Глава 1.

Трёхногая табуретка под Сакурой надсадно поскрипывает, когда он приземляется на неё с размаху, но выдерживает – и хорошо, за случайно разбитые в первые недели бокалы платить Харуке не понравилось. Юичи, их бармен, кидает на Сакуру быстрый взгляд, но тот только отмахивается с коротким, явно не внушающим доверие “Я в порядке”. Ему бы только дух перевести пару минут. Да. И посидеть. Желательно, в тишине, но уж чего в шумный бар точно не завозили – так это тишину. Всего остального было в избытке. И гостей – субботний вечер, как-никак – и громкой музыки, и мечущихся по залу официантов. В числе которых, в общем-то, был и сам Сакура. Но не на ближайшие три минуты. — Сакура-кун, может всё-таки сходишь с нами покурить, а? — подаёт голос Дайки – вторая официантка сегодняшней смены – и садится рядом на корточки. Сакура поднимает голову. Перед его взглядом возникает сначала форменная фиолетовая юбка, потом рубашка, жилетка и галстук-бабочка. А за ними – чёрное, уложенное назад каре, длинные стрелки и улыбка на накрашенных губах. Это не так интересно, как то, что девушка держит в руке – стакан воды. И, господи, она протягивает его ему. Только сейчас Сакура замечает, как сильно пересохло в глотке. На вопрос девушки он только мотает головой с коротким “Не курю” – он говорит это уже две недели, что работает тут, но коллеги всё не теряют надежды его вытащить на перекур – однако стакан принимает, делая пару быстрых глотков. — Ах, всё такой же нелюдимый, Сакура-кун, — поддразнивает девушка с лёгкой улыбкой, хохочет коротко, видя появившийся на щеках Сакуры сердитый румянец, но всё же оставляет его в покое, поднимаясь на ноги. Сакура прикрывает глаза, прислоняясь лбом к холодному стеклу стакана. Иногда в голове проскакивала дурацкая мысль – может, и стоит начать курить. Он ведь… друзей заводить не умеет, совсем. И, может, в школе у него получается общаться с парнями из других классов – всё-таки у них есть общий интерес, ну там, драки, защита города – то вот что делать в обычной жизни, он совсем не понимал. А когда люди стоят и курят, они ведь болтают и всё такое. Может, и ему это поможет? Но, ладно, сюда он устроился в первую очередь работать, а не заводить друзей. Они с коллегами хорошо ладили, и на этом спасибо. И с Дайки, его постоянной сменщицей, весёлой девушкой-студенткой, которая постоянно отпускала шутки и комплименты в адрес всех парней – за это ей оставляли хорошие чаевые, так что, может, и Сакуре следовало у неё поучиться, а не ходить с хмурым лицом. И со второй их официанткой, Осако-чан, и с барменом, Юичи. Даже с охранником и кухонными поварами Сакура общался неплохо – ну, по делу, ясен хрен. По работе. Друзья у него и в школе есть. И этого хватает. А здесь, в баре района Красных фонарей, Сакура собирался зарабатывать деньги – спасибо Цубакино, который помог ему сюда устроиться на полставки. Дресс-код тут, конечно, был откровенно дурацкий, Сакура на себя в зеркало без смеха смотреть не мог. И рубашка эта фиолетовая, и галстук-бабочка, который он приноровился завязывать только к концу первой недели, а до этого приходилось, краснея, терпеть, как коллеги, посмеиваясь, помогали ему перевязывать упрямую серебряную ленточку. И жилет, непривычно узорчатый и по-дурацки удлинённый, и перчатки… С какой стороны не посмотри – выпендрёжно, пиздец. Такой наряд бы, наверное, смотрелся нормально только на одном человеке из всех, что Сакура знал, но он уж точно никогда здесь работать не станет. Эндо Ямато, обслуживающий столики – что может быть тупее и нереалистичнее? При одной мысли о татуированном ушлёпке скулы вспыхивают жаром – то, как костюм смотрелся бы на Эндо, почему-то представляется слишком хорошо. И даже мысленно картинка выглядит неприлично горячей. Ну, разве