Глава 11. Другими глазами.

— Что ты сказал?       Му Цинфан с недоверием посмотрел на Лю Цингэ. Даже если тот сейчас скажет, что просто пошутил, сердце целителя в любом случае уже было готово остановиться от шока. — Ты всё правильно услышал.       Лю Цингэ даже не взглянул на него. Он продолжал безучастно наблюдать из окна за плывущими облаками, мыслями витая где-то совершенно в другом месте. — Какого чёрта... Умер? Ты так спокойно мне это сообщаешь, будто не произошло ничего важного? Лю Цингэ, я попросил именно тебя, ведь доверял и верил в твои силы! — постепенно удивление Му Цинфана перерастало в злость. — Где, чёрт возьми, ты был, что позволил этому случиться?!       Лорд пика Байчжань медленно перевёл взгляд на младшего шиди, а затем опустил глаза в пол. Му Цинфан уже начал думать, что тот так и промолчит, но прежде чем успел снова сорваться на ругань, Лю Цингэ заговорил, начав свой рассказ.       Он начал с того самого момента, когда они только прибыли в город, и довольно быстро перешёл к своему последнему разговору с Вэем. Тогда Усянь вышел из комнаты, а сам Лю Цингэ остался наедине с хозяйкой публичного дома. Женщина без умолку расхваливала тёмного заклинателя, отмечая, что абсолютно уверена в успехе их задания. Долго слушать её пустую болтовню Лю Цингэ не смог, поэтому быстро сменил тему и попросил поведать о местных слухах более подробно. Однако ничего особенного или важного она так и не рассказала, так что он решил выйти на улицу, пока не подошло время начала миссии. Выходя из здания, он мимолётом увидел, как Вэй Усянь уже встречает гостей у самых дверей. Не останавливаясь, Лю Цингэ прошёл мимо и ушёл прочь, пока тёмный заклинатель увлечённо говорил с каким-то незнакомцем. Лю Цингэ вполне мог бы остаться на первом этаже, чтобы лично наблюдать за ходом работы, но он не пожелал смотреть, как Вэй любезничает с чужими мужчинами, считая подобное поведение низостью.       Прогуливаться в одиночестве без конкретного дела оказалось далеко не так интересно, как виделось изначально на фоне других вариантов. Вокруг шумел бесконечный поток людей — не появись Усянь на хребте Цаньцюн, сам Лю Цингэ сейчас преспокойно занимался бы своими привычными делами. Переходя на другую сторону дороги, он заметил, как у здания общепита собирается небольшая толпа. Какой-то малец как раз клеил на стену бумажный лист, который и привлёк внимание прохожих. Делать лорду Байчжань всё равно было нечего, так что от скуки он тоже решил подойти ближе и взглянуть, что там написано. — Снова он? Других преступников в округе нет, что ли? А я-то думала, хоть что-то новое вывесили, — проворчала какая-то женщина в толпе, тяжело вздыхая.       Слова о преступнике невольно заинтересовали Лю Цингэ. Взглянув на объявление, он увидел лишь уродливый рисунок лица, по которому было решительно невозможно толком разобрать чужую внешность. Благо ниже шло подробное описание текста.

«РОЗЫСКНОЙ УКАЗ ОРДЕНА ЮНЬМЭН ЦЗЯН

Согласно распоряжению главы клана, надлежит поймать беглого преступника — Старейшину Илин.

Приметы: высокий рост, бледная кожа, длинные чёрные волосы, небрежно завязанные алой лентой. Носит на поясе чёрную флейту.

Тот, кто приведёт его живым, получит награду в десять тысяч золотых монет».

