Часть 3

Кто бы мог подумать, что на съемках будет настолько шумно. Вадим представлял себе всё иначе — модель, фотограф, интимная тишина... Но в студии каждую секунду что-то происходило. Алтану даже не позволяли самому поправлять одежду, каждый раз подходил ассистент и сам менял то, что казалось фотографу неправильным. Снимали долго, даже слишком, но Вадим не заскучал — он умел сидеть в засаде, к тому же наблюдать за Алтаном ему нравилось. Иногда Дагбаев встречался с ним взглядом, но не позволял себе привычную ухмылку — лишь его взгляд прояснялся, будто облака расходились. В такие моменты по телу Вадима прокатывалась неумолимая, бушующая лавина. – И как я тебе? – спросил Алтан, когда они вышли из павильона, и устало встряхнул косицами. – Не знаю, я засмотрелся на твоего приятеля, – ответил Вадим, заложив руки в карманы. Алтан невозмутимо наступил ему на ногу, заставляя Дракона поморщиться. – Потрясающе, Золотко, я же три раза повторил. – А почему я тогда не слышу этого потрясения в голосе? – произнес Алтан и вытянул шею, подставляясь под солнечные лучи. В студии было достаточно прохладно — он явно успел замерзнуть. – Это всё ничего не значит. Может, в конечном итоге фотографии не подойдут. Из всего, что сегодня сняли, выберут штук десять-пятнадцать, обработают, из них выберут пять-шесть, которые пойдут в печать. При условии, что нам дадут не один разворот. По интонации Алтана нельзя было понять, как он к этому относится, однако Вадим уже успел заметить, что взгляд у него спокойный. Играющие в его глазах солнечные блики делали взгляд изумительно-ярким. Вадиму нравилось, что всё в Алтане напоминает об опасности, хотя он не представлял настоящей угрозы. С ним было непривычно-уютно. – Трудоемкая работа, – кивнул Вадим и протянул руку, чтобы взять Алтана под локоть. – Угостить тебя отверткой? По-моему, ты сегодня был неподражаемым. Он надеялся, что верно передал интонацией слово «неподражаемый». – Нет, давай на этот раз я буду тебя спаивать, – решительно сказал Алтан, пригвоздив Вадима взглядом к асфальту. В его кармане настойчиво жужжал телефон – на лице отразилась лёгкая досада. – Погоди минутку. Кто отобразился на экране, Вадим не успел рассмотреть – Алтан слишком быстро отошёл, чтобы принять вызов. Дракон мог хорошо его слышать, хотя было любопытно, что он вот так внезапно решил отодвинуться. Вадим уже успел привыкнуть, что его так или иначе посвящают в какие-то театрально-модельные сплетни. – Да, привет, – произнёс Алтан немного недовольно. – Нет, крыша моего погорелого театра не упала мне на голову, – раздраженно протянул он и обиженно продолжил: – Я тебя приглашал! Я отправил Юме пригласительный, я не знаю, почему она тебе не сказала. Может, и сказала, но ты всё прослушал, – пробубнил Алтан. – Да. Не знаю. Нет. Ладно. ЛАДНО. Ага, и я тебя. Когда Алтан обернулся, Вадим искренне надеялся, что у него получается сохранять серьёзное выражение лица. Долю секунды Дагбаев ещё выглядел, как обиженный подросток, прежде чем он вновь напустил на себя царственный вид. – Отец? – понимающе поинтересовался Вадим. – Дедушка, – ответил Алтан, на миг возмущённо раздув ноздри, и снова схватил Вадима за руку. – Пойдём уже. Вадим мимолетно кивнул и позволил завести себя в ближайший бар. Коллеги Алтана ещё в павильоне предлагали им присоединиться к каким-то посиделкам, но Дагбаев решительно отказался, и Дракон сразу понял, что остаток вечера они проведут вдвоем. Такой расклад вполне его устраивал, несмотря на то что Алтан явно планировал его познакомить и с другими своими друзьями в будущем. Сам Дракон предпочитал пиво, поэтому пока Алтан медленно цедил коктейль, он заказал себе сразу два бокала разливного. Устроились они за баром — Вадим