✧ Глава 22. Цена бессмертия.

Обсидиан спокойно следовал за Ультеином, изредка кидая взгляд на деревья и листья. Звуки леса больше не казались дикими. Ещё немного, и он мог бы уснуть под них. Неспешно шагая, старик продолжил рассказ: — Несколько дней я ночевал в лесах и лугах. На удивление, я не встретил никого, кто попытался бы меня убить или поработить. Когда я хотел есть, я сразу находил ягоды и семена, когда я хотел пить, я тут же выходил к речке с пресной водой. А когда я случайно разодрал кожу на руке, на моих глазах из земли вырос целебный цветок. Кстати, именно им я смазал твои раны, — сказал он, показав пальцем на мазь. Обсидиан тут же посмотрел на неё, признавая, что без неё рана на плече зажила бы только к следующему дню. Вначале я думал, что всё это лишь совпадение, но когда на твоих глазах из земли вырастает стебель, а через секунду его бутон распускается, в совпадение уже не верится. — И? Неужели твоя вера в мать-природу вновь воспылала? Старик сперва промычал, но после добавил: — Сейчас всё увидишь. Спустя десять минут они остановились у огромного дерева, чьи корни обвивали почти весь лес. — Именно здесь я тренировался. — Не очень похоже на полигон. — Эх ты. Тренировать можно не только тело, но и дух. Когда я сбежал из деревни, я начал видеть сны, в которых моя мать вела меня сюда. Она говорила, что это место поможет мне узнать ответы и обрести силу.    — Хм... Говоришь, мать привела… — тихо сказал Обсидиан —... Не веришь — ехидно сказал старик. — Слушай, не хочу тебя обидеть, но я не верю в духов, призраков, магическую силу. — ощупывая корни, говорил парень. — Ха-ха, кто бы говорил! Живой самоцвет, который достаёт из своего камня оружие или ещё что похуже. — Наши сущности объясняются оксидом многих веществ, в которых преобладают определённые минералы. Мы продукт науки, потому и можем создавать себе подобных. А вот вы не очень преуспели в этом, — съязвил Оби. Осознав сказанное, ему стало стыдно. Под каменным взглядом Ультейна он встал и начал извиняться. — Эм... Прости, я-я... Я не хотел тебя... Забудь, что я сказал. Старик молчал, смотря на полукровку пронзительным взглядом. — Разве я могу забыть... — прошептал он, медленно подходя к дереву. Проложив на неё ладонь, он повернул голову в сторону Обсидиана. Тот без слов всё понял и тоже подошёл. Когда его рука коснулась коры, перед глазами промчалась чужая жизнь. Каньон, где пахло сыростью и кровью. Ночь, окутывающая холодным ветром. Слёзы радости и горя. Море, в котором погас одинокий огонёк, и боль, что, словно цепь, окутывала руки сотни раз. Оби отпрянул и попятился. Не удержавшись, он упал на спину. Лёжа, он переваривал увиденное с широко открытыми глазами. — Вот о чём я говорил. Моё возвращение не было случайностью. Я был избран ею. Мой народ веками отравлял эти земли злом, и даже после урока она затаила обиду. Но когда она увидела меня, её поразила моя верность и стойкость. И с тех самых пор я стал её служителем. Бегло просканировав дерево, парень не нашёл ничего странного. Текстура была такой же, как и у других. Через кору можно было бы передать импульс тока, возможно, некую энергию, но не воспоминания... — ...Твой сын... — вдруг выпалил он. — ...Что с ним случилось...? Что случилось со всеми вами?! Ультеин не торопился с ответом. Он был бы рад умолчать об этом, но раз на то пошло... — Пойдём. Я же сказал, что покажу тебе. — сказав это, он пошёл в глубь леса. Встав, полукровка побежал за ним вслед. — Запомни путь от пещеры до этого дерева. Оно тебе пригодится. — говорил старик с явным унынием в голосе. —  Но... зачем? — Терпение... Это тоже долгая история... Спустя время оба вышли из леса. На горизонте показались очертания города, а точнее, их руин. — Я был здесь. Очень... странное место. — Для тебя странное, для меня сакральное. Это наша бывшая столица — Санд-Пен. — Ого... Подожди! Столица?! Вы же... — Примитивная раса? Ха... — горько усмехнулся старик, бросая взгляд на огромный золотой дворец. — Иди за мной. Проходя по разрушенным улицам, Ультеин продолжил: — Когда мой сын объединил народы, мы стали полноценной армией. Ничто больше не сковывало их руки и не могло остановить. Тогда и началась настоящая война. В латных доспехах и с мечом в руке мы могли дать им равный бой, но этого было недостаточно. Мы крали, пересобирали и придумывали. Тогда острый ум был залогом победы. Словно дикий зверь, мы разрывали их плоть и жгли башни. Даже пленных не брали... Для империи это должна была быть лёгкая победа, но