— Они точно его поймать хотят? Уж больно короткое описание, даже о злодеяниях его толком не рассказали, — послышался скептический голос кого-то из толпы позади.       Лю Цингэ внутренне был абсолютно согласен с этим человеком. Теперь ему наконец стало понятно, как тогдашний возница сумел узнать Вэя. Это розыскное объявление окончательно дало понять, насколько низко пал он сам, если теперь вынужден водиться с беглым преступником, унёсшим немало невинных жизней. И ведь прямо сейчас этот грозный Старейшина Илин, переодевшись в девичий наряд, преспокойно стоял и заигрывал с гостями публичного дома. Лю Цингэ решил для себя: как только задание будет исполнено, он лично подаст ордену Цзян наводку о местонахождении отступника, а дальше пускай тот сам разбирается со своими проблемами. Главное — чтобы этот человек навсегда покинул школу Цаньцюн. — Столько проблем от него, — раздражённо процедил сквозь зубы Лю Цингэ.       Убийца, отступник, предатель, безумец — не часто в поднебесной появляются столь опасные личности. Как вообще можно было умудриться так пустить собственную жизнь под откос? Не родился же он сразу таким чудовищем. Хотя какая вообще может быть уважительная причина у отступников, сознательно выбравших порочный тёмный путь? — Причина…? — внезапно для самого себя зациклился на этом слове лорд Байчжань.       Если судить о Вэй Усяне исключительно по тем дням, что они провели вместе, он не особо походил на жестокого преступника. Разве что те, кто изначально знали его подлинную личность, легко могли разглядеть за маской нечто иное.       Наблюдая за ним уже долгое время, Лю Цингэ ловил себя на мысли, что Вэй Усянь убивал вовсе не окружающих, а планомерно уничтожал самого себя. Тёмный заклинатель совершенно не заботился о собственной безопасности, упрямо ставя уязвлённую гордость выше насущных нужд. Не знай Лю Цингэ, кто перед ним на самом деле, он бы наверняка счел его тяжело душевнобольным. Бледный как сама смерть, тощий как сухая палка, этот парень из глупой гордости всё равно предпочёл бы умереть от голода, чем снизойти до одолжения и попросить еды.       Неожиданно в памяти всплыла недавняя встреча с лавочником Мэем, во время которой вскрылась очередная ложь Вэя. Усянь тогда нагло соврал, будто уже перекусил, когда Лю Цингэ сухо предложил ему поесть, а затем, во время разговора с Байшэ, обронил, что просто не желал оставаться в должниках. В тот момент Лю Цингэ сильно разозлился и ушёл, решив, что тёмный заклинатель намеренно выставил его в дурном свете перед юношей. Но если задуматься и взглянуть на ситуацию честно, он ведь сам первым на постоялом дворе возмутился, что вынужден платить за двоих… Естественно, у беглого преступника не водилось денег. Хватило бы одного беглого взгляда на его изношенный внешний вид, чтобы понять: Вэй Усянь жил в ужасающей нищете до того, как попал на Цаньцюн.       За всю дорогу этот парень ни разу ни о чём не попросил, даже на сменную одежду заработал сам каким-то своим хитрым образом. А ведь Лю Цингэ тогда с ходу обвинил его в краже. Затем ещё не раз принимал всё в штыки, да и вовсе грубо налетел, совершенно не разобравшись в ситуации, когда Вэй сам оказался жертвой чужого нападения… В сущности, он всегда и во всём выставлял его виноватым, подсознательно напоминая себе, что Вэй — клеймёный преступник, а не живой человек. — Почему я вообще думаю обо всём этом? — недовольно бросил в пустоту Лю Цингэ.       Он уже давно отошёл от доски с объявлением и на данный момент бесцельно бродил по незнакомым городским улочкам, где попало. Ему не должно быть абсолютно никакого дела до презренного отступника, до того, как тот выживает и что делает со своей жизнью.       