✧ Глава 21. Ты не первый родномирец.

— ...Мой народ жил мирно. Наш быт был прост: деревянные шалаши, костры в центре деревень, ритуалы и традиции. Нам было далеко до имперских городов, но для нас это был рай. Хоть наша совесть не всегда была чиста, мы брали от природы только самое необходимое. На планете царила гармония... Пока не пришли они... Имперские корабли заполонили наше небо. Не успели мы моргнуть, как наши деревни были уничтожены, леса сожжены, а земля пропиталась кровью. Мы сражались как могли, но их было не остановить. Каждый клочок земли стоил нам сотен тысяч жизней... — Соболезную... Но, смотря на тебя, я бы не сказал, что у вас не было шансов. Взяли бы несколько пушек и брони, примерно десять солдат, и какая-нибудь башня стала бы вашей. — предположил Обсидиан. — В этом и была проблема. По нашим заветам, мы не имели права притрагиваться к технологиям, даже если они были нашими. Мы должны были пользоваться только тем, что нам дала природа. Каменные топоры, копья и луки — всё, что у нас было, — ответил старик. Обдумывая сказанное, парень неосознанно подтянул ближе к груди засопевшую Вегу, что свернулась калачиком в его руках. — Я понял... Вы- — Но мы нарушили завет — вдруг выпалил старик. Парень удивился, заострив уши. — Тот день стал для меня роковым... Я был главой племени, что жило этих в горах. Долгие годы под моей рукой мы дрались за наш дом и временами даже выигрывали бой. Но, какими бы светлыми ни были мои мысли, я понимал: наша смерть — вопрос времени. Тогда я решил пойти на риск. Собрав единомышленников, мы решили сделать последний рывок, чтобы отрезать доступ имперцев к нашей деревне. Мы заманили их в каньон, намереваясь истребить их в естественной для нас среде, но, как и ожидалось, наше оружие рассыпалось о броню имперцев. Даже звери, с которыми я заключил договор, не помогли нам. Их просто испепелили лучи. На моих глазах погибли все мои друзья. Я видел, как их бездыханные тела падали на землю... Они не боялись смерти, но боялись за наши семьи... Когда я остался один, я решился на ещё большее безумство. Собрав остатки сил в кулак, я ударил с такой силой, что каньон начал рушиться. Огромные глыбы летели на родномирцев, раздавливая их, как жуков. Я унёс с собой всех, кого смог. И врагов... и друзей. Я думал, я погибну там, но чудом уцелел. Пролежав в завалах три дня, я очнулся от паразитов, что уже копошились в моём теле. Кое-как выбравшись из-под завала, я начал искать выживших. Хоть головой я понимал, что они все мертвы, я не хотел верить в это. Руки сами отбрасывали камни и раскапывали грунт. В глубине души я верил, что хоть кто-то выжил, но... Я никого не нашёл... полсотни храбрецов... Каждого я знал с пелёнок... Старик прикрыл глаза, вновь виновато опустив голову. Безмолвно браня себя из прошлого, он продолжил: Прошло ещё больше дней, пока я добирался домой. Пришлось идти обходными путями, чтобы не нашли следы. Когда я вернулся, меня встретили молчанием. Переступив главные ворота, сотни глаз облепили меня со всех сторон. А когда из шатра главы вышел мой сын, до меня дошло... У нас была одна традиция. Если супруга отправила мужа на войну, она могла узнать, умер ли он или жив. Для этого нужна была жертва, рассвет, огонь и вещь, принадлежавшая ушедшему. Мы резали наш скот и сжигали их кости на костре, открывая проход в мир мёртвых. В тот же огонь мы кидали лук, копьё, шкуру — всё, что носил или использовал ушедший. На них, как нам говорили предки, тоже оставалась частичка души, и если дым от костра будет прямым, значит, боги пропустили в загробный мир две души. Если же дым станет волнистым, значит, они пропустили лишь одну мёртвую душу. Как ты понял, дым устремился строго вверх и был таковым до самой ночи. Мой сын... Он был хорошим мальчиком. Он очень любил наше племя и всегда был готов защитить его любой ценой. И из-за этого мы часто спорили и ругались. Он видел, какой разрыв между нами и имперцами, а потому предлагал мне нарушить завет. Я же наотрез отказывался и говорил, что заветы — есть правда, и им нужно придерживаться. И когда ему пришлось стать вождём, он сразу приказал оставшимся юношам украсть оружия захватчиков и направить их против них самих. Вначале все не верили в него. Со скрипом в зубах выполняли его приказы. Но после нескольких побед вера людей пошатнулась, а когда я вернулся, она и вовсе испарилась... Никто больше не хотел идти за стариком, что верит в традиции и губит парней, все хотели идти за молодым вождём, который не боялся пролить кровь за свой народ. — сказал старик, пристально смотря на огонь, будто его языки формировали облики прошлого. — Твоя история... действительно трагична, но всё же... Почему для вас было табу брать оружие родномирцев? — спросил Обсидиан, поглощённый историей своего спасителя.   — Когда наши предки только заселяли эти земли, им пришлось несладко. Многие тогда погибли от лап монстров, голода, болезней. И тогда мы... потеряли контроль. Отвоевав один лес, мы сразу позарились на третий, а затем и на четвёртый. Как только мы чувствовали власть и силу, наши аппетиты становились безграничны. Мы жаждали всё больше крови и побед. За считанные годы мы создали арбалеты, железные доспехи, разные стили боя, и вскоре вся планета стояла у нас на коленях. Монстры, что были в 10 раз больше того червя, умирали сотнями, но в пылу битв мы мало что различали. Земли-то мы отстояли, построили деревни, вылечили больных и нарожали детей, но какой ценой?... Не успели отцы-основатели опомниться, как леса поредели, рыбы исчезли из прудов, а деревья сожжены в пылу битв. Мы не ведали страха, но и не думали о последствиях. Последней каплей стало убийство духа гор — Рагнара... Древнейшего и могущественного среди себе подобных. После его смерти планета погрузилась во тьму. Вулканы с грохотом разливали лаву, туман закрыл небо, и земля начала разрываться. Рагнар был хранителем земного равновесия, и за его смерть мы дорого заплатили. Голод, а за ним и смерть.... Уцелевшие в этом кошмаре зареклись отречься от всех технологий и начать жить по заветам природы. А чтобы умные головы не искушали нас, мы решили разделиться на разные племена, чтобы, если один такой появится, племя запрёт его под замок либо убьют до того, как он вдохновит других. — Не думаешь, что это было через чур... радикально? Ты видишь к чему привёл ваш консерватизм. — сказал парень, намекая на вымирание вида. — Хм... думаешь “это” — развёл он руками — сделали самоцветы? Полукровка непонимающе нахмурился, ожидая объяснения. —  Вернёмся к моему сыну... он... — запнулся старик, с болью вспоминая своё чадо. После очередного выдоха он продолжил: —... Ты не подумай, он был очень хорошим мальчиком, просто... он всегда был любознательным. Мать часто ему рассказывала легенды и истории, и когда я начал готовить его к моей замене, он сразу прочитал все рукописи за одну ночь. И когда началась война, он неоднократно говорил мне нарушить закон и вновь взять в руку металл. Да, мы часто спорили и ругались, но я бы, не колеблясь, отдал бы жизнь за него. — старик горько усмехнулся. — Знаешь... По рассказам очевидцев, именно он стоял у костра весь день и всю ночь. И только когда он заснул, его смогли оттащить. — сказал старик с грустной улыбкой. Сидящему напротив Обсидиану было нечего добавить. Он понимал, какую боль он носит в себе. А ведь когда-то именно Оби говорил своим младшим о том, чтобы они всегда держались вместе, ведь они семья. И даже перед лицом неминуемой гибели они не посмели отвернуться от кого-либо из легиона. Мой сын... стал неким... миссией. Под эгидой борьбы с захватчиками он говорил племенам вновь объединиться. Сначала и они не верили, но лишь увидев меня, их вера рушилась на глазах. В следующий миг кланы уже готовили войска, чтобы выйти единым фронтом. Я... Я был опустошён. Всё, во что я верил, всё, ради чего я жил... *Вновь тяжёлый выдох* Я не мог больше быть среди них, и в одну из ночей, я просто ушёл.... — Правда оказалась больнее. — вдруг добавил парень — Я тоже... узнал правду, и дорого заплатил за неё. Я бы отдал всё, лишь бы... — не договорил он, как эмоции стали комом в горле.     Между ними повисла короткая тишина, которую нарушил старик, поднявшись с места. — Куда ты? — спросил Оби — Думаю, лучше, если я покажу, а не расскажу то, что со мной случилось, — сказал он, вставая и направляясь к выходу. Вслед за ним пошёл Оби, внимательно осматривая новые узоры на стенах. Вдруг они вышли к огромному валуну, за которым было слышно пение птиц и журчание реки. Как только парень открыл рот, чтобы спросить своего спасителя, старик уже прошёл сквозь преграду. Обсидиан вылупил глаза, подумав, что ему привиделось, когда старик с другой стороны хитро улыбался. Подойдя ближе, полукровка попытался ткнуть камень, но палец прошёл сквозь него. — Голограмма? Вдруг из камня высунулась седая голова. — Ну, идешь, или как? — Ты специально не сказал мне про голограмму. — Хммм.... Возможно? — В одиночестве совсем крыша поехала? — Ну прости. Сам понимаешь, давно у меня гостей не было. Пройдя сквозь валун и обернувшись, полукровка понял, что это тот самый камень, который он некогда пытался поднять, но ему не хватило сил. — Подожди. Как оно работает? Я точно помню, как мои ладони упирались об этот камень, и я пытался его сдвинуть. — Так это ты мою дверь ломал?! Возмещай ущерб! — Возмещу, когда объяснишь... — Эх ты. Про оптические иллюзии слыхал? Вот это оно и есть. Ты думал, что держишь валун, а на деле схватил всю гору. И даже так, посмотри налево. Парень повернул голову. — Ты мне чуть дом не снёс. Посмотри на эти трещины. Что-что, но силы тебе точно не занимать, — закончил старик, разворачиваясь и идя в другую сторону. Бегло осмотревшись, Оби увидел, как по всему периметру горы виднеются трещины и крохотные разломы.   — Слушай, мужик. Я всё хотел спросить... — Ультеин. Моё имя Ультеин. А ты, как я понял... — Обсидиан. Просто Обсидиан... Продолжение следует.....