Сакура виноват, что придурку реально идёт всё? Кажется, даже мешок из-под риса на него натяни, и он всё равно будет выглядеть, словно чёртово божество. Это было несправедливо, на самом деле – то, что к сногсшибательной (иногда буквально, если говорить о драках) внешности прилагался нехилый ум, чувство юмора – пусть порой и ублюдское – и эта его манера постоянно виться вокруг, словно змея, стягивая кольца всё туже. Сакура не должен был так много думать об Эндо. Он, блин, вообще много чего не должен был делать из того, что было связано с ним. И, в первую очередь, не должен был тогда, в самый первый раз, сам звать его прогуляться. Но раз он пообещал ему поговорить в ту ночь, на крыше, Сакура хотел сдержать своё слово. Харука думал, что Эндо быстро потеряет к нему интерес. В конце-концов, что в нём, Сакуре, было такого, что Эндо не мог найти в других? Но он ошибся. Одна встреча превратилась в ещё одну, ещё, ещё и ещё – и сейчас между ними было несколько месяцев периодических прогулок, полуслучайных касаний, двусмысленных шуточек Эндо и долгих взглядов с обеих сторон. И Сакура бы безбожно напиздел самому себе, если бы сказал, что ему не нравилось проводить с Эндо время. Проблема была как раз в том, что ему нравилось. Всё – и то, что Эндо реально был умным, но не кичился своими знаниями, просто делясь ими с любопытным Сакурой. То, что он был забавным – и, хотя некоторые его шутки доводили Харуку до зубовного скрежета, полыхающих ушей и желания въебать придурку, это не отменяло того, что чаще всего именно Эндо вызывал такую редкую улыбку на его губах. То, что он классно дрался – может, просто драка была привычным для Сакуры способом взаимодействия, но их спаррингами с Эндо он по-настоящему наслаждался, и даже пару раз одерживал победу, пусть потом всё тело на следующий день мстило ему за такие нагрузки. И всё это - то, что Эндо постоянно вился рядом, заставляя уши краснеть, а сердце заполошно частить под рёбрами, то, что он заставлял Сакуру себе открыться, все его дурацкие, но милые подарки – заставляло Харуку чувствовать что-то, что он сам не до конца понимал. Ну, может и понимал – совсем уж тупым не был – но, определённо, никогда не думал, что испытает. Не к такому человеку уж точно. Но Сакура был достаточно честен с самим собой, поэтому не мог так просто игнорировать электрическую дрожь, пробегающую по его позвоночнику каждый чёртов раз, когда Эндо касался его ладони своей, когда сжимал его плечо, когда стискивал в непрошенных объятиях. Эндо раз за разом проверял границы дозволенного, заходил всё дальше, касался всё дольше. И Сакуре всё это нравилось. Тепло человеческого тела было плохо знакомо Харуке до того, как он приехал в Макочи. Здесь он узнал, каково это – когда к тебе прикасаются без желания ударить или оттолкнуть. Когда тебя обнимают друзья. Но то, как касался его Эндо… Это было за границами дружбы. И это было больше, чем просто тепло. Это был жар, выламывающий кости – и с каждым новым его прикосновением Сакуре хотелось только большего. Если он сгорит – что ж, значит, виноват сам. Огонь, которым полыхал внутри Эндо, был также незнаком, как и желанен. Каково было бы… встречаться с ним? Или… поцеловать? Харука понимал, что этот человек разобьёт его сердце. Нет, это не было глупым страхом из раздела тех, что он испытывал перед одноклассниками – тогда, когда боялся, что они увидят в нём слабака, тогда, когда приходилось полагаться на их помощь. Это была уверенность – влюблённость в Эндо Ямато не принесёт ему ничего хорошего. Потому что он, Сакура, не такой интересный, как Такииши, и чёрт знает, что вообще Эндо рядом с ним забыл. И как только тот поймёт, что внутри у Сакуры пусто, что он не знает даже то, чего ему хочется от жизни, он обязательно оставит его