Погрузившись в невесёлые мысли, Лю Цингэ сам не заметил, как дошёл до самых окраин города. Перед глазами больше не маячили пёстрые вывески разнообразных лавок, вокруг стояли лишь невзрачные одноэтажные дома. Это было довольно-таки далеко от публичного дома, и ему определённо стоило бы уже поворачивать назад, но в этот момент в его широкий рукав мёртвой хваткой вцепилась подошедшая старушка. — Господин, простите старую, что тревожит вас средь улицы. Не могли бы вы помочь мне собрать добро? — жалобно попросила пожилая женщина, указав на перевернувшуюся небольшую телегу.       Солнце к этому времени уже почти полностью опустилось за горизонт, и на темнеющем небе одна за другой начали загораться первые звёзды. Время откровенно поджимало: Лю Цингэ прекрасно понимал, что если решит помочь, то безнадёжно опоздает к началу задания.       Окинув взглядом совершенно пустую улицу, на которой как назло во всём мире остались лишь они вдвоём, Лю Цингэ всё же сделал свой выбор. — Хорошо.       Заново нагрузив телегу всеми выпавшими вещами, он внутренне искренне удивился, как вообще эта хрупкая старушка умудрялась везти столь неподъёмный груз. Её сгорбленная спина и сильно трясущиеся от усталости ноги не укрылись от его внимательного взгляда… В итоге Лю Цингэ пришлось не просто помочь со сбором вещей, но и самому довезти телегу до её ветхого дома. К тому моменту небо над городом окончательно потемнело, и ночь полностью вступила в свои законные права.       Коротко попрощавшись и терпеливо выслушав сыпавшиеся на него благодарности, он поспешил вернуться обратно. Лю Цингэ не бежал, а просто шёл очень быстрым, размашистым шагом, мысленно успокаивая себя тем, что его временное отсутствие никак не должно отразиться на деле. У Усяня была откровенно пустяковая задача, и в том борделе парню явно не грозило ничего по-настоящему опасного.       Зайдя в шумное заведение, Лю Цингэ сразу же принялся расспрашивать слуг о местонахождении своего спутника, однако никто из прислуги толком ничего не знал. Всё, что ему смогли передать, — это смутные слухи о том, что тёмный заклинатель попросту сбежал в самый разгар задания. Вскоре лорд Байчжань и сам окончательно убедился в этом, так нигде и не найдя Вэй Усяня.       Целый день — он прождал ровно один день в этом публичном доме, после чего в полном одиночестве отправился назад на хребет Цаньцюн. Раз уж преступник сбежал, то и оставаться на месте задания больше не имело никакого смысла. Пока Лю Цингэ добирался до родной школы, он ни на минуту не переставал глухо злиться. В какой-то момент он даже зло и горько усмехнулся про себя, думая, что именно этого и следовало ожидать от беспринципного отступника. Тогда ему в голову даже не пришла очевидная мысль, что Вэй Усянь мог вовсе и не сбегать по своей воле, а бесследно пропасть по какой-то совершенно иной, куда более жуткой причине.       Дальнейшие события пересказывать Му Цинфану отчаянно не хотелось, но Лю Цингэ пришлось переступить через себя и продолжить.       Окончательно устав на хребте от собственных гнетущих мыслей и бесконечных предположений, Лю Цингэ всё же решил вернуться в тот город. Буквально ненадолго — чтобы поискать ещё немного и ещё раз подождать, втайне надеясь на лучшее разрешение ситуации. Но сейчас он отчётливо понимал: лучше бы он никогда туда не возвращался… Ужасающая картина до сих пор стояла перед его глазами во всех мельчайших подробностях. Кожа мертвеца, которая была белее похоронных одеяний, и наглухо закрытые веки — гроб как раз медленно выносили из дверей публичного дома, чтобы торжественно перенести через весь город на местное кладбище. Вокруг заунывно играла траурная музыка, а собравшийся на улице простой народ искренне сочувствовал внезапной потере. Лю Цингэ далеко не сразу понял, кто именно лежал в том гробу, и лишь из-за показавшегося в дверях лавочника Мэя в его голову закрались первые страшные подозрения. Пока траурную процессию с гробом не начали относить слишком далеко, лорд Байчжань быстро пробрался сквозь толпу к своему знакомцу, чтобы лично узнать, кого же именно хоронят, и наконец убедиться, что он трагически ошибается, а его дурное предчувствие просто подводит его.       