наш натиск выгнал их. Ты бы знал, сколько радости было у них на лицах. Моего сына считали настоящим богом, что снизошёл, дабы спасти нас. И вскоре он стал королём... — Вы смогли победить империю? Это... большая редкость. Ты по праву можешь гордиться своим сыном. Он смог повести за собой столько народов, да ещё и победить несокрушимую империю! — воодушевлённо говорил парень, но на лице старика была лишь печаль. К этому моменту они пересекли большую арку, стоявшую на входе в город. Обветшалые дома, транспорт со следами от пуль, разбросанная бумага - всё было на месте, но как будто стало другим. — Поначалу всё было хорошо. Сперва они построили огромную деревню, которая в дальнейшем стала этим городом. Всё это время я был в лесах, тренируясь и постигая мудрость природы. Сын пытался меня найти, но я хорошо скрывался. Представь, если бы люди после войны увидели бы меня. Ха-ха... Уверен, закидали бы камнями. По сути, это же я обрёк их на гибель... — Но ты не виноват. Ты лишь следовал заповедям, как и все тогда. Единственное, что вас разделяет, — ты отдал жизнь за заповеди, а они забыли о них спустя мгновение. — Хах... *Тяжёлый выдох* ... Как бы то ни было, они строили новый мир. За долгие годы они добились больших успехов, но старость они не смогли перебороть, и мой сын чах на их глазах. Народ не хотел терять своего великого лидера, а потому продлевали ему жизнь. Сначала были просто таблетки, потом вакцины и ингаляторы, а потом... Пошли радикальные действия. Учёные не брезговали использовать доноров. Генно выводя людей, обречённых на погибель. В то же время и амбиции моего сына всё росли и росли, и когда он нашёл меня... — не смог договорить он, приложив руку к груди. Сердце родителя сжималось от боли. Закрыв глаза, он пытался выровнять дыхание. Опираясь о стену, он присел на землю. — Я могу помочь? Может, тебе воды принести? Я могу понести тебя обратно за считанные секунды. — взволнованно залепетал Обсидиан. Придерживая Ультейна за локоть, он помог ему спокойно сесть. — Нет, я... Не переживай, я в норме... О Карн... Я никогда не забуду то, каким он предстал передо мной... В юности он был неукротим, полон энергии и энтузиазма. Мы в шутку называли его огонёк. Говорили, мол, даже буря никогда не погасит такого, как он... Когда я его встретил, это был глубокий старик с бездушными глазами. Он был весь в золоте, в шёлке и драгоценных камнях и в величественной короне. Но руки его исхудали, словно ветки, а лицо стало чёрствым, словно камень. Он упал передо мной, моля: «Отец, спаси меня! Я не хочу умирать!»... — Но... Почему он так постарел, а ты... — Мать-природа. Когда я стал её слугой, я обрёл, по сути, бессмертие. Она подпитывала меня тогда, да и сейчас тоже. Вот почему я всё ещё дышу... — сказав это, он попытался встать Вновь опершись о стену, он начал подниматься, когда Обсидиан подставил ему своё плечо. С помощью Обсидиана они продолжили неспешный путь. — ... Я понимаю твою внутреннюю боль. Она... она как яд, бьёт по самому больному. И сколько бы ты ни был силён и крепок, она умудряется тебя сломить. — Ты... тоже терял близких? — Да... всех... — тоскливо ответил парень. Старик лишь понимающе выдохнул, мягко отпрянув от парня. Снова вернув прежний темп, он продолжил путь. Но теперь для Обсидиана это был уже другой человек. Многие бы отдали всё ради вечной жизни, но только он и Ультейн знают ей истинную цену. — Вот скажи мне, Обсидиан. Если бы перед тобой стоял тот, кого ты вырастил, кого ты учил ходить и разговаривать, рассказывал ему сказки на ночь и держал на руках, словно сокровище вселенной, и он просил бы тебя о помощи, что бы ты сделал? В голове парня всплыли образы его самых младших братьев. Его последних учеников.... —... Всё, и даже невозможное. Старик понимающе закрыл глаза. — Я тоже. Отведя взгляд в сторону, он стыдливо сказал: — Я даровал ему новую жизнь... В глазах парня вновь вспыхнули вопросы, но не успел он их высказать, как старик продолжил. — Я, используя единение с природой, отдал ему часть своей души. Такую маленькую, что я бы никогда её не заметил, но даже её хватило, чтобы проклясть и его... Как только его тело наполнилось мощью, а щёки порозовели, он снова стал молодым. Радости в нём было хоть отбавляй. Я... так хотел его обнять, а он тут же сел в карету и помчал в замок. ..... он даже не обернулся..... Не попрощался... Будто меня там и не было.... Уехав, он больше никогда не вернулся. Именно тогда и началась медленная дорога в ад.... Он обезумел! Захотел