможно, были гораздо гуще? А может, наоборот, кожа была абсолютно гладкой из-за того, что Джейс брился? Отчего-то последний вариант не казался таким уж маловероятным. Виктор оторвался от скрывшегося за дверьми какого-то клуба парня и прикрыл глаза, постукивая короткими ногтями по полированной столешнице. Ему очень хотелось, чтобы ноги Джейса были такими же загорелыми, как всё остальное. И чтобы большая часть поверхности кожи оказалась покрыта волосами. А ещё, — Виктор сладко вздохнул, — чтобы где-нибудь на заметном месте (по центру голени или, например, над коленом) белел шрам. Некрасивый застарелый рубец. Виктор с удовольствием прошёлся бы по нему пальцами, губами и даже языком. Почему-то ему было нужно, остро необходимо представлять в своём воображении, что какая-то из мускулистых длинных ног была расчерчена отметиной. Из запретных мечтаний его вырвал громкий щелчок закипевшего чайника. Виктор сделал глубокий вздох, прежде чем вынырнуть из омута фантазии и открыть глаза. Достав единственную большую кружку, он потянулся к пакетикам чая, но передумал в последний момент и взял растворимый кофе. Сыпанув сразу четыре ложки, он добавил столько же сахара и залил всё кипятком. Стоило глотнуть, как в животе заурчало, и Виктор вдруг понял, что не ел ничего с самого утра. Он открыл холодильник, и взгляд как-то сам перекочевал с полупустых полок — иронично, но пустоту заполняла как раз привезённая Джейсом еда, — к красующимся ярким логотипом пакету из «Восточного дворика». Приподняв бровь, Виктор взгромоздил его на стол и принялся изучать содержимое. Оба контейнера с разнообразным жареным и тушёным мясом он сразу отставил в сторону: к мясу Виктор относился очень даже положительно, но сейчас не хотелось. А вот вытянутую лодочку с сырной начинкой и небольшие пирожки из слоёного теста с орехами, наоборот, подтянул поближе. Что-то жёлтое с поджаристым бурым рисом он счёл малоинтересным, завёрнутое в коричневые листы нечто — подозрительным, лапшу с мясом и яркими кусочками овощей решил оставить на завтрак и в итоге остановил свой выбор на контейнере с супом, к которому прилагалось несколько намазанных чесночной пастой хлебцев. Хлебцы, правда, уже немного очерствели в холодильнике, но оказались неожиданно вкусными. Так что Виктор сжевал их ещё до того, как суп успел разогреться. Открыв микроволновку, он едва не застонал от давшего в нос аромата: крепкий мясной бульон с овощами и лёгкими специями обещал его возмущённому пустым кофе желудку рай на земле. Предвкушение не обмануло — суп и правда оказался, что надо. А вкупе с сырной лодочкой и вовсе лучшим блюдом на земле. И неважно, что он даже не удосужился её подогреть. Заглотив всё за считанные минуты, Виктор развалился на стуле, переваривая, как удав. Ему не хотелось ни вставать, чтобы убраться, ни смотреть за окно, ни даже думать. Впрочем, непрошенные мысли сами полезли в голову, стоило прикрыть глаза и расслабиться. Перед сомкнутыми веками опять возник образ Джейса. Он улыбался, сверкая очаровательной диастемой между резцами, был в одних лишь штанах на голое тело и опять гладил его, Виктора, ноги. Только в этот раз не было никакого массажного стола. В этот раз он восседал полулёжа на диване — и было абсолютно всё равно, что в реабилитационный период категорически воспрещались подобные позы, — а Джейс стоял подле него на коленях, держа вытянутую правую стопу в руках, как нечто невероятно ценное. Виктор крупно вздрогнул всем телом. В животе томительно потянуло, и он поспешил распахнуть глаза, смаргивая убийственно пленительную картинку. Стоило закрыть глаза снова, как та тут же вернулась. Вскочив со стула, Виктор принялся убираться: мыть приборы, вытирать со стола и сортировать оставшиеся контейнеры. Лишь бы не думать о Джейсе. Который, кстати, вот-вот должен был прийти. Закончив с уборкой, он рухнул обратно за стол, хлебнул остывшего кофе и куснул ореховый пирожок. Было вкусно. Ужасно, возмутительно, несправедливо вкусно. Виктор с трудом проглотил вставший поперёк глотки кусок и сдавленно всхлипнул. Чёртово воображение. Чёртовы гормоны. Чёртов Джейс Талис. Несправедливо заботливый Джейс Талис. Поверить в чужое участие и небезразличие было проще простого, но Виктор себе запрещал думать в ту сторону. Он прекрасно понимал, что не мог, был просто физически не способен заинтересовать Джейса в этом плане. И не питал ложных надежд. Но сдерживать так и рвущиеся чувства становилось всё сложнее. Виктор отбросил надкушенный пирог обратно в контейнер. За что Джейс с ним так? За что так заботливо и обольстительно? Это было просто жестоко. Ведь Виктор знал, что всё было красивым обманом, если не хуже. А он, дурак, так хотел верить. И, несмотря на все попытки, все тревоги и жалобный вой внутреннего голоса, действительно верил, хотя и пытался всеми силами отрицать. Взгляд снова пополз к часам. Он испытующе посмотрел на стрелки циферблата и ковырнул ногтем потрескавшуюся краску подоконника. Без десяти восемь. Джейс опаздывал. Виктор отхлебнул снова и, скрепя сердце, потянулся к ореховому пирожку. Звонок в дверь раздался в начале девятого. Давно доевший и допивший, Виктор едва