Однако подойдя ближе, Лю Цингэ столкнулся вовсе не с горестным, полным скорби взглядом Мэя. На лице мужчины отражался самый что ни на есть чистейший, неподдельный экстаз и безграничная радость. — Кто умер?       Лю Цингэ обратился к Мэю без лишних любезностей, сразу перейдя к главному вопросу. Одна его рука при этом тяжело легла на рукоять меча. Нападать на торговца заклинатель, конечно, не собирался, просто таким нехитрым образом отчаянно пытался держать себя в руках и сохранить самообладание вне зависимости от того, что именно сейчас услышит. — Решили вернуться? — Мэй поспешно прикрыл рукавом нижнюю часть лица, пытаясь скрыть торжествующую улыбку от посторонних глаз, но даже не заметил, что перед лордом Байчжань уже полностью раскрылся. — Уж лучше бы вы и дальше сидели на своём хребте Цаньцюн. Не зря вы мне с самой первой встречи показались жестоким человеком. Бросить собственного спутника умирать в одиночестве… Уходите прочь, вам здесь больше делать нечего.       Лавочник намеренно говорил это очень громко, чтобы все люди в радиусе пары чжанов отчётливо услышали их разговор и обратили на них внимание. Однако останавливать Мэя Лю Цингэ не стал. Ему было абсолютно всё равно, кто и что о нём подумает в этой толпе, — сейчас главным для него оставалось лишь увидеть всё своими собственными глазами. Решительно пройдя мимо ошеломлённого Мэя и полностью проигнорировав его возмущённые оклики и требования успокоиться и уйти, Лю Цингэ вплотную подошёл к гробу и одним резким движением подцепил тяжелую деревянную крышку. Глазам его предстала пугающая мертвенная бледность. На теле покойного не было ни единого признака гниения, но и малейшего дыхания тоже не прослеживалось. Судя по всему, труп до этого момента целенаправленно и тщательно хранили в сильном холоде…       Окончательно убедившись, что сердцебиения нет, Лю Цингэ так и не смог заставить себя отойти назад. Ноги в одно мгновение стали совершенно неподъёмными, словно налились свинцом, а в голове воцарилась звенящая, оглушающая тишина. Это не было ни шоковым непринятием, ни яростным отрицанием случившегося — он и сам толком не знал, что именно чувствовал в эту секунду. Оторваться от гроба у него получилось лишь с чужой помощью: кто-то из мужчин по громкой просьбе испуганного Мэя силой отцепил его онемевшие пальцы от деревянного края и тут же приказал носильщикам немедленно возобновить движение к кладбищу. Следом за ними лорд Байчжань так и не пошёл, не сделав больше ни единого шага вслед удаляющейся траурной процессии. Все прежние чувства разом покинули его. В памяти больше не всплывало то, как они постоянно ругались по дороге, — всё это исчезло, уступив место лишь одному стремительно нарастающему, удушающему чувству вины. — И ты просто ушёл, даже не забрав ни его тело, ни его личные вещи?! — выслушав этот тяжёлый пересказ до самого конца, Му Цинфан уже даже не находил в себе сил злиться. Внутри целителя не осталось для этого абсолютно никаких ресурсов. — Прекрасно, просто прекрасно… Мне лично глава ордена доверил позаботиться о нём, а в итоге несчастный оказался в сырой могиле, да ещё и похоронен какими-то совершенно чужими, подозрительными незнакомцами. — Не умер же он в какой-то