хотел иметь возможность повторять заказ, никого не подзывая. – Ты когда-нибудь влюблялся? – спросил Алтан, протыкая соломинкой кусочек апельсина и царапая льдинку. – Я не про секс в туалете клуба. Дракон даже не попытался сделать оскорбленное лицо. – Да, было несколько раз, – произнёс Вадим, на миг задумавшись. – В первый раз в школе, потом на первой работе, потом я нашёл… кхм… другую работу, а там не совсем подходящая атмосфера. В смысле, когда ты на таком адреналине, что угодно покажется влюблённостью. Но потом я всё-таки влюбился, и у меня начались долгие отношения… – Почему Вы расстались? – поинтересовался Алтан, прекращая мучить апельсин. Впервые Вадим видел, чтобы Алтан занимал чем-то свои руки – у него были слишком изящные пальцы для такой ерунды. Что ж, не пришло в голову рвать салфетки, и на том спасибо. – Ну, мы просто... разошлись, – помолчав, проговорил Вадим. – Не со скандалом. Но я был очень расстроен. Даже плакал несколько раз, когда размышлял об этом. – Ты? – переспросил Алтан с искренним удивлением. – Думаю, меня тревожила мысль, что всё закончилось ничем, – честно ответил Дракон и сделал большой глоток пива, чтобы подумать ещё секунду. – Наверное, мне было бы проще жить дальше, если бы на прощание кто-нибудь из нас залепил пощечину или накричал. А так... создалось ощущение, будто всё было впустую. У него всегда была привычка завершать всё с помпой. А тут… тут и возможности не было. Поварёшкин поставил его перед фактом. И Вадим чувствовал, именно он и должен спровоцировать скандал. Но он почему-то молча наблюдал за тем, как Поварёшкин собирает вещи. И зачем-то слушал всю ту околесицу, что он нёс. Он оправдывался – явно перед кем-то винился. Перед рыжим абьюзером за то, что хоть на минуту допустил, что может быть с кем-то кроме него. Перед Вадимом за то, что похерил лучшее, что у них было, чтобы вернуться в то место, где любовь становится наручниками. Перед собой. – Когда мы расстанемся, я обязательно дам тебе пощечину, – сообщил Алтан, немного успокоившись. – Спасибо. Алтан дернул ногой и уперся локтем в барную стойку. Его силуэт казался приятно вытянутым. После съемок косы он перебросил за спину, чтобы не мешали. – Ты мне нравишься, – сказал Дагбаев своим зачаровывающим голосом, и Дракону пришлось напрячься, чтобы дослушать фразу до конца, потому что голову уже начало кружить. – Думаешь, у нас что-нибудь получится? – Зависит от того, пойдет в гору твоя карьера или нет, – ухмыльнулся Вадим. – У меня очень высокие критерии. Шутка могла прозвучать обидно, но Алтан вдруг засмеялся, и Вадим как-то естественно подумал, что смешить его проще, чем кажется на первый взгляд. И, наверное, именно этим он и продолжит заниматься, потому что смех у Дагбаева был действительно красивый. – Думаю, мы придем к компромиссу, и я буду колесить по миру с тобой. Если ты пригласишь, конечно, – произнес он снисходительно. – Ой, Золотко, как ты незаметно напрашиваешься, – протянул Вадим, подпирая кулаком щёку. – Тебе понравится. Иногда природа лучше, чем город. – Я не думал, что природа хуже, чем город. В детстве меня часто возили к бабушке, вообще-то, – надменно заметил Алтан и вдруг решительно ткнул Вадима в плечо. – Поверни голову, только быстро, когда я скажу. Так... так... Сейчас. Толком не зная, зачем это нужно, Вадим послушно повернул голову по команде. Сразу за его спиной, там, куда упал его взгляд, находился столик на двоих. Сперва ему показалось, что он обознался, но после стольких лет, Вадим распознал бы Шуру и без синей шевелюры. Он сидел в компании какого-то парня – кажется, они очень мило беседовали, незаметно касаясь друг друга пальцами. У них была одна миска с гренками на двоих. – Получится загнать их на