ли не подскочил открывать. Джейс был абсолютно сухим. Под подмышкой он зажимал мокрый зонт. Улыбнувшись так же лучисто, как днём, он протянул пакет — самый обычный, из универмага, но тут же отнял обратно и поставил на пол. — Заезжал себе за протеиновыми батончиками и решил взять тебе всякого по мелочи, — начал он бегло без всякого приветствия, стягивая кроссовки. — Только я сам отнесу, ладно? Тебе пока нельзя поднимать ничего тяжёлого. Взгляд Виктора оказался достаточно красноречивым, чтобы Джейс поспешил объясниться: — Ты же всё равно в магазины сейчас не выезжаешь, вот я и подумал, что, может… — Джейс, — перебил Виктор и устало потёр залёгшую между бровями морщинку. — У меня магазин буквально в подъезде. А ещё есть доставка. И я в состоянии её себе позволить, — он снова приподнял бровь и одарил мужчину в дверях испытующим взглядом. — Я, — Джейс сглотнул, забегал глазами по коридору, явно чувствуя себя неуютно под пристальным викторовым вниманием, и предположил, — в следующий раз могу взять у тебя список?.. — Список чего? — усмехнулся Виктор внезапно зло и отчаянно. — Моих предпочтений? — А ты бы дал? — всё так же аккуратно поинтересовался Джейс. — Разумеется, нет! — Виктор аж всплеснул руками в нехарактерной для себя манере. — Ты мой врач, а не курьер, магазин на колёсах, волшебная фея или что там ещё. — Прости, — выдохнул Джейс до того пристыженно, что Виктору вдруг стало даже совестно: создалось ощущение, будто он пнул щенка, а не отверг нелепый гостинец. — Забери это, — попросил он куда тише, взглядом указывая на внушительный пакет. — Но, Виктор, я, — начал Джейс растерянно, но, кажется, стушевался окончательно под новым уничижительным взглядом и понуро кивнул. — Я понял. Прости. Больше я так не буду, обещаю. Но, пожалуйста, оставь это себе, ладно? Виктор скосил глаза на сиротливо лежащий поодаль пакет и уже открыл было рот, чтобы ответить отрицательно, но передумал. Из пакета выглядывала коробка молока, а на днях спускаться в магазин ему справедливо не хотелось. — Хорошо, — кивнул Виктор и, невзирая на слабую попытку Джейса возразить, взялся за ручки. — Я сам отнесу. Ты раздевайся, — велел он и двинулся в сторону кухни. О том, как превратно прозвучала последняя фраза, он решил не задумываться. Джейс вошёл на кухню практически бесшумно. Виктор весь похолодел и обернулся, лишь когда услышал тихий смешок. Несмотря на все опасения, выглядел Джейс вовсе не злорадно, скорее как всегда добродушно и даже по-детски счастливо. — Ты всё-таки попробовал, — белозубо улыбнулся он. — И как? Виктор сперва не понял, о чём речь. Затем проследил направление его взгляда и почувствовал, что начинает стремительно краснеть. Разобранный по слоям последний пирожок обкусанными остатками лежал в контейнере — Виктор съел только сладкую ореховую начинку, а само тесто трогать не стал. — Хочешь чай? — поинтересовался Виктор севшим голосом вместо вразумительного ответа. — Давай. Джейс сам пошёл наливать чайник. Виктор проследил за ним с трепетным волнением. Никто ещё не ставил на этой кухне чайника, кроме него самого. У него на кухне в принципе не было никого, кроме него и, давным-давно, при заезде — водопроводчика. Наблюдая за мельтешением Джейса — тот как раз сейчас мыл его, Виктора, кружку от остатков кофе, — Виктор как-то отдалённо вспомнил о том, что… — Только к чаю ничего нет, — о трёх пачках прошлогоднего печенья он решил предусмотрительно промолчать, хотя сам иногда и грешил, мокая зачерствевшие крекеры в сладкое молоко. — Не беда, — отмахнулся Джейс и водрузил пакет из универмага на стол. — Я взял печенье и зефир. Виктор глянул Джейсу через плечо и не смог подавить обречённого вздоха. В одной руке тот держал упаковку зефира, а в другой — пачку того самого печенья, что как раз хранилось у Виктора в закромах на чёрный день. Только не просроченного, а свежего и, судя по этикетке, с шоколадом. Виктор не особо любил шоколад, но внезапно тот факт, что Джейс купил его любимое печенье, угадав с первого раза, закоротил что-то внутри. Виктор едва сдержался, чтобы не ударить или, наоборот, погладить Джейса по плечу. Чёртовы гормоны. — Будешь? — спросил Джейс, глянув на Виктора. Дождавшись короткого кивка, он по-варварски разорвал упаковки, вместо того, чтобы разрезать ножницами, и свалил всё это на стол. — А где можно взять кружку? Вторая кружка служила скорее супницей — из неё Виктор хлебал бульон, когда болел, — и пылилась на дальней верхней полке с упакованным в коробку дополнительным комплектом из столовых приборов и трёх тарелок. Оставив трость, он потянулся кверху. Джейс тут же воскликнул, что сейчас поможет, подскочил и вдруг прижался сзади восхитительно плотно и горячо. Виктор аж поперхнулся. Он шумно втянул носом воздух, чтобы как-то возмутиться, но слова застряли на полпути, а из глотки вырвалось какое-то жалкое бухтение, стоило вдохнуть запах тела мужчины. Он попытался вывернуться, поднырнув под мощную руку, но Джейс прижался с той стороны ещё теснее, случайно или намеренно лишая возможности вырваться. Он не сумел сдержать позорного тихого всхлипа, когда Джейс достал с верхней полки кружку, опалил ушную раковину