позади. Может, стоило бы попросить совета у кого-нибудь кто соображал в вопросах чувств побольше самого Сакуры, но вот проблема, он понятия не имел, с кем говорить о таком. Нирэй бы, наверное, сказал, что нельзя решать за других людей о том, что они думают – впрочем, если бы он узнал, что речь идёт об Эндо, поднял бы истерику на всю школу. Нирэй всё ещё не простил Эндо за все его слова, сказанные в адрес Сакуры. Суо, возможно, сказал бы, что иногда попытаться и провалиться лучше, чем остаться разочарованным, не попробовав совсем. И издевался бы потом до конца школы. Быть может, Умэмия смог бы посоветовать что-нибудь толковое – он всегда умел находить нужные слова. Но Сакура всё ещё пытался отрицать свои глупые чувства – пусть и понимал, что это было откровенно провальным делом. Вместо того, чтобы думать о делах класса, о дежурствах на улицах, о друзьях, Сакура думал всё чаще и чаще о том, могло ли быть так, что Эндо… правда серьёзен в своих чувствах, о которых так легко говорит. Ночью, ворочаясь, не в силах уснуть, Харука вспоминал о том, как сегодня Эндо с до глупого неловкой улыбкой взъерошивал волосы, произнося что-то романтично-глупое – такое, отчего щёки краснели как мак и хотелось двинуть Эндо, чтобы он замолчал. О том, как он закусывал костяшку большого пальца, когда сидел за ноутбуком и писал что-то по учёбе, о том, как бирюзовые глаза искрились чистейшим восторгом, когда Сакура в драке валил Эндо на землю. Это всё было сложно. Новые, неизведанные ранее чувства, то, что Эндо плавно, но неуклонно занимал в его жизни всё больше места – настолько, что, возможно, Сакура был готов сдаться его сокрушительному напору, и… чёрт, будь что будет. Не впервой склеивать себя по частям. Громкий хохот разносится по бару, вырывая Сакуру из дебрей изматывающих мыслей. Мотнув головой, словно пытаясь их выбросить, Харука допивает залпом потеплевший от его рук стакан воды. И тут же по плечу коротко постукивает чья-то ладонь. — Сакура-кун, забери шестой столик, там компания из пяти человек, — просит Юичи, и Сакура проворно поднимается на ноги. — Ок, — скупо бросает он, опуская стакан на стойку, и подхватывает пять меню. С ловкостью, которая уже стала привычной, Сакура обходит зал. Несколько столов для бильярда, зона для игры в дартс – да, у них было немного странное заведение со смешанной тематикой, ещё и автомат для игр у двери стоял – а за ними столики. Шестой… ага, вот он. Действительно, пять человек… которые кажутся смутно знакомыми. Сакура делает ещё несколько шагов вперёд, и словно врезается в невидимую стену, когда один из сидящих за столом парней знакомым жестом откидывает чёрные волосы с лица. Ну конечно же. Конечно, из всех людей на свете, здесь должен быть именно он. Вспомнишь говно, вот и оно, да? Ворох темных кудрей, в которые так и тянет зарыться пальцами (чтобы коленом было бить удобнее, разумеется). Кривая улыбка на узких губах, от которой внутри Сакуры каждый раз болюче проворачиваются ножи-бабочки. И эти пронзительно-бирюзовые глаза, которые сразу выцепляют его из толпы – черные зрачки расширяются, поглощая радужку, и меню в руках Сакуры позорно вздрагивают, а сердце частит пойманной бабочкой. Стискивая зубы, Харука незаметно щиплет себя за тонкую кожу между указательным и большим пальцем. Ещё чего не хватало – показывать этому ублюдку, что ему не плевать, заявился он сюда или нет. И всё же мысль в голове проскакивает сама собой – интересно, Эндо знал, что он тут работает теперь или это насмешка судьбы? Зная этого ушлёпка со сталкерскими наклонностями – мог и знать. Но, в любом случае – отступать никогда не было в стиле Сакуры. — Добро пожаловать в “Стикс”, сегодня я буду вашим официантом, — выучено чеканит Харука, ловко опуская меню перед всеми пятью