грязной подворотне, да и сами похороны проходили вовсе не бедно, — глухо попытался оправдаться Лю Цингэ. — Меня сейчас волнует совершенно не это! — резко оборвал его Му Цинфан. — Мне искренне жаль Вэя не просто потому, что это именно он. Мне жаль его как человека, который в своё время отчаянно защищал слабых стариков и женщин от бесчинств своих же соклановцев, а в итоге стал абсолютным злодеем в глазах всего заклинательского мира. Он лишился своего золотого ядра, лишился всех близких людей… Он всего лишь хотел вернуть назад свои личные вещи, а я своими собственными руками отправил его на верную смерть! Любой человек, у которого есть хотя бы капля совести и здравомыслия, сейчас испытал бы жгучую вину и глубокое сожаление. Или ты со мной не согласен?       Лорд пика Байчжань так и не смог ничего ответить на это. В глубине души он был полностью согласен с суровым мнением младшего шиди, но ведь он только сейчас, в эту самую секунду, впервые узнал о потере Вэй Усянем золотого ядра. И о том, что среди спасённых им остатков клана Вэнь были исключительно мирные пожилые люди. Не яростные воины, а беспомощные старики. Принимать собственные столь чудовищные ошибки оказалось невероятно тяжело. Какая-то часть его гордости всё ещё отчаянно пыталась найти хоть какое-то мимолётное оправдание или подвох, лишь бы выйти из этой ситуации правым, но другая, разумная часть отчётливо осознавала: подобными попытками он лишь закопает себя ещё глубже в собственный стыд.       Так и не проронив больше ни единого слова, Лю Цингэ стремительно вышел из целительского покоя, оставив шиди в полном одиночестве.

· • - ٠ ✤ ٠ - • ·

— Вставай, — хмуро бросил Цзян Чэн, нависнув над сидящим на земле Вэй Ином и властно протянув ему руку. — Мне и так хорошо, — беззаботно отозвался тот, даже не думая шевелиться. — Мне тебя что, насильно поднимать? — А ты попробуй.       Сказано — сделано. Ответив делом за свои слова, Ваньинь крепко схватил брата за шиворот и одним мощным рывком потянул его вверх. Вэй Усяню пришлось-таки подчиниться и поспешно встать на ноги, если он, конечно, не хотел безвольно повалиться обратно на землю и заработать себе новые болезненные ушибы. Продолжать бежать теперь было абсолютно бесполезно — расстояние и преимущество были явно не в его пользу. — Не отпустишь, что ли? — А ты снова не сбежишь? — вопросом на вопрос хмуро ответил Цзян Чэн. — А ты сам подумай. — Значит, так и будем подниматься. — Да не сбегу я, отпусти уже! Я тебе не шелудивый щенок, чтобы меня вот так за шкирку таскать, — возмутился Вэй Ин.       Получив ощутимый удар по руке, Цзян Чэн всё же разжал пальцы и выпустил чужой воротник. Он гнался за братом два раза, а поймать сумел лишь потому, что Вэй Усянь в какой-то момент глупо оступился на неровной тропе. Судьба, не иначе. — Почему ты вообще убегал от меня? — А ты зачем так упорно догонял? — Прекращай кривляться! — взорвался Цзян Чэн. — Ты прекрасно знаешь, почему я следовал за тобой по пятам! Пропал неизвестно куда, кругом ни слуху ни духу, вообще не ясно — жив ты ещё или давно мёртв. Что мне, по-твоему, ещё оставалось делать?! — Ничего, — непривычно холодно и отстранённо ответил Вэй Усянь. — Я больше не являюсь адептом ордена Юньмэн Цзян, так с какой стати тебе меня искать? Боишься, что я возьму и умру? Увы, теперь при всём желании не смогу этого сделать.       Ваньинь совершенно не оценил это странное, пугающее хвастовство. Расспрашивать о подлинном значении последней фразы он умышленно не стал, втайне тревожась, что откровенный ответ Вэй Ина может окончательно испортить и без того натянутый момент их встречи. — Надо подниматься наверх, — буркнул он, переведя хмурый взгляд на вершину холма, и тут же столкнулся глазами с подошедшим к ним Лань Ванцзи.       