хрипловатым «прости» и отстранился, легонько, ненамеренно, коснувшись ребром ладони его бёдра. Красный, как варёный рак, Виктор простоял лицом к кухонному гарнитуру несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем обернуться в сторону Джейса. Видимо, он приходил в себя куда больше пары секунд, ведь пакет с продуктами был уже разобран, на столе стояли две кружки с заваренным чаем, а сам Джейс смотрел на него как-то уж слишком обеспокоенно. — Спасибо, — выдохнул Виктор и плюхнулся на услужливо отодвинутый стул, решив не задумываться об очередном откровенном ухаживании. К нему пододвинули сладости. Сам Джейс выудил из кармана нечто, напоминавшее Виктору шоколадный батончик. — Ты не против? — спросил он, махнув сладостью. Виктор сощурился на мелькающую яркими красками этикетку. Протеиновый батончик. Он хмыкнул: ну кто бы сомневался. — Люблю эти печеньки, но, боюсь, сегодня мне уже хватит. Смёл перед тренировкой целую пачку таких же, — немного дёрганным жестом он указал на печенье, — на нервах. Ну, в смысле, тяжёлый выдался день, вот и сорвался, но они вкусные, правда… Джейс продолжил нести пустой вздор, размахивая батончиком напротив лица Виктора так резво, что тот начал справедливо беспокоиться, как бы не прилетело по носу. Виктор особо не слушал, больше смотрел: Джейс очевидно смущался, нервничал и суетился, ему было даже сложно усидеть на стуле. Но всё равно оставался при этом возмутительно милым: растерянно улыбался, приглаживал тщательно уложенные волосы и всё порывался свободной рукой тронуть сжимающие кружку пальцы Виктора, но каждый раз сдерживался в последний момент. Такое поведение обычно уверенному в себе Джейсу было несвойственно, и в какой-то момент Виктор поймал себя на мысли, что сам начинает нешуточно беспокоиться, хотя ничего из ряда вон вроде как и не происходило. — Я не против, — произнёс Виктор с нажимом, оборвав его сбивчивый монолог. Мощные плечи разом опустились, и Джейс глянул на него круглыми глазами: — А? — Можешь есть, что хочешь, — пояснил Виктор уже спокойнее. — Спасибо. Опустив взгляд, Джейс зашуршал упаковкой. Он откусил изрядную часть батончика, жадно хлебнул, осушив разом едва ли не половину кружки, и проглотил, кажется, даже не жуя. Виктор лениво потянулся к печенью, рассматривая то батончик, то Джейса попеременно. И если последний оставался таким же милым и притягательным, как всегда, то первый оказался чем-то качественно новым в гастрономическом мире Виктора. Покрытый белой глазурью, внутри батончик был светло-розовым, с какой-то яркой жидкой начинкой посередине. Он снова скосил глаза к этикетке. «Клубничный в белом шоколаде» — А можно попробовать? — спросил Виктор осторожно: он правда не ел ничего подобного, и здоровый исследовательский интерес подбивал на новые открытия в повседневной жизни. — О, да, конечно, сейчас. А где у тебя ножи? Джейс куда-то подорвался, оставив батончик на столе. Виктор взял его и надкусил, прежде чем успел подумать о том, как это вообще может выглядеть со стороны. Видимо, весьма скверно. Или, наоборот, очень-очень хорошо, ведь Джейс так и замер с приоткрытым ртом, сверля его взглядом. Дёрнув бровями, Виктор отложил батончик обратно на стол. — Нет-нет, я не против, — заверил Джейс, садясь рядом. — И как тебе? Виктор сосредоточенно прожевал и проглотил. Было довольно сладко. И химозно. С клубникой, ровно как с белым шоколадом, у привкуса было мало общего. — Как обман, — отозвался Виктор вполне искренне и потянулся к печенью, опустив глаза. «Как обман» пронизывало каждую встречу с Джейсом, каждый взгляд и каждое прикосновение. Но Виктор забывал об этом всё быстрее, легче и чаще, ведь Джейс ухаживал до боли правдоподобно: все гостинцы и подарки, все жесты и слова, все улыбки и прикосновения, да даже смущение — всё было таким настоящим, что Виктор готов был расплакаться от непонимания происходящего. Может, он действительно что-то упускает? Может, это всё — просто игра его воображения и бушующих гормонов, и Джейс на самом деле не делает ничего из ряда вон? Может, он вообще всё это придумал, а сам лежит в какой-то дурке Нижнего Города? Виктор горько усмехнулся, кроша в пальцах печенье. Было бы вовсе неудивительно уйти жить в мир фантазий, окажись он в подобном заведении. А может… Он глянул на жующего Джейса из-под полуопущенных век и сжал печенье с новой силой. То коротко хрустнуло под напором. Виктор быстро собрал пальцами крошки. Возможно, всё это ему вовсе не кажется? Не является ни обманом, ни шуткой, ни результатом игры гормонов, ни уж тем более плодом воображения? Возможно, Джейс действительно просто пытается к нему подкатить? Странными ухаживаниями, откровенно непрофессиональными соблазнениями, но всё же. А он просто надумал себе всякого и нервничает почём зря в поисках некого подвоха? Виктор иронично приподнял брови, указывая себе самому на вопиющую неточность рассуждений, и сосредоточенно слизал с пальцев сладкие крошки. Такой мужчина, как Джейс Талис уж явно не заинтересовался бы в нём просто так. Это было аксиомой, вопросом нерешённой задачи и главным камнем преткновения одновременно. — Всё в порядке? Виктор вряд ли обратил