посетителями, включая чертового Эндо. Взгляд невольно мажет по остальным лицам в компании, и он кривится заметно. Эти ушлёпки из “Нороши”... Какой-то бритый почти под ноль парень, его Сакура не помнит. Вспышка рыжих лохматых волос – сначала Сакуре кажется, что это Такииши, но нет – имени он вспомнить не может, но вроде это ему и его дружку Томияма тогда вломил. Ха, а этому дылде они с Сугишитой нормально так рёбра пересчитали, а потом и Тогамэ добавил. И, судя по тому, как он ухмыляется, тоже его узнал. Кулаки чешутся, но Сакура только сжимает ими краешек стола под тихий скрип кожаных перчаток. Сейчас у них вроде как перемирие – ну, нечто похожее – и, пока не будут нарываться на проблемы, оснований выгонять их нет. — Сакура, какой сюрприз, — ахает Эндо, довольно сверкая глазами. — Я бы сказал, что тебя привела за наш столик сама судьба! Милый у тебя костюмчик! — взгляд бирюзовых глаз скользит по его телу так, словно видит через одежду, задерживается неприлично долго на его лице, таком непривычно открытом из-за зачёсанных назад волос – политика заведения, чтоб её. Скулы невольно трогает румянец. Сакура только надеется, что в лёгком полумраке зала этого не слишком заметно. Но кому, как не ему, знать, что Эндо – до тошноты внимательный ублюдок, и ухмылка на тонких губах это подтверждает. — Работа, — коротко отрубает Сакура и быстро отдёргивает руку, когда Эндо пытается поймать её своей. — Определяйтесь с выбором, я вернусь позже. Мелькает малодушная идейка отдать столик и все его проблемы кому-нибудь другому. Дайки, наверное, согласится… Поулыбается придурку татуированному, может, он ей чаевых оставит. Одна лишь мысль о том, что Эндо будет смотреть на темноволосую девушку точно так же, как на него, заставляет Сакуру стиснуть зубы – изнутри что-то скребётся противно-сосуще, словно жуки прогрызают внутренности. Нет – пусть Эндо смотрит вот так только на него. Или вообще, блин, ни на кого! — Я итак уже решил, — лениво подаёт голос коротко стриженый громила – тот, с которым Сакура дрался тогда на мосту. — Пинту тёмного пива. И рёбрышки сразу. — Тц, скучно с тобой, Шуджи, никакооого разнообразия, — со смешком тянет Эндо, закатывая глаза. А, вот как его зовут. Не то, чтобы Сакуре было хоть какое-то дело до дружков татуированного идиота. Он бы и с ними, и с самим Эндо предпочёл бы пересекаться как можно реже. Ложь. У них на следующие выходные билеты на какую-то киношку, о которой всё трещал Эндо – и Сакура знает, что он пойдёт, сколько бы ни щерился в угрожающем оскале. — Зато с выбором никогда не ошибусь, — пожимает плечами Шуджи – словно две горы, обтянутые футболкой, движутся вверх и вниз. — Классика. — Ну, раз мы сначала по классике, тогда мне виски с колой, — заключает Эндо, выжидающе глядя на Сакуру, который не торопится доставать блокнот. — Документы, — только коротко бросает Харука, требовательно протягивая ладонь вперёд. — Разумеется! Скалясь во все тридцать два, Эндо откидывается на спинку дивана и похлопывает по внутренним карманам пиджака. Взгляд Сакуры сам собой скользит по мощной груди, обтянутой черной водолазкой – он знает, что под ней скрываются десятки татуировок, пятнающих чернильными пятнами кожу, видел их не раз. А Эндо сегодня, видимо, в своём режиме “Пытаюсь сойти за приличного человека” – перчатки, пиджак, строгие брюки, водолазка с высоким горлом, из-под которой, стоит Эндо запрокинуть голову, выглядывает тату бесконечности на кадыке, из-за которого у Сакуры сохнет во рту. Как будто не понимает, что сойти за приличного человека у него всё равно не выйдёт. Всё в Эндо вопиюще неприличное – от резкого, сладкого запаха вишневого парфюма, до бритвенно-острой улыбки на губах. Эндо, наконец, выуживает из внутреннего кармана пиджака пластиковую ID-карточку и