Лицо Второго Нефрита клана Лань, как и всегда, оставалось безупречно равнодушным и бесстрастным, однако его крепко сжатые кулаки не скрылись от внимательного взгляда братьев.       Поднявшись во весь рост, Вэй Усянь смерил Лань Ванцзи долгим, оценивающим взглядом, а затем, натянув на лицо свою привычную простодушную улыбку, весело поприветствовал прибывшего: — Надо же, сам второй Нефрит клана Гусу Лань пожаловал в наши края! Ты просто так за мной следовал или у тебя ко мне какое-то важное дело? Если второе, то я тебе сразу говорю: ничем помочь не смогу и ничего дельного не подскажу, — комично развёл руками Вэй Усянь. — Нет, не за этим, — кратко ответил Лань Чжань. — Славно, тогда раз вы оба убедились, что я жив, могу я наконец пойти дальше? — Не покатишься, а именно пойдёшь? — язвительно хмыкнул Цзян Чэн. — Посмотрим, как получится, — беззаботно отозвался Вэй Ин, продолжая держать голову высоко поднятой. — Так не получится, ты пойдёшь со мной. Вэней больше нет, но ты всё равно обязан быть в поле зрения и в постоянной доступности.       Цзян Ваньинь вовсе не имел в виду ничего дурного и уж тем более искренне не радовался истреблению остатков падшего клана. Однако хватило одного лишь упоминания об этом, чтобы мгновенно настроить старшего брата против себя и окончательно лишиться малейшей возможности увести его добром. — В мою жизнь не лезь, я сам решу, где мне быть. И возвращаться мне куда-то или нет, я тоже решу сам, — раздражённо и резко промолвил Вэй Усянь.       Куда бы он ни пошёл, рядом неизменно оказывались люди, которые всеми силами пытались его контролировать. — Думаешь, у тебя вообще есть выбор? — Цзян Чэн тоже начинал не на шутку раздражаться. — Яньли очень хочет увидеться с тобой.       Молодой глава клана искренне надеялся, что напоминание о шицзе затронет в душе Вэй Ина те струны, которые заставят его согласиться. Он даже близко не предполагал, что всё выйдет с точностью до наоборот.       Вэй Ин попросту не мог вернуться туда, где больше не имел никакого права находиться, — туда, где жила его старшая сестра, мужа которой он сам же и лишил жизни. — Нет, я всё сказал.       Развернувшись, он уже собирался уйти прочь. Цзян Чэн намеревался силой перехватить его и остановить, но Лань Ванцзи поступил совершенно иначе. Хватило всего пары его тихих слов, чтобы Вэй Усянь мгновенно замер на месте, будто громом поражённый. — А как же А-Юань? — При чём здесь он?! — гневно и болезненно бросил Вэй Ин, решив, что на него собираются давить памятью об умершем ребёнке. — Он ждёт тебя. В Облачных Глубинах.       Вэй Ин окончательно выпал из реальности. В его голове никак не укладывалось происходящее и то, что именно Лань Ванцзи пытался до него донести. Разве его может преспокойно ждать тот, кого он давно считал мёртвым? — Он… жив?       Лань Ванцзи утвердительно кивнул.       От этой новости сердце Вэй Ина невольно заныло от глухой боли. Было невероятно тяжело поверить в такое чудо, но ему отчаянно, до дрожи хотелось, чтобы это оказалсь правдой. К тому же Лань Ванцзи определенно не был тем человеком, который станет так жестоко лгать. Пожалуй, в этот раз ему действительно стоило довериться. — Ты ведь не врёшь мне?       Второй Нефрит клана Лань отрицательно покачал головой. — Если ты соврал, я не потерплю подобного унижения. Учти это, Лань Чжань.       Цзян Чэн стоял рядом, ошеломлённо наблюдая за этой сценой, и никак не мог поверить в услышанное. Неужели кто-то из чертовых Вэней уцелел, а главное — каким-то образом оказался под защитой в самом Гусу Лань? И неужели для Вэй Ина этот чужой ребёнок сейчас оказался куда важнее собственной родной семьи?