бы внимание на вопрос — слишком уж был погружён в себя, — если бы его пальцев не коснулись чужие. Он крупно вздрогнул и поднял глаза на Джейса. Тот смотрел обеспокоенно, но нежно до боли. — Да? — вопросом на вопрос ответит он. — Ты всю печеньку раскрошил, — улыбнулся Джейс, взглядом указав на разбросанные под пальцами крошки. — Не нравится? — Вообще я их люблю, — отозвался Виктор. — Правда? — подцепив салфетку, Джейс аккуратно отодвинул его подрагивающие ладони в сторону и принялся собирать крошки в кучку. — Да, — Виктор кивнул, наблюдая, как Джейс смахивает всё в ладонь и идёт точно к мусорке. Виктор нахмурился. Интересно, откуда Джейс знал, где у него находится помойка? Впрочем, он тут же едва не хлопнул себя по лбу. Место под раковиной же не было запатентовано им под мусорное ведро. — Только обычное, а не с шоколадной крошкой, — зачем-то добавил он, уставившись в окно. — Запомню. — Запишешь в список моих предпочтений? — усмехнулся Виктор, не поворачивая головы к собеседнику. — Если позволишь. Виктор обернулся. Джейс был абсолютно серьёзен. «С каких пор тебе нужно моё позволение?» — так и завертелось на языке, но Виктор промолчал. К тому же, Джейс, кажется, уже растолковал всё по-своему и без комментариев: довольно улыбнувшись, уселся рядом и снова потянулся к его руке своей. Виктор не дал прикоснуться: вжался в угол у стены, притянув ладонь к груди. — Прости, — шепнул Джейс, отстранившись. Улыбка померкла, но не исчезла с его красивого лица полностью. Джейс пару раз негромко кашлянул, будто в попытке очистить голосовые связки от некой помехи, которой там вовсе и не было. Затем улыбнулся так же тепло, как всегда — Виктор видел, что эта улыбка стоила определённого усилия, в отличие от всех предыдущих, — и поднялся из-за стола. — Я пойду разберу массажный стол, а ты пока отдыхай, ладно? Виктор молча кивнул и продолжил бездумно смотреть на удаляющуюся широкую спину, пока Джейс не скрылся из виду, завернув в зал. Отдыхать категорически не хотелось, так что он встал сполоснуть чашки и рассортировать привезённые Джейсом продукты, а после — так и остался стоять у дверцы холодильника, не зная, как быть дальше. На душе было гадко и тепло одновременно. Виктор прекрасно знал, чем заканчивается каждый массаж в виртуозном исполнении Джейса Талиса, и ему в какой-то степени хотелось испытать это снова, но он не понимал. Не понимал, к чему все эти соблазнения, все приставания, все угощения в холодильнике. И последнее Виктор понимал меньше всего: если соблазнения с приставаниями не должны были стоить Джейсу особых усилий, то с гостиницами дело обстояло иначе. Каждый день то корзины с фруктами, то пакеты из дорогих ресторанов, то коробки из лучших кондитерских — и всё из Верхнего Города. Цены в Пилтовере были в лучшем случае раза в два выше, чем в Зауне, и Виктор действительно искренне не понимал, к чему такие траты, ради чего? Ради него? Но зачем? Иногда мысли на эту тему заводили его в такие кромешный дебри, что и думать становилось страшно — одно умозаключение было хуже другого. — Виктор. Он повернулся на звук чужого голоса — тихого и вкрадчивого, как будто действительно взволнованного. — Джейс, — Виктор вжался спиной в дверцу холодильника, всматриваясь в выражение лица напротив. И когда Джейс умудрился подкрасться так близко? И, что важнее, незаметно. Виктор вырос в Зауне, и нутром чуял, когда к нему пытались подойти со спины. Чувствовал со всеми, кроме Джейса. Может, дело было в длительном отсутствии тренировок, возможно — в совокупном влиянии лекарств на реакцию, а может, всё заключалось в самом Джейсе. Виктор не знал. Но его напрягало, когда подкрадывались со спины. Это опасение текло в его жилах. — Ты, — Джейс сглотнул. Кадык дёрнулся на увитой мускулами шее, — какой-то взвинченный. — Неужели? — поинтересовался Виктор, сощурившись. — Ага, — Джейс смущённо улыбнулся. — Если не хочешь, мы можем просто…ещё посидеть за чаем? В смысле, вместо массажа. Или поболтать. Тебе бы хотелось? Виктор нахмурился. Эти предложения были чем-то качественно новым, из ряда вон. — Ты пришёл сюда не за этим. Он вжался в холодильник плотнее. Не нарочно, скорее инстинктивно, но Джейс заметил. Улыбнулся снова как-то печально, и развёл руками. — Верно, — он кашлянул, будто пытаясь разбавить чем-то неловкую паузу. — Просто пытаюсь разрядить обстановку. Так что, идём? Или, может, мне лучше… Виктор не дал ему закончить. — Идём, — выдохнул он и плечом оттолкнулся от дверцы. В зале Джейс потянулся к нему так же, как днём: придвинулся вплотную и без спроса коснулся кромки джемпера. Виктор шумно выдохнул. Он знал, что так будет. И понимал, что должен возразить. — Не надо, — попросил Виктор негромко. Вместо уверенного тона, который он искренне старался изобразить, из глотки вырвалось какое-то жалкое блеяние. — Я только хотел помочь, — возразил Джейс, но сразу послушно отступил. Виктор тихонько хмыкнул: по крайней мере его не собираются раздевать насильственно. — Я могу сам, Джейс, — вышло уже твёрже. — Конечно, можешь, — согласился Джейс пылко. — Но мне бы хотелось помочь. Виктор молча шагнул назад и глянул затравленно, но джемпера сам