стать всевластным императором. Из мирной страны они превратились в сверхдержаву. Леса вырубались под постройку заводов, руды выкапывались тоннами, лишь бы украсить богатые головы, а кровью провоняли все рынки. Мы снова вернулись к тому, с чего начали, но теперь их было не остановить... Я видел, как сотни ракет, вдохновлённые кораблями самоцветной империи, покарали небо, стремясь захватить новый мир. Как сотни пленных строили моему сыну статуи, как бедные рыдали, отдавая своих детей ради горсти хлеба... Однажды я попытался наведаться к Карну и вразумить его. Я тайком пробрался в его покои, иначе меня бы арестовали, и когда он меня увидел... Взбесившись, он достал из-под подушки бластер и выстрелил мне в плечо и бок, приговаривая, чтобы я не смел забирать его сокровище. Выпрыгнув в окно, я смог сбежать, но... Это был уже не мой мальчик... Не мой огонёк... Тогда я решил всё, с меня хватит. Я полностью отдал себя тренировкам и спустя годы смог добиться успехов. Во время моего последнего испытания я должен был слиться с природой, дабы она увидела, насколько чиста моя душа. Она не ошиблась во мне, и в подарок я получил... Не важно. И пока я был в слиянии, дворцовые игры набирали всё больший оборот. Когда я очнулся, в небе были огромные ракеты, стремящиеся на землю. Я уже подумал, что это имперцы. Мигом укрыв лесных жителей, я побежал в город, но не успел. Передо мной появился огромный огненный гриб, а после звуковая волна сбила меня с ног. Когда я вошёл в деревню, она стала руинами. И только из сожжённых газетных вырезок я понял, что это были наши ракеты... — разочарованно говорил он, открывая огромные двери дворца. — Как я понял, Карн окончательно сошёл с ума. Став параноиком, он начал подозревать всех в измене. Даже своих внуков и правнуков он не подпускал к своей палате. Лично сконструировав роботов, он окружил себя ими, полностью закрыв себя от остального мира. Обвиняя одного политика за другим, он настроил против себя полцарства, что привело к формированию нового независимого государства — Д’новия. Потом таким же путём появилась Каэн-тон и Азурин. Не хочу вдаваться в подробности. Вкратце: они все перебили друг друга. Представляешь, один и тот же народ. Одни традиции, предки и этнос, а спустя пару веков оказывается, что они совершенно разные. Не буду винить тех, кто ушёл от Карна, но и понять их мне не дано. При упоминании знати Оби нахмурился. Ему было противно вспоминать те толпы, что насмехались над ним и его братьями. Как по-хозяйски они относились ко всем, а при Алмазах лепетали, будто над ними сияет нимб. — Элита всегда была такой. Им бы только карманы набить. Строят из себя господ, а на деле они лишь жалкие хвастуны. Сотни лиц промчалось в его памяти. Каждое было гордое, напыщенное и ехидное. Без разницы, где и кто. Все они такие .... кроме неё... Она была другой.... Лучшей.... Обсидиан заметно замялся, будто вынимал нож из сердца. Но отогнав болезненные мысли, он продолжил: — Возможно, они были под стать ему. Как я понял, с добрым сердцем на верхушку вход был воспрещён, и они добирались дотуда по головам. Вот почему они решились на войну. Хотя не исключаю то, что они могли изначально планировать подобное, — добавил Оби, рассматривая толстосумов на картинах. Один был толще другого, и каждый с ярко-зелёными бусами. Полукровка не находил слов поддержки. Всё, что он мог бы сказать, уже оставило шрам на сердце старика. Пытаясь разбавить обстановку, Оби вдруг поменял тему. — А-а-а, что за бусы? Почему они носили зелёные, а остальные бесцветные? Причём чем жирнее, тем ярче. — Хах, это ты хорошо подметил. Бусы эти обозначали наш статус. Обычные — значит, простой житель, а вот с зелёным камнем — значит, глава. Вот только потом этот обычай чуть изменили. У простых горожан всё как было, а вот дворяне, вельможи и всякая знать были зелёные. Чем выше статус, тем ярче цвет. ... Эти стены хранят многие годы истории, о которых я и сам уже не помню. Но одно я точно не забуду. То, как ярко расцветала наша раса, и как тихо увяла. Когда я вновь вошёл во дворец, я не нашёл никого, кроме сына. Он бездыханно сидел на троне, вцепившись в свою корону. Это была не старость и не убийство. Сердце не выдержало... — почти мёртвым голосом закончил он. Тишина будто стала тяжелее. Обсидиан не отважился сказать что-либо старику, на лице которого застыла тихая грусть. Не в силах смотреть на трон, он отвёл взгляд и медленно зашагал прочь. — Пойдём. Тебе ещё многое предстоит узнать. Продолжение следует.....