протягивает вперед, вкладывая в протянутую руку Сакуры – конечно же, не упуская возможности скользнуть кончиками пальцев по тыльной стороне ладони. Даже через два слоя перчаток касание ощущается похожим на удар молнии. Но Сакура не позволяет себе ничего больше, чем лёгкая дрожь – только хмурится и опускает глаза, вглядываясь в данные на карточке. Точнее, рассматривая дату рождения – на три года больше, чем положено. — Это просто подделка, — цыкает он хмуро, впиваясь взглядом в довольно развалившегося на диванчике Эндо. — Я же знаю, что ты на два года меня старше, идиот. И всё ещё несовершеннолетний. — Попрошу, — отмахивается Эндо, протягивая руку, чтобы вернуть карточку обратно. — Это не просто подделка – это очень хорошая подделка, малыш! И никто бы к ней не придрался, — он окидывает взглядом Сакуру, склоняя голову к плечу, дёргает уголком губ. — Кроме тебя, разумеется. И, если ты не хочешь обслужить нас – не беда, мы сходим в другое место, — вопреки покладистому тону и легким словам, взгляд его блестит недоброй искоркой. — Но… твоему менеджеру, наверное, достанется, если полиция узнает, что у них работает несовершеннолетний, да? Ну конечно. Сакура сердито стискивает зубы. Буравит пару секунд взглядом самовлюблённого ублюдка, спокойно ожидающего его ответа – словно он действительно может взять и уйти, словно не он липнет к нему постоянно, таскает непонятно куда, даже домой к нему, придурок, заявляется и валится нагло спать рядом, как будто дома своего нет! Ладонь Эндо всё ещё висит в воздухе. Он смотрит пристально, улыбается опасно – ждёт терпеливо, словно змея перед броском. И Сакура, скрепя сердце, бросает на стол поддельную карточку, а потом с тихим ругательством тянется в карман за блокнотом и коротко записывает озвученный заказ. — Чё остальным? — спрашивает он с кислым выражением на лице. Подбирая карточку со стола, Эндо коротко хохочет и небрежно убирает её обратно во внутренний карман. — Какой ты приветливый, — насмешливо щёлкает языком он. — Просто милашка. — Завали, — цедит Сакура, буравя взглядом остальных идиотов, которые делают вид, что рассматривают меню, но на самом деле просто греют уши об их дурацкую перепалку. — Дайкири, — бросает коротко рыжий и пихает локтем своего друга. Тот только отмахивается, перелистывая страницы. — А мне ещё… Ручка выводит на полях блокнота ещё пару названий коктейлей и закусок. Сакура демонстративно не смотрит на Эндо, но всё равно чувствует на себе его прожигающий взгляд, от которого что-то в животе неясно ворочается с тихим шелестом. Может сожрал че не то? — И вообще, — снова подаёт голос Эндо – Сакура неохотно смотрит на него и видит, что он и правда пялится на него, подперев подбородок ладонью. И ухмыляется, ублюдок, той самой ухмылкой, которая проворачивает острые лезвия ножей-бабочек во внутренностях. — Разве ты не должен называть клиентов уважительно, Сакура? — Эндо щурит глаза, явно наслаждаясь выражением ярости на лице Харуки. — Ну же, малыш, не заставляй меня звать твоего менеджера! Это “малыш” Сакуре хочется затолкать Эндо в глотку, стереть наглую ухмылочку с его красивых губ. Ублюдок явно понял, что Сакуре не нужны проблемы на работе, и с удовольствием этим пользовался. Кто знает – реально ли этот псих мог обратиться к начальству или просто угрожал, потому что это было весело? С ним, блять, никогда не поймёшь, что он выкинет в следующую секунду. И… Сакура ни за что не признается, что иногда ему это даже нравилось. Но уж точно не сейчас. Поэтому Харука прикрывает на секунду сузившиеся от ярости глаза, сжимает в ладони блокнот до хруста глянцевой обложки. И, распахивая глаза, смотрит прямо на Эндо, когда цедит: — Да, Ямато-сан. Бирюза глаз напротив почти пропадает, сожранная тёмным зрачком. Судя по тому, как