так и не снял. Он ждал чего-то, мучительно и смиренно, но сам не понимал, чего именно. Какого-то внезапного решения? Гениальной идеи? Инициативы со стороны Джейса? А может, действительно, насилия? — Виктор, — было видно, что Джейсу хотелось подойти ближе, сократить обратно разделившее их расстояние одним шагом, но он не стал. Остался стоять на месте и лишь протянул раскрытую внутренней стороной вверх ладонь в его сторону. — Позволишь мне помочь тебе раздеться? Он шепнул «да» одними губами, но этого оказалось достаточно. Джейс тут же оказался вплотную, приподнял руки так, будто хотел его обнять или просто прикоснуться, но так ничего и не сделал. Нервно улыбнулся и спросил: — Можно? Виктор склонил голову на бок, давая молчаливое разрешение. С него потянули джемпер так бережно, будто он весь состоял из хрусталя. Виктор послушно поднял руки, позволяя снять слой одежды. Прежде чем тронуть край нательной футболки, Джейс вопросительно приподнял брови. Виктор снова кивнул. Футболку стянули так же осторожно. — Со штанами я сам! — едва ли не выкрикнул он, когда загорелые пальцы потянулись к его бёдрам. Джейс улыбнулся ещё раз и кивнул. И — внезапно, — отвернулся. Виктор спешно разделся до белья, уже как-то спокойно отметил, что у него стоял — не крепко, но весьма красноречиво, — и улёгся на стол животом. Джейс снова спросил, прежде чем обернуться. Под голову привычно подложили валик, под ноги — тоже, сверху накрыли одеялом по пояс. — Удобно? — спросил Джейс и легонько коснулся его голой спины пока сухими руками. — Да. Ему было действительно удобно, как и всегда. А ещё страшно. Безумно волнительно. И томительно до дрожи. — Не холодно? Он весь пылал жаром, так что просто мотнул головой и заранее, на всякий случай, вцепился в края массажного стола. И не напрасно. — Скажи, если испытаешь дискомфорт. Хоть какой-то, ладно? — шепнул Джейс в шею до того горячо, что от затылка по спине прошла сладкая дрожь, а внизу живота всё скрутило возбуждением. Виктор закивал и зарылся лицом поглубже в валик. Его как будто спросили о том, как он предпочитает — сверху или снизу, а не о комфорте. Виктор ответил бы, что с Джейсом — как угодно. Джейс как всегда начал с лёгких поглаживаний. «Разогрева» — как окрестил это про себя Виктор, прелюдией перед основной частью. Всё было так же, как и всегда, разве что в этот раз движения показались ему чуть более дёрганным, как будто Джейс собирался с внутренними силами, но колебался перед каким-то значимым шагом. Когда его горячие, ловкие пальцы принялись мягкими круговыми движениями разминать мышцы спины, уделяя внимание напряжённым участкам, Виктор вдруг ощутил дыхание у самой шеи. Он сперва подумал, будто это всё ему кажется, но оказался вынужден поверить почти сразу: жаркое, влажное дыхание опалило близко-близко. Нежная кожа покрылась крупными мурашками, волоски встали дыбом, и Виктор закусил нижнюю губу в преддверии, в тягостном сладком ожидании. Но Джейс отстранился. Сделал шаг вбок и спустился ладонями к пояснице. Виктор выдохнул со смесью облегчения и досады одновременно. Ему хотелось почувствовать. Было страшно, мерзко от самого себя, тягостно от неизвестности — Джейс пока ещё не позволял себе ничего подобного, и Виктор боялся представить, к чему это могло бы привести, — но хотелось. С его поясницей закончили непривычно быстро и без спроса спустились к ногам. Между вклинился валик. Стопы, голени, бёдра: всё вроде как ничем не отличалось от предыдущих «массажей», но Виктор нутром чуял — что-то было не так, по-новому, но ему никак не удавалось понять, что именно. Руки Джейса были такими же чуткими и неутомимыми, как всегда, и скользили не менее дразняще. Вопросы о его, Виктора, самочувствии звучали так же горячо и — по крайней мере в голове Виктора, — непристойно. Тепло мощного тела то и дело оказывалось близко-близко, но каждый раз отстранялось в последний момент. Сам Виктор мучился от терзающей бури эмоций и всё усиливающегося возбуждения так же, как и обычно. Но что-то было иначе. Виктор понял, что именно, когда Джейс вдруг спросил: — Я сниму? — и подцепил кромку трусов. Внутри всё слиплось от смеси паники и желания. Виктор попытался обернуться через плечо, но Джейс успокаивающе погладил его по спине: — Хочу пройтись по задней поверхности бедра под ягодицей. В трусах будет проблематично проработать. Виктор чувствовал подвох на всех возможных и невозможных уровнях, но малодушно кивнул и даже приподнял лодыжки, помогая стянуть с себя белье. Широкие тёплые ладони тут же заскользили по всей поверхности его ягодиц плотно и плавно. Виктор прикусил губу едва ли не до крови, глуша низкий стон — он ведь знал, что Джейс не собирается ничего «прорабатывать». Точнее, собирается, но вовсе не зажатую мышцу. Джейс просто гладил его ягодицы какое-то время до тех пор, пока Виктор не подуспокоился и снова не растёкся под его ласковыми руками. Затем он действительно спустился к задней поверхности бедра, но вместо того, чтобы начать разминать там, скользнул пальцами дальше. Виктор весь крупно вздрогнул, дёрнулся и тихо замычал, кусая и сминая в пальцах валик под головой. Это было той границей, которую