7. lana del rey - say yes to heaven

      Глаза Тэхена еще были прикрыты в утренней полудреме, когда все его существо, наперегонки с возвращающимся сознанием, постепенно начал охватывать натуральный пожар, подсвечивая и приятную ломоту, пронизывавшую тело насквозь. Тяжелая рука все так же покоилась поперек его туловища, а ухо ласкало чужое размеренное дыхание. Он медленно открыл глаза и ярко-розовое рассветное свечение вмиг ослепило его - утру только предстояло наступить.        Внимание вдруг сосредоточилось на ощущениях: он был крепко прижат спиной к Чонгуку, а тепло, исходившее от его тела, постепенно превращалось в настоящий жар. Он лихорадочно облизнулся, вспоминая прошлую ночь. Мог ли хоть один из них представить неделю назад, что они однажды на рассвете окажутся в одной постели, связанные теперь уже и памятью тела? Кожа продолжала фантомно вибрировать в тех местах, куда касались губы и пальцы Чонгука, готовая вновь воспламениться от одного только неосторожного прикосновения, одной случайно попавшей в цель искры. Тихое сопение за спиной отзывалось неконтролируемой нежностью, приглушая разбушевавшийся в нем поток еще не успевшей остыть лавы.        Взгляд упал на прикроватную тумбочку. Дюна Герберта с выглядывающей закладкой лежала в компании какого-то комикса, а позади них стояла солевая лампа в виде луны на глиняной подставке, которая прошлой ночью им не пригодилась. Трогать его в темноте и правда было волнительно и захватывающе… Мысли бесконтрольно укатывались в одно только известное им русло.        Тэхен обвел глазами комнату. Почему-то было тяжело соотнести ее с владельцем, но в то же время в груди щемило сладостное осознание того, как много им еще предстояло друг о друге узнать. Корешки книг в небольшой напольной библиотеке - Верн, Хаксли, Адамс, снова Герберт и многие другие - подсказали ему, что гончар определенно увлекался фантастикой. Взгляд соскользнул на полку с серией фигурок из Звездных войн. Тэхен хихикнул, чудом удерживая себя от того, чтобы не разразиться громким смехом в чужом крепком объятии. На одном из комодов стоял старый закрытый виниловый проигрыватель, вероятно, где-то скрывались и пластинки. Блуждающим взглядом он наткнулся на коробку с кучно сваленными дисками для приставки, но самой приставки не было видно. Точно, Тэхен ее видел ранее в комнате у Киана.       Между братьями была гигантская разница в возрасте, а Чонгука уже можно было назвать молодым мужчиной, но антураж его комнаты говорил о том, что внутри него, несмотря на серьезный образ, все еще теплилась душа подростка. Возможно, именно по этой причине они с Кианом так хорошо ладили.        Тэхен вдруг почувствовал легкое щекотание в области живота и перевернулся на другой бок, чтобы встретить лицом к лицу… его. Стоило его кем-то обозначать? Это наверняка уже был просто его Чонгук.        Обычно серьезное, порой даже хмурое лицо выглядело безмятежно спокойным и даже беззащитным. Темная прямая челка кинематографично спадала на лоб и Тэхен, не удержавшись, отодвинул ее, вплетая пальцы в полотно необычайно мягких волос, а мгновение спустя наткнулся на сонный взгляд, полный невыразимой нежности. Чонгук с улыбкой его рассматривал.        — У тебя очень мягкие волосы… - хриплым после сна голосом признался Тэхен. — Я еще тогда… заметил.        Тихий смех и прикрытые глаза выдавали смущение. Не представлялось возможным им налюбоваться. Вместо ответа он потянулся за поцелуем, нависая над Тэхеном, а тот, обхватив его порозовевшие щеки обеими ладонями, совершенно ясно осознал, что картина его новой жизни дополнилась последним кусочком пазла. Чонгуком, который был теперь его.         — Но почему так рано? - в голосе считывалось то ли раздражение, то ли страх. Чонгук удерживал его руку, не давая дотянуться до худи, что валялось где-то на диване еще с прошлой ночи.        Новость о том, что Карла привычно будет ждать его поутру на веранде, а затем он пойдет помогать ей в саду, была воспринята неоднозначно.        — Выглядит так, как будто ты сбегаешь, - на лице, что полчаса назад выражало бесконечную нежность, теперь разливалось недоверие и изо всех сил заглушаемый гнев.        Тэхен закатил глаза и запрокинул голову. Ушам своим не верил.        — Ты серьезно?! - несдержанно, давая выход нарастающему негодованию, о чем, правда, пожалел почти сразу. — Я приду вечером, обещаю, - не дождавшись ответа и перехватив чужой раненый взгляд. Очевидно, им предстояло еще много… нет, очень много работы.        — Я хотел, чтобы мы позавтракали вместе…        Глядя в его обиженные глаза Тэхен не мог сдержать умиления. Одним резким движением он притянул несопротивляющегося Чонгука и прижал к себе. Крепкое, напряженное тело вмиг поддалось ласке и начало расслабляться.        — В следующий раз так и будет, хорошо? - вполголоса пробормотал в самое ухо. — Я сегодня расскажу Карле.        Чонгук слабо кивнул, а затем отстранился и направился к окну. Стоя к Тэхену спиной, он несколько мгновений что-то внимательно разглядывал и крутил в руках. Мялся на месте, не решаясь.        — Я сделал для тебя кое-что… - развернулся, но продолжил стоять на месте. Тэхен считал намек и подошел вплотную. — Тебе нравится? - протянул керамическую палитру в виде ракушки. Каждый сегмент ее был выкрашен в приглушенный пастельный оттенок.        Порой случается такое, что восторг и правда не выразить словами. Совершенно потрясенный, Тэхен принял подарок и, подцепив кончиком пальца чужой подбородок, заставил поднять голову и посмотреть на себя. С полминуты он вглядывался в темные и бесконечно глубокие глаза. Всю свою немую благодарность вместе с нежностью, копившейся в нем все эти дни, он вложил в поцелуй. Слов было недостаточно и… вовсе не нужно.        К полудню тусклое осеннее солнце казалось особенно низким. О грозе, разразившейся вчерашним днем, свидетельствовала лишь еще влажная, податливая почва. После традиционного завтрака Тэхен и Карла направились прямиком в сад женщины, где находились уже несколько плодотворных часов кряду. Кустарники были подстрижены, сырые опавшие листья убраны, а выкопанные Тэхеном ровные ряды ждали посадки новых растений. Оставалась  еще половина участка, но аромат жаркого в горшочках, томившегося в печи у Карлы, говорил о том, что пришло время обеда.        — Думала посадить гортензии, да не нашла нигде, - сетовала, попутно раскладывая овощи и лепешки. Обедать предпочли на свежем воздухе, в благоустроенной беседке Карлы. — Как тебе мясо, дорогой?       — Вкусно, - сперва одобрительно закивал, а затем все же отозвался с набитым ртом.        Следом за тортильями Карла выложила и салат, после чего присоединилась к своему гостю. Аромат еще дымящегося тушеного мяса при этом заполнил все пространство и наверняка заставил истечь слюнями и остальных соседей.        — Нарциссы у тебя красивые... - делилась, неторопливо помешивая содержимое горшочка и заставляя клубы пара устремляться высоко вверх. Погода стояла безветренная после дождя, но все еще прохладная. — Может, ты спросил бы у своего друга, где он их достал? В сентябре это сложно сделать… - сама того не подозревая, разбередила ноющую в сознании Тэхена мысль.        Он задумался на минуту, а затем вскинул на нее глаза, полные решительности и надежды.        — Карла, он мне не друг.        Какое-то время лицо женщины не выражало ничего, кроме озадаченности.        — Уже успели поругаться? - в голосе сквозило сожаление.        Тэхен замялся, смотря куда-то в сторону.        — Нет, наоборот… Я сегодня ночевал у него, - тихо добавил после небольшой паузы. — Понимай как хочешь.        Он пытался считать в ее пристальном взгляде что угодно - осуждение, неприятие, даже отвращение, но никак не поддержку. Кроме матери и Джейка, старого друга, о его предпочтениях не знал никто.        — Это еще один повод остаться, сынок, разве не так?! - лицо Карлы просияло улыбкой. — Твое сердце тебе подсказало, где твой покой.        