дергается ухмылка на узких губах, Эндо сам не ожидал того, как Сакура к нему обратится – и, что ж, Харука засчитывает очко в свою пользу. Выбить из равновесия этого самовлюблённого придурка удавалось нечасто. — Эй, подожди, я не просил называть меня по имени! — вдруг хмурится Эндо, подаваясь вперёд. — Тебя просил об этом кто-то другой? Кто? Лицо опаляет жаром – только сейчас Сакура по-настоящему понимает, что назвал Эндо по имени. Так, как иногда называл мысленно. Или в снах, о которых старался не думать. Блядский боже. — Тц! Просто сделай уже ебаный заказ, — цедит Сакура, надеясь, что лёгкий полумрак зала скроет его покрасневшее лицо. Но, что ж, это вряд ли – ведь на скулах Эндо он тоже видит лёгкую розовую тень. И Харука уверен, будь они где-то в другом месте, придурок бы уже пытался задушить его в объятиях и просил назвать его по имени ещё хоть разок. — Эй-эй, сопляк, не выражайся, — бритый почти под ноль пацан, сидящий рядом с Эндо, открывает было рот, но тут же закрывает его под тяжёлым бирюзовым взглядом. — Ебало на ноль, Масуда, — и, возвращая все внимание на Сакуру, Эндо тут же тянет губы в кошачьей ухмылке. Тон его голоса, ледяным ушатом воды вылившийся на сидящего рядом приятеля, снова становится медово-приторным – таким, что аж зубы сводит. — Делаю-делаю, куда же ты так торопишься, Сакура? — Ты у меня не один, — цыкает Харука, сердито сводя брови. — Есть ещё столики. — Надо же, а я мечтал быть твоим первым и единственным, — протяжно вздыхает Эндо. В горле мгновенно пересыхает, сердце частит в грудной клетке – сказанное Эндо звучит откровенно двусмысленно. И эти дразнящие искорки в его взгляде, он, блин, чуть ли глазами его не раздевает! Чёртов извращенец! Опуская взгляд в меню, Эндо всё же, к облегчению Сакуры, переключается на еду. — Ладно, давай ещё вот эти закуски. Выглядят нормально. Чипсы с беконом, с васаби и с крабом. А этому полуфабрикату то же, что и мне, виски с колой. Остальные, наконец-то, тоже до конца определяются с заказом. Сакура быстро записывает всё в блокнот, повторяет вслух, и, дождавшись нескольких кивков вразнобой, молча уходит в сторону бара. — Много всего заказали? — встречает его улыбкой Юичи, и Сакура коротко кивает. — Дохрена, — он протягивает бармену отдельный листок с напитками. — Пойду на кухню. — Всё сделаю, Сакура-кун. Напитки Юичи действительно готовит довольно быстро. Пока Сакура ходит на кухню и озвучивает заказ, пока берёт себе ещё один столик – парочку девушек, которые все пересмеиваются и долго не могут ничего выбрать – пока быстро приводит в порядок один из столов для бильярда, на барной стойке уже стоит несколько стаканов. Дожидаясь, пока Юичи смешает оставшиеся коктейли, Сакура встает рядом, занимаясь закусками – привычными жестами всыпает в миску чипсы, орешки и кальмаров, то и дело пихаясь локтями с посмеивающимся Юичи. — Всё, Сакура-кун, забирай, — наконец кивает Юичи, и Сакура тут же проворно расставляет по подносу стаканы и подхватывает его одной рукой. — Ну наконец-то, — ворчит рыжий, чьего имени Сакура не помнит. Харука только хмыкает, ставя перед ним высокий бокал. Расставляет по столу остальные стаканы и тарелки, суёт под мышку поднос. — Рёбрышки будут минут через пятнадцать, — предупреждает он белобрысого громилу – тот кивает благосклонно. — Тогда принеси вместе с ним ещё один бокал пива, лады? Сакура кивает. А потом вздрагивает, когда по бедру скользит горячая ладонь. — Спасибо, котеныш, — Эндо, растянув губы в улыбке, смотрит прямо на него, сверкает лукаво глазами – и, очевидно, именно его рука сейчас бесцеремонно лапает Сакуру под столом, так, чтобы никто не заметил. Чувствуя, как уши медленно разгораются теплом, Сакура делает короткий шаг влево и со всей силы вжимает пятку в носок чужого ботинка. Рука