Джейс до сих пор не смел перейти, но переступил сегодня, той границей, что дарила Виктору мнимое спокойствие, но теперь оказалась снесена, как все предыдущие. Это было ужасно: Виктор не понимал и боялся того, что будет происходить дальше. Это было прекрасно, ведь ему хотелось всё равно. Это было именно тем логическим завершением, к которому всё и шло. И это было каким-то издевательством. Руки Джейса спускались на внутреннюю сторону бедра и скользили по ногам, поднимались обратно к промежности, и, подразнив, уходили вверх, к ягодицам и выше, к пояснице. Но так и не протронулись к паху, вынуждая Виктора беспокойно ёрзать по поверхности стола и сбивать простыню. Он знал, к чему всё идёт. Знал, что Джейс уже добился всего, чего бы он там ни пытался добиться — Виктор сейчас был готов согласиться на всё, хоть на жёсткий секс в принимающей роли прямо на массажном столе без особой подготовки. И искренне не понимал, почему Джейс тянул, за что его мучал, не прикасаясь к главному. Ещё пара движений близ требующего внимания паха, и Виктор перестал обращать внимания на самого Джейса. Он больше не слышал шумного дыхания, что то и дело касалось кожи. Не понимал смысл тихого ласкового шёпота. Даже не реагировал на вопросы, весь обратившись в осязание. У него не было никого слишком давно, к себе он прикасался довольно редко, предпочитая тратить ресурс на более важные вещи, чем дрочка, так что воспринимал происходящее до болезненного остро и хотел сейчас лишь одного — чтобы до него наконец дотронулись. В какой-то момент Виктору показалось, что его тронули губами под лопаткой. Сперва он не понял. Вынырнув из омута фантазии, подумал было, что всему виной бушующее воображение, но секундой позже осознал: нет, не показалось. Прикосновение было чересчур лёгким, чтобы оказаться нажатием, и слишком сухим в отличие от смазанных пальцев. Тёплое влажное дыхание коснулось того же места максимально близко, и Виктор убедился в реальности происходящего ещё раз. Осознание накрыло смертоносной лавиной: Джейс целовал его спину. Это было уже слишком. Слишком много, слишком ярко и сильно. Не выдержав, Виктор дёрнул ногами и развёл их шире. Подложенный под стопы валик у глухим звуком упал на пол, но Виктору было глубоко наплевать. Джейсу, видимо, тоже. Восприняв его действия, как приглашение, он втиснул ладонь между раскинутыми бёдрами. Смазанные пальцы обожгли мошонку, надавили на основание промежности, вырвав из Виктора низкий стон, и остановились у ануса. А затем заскользили вниз, проезжаясь по всем уязвимым местам в обратном порядке. И снова вверх, вынуждая Виктора ужом виться по столу. — Дже-ейс, — заныл он сдавленно, потираясь текущим стояком о покрывало откровенно, уже не скрываясь. Он не понимал, о чём просил. Не понимал даже, просил ли. Просто вложил в это хриплое, надсадно «Джейс» весь ураган, что бушевал внутри. — Тшш-ш, тише, всё хорошо. Всё хорошо, — заверил тот, вовсю лаская между ног. Джейс с нажимом проходился смазанными пальцами между ягодицами до тех пор, пока не надавил возле ануса. Виктор тут же сжался, отчего-то опасаясь вероятного проникновения, хотя сам для себя уже всё решил. Но Джейс не попытался протиснуть палец внутрь, лишь начал легко описывать небольшие круги вокруг, то и дело мягко поглаживая колечко сфинктера. Сухие губы снова коснулись его кожи, на этот раз — у основания шеи. Виктор тихонько замычал и завозился пуще прежнего: ему хотелось и не хотелось одновременно, чтобы Джейс поцеловал его наконец по-нормальному. — Расслабься для меня, Вик, — жарко зашептали у линии роста волос. Чувствительную кожу осторожно прихватили зубами, и Виктор надсадно захрипел: это было именно то, что нужно. Как он любил. — Ну же, пожалуйста, это приятно. Мне так хочется сделать тебе хорошо. Пожалуйста, позволь мне. — Джейс, это н-не… Он не успел закончить фразу: свободная рука вдруг настойчиво скользнула под живот, нашла его эрекцию и чувственно сжала в маслянистом кулаке. Все связные мысли выскочили из головы, как не бывало, и Виктор сокрушённо застонал. Больше не было норм морали и принципов, не было злосчастного стеснения и неуверенности в себе, не было «правильного» и «неправильного». Осталось лишь одно — нестерпимое желание кончить. Однозначно — от пальцев Джейса. Желательно — с его пальцами внутри. А может, и не только с пальцами… — Позволь мне, Вик, позволь. Позволь доставить тебе удовольствие, — продолжили нашёптывать на ухо, и Виктор сдался. Он не ответил — отвечать положительно всё ещё казалось унизительным, — но молча толкнулся в джейсов кулак и засучил ногами по массажному столу. Он не соглашался, но и не отказывал: Джейс начал это сам, пусть сам теперь и решает, чем закончить. Джейс трактовал его действия однозначно: сам вдруг заскулил благодарно и почти жалобно в основание шеи, точно собака. Как будто это он тут умирал от желания, а вовсе не Виктор. А затем принялся мокро вылизывать покрасневшую шею. Ощущение влажного, чуть шершавого языка на коже оказалось вовсе не таким приятным, как Виктор предполагал по своим сладострастным фантазиям. Впрочем, двинувшийся вдоль налитого члена кулак толком не дал задуматься