Наверное, было опрометчиво полагать, что их история сложится сказочно. Столкновение, случившееся между ними утром, было лишь началом тяжелого периода, который предстояло соткать из компромиссов и взаимопонимания. В своей готовности к отношениям он был уверен, а Чонгук… Мысли не покидала палитра, изготовленная специально для него, а также обещание того, что следующей весной им предстояло быть свидетелями засеянной их же руками красоты.        Не это ли было обещанием и любви?        Затерявшийся среди предстоящих пасмурных одинокий солнечный день медленно катился к вечеру. Управившись в саду Карлы, довольный и уставший Тэхен направлялся к своему теперь уже постоянному жилищу. Небо уже начинало растворяться в оттенках лилового и оранжевого и ему не терпелось попасть на Коммершиал. Со второго этажа дома Чонгука открывался невероятный вид на синюю Атлантику.        Погруженный в мысли об их предстоящей встрече, он чуть ли не вприпрыжку несся по придомовой дорожке, и не сразу заметил посетителя на веранде. Взгляд нечаянно упал на чужую обувь, а затем проскользил наверх по облаченной в черное фигуре. Что…        — Здравствуйте, - выдавил, пытаясь скрыть недоумение и даже тихо поскуливающий страх.        Перед ним, прямо на его веранде, находился тот самый странный господин в черном, которого ему довелось дважды видеть и дважды - предпочесть не встречаться вовсе. Кого он дожидался?       — Здравствуй… - глухим низким голосом отозвался гость. — Тэхен.        Стало яснее, но… в очередной раз… что?        — Чем могу вам помочь? - все же собрался и приземлился в кресло напротив господина. Беспокойство о том, что Чонгук, вероятно, уже в эту секунду может его ждать, настойчиво обосновалось в непослушных мыслях.        — Я… просто хочу, чтобы ты меня выслушал, - наклонился к Тэхену мужчина. Он говорил очень тихо, словно боялся, что кто-то еще его мог услышать. — Меня зовут Уильям Рид, - представился, но это не стало новостью для Тэхена. — Суа… - на этом имени его голос дрогнул. — Твоя бабушка знала меня как Лиама.        Замешательство, неверие, абсолютный шок - едва ли Тэхен мог распознать каждую из своих реакций, мгновенно образовавших неукротимый гомон в голове. Что он только что сказал?..        — Что вы сказали?        — У меня была связь с твоей бабушкой, - на этом совершенно ненужном признании Тэхен поморщился, борясь с желанием прекратить неожиданный разговор здесь и сейчас. — По воле отца мне пришлось жениться на другой женщине, которую я никогда не любил и… Я не сделал ее счастливой. А Суа… - Тэхен не мог не обратить внимания на то, с какой нежностью с его губ срывалось имя любви, очевидно, всей его жизни. — Она была счастлива… с другим.        Пришлось прикрыть глаза руками, чтобы скрыть шквал говорящих эмоций на своем лице.        — Почему… почему вы мне все это рассказываете?.. - пролепетал не очень разборчиво, сквозь пальцы.        Последовал тяжелый выдох. Уильям Рид молчал некоторое время, собираясь с мыслями.        — Потому что мне нужно во всем сознаться, - его голос дрожал. — Мне нужно было сознаться во всем Суа гораздо раньше… Но я не успел.        Тэхен поднял глаза на мужчину и заметил блестящие в свете закатного солнца дорожки слез, текущие по его испещренным морщинами щекам.        — Мне остается лишь скорбеть о моей утрате, - добивал.        — Соболезную, вы… ведь потеряли свою супругу?.. - вспоминал услышанное от Майкла накануне.        — Это лишь одна из причин, по которым мне пристало мучить себя… - парой неосторожных движений смахнул слезы. — Я действительно потерял супругу пять лет назад…       Сюжет этой странной беседы ускользал сквозь пальцы, но…       — Но ради нее я не облачался в черное.       …все встало на свои места со следующими словами мистера Рида.         Разбитыми фрагментами в голове вспыхнули строки, пронизанные тоской и безнадежной любовью, в которых Лиам Рид изливал душу бабушке еще много, много лет назад. Перед ним сидел человек, совершивший ошибку и лелеявший ее затем всю свою жизнь. Человек, не сумевший побороть любовь.        Человек, своим печальным примером доказывавший то, что подлинная любовь стоит всякой борьбы.       