с его ноги исчезает моментально, а ухмылка на губах Эндо становится только шире. Мазохист херов. — По еде что-нибудь решили? — напоминает Сакура не дрогнувшим голосом. — Не, пока нет. Я позову, если что, — отмахивается Эндо. И Сакура кивает, разворачиваясь и направляясь к барной стойке. — Сакура-кун! Оборачиваясь на голос, Харука видит Такэучи, их охранника, молодого совсем парня, одного из членов Роппо Ичиза. Остановившись, он слегка хмурится. — Что? — У тебя нет проблем с шестым столиком? — склонившись к нему, негромко спрашивает парень. Сакура кидает быстрый взгляд в сторону компании Эндо – но те заняты разговором, даже и не смотрят на него. — Не, а должны? Такэучи почему-то смущенно опускает взгляд. — Вообще… обычно это проблемы девушек, но… Тот парень, в пиджаке… Ну, я видел, что он к тебе приставал. Секунда – и Сакура вспыхивает ярче цветка мака. — Эт-то мой знакомый, — запнувшись, поясняет он. Крепче сжимает поднос ладонью и тоже опускает взгляд. — У него шутки такие идиотские. Всё нормально. Я могу за себя постоять, если че. На лице Такэучи мелькает заметное облегчение. — Можешь, конечно, Сакура-кун, — кивает он согласно, и, протянув ладонь, похлопывает Харуку по плечу. — Но не значит, что должен. Это моя работа всё-таки. Если что – только свистни! — Да я сам его за шкирку выкину, ес надо будет, — отмахивается Сакура, тут же отворачиваясь и уходя к стойке, с облегчением скидывая с плеча тяжёлую ладонь. И… кажется, он почти чувствует прожигающий спину бирюзовый взгляд. Но когда, уже у барной стойки, он оборачивается через плечо, Эндо на него не смотрит. Только барабанит по столу напряжёнными пальцами. На удивление Сакуры, Эндо больше не обращает на него слишком уж пристального внимания и даёт спокойно поработать. Конечно, Харука то и дело ловит на себе его взгляд, иногда Эндо скалится и машет ему дурашливо, будто подзывая к себе, а потом невинно говорит, что просто хотел поболтать немного, но, в целом, проблем не доставляет. Людей не то, чтобы слишком много, но работы полно, и Сакура погружается в уже привычную рутину. То и дело таскает за стол компашки Эндо всё больше еды – тот светловолосый громила жрёт, как не в себя (ещё тогда, когда они дрались на мосту, он нёс какой-то бред о том, что хочет их с Сугишитой поглотить – видимо, хорошо пожрать чувак любит, да и хрен с ним, пока на людей не бросается). Проверяет ещё парочку столов, прибирается на столе для бильярда, собирает дротики дартса, которые разбросали по полу какие-то подростки. Ту же самую доску для дартса в итоге оккупируют и Эндо с компашкой. Сакура стоит, облокотившись о барную стойку, ждёт, пока Юичи сделает милкшейки для девушек со второго столика. Взгляд его привычно пробегается по залу и замирает у зоны с дартсом. Потому что Эндо сбросил пиджак – и, чёрт возьми, должно быть незаконно носить настолько обтягивающую водолазку. Потому что Сакура чувствует, что лицо заливает жаром при одном лишь взгляде на то, как Эндо ленивым движением бросает дротик почти в самый центр и раздосадованно стонет, встряхивая головой, когда тот отскакивает от мишени. Пальцы до боли впиваются в край стойки, сердце частит в грудной клетке пойманной бабочкой. Как же он влип. — О, парни за пятым столиком в дартс решили сыграть, — рядом, на стул, падает Дайки, склоняется к Сакуре с весёлой ухмылкой на губах. — Мажут, правда, но черт, какие красавчики. Можно простить. Особенно воооон тот, темненький. Я бы ему, честное слово, хоть в туалете… — Дайки-чан! — ахает Юичи. Та лишь хихикает в ладонь – а потом, взглянув на лицо побагровевшего Сакуры, смеется громче. Сакура знает, что Эндо красивый – это, блин, сложно не заметить, он не слепой – но то, что это видят другие, почему-то царапает незнакомым чувством изнутри. Не