о предпочтениях: Виктор застонал низко, надсадно, толкаясь навстречу снова. Стон сменился испуганным полувскриком, когда внутрь одним ввинчивающимся движением простиснулся палец, преодолев незначительное сопротивление сфинктера. Стало ещё жарче от внезапно накатившего стыда и обиды: боли не было, разве что лёгкий дискомфорт, но Виктор не ожидал столь внезапного вторжения. По крайней мере без предупреждения. Он на самом деле вовсе забыл о кружившем вокруг ануса пальце и теперь был не столько действительно задет, сколько огорошен. Внутри сразу начали ощупывать, проворачивать палец под разными углами в поисках чего-то определённого. Виктор дёрнулся и зашипел, пытаясь отстраниться: пускай боли и не было, но приятного было ещё меньше. — Тише, Вик, тише, — запричитал Джейс и вдруг надавил на нужную область внутри так сладко и чувственно, что Виктор зашёлся диким надломленным стоном. Несмотря на длительное отсутствие личной жизни, он не был необразованным девственником и прекрасно знал, что нащупал Джейс. И как стимулировать, чтобы сделать приятно, ему тоже было известно. Как, видимо, и Джейсу, который справлялся с этой задачей возмутительно успешно для первого знакомства с телом нового партнёра. Он будто знал заранее и силу, и область нажатия, которые нравились Виктору больше всего. — Да, вот так, — прохрипел он над ухом, и прекрасное давление повторилось. — Тебе хорошо, Вик? Хорошо? Виктор не ответил. Разумеется, ему было хорошо. Чертовски хорошо, даже слишком, и оттого — ужасно плохо. Так что он лишь мотнул головой себе и Джейсу назло, в после — сорвался на громкий мученический стон, ведь внутри принялись мягко массировать, прицельно попадая по простате. Кулак на члене тоже задвигался, и всё тут же слилось в одну жгучую, сладкую пытку. Виктор сгорал снаружи и плавился изнутри. Он старался сдерживать стоны, но получалось с переменными успехом — если удавалось вовремя закрыть рот, чтобы не застонать, то он неизбежно срывался на сдавленное мычание, а Джейс — зараза, — неизменно подбадривал в ответ своим хриплым, горячим шёпотом, лишь подливая масла в огонь. Когда степень накала стала нестерпимой, Виктор неосознанно рванулся в сторону в попытке соскочить с терзающего изнутри пальца, но Джейс не пустил, возмутительно грамотно навалившись сверху: он не придавливал всем своим немалым весом, который наверняка навредил бы прооперированной спине, но в то же время лишал возможности вывернуться. — Всё хорошо, Вик, всё хорошо. Всё правильно. Ну же, кончай, — зашептали у самого уха, и Виктор с какой-то фатальной обречённостю понял, что действительно кончает. Оргазм был коротким, но бурным, сокрушительно ярким. После длительного воздержания Виктору даже показалось, что он вовсе позабыл, как хорошо это может быть. А может виной были чёртовы руки чёртового Джейса Талиса: Виктор действительно мог поклясться, что ещё не кончал с кем-то другим так ослепительно мощно. Когда последние судороги отпустили, он без сил рухнул ничком, жадно хватая ртом воздух. Он весь был покрыт холодной испариной, дрожал и начинал мёрзнуть, под животом расползалось мокрое пятно, и пить хотелось очень сильно, но даже так ему было ужасно, до слёз хорошо. Виктор сдержал рвущийся из груди всхлип и попытался лечь на бок, чтобы свернуться комочком, но не вышло: оказалось, палец Джейса всё ещё находился внутри, и при движении вновь упёрся в измученную простату. Кажется, он всё-таки всхлипнул и весь сжался, замерев на месте. — Прости, — прохрипел Джейс не своим голосом и потянул фаланги наружу. Те вышли с небольшим количеством воздуха и характерным звуком. Виктор сжался сильнее и отвернулся в противоположную от мужчины сторону, подтянув колени к груди. Его тут же накрыли сверху одеялом и — Виктор толком не успел воспротивиться, — подняли на руки. — Отпусти, — попытался потребовать он уверенным тоном, но из глотки вместо нормального голоса вырвался какой-то осиплый скрежет. Прежде чем Виктор успел попробовать ещё раз, его бережно опустили на диван. Под голову и ноги тут же подтолкнули несколько пресловутых валиков. Джейс опустился на корточки на некотором отдалении от дивана, сцепил руки в замок и посмотрел действительно виновато. Виктор молча уставился на него в ответ. Повисла напряжённая пауза. Джейс решился нарушить тишину первым. — Я сделаю тебе ванну?.. — предложил он осторожно. Ореховые глаза блеснули робкой надеждой. Виктор сделал глубокий вздох. На самом деле от ванны он бы не отказался, но куда важнее сейчас было выяснить… — Зачем? — на этот раз голос не дал слабины: вышло вполне твёрдо, разве что хрипловато. — Зачем что? — спросил Джейс таким тоном, будто действительно не понимал. — Зачем ты это сделал? — голос сорвался-таки на шипение, и Виктор закутался в одеяло плотнее. Джейс забавно округлил глаза, забегал взглядом по всему завёрнутому в покрывало на манер кокона хрупкому телу и остановился на его лице всё так же непонимающе. — Я просто хотел, — Джейс сглотнул, попытался придвинуться ближе, но, видимо, Виктор дёрнулся в сторону достаточно красноречиво, чтобы он остался на месте, — сделать тебе хорошо? Ты ведь хотел. Разве нет? — уточнил