Тэхен почувствовал, как в горле завязывается страх однажды принятых решений - вот он, глядя в зеркало, мнется перед тем, как идти на Коммершиал после того, как суровый гончар прогнал его с порога. В следующем кадре он не берет с собой единственный экземпляр сказки, который оставил себе, все ещё не в состоянии отпустить гнев на собственное творение - слишком маленькое и неважное. А вот он публикует объявление о продаже дома и с нетерпением ждёт покупателя.       Стоит только представить себе все это - и в теле мгновенно расползается ядовитый ужас от того, что все это было возможно так же, как оказалось возможно и то, что в конце концов произошло. Те его выборы и решения, в результате которых в его сердце пока ещё нежно и несмело пробивался росток чувства, за которое тоже следовало держаться.       Чонгук определенно его ждал.       — Хотите зайти в дом?.. - тем временем предложил Тэхен, не в состоянии справиться с проснувшимся сочувствием. По какой-то причине бабушка все же хранила его послания… и, возможно, некоторые выборы и решения этого человека оставили за собой такие раны и на ее сердце, которые оказалось неспособно исцелить само время. — Я бы хотел вернуть вам письма…        Мужчина поднял голову и Тэхен считал в его затянутых печалью глазах глубокую, многолетнюю боль вперемешку с благодарностью.        ***        Темнота за окнами мастерской стремительно сгущалась, а Чонгук, раз за разом кидавший обеспокоенные взгляды в сторону входа, провожал закат и вместе с ним - остатки своего благоразумия. День, начавшийся с нежных касаний Тэхена, уходил в небытие, охваченный тревогой и страхом. Он в очередной раз взглянул на телефон, на котором уже по умолчанию висел открытым чат, состоявший из одних только его сообщений, так и оставшихся непрочитанными.        В попытках отвлечь свой воспаленный разум он бродил по мастерской, пытаясь выполнить хотя бы один пункт из списка задач, но все буквально валилось из рук. Две разбитые миски валялись бесформенной грудой на столе еще с раннего вечера. Киан, также периодически задававший вопросы о том, почему Тэхен не приходил сегодня, ни разу не помогал.        «Возможно, ему не понравилось со мной трахаться», - раз за разом проносилось злобное в голове, но он, конечно, не озвучивал такого непотребства ребенку.        Он наверняка просто решил исчезнуть, не оставив и следа. Именно так все и выглядело. И именно в это он отчаянно не хотел верить, несмотря ни на какие говорящие в пользу такого развития событий факты.        Ночь наступила слишком быстро, несмотря на его безрезультатные попытки оттянуть ее приближение. Он понимал, что скорее всего уже не дождется его сегодня. Сидящий по ту сторону кухонного стола Киан к концу дня распознал неладное в поведении брата и как будто даже догадался о причине. Дети бывают особенно проницательны.        — Вы поссорились? - спросил он, не выдерживая напряжения, которым был насквозь пропитан старший. Устоявшуюся за день тишину разбавляли только шумные разговоры и смех из кафе Майкла.        Чонгук, так и не прикоснувшийся к еде, тяжело выдохнул и обхватил лицо ладонями.        — Нет… - буркнул. — Но… возможно, я кое с чем поторопился.        Сердце сжималось, не желая признавать, что, возможно, и правда передавил. Возможно, Тэхен хотел более размеренного и правильного развития их отношений, а не грубого секса через неделю после знакомства. Мог ли он все еще найти его по адресу, который Чонгук высек в памяти?        — Поезжай к нему, - предложил Киан спустя пару минут тишины. — Правда, Чонгук. Может, что-то случилось?..        — Ты останешься один? - голос Чонгука был хриплым и вымученным. — Не боишься?        Мальчик уверенно покачал головой и бросил взгляд в сторону окна.        — Тем более, там Кейт и Фил у Майкла, скорее всего будут до утра опять…        Чонгук кивнул и, крепко обняв брата, пошел собираться.        Над его головой простиралось бескрайнее звездное небо с низко висящим диском круглой сияющей луны. Он выкатил велосипед и сразу наткнулся на шумную компанию прямо под своими окнами - Кейт, Филипп и Майкл сидели за одним из столиков и по традиции пили пиво. Обычно они расходились только на рассвете, значит, Киану не будет одиноко в тишине.        