спектакль Томы? – поинтересовался Алтан, с любопытством склонив голову. – Нужны новые зрители, которые будут хлопать в нужных местах. Нас с Лерой уже узнают. Вадим с сомнением покачал головой. – Я даже не знаю, что это за парень, – осторожно произнес он. Рассмотреть его, не привлекая внимание, было невозможно. Вадим только успел отметить, что он высокий, и снова отвернулся. – Не тот, с которым Шура тогда целовался в туалете? – Темно было, – ответил Алтан, вновь возвращаясь к своему коктейлю. – Но выглядит так, будто они планируют продолжить. – Ага. А потом Шура вытрет сперму с живота и засядет читать статью в интернете: «десять признаков того, что Вы натурал». Алтан прищурился. – Хреновый ты друг, – недовольно заявил он. – У меня карт-бланш на свинство, – серьёзно сказал Вадим. – Когда несёшь на себе чужую тушу под градом пуль, появляются кое-какие привилегии. Понадобится сделать так ещё… буду исходить из того, как лучше для дела, но, если что, вытащу. Мне не впадлу, – объяснил он. – А свои проблемы с самоопределением пусть решает сам. – Ну, можно помогать и не напрямую. Возможно, его вдохновят твои крепкие и стабильные отношения, – произнес Алтан таким тоном, словно говорил о чем-то естественном. Хотелось отреагировать скепсисом, но Вадим просто поперхнулся пивом. – А ты случайно не собираешься помогать мне… э-э… вдохновлять окружающих? – Ну, кто-то же должен это делать, – отозвался Алтан, дёрнув бровями вверх. Вадим только усмехнулся. На этот раз Алтан провожал Вадима, и уж он не плелся позади, несмотря на то что Дракон специально шел быстрым шагом, чтобы вернуть Дагбаеву колкость. План провалился, потому что ноги у Алтана были длинные, и он, очевидно, привык гулять по городу. Когда Дракон предложил заглянуть к нему, Дагбаев не отказался. У Вадима вообще сложилось впечатление, будто он с самого начала ожидал приглашения. Своего жилья Вадим не стыдился. Он любил жить с комфортом и упорно к этому шел. После посиделок с Шурой и Джесси, конечно, приходилось изрядно трудиться, чтобы вернуть съемной двушке приличный вид – чаще всего приходилось вызывать клининг, однако Дракон положительно относился к гостям. Если встречал кого-то из старых знакомых, вполне мог позвать к себе пропустить по стаканчику. – У тебя… прилично, – заметил Алтан, внимательно осматривая Вадимово жилище. – В стиле моего дедушки. – Это комплимент? – поинтересовался Вадим. Следовало разливать напитки, но ему хотелось понаблюдать за Алтаном, пока он изучал его дом. Хотелось запомнить как можно больше – почему-то, когда Вадим оставался наедине, у него вдруг появлялась потребность думать об Алтане. Воспроизводить в голове его слова. – У богачей первого поколения обычно нет вкуса, – резюмировал Алтан, прокручивая в руках зажигалку в виде пистолета. Зажигалка очень не нравилась Джесси. Она считала, что он обязательно по-пьяни перепутает зажигалку с настоящим пистолетом и выстрелит себе в голову. – Я не богач, – фыркнул Вадим, опираясь рукой на комод. – Пока что. – Ты играешь? – взгляд Дагбаева переместился на стену, где висела гитара Поварёшкина. Может, её следовало вернуть, но Поварёшкин так и не пришёл за ней, а разыскивать его, специально – напрашиваться на встречу, Вадим не собирался. Это выглядело бы слишком жалко. Будто нужен повод увидеться. – Нет, просто гитара хорошо сочетается с ковром, – ответил Вадим. Это была почти правда, потому что он не трогал её. Просто хранил, как священный грааль. Алтан закатил глаза, перемещаясь по большой комнате. Он осваивался быстро и всё подмечал, в отличие от Вадима, что обычно концентрировал внимание на отдельных вещах, прежде чем они полностью складывались у него в голове. – Красивая фотография, – проговорил