Джейс осторожно и всё же осмелился протянуть руку в его сторону. До Виктора он, впрочем, не дотронулся, уложив ладонь на самый край дивана. — Сложно тебя не хотеть, знаешь ли, — горько и зло выплюнул Виктор и хотел было продолжить чем-то вроде: «в отличие от меня», но, кажется, Джейс понял без слов. — Ты говоришь так, будто я, — он запнулся, всплеснул руками и глянул диковато, — будто для меня это всё было какой-то шуткой. — А разве нет? — хищно сощурился Виктор и внезапно подался вперёд. Одеяло соскользнуло с голого плеча, но он не обратил внимания. На страждущий, голодный взгляд собеседника он внимания тоже не обратил. — Скажи ещё, что хочешь болезного калеку и каждый раз возбуждаешься с рубцов на спине, этих ног и тощего зада! — Вообще-то, я хочу, — заявил Джейс абсолютно серьёзно. — Да ну? — Виктор аж усмехнулся. — Ну да, — кивнул Джейс по виду всё так же искренне. — А сам не видишь? И приподнял брови так, будто Виктор действительно упускал какую-то важную деталь. Не добившись от него никакой иной реакции, кроме молчаливого напряжения, Джейс кривовато улыбнулся и взглядом указал куда-то вниз. Виктор проследил путь его глаз и негромко охнул. У Джейса стоял. Да так, что на светлых трениках выступило нехилое влажное пятно в том месте, где головка члена тёрлась о ткань. Виктор хмыкнул, сперва не поверив глазам, и молча поднял взгляд обратно, к лицу. — А ты что подумал? Виктор, — Джейс осторожно, почти невесомо коснулся его голого плеча пальцами. На них всё ещё блестели остатки масла. — Что я таскаю фруктовые корзины и пристаю потехи ради? По приколу? — Не знаю, — отрезал Виктор и опустил глаза. Он надумал слишком много всего. — Виктор, — позвал Джейс ещё раз, мягко и как-то печально. Виктор шумно втянул носом воздух. Вроде как насилие было совершено над ним, но отчего-то он сам вдруг почувствовал себя виноватым. И не просто виноватым, ещё и весьма недалёким. — Пожалуйста, посмотри на меня. Он мотнул головой. Знал — если посмотрит, наверняка не сможет сдержать режущих глаза слёз. Ведь сейчас ему расскажут о причинах ухаживаний и всего прочего. И это станет началом конца. — Ладно, как хочешь. Тогда просто послушай меня, хорошо? Дождавшись кивка, Джейс сжал его плечо чуть плотнее. Не сильно, но крепко и как-то по-приятному надёжно. — Я, кажется, начал влюбляться в тебя ещё тогда, до первого сеанса, — произнёс Джейс негромко, и Виктору на мгновение показалось, что сердце вот-вот вырвется из груди. — Ты тогда спорил с лечащим врачом о том, когда можно будет вернуться к работе, помнишь? Виктор снова кивнул, судорожно и коротко, а Джейс нервно усмехнулся. — Ты спорил так ожесточённо, невозмутимо и эффективно, что у меня аж мурашки пошли. Я испугался. Даже хотел ретироваться из кабинета по-быстрому, хотя ты и спорил то вовсе не со мной. Но в итоге остался, потому что хотелось дослушать, — Джейс выдержал небольшую паузу и несмело спустился пальцами с плеча Виктора к ладони, которая продолжала стискивать края одеяла. — Врача ты, конечно, переспорил. Настал черёд Виктора усмехаться: ещё бы он и не переспорил. Он поослабил хватку на покрывале и закусил губу, внимательно слушая. — Бедолага вылетел из кабинета, пыхтя, как паровоз. И я подумал — ну всё, хана, мой черёд. А ты мне улыбнулся, — Джейс мягко сжал его пальцы своими. — И тогда я понял — хочу, чтобы он улыбнулся мне ещё раз. Вот и начал, ну, подбивать клинья, как мог. Виктор поднял глаза: — Не пренебрёг и харассментом, да? Вышло неожиданно жёстко. Нежное мечтательное выражение на лице Джейса сменилось чем-то скорбным, почти трагичным, и он выпустил пальцы Виктора из своих. — Я…чёрт, да, я мерзавец! И этому нет оправдания, но… Джейс шумно сглотнул, потянулся к его пальцам снова, и Виктор почти почувствовал желанное прикосновение, но до него так и не дотронулись. — Ты как-то раз так вздохнул, пока я прорабатывал поясницу, вот и решил, — Джейс свёл брови над переносицей несчастным, очаровательным домиком, — не знаю, поэкспериментировать? Вдруг сработает. — Поэкспериментировать? — Виктор почувствовал, что начинает закипать. — А не затянулось ли твоё эмпирическое исследование? — Прости, — протянул Джейс пристыженно. Виктор снова ощутил нечто наподобие укола вины, хотя и был твёрдо уверен: его вины явно ни в чём не было. — Пожалуйста, Виктор, прости, — заныл Джейс снова. — Я сделаю всё, что скажешь. Пожалуйста. Больше ни разу не прикоснусь к тебе неподобающе, обещаю. Вообще не трону без спроса. Хочешь, поклянусь? Изо рта едва не вырвался неуместный смешок на по-ребячески пылком «поклянусь». — И я, — Джейс тяжело сглотнул, — я не приду больше, если ты не захочешь. Только не прогоняй сразу, прошу, мне нужно убедиться, что ты будешь в порядке, — добавил он совсем уж пришибленно и отвёл взгляд. Виктор прищёлкнул языком, глядя на Джейса исподлобья: виноватым тот казался ещё более милым, чем смущённым. Пожалуй, можно было даже согласиться на ванную. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — произнёс Виктор и сам несмело потянулся к его руке. Джейс поднял на него пылающие новой надеждой глаза.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!