Поприветствовав друзей, он съехал с Коммершиал в уже знакомом направлении. Напряжение сковало все его существо, заставляя мысли крутиться вокруг самых плохих сценариев. Он не знал, что обнаружит на месте - пустой дом или неприкрытый холод в красивых карих глазах, но не убедиться в том, что с ним хотя бы все в порядке, не мог себе позволить. Он бежал навстречу своим самым страшным в это мгновение мыслям, впервые осознавая силу одолевших его чувств к доброму и талантливому парню из Атланты.        Еще один поворот - и светлая даже в темноте ночи веранда возникла перед ним. Он с размаху затормозил, чуть не завалив велосипед на бок. Высокие деревья загораживали основной фасад и он, спешившись, повел велосипед по дорожке, стараясь унять колотящееся сердце.        В одном из окон горел свет. Значит, он все еще был здесь. Больно. Возможно, обнаружить пустой, утопающий в темноте дом было бы легче.        Прямо на его глазах единственное сияющее теплым желтым окошко потухло и пространство накрыла первозданная темнота, после чего открылась дверь и торопливые шаги Тэхена послышались на веранде.        — Куда-то собрался?.. - произнес ядовито, вкладывая в дрожащий голос всю свою обиду.        Спешащий на Коммершиал, не ожидающий более никаких других гостей этим вечером Тэхен подпрыгнул от неожиданности и схватился за сердце.        — К тебе… - переводя дыхание. — Я чуть не откинулся, Чонгук… Почему ты не зашел? - в несколько быстрых шагов приблизился вплотную и прижал к себе. — Я только недавно увидел сообщения, потому что… - резко отстранился. — Черт, ты не поверишь.        Тиски, что весь день неумолимо сжимали его сердце, ослабли, позволив сделать первый по-настоящему глубокий вдох.        — О чем ты? - ответил Чонгук тоном гораздо тише и ласковее. Руки сами по себе нащупали чужие и притянули к себе обратно, но тело все еще пробирала дрожь.        — Это касается бабушки! - Тэхен неверяще качал головой, все еще пытаясь уложить в голове новости, которые принес с собой этот удивительный день, но на самом деле его больше занимал Чонгук. — И того мрачного деда, который у Майкла сидит…        — Ты про Рида?        — Да, - медленно и слегка заторможенно кивнул, вдруг залюбовавшись освещаемым светом луны прекрасным лицом. — Красивый… Я так сильно скучал по тебе весь день и мечтал о том, чтобы он поскорее ушел, но он… Я потом расскажу, - сверкая глазами, Тэхен приблизился вплотную и, облизываясь, вперился в лицо напротив. — Меня преследуют ощущения… Я весь день прокручивал перед глазами прошлую ночь.       — Я тоже… - выпалил сбивчиво Чонгук в ответ. — Я думал, что ты… - после некоторой паузы решил и вовсе не договаривать, потому что…        Все, что скопилось в нем за день - тревога, тоска, гнев и отчаянная надежда - вырвалось наружу одним яростным потоком: жадным, почти одержимым поцелуем. Беспорядочно блуждавшие по чужому телу пальцы впивались в кожу со всей силы, наверняка оставляя следы даже сквозь толстую, теплую рубашку Тэхена. Чонгук почувствовал на своей шее чужую ладонь, что требовательно притягивала его к себе. Тэхен прижимался и потирался о него, слабо постанывая прямо в губы.        — В этот раз я хочу тебя видеть, - прошептал он в абсолютной тишине ночи, пробуждая полчища мурашек, пронесшихся по спине. — Идем внутрь? - горячий шепот осел на шее. В его голосе слышалось какое-то необъяснимое благоговение.        — Да… - затерялось в шумном, участившемся дыхании обоих.        Каждый новый поцелуй, что Тэхен в исступлении оставлял на его шее, отзывался неконтролируемым потоком обжигающей лавы где-то глубоко внутри, неизменно поднимаясь к горлу и грозясь затопить его и окончательно лишить дыхания. Тэхен дразняще медленно потирался о него всем телом, лежа между разведенных ног и осыпая сладкими поцелуями.        — Можно? - прошептал он в самое ухо.        Чонгук повернул к нему голову и вцепился в длинные русые волосы.        — Да… Всегда да.        Его голова откинулась обратно на подушку, а все сознание сфокусировалось на точке их соприкосновения. В тот миг, когда горячий язык Тэхена впервые прошелся по истекающей естественной смазкой головке, в нем не осталось ничего, кроме всеобъемлющего, безоговорочного желания. Ни страха, ни тревоги, ни болезненных раздумий о том, что будет дальше. Осталось только ослепительное, непреодолимое чувство, смывшее всю агонию уставшего за день разума.        Тэхен глубоко вбирал в себя его член, размеренно, неторопливо насаживаясь, а все, что оставалось ему, - это разбиваться вдребезги с каждой новой лаской. В полуприкрытых глазах плескалось натуральное исступление, а с губ то и дело срывались низкие, несдержанные стоны и хриплое, прерывистое дыхание.        — Я так хотел этого… - шептал в беспамятстве, — Я не сделаю больно, - и обещал глаза в глаза Тэхен, прежде чем стать с ним единым целым и окончательно присвоить себе. Постепенно комнату заполнил звук резких, но медленных шлепков и мокрых поцелуев. Это не было похоже на вчерашнюю ночь. Та была другой, обжигающей первой близостью, первым острым контактом. Эта же - сулила доверие и все еще не высказанные обещания.        Пальцы Чонгука вцепились в чужие ягодицы, прижимая к себе еще ближе. Настолько, насколько то было вообще возможно.        — Я… хочу быть только… только с тобой, - пролепетал, срываясь на каждом новом толчке Тэхен прямо в губы, прежде чем слиться в очередном глубоком поцелуе и нетерпеливо сплестись языками.        Чонгук чувствовал, как вместе с его телом заполнялась и часть его души, где до сих пор зияла ледяная пустота. Он вдруг часто и коротко задышал, и вскоре волна наслаждения накрыла его с головой, отключая остатки сознания.        Еще через несколько толчков в его тело излился и Тэхен, после чего устало обрушился на него, тяжело выдыхая куда-то в шею.        Ни один из не мог бы наверняка сказать, как долго они лежали, сплетясь в тесном объятии и ощущая, как постепенно выравнивается сердцебиение. С первым синим свечением утренней сумеречной мглы они покинули дом.        Предрассветный воздух был холодным и соленым и особенно жестоко хлестал по щекам, но они его почти не чувствовали. Внутри них пылало тепло, способное согревать и в любую стужу - первые цветы влюбленности, сулившей однажды (очень скоро) любовь.        Они не поехали прямо в мастерскую. Оставив велосипеды у одного из магазинчиков на Коммершиал, они вышли по тропинке к океану, все еще окутанному в синеве еще не оставившей город ночи. Первые лучи только начинали отсвечивать золотом на горизонте.        Остановившись у самой кромки воды, они держали друг друга за руки и завороженно наблюдали за тем, как монотонно прибывают волны под глухой рокот синей Атлантики.        — Останься, - прошептал Чонгук, сжав чужую руку, и это было не что иное, как признание. Очередное, в копилку к следующей весне, которая непременно для них наступит. — Я тебя выбрал и не отпущу больше.       Чонгук не видел этого, но на лице Тэхена медленно проступила улыбка.        — Я уже остался, - ответил он, давая обещание. Слишком теплое и слишком нужное в прохладе сентябрьского утра. — Я тоже тебя выбрал.        Чонгук повернулся к нему и накрыл его губы мягко, неторопливо, едва касаясь. Вкладывая в поцелуй не страсть, а ответное обещание множества удивительных рассветов, которые им еще предстояло встретить вместе.        Они стояли так, пока солнце не показалось из-за горизонта. На плече Чонгука мирно лежала голова Тэхена, и оба смотрели в одну сторону - в новый рождающийся на их глазах день.        Когда сумеречная синева растворилась в огне солнечных лучей, они побрели в дом на Коммершиал, где Тэхену предстояло услышать первое вслух проговоренное слово Киана, не стесненное ни страхом, ни оковами прошлого.        За завтраком их в этот раз было трое.        — Ты хочешь, чтобы Тэхен остался с нами? - спросил Чонгук, вкладывая в вопрос и признание. Он знал, что его поймут правильно.        — Да.