Алтан, останавливаясь у столика. На старой, пожелтевшей фотографии были запечатлены Вадим и Шура – они дурачились с автоматами рядом с арендованным внедорожником. На снимке у Вадима было покрасневшее от жары лицо и какой-то невнятный синяк на переносице. Шура выглядел ничуть не лучше – с него тогда ещё не сошло подростковое акне, да и само лицо было практически детское. – Шура впадает в ярость, когда видит её, – радостно сообщил Вадим, замирая за спиной Алтана. – Поэтому я всегда храню её на видном месте, куда бы ни переезжал. Посмотри, мы с ним тут такие уродливые. Алтан немедленно обернулся и многозначительно прищурился. – Да ладно тебе, – усмехнулся Вадим, обвивая Алтана рукой. – Мы давно с ним так не выглядим. Надеюсь. По всей видимости, Дагбаев решил дальновидно пропустить последнюю фразу мимо ушей и взял в руки другую рамку. – А это та самая легендарная Джесси, которая считает, что тебе нужно ходить в зал? – поинтересовался Алтан. Вид у Родригез на снимке был скучающий, словно она очень не хотела, чтобы её фотографировали, однако перед тем, как снимок был сделан, Джесси десять раз проверила постановку кадра и не заслоняет ли стоящий рядом Вадим естественное освещение. Они сделали несколько снимков, прежде чем Джесси решила, что можно успокоиться. – Если есть фото с Шурой, значит, и с ней должно быть, – пожал плечами Вадим. – А это кто? – спросил Алтан, взяв в руку фотографию с Поварёшкиным, опущенную стеклом вниз. Вадим ощутил на шее неприятную липкость. Вспомнил, как Поварёшкин смеялся над его привычкой распечатывать фотографии, но радостно принял копию, когда Вадим вернулся со своим уловом. Интересно, он её выбросил? Или прячет где-то в чемодане? Вряд ли рыжий абьюзер разрешает хранить такое на видном месте. – Это? Никто, – быстро ответил Вадим и забрал рамку из рук Алтана, чтобы вытащить фото. – Надо выбросить. – Можно я возьму? Ладонь Алтана змеей проскользнула между его руками, и Вадим сам не заметил, как отпустил фотографию. – А тебе зачем? – Погоди, это важно, – проговорил Алтан, убирая фотографию в карман, и серьёзно на него посмотрел. – Буду дорожить им вместо тебя, чтобы у тебя появилась возможность дорожить мной. Вадим застыл. Хотелось что-то сказать, но он лишь смотрел – глаза в глаза. Это был багряный закат, и острый, едкий запах дыма, в который Вадим влюбился в ту же секунду, как ощутил в первый раз. Тогда подпалило волосы на руках. Тогда он лежал, растянувшись на песке, опьянённый металлическим привкусом во рту, оглушённый звоном собственной крови в ушах. Он думал, это можно почувствовать, только когда ты в шаге от гибели. – А когда ты поставишь сюда фотографию со мной? – невозмутимо спросил Алтан, вынимая рамку из его рук и возвращая на место. – После того, как мы сфотографируемся, желательно в каком-нибудь красивом месте, – ответил Вадим, словно ожидал подобного вопроса. Алтан повел плечами. – Не в павильоне? Хорошо, – взгляд Алтана стал задумчивым. – Давай сперва сфотографируемся где-нибудь в городе, а потом – за его пределами. И я буду в рубашке, которая тебе нравится. – Договорились, – ответил Вадим, незаметно улыбнувшись. С удовлетворением выдохнув, Алтан устроился в кресле и посмотрел на Вадима снизу вверх. – Сыграй на гитаре, – велел он. Вадим повернул голову и с удивлением обнаружил, что священный грааль вдруг обернулся старой гитарой бывшего боевого товарища. Руки хорошо помнили её гибкое, деревянное тело, но Вадим почему-то не испытывал по этому поводу никаких чувств. Он подкрутил колки, ощущая на себе тяжелый взгляд, подумал о том, что, когда закончит играть, они точно займутся сексом на диване. И уже после того, как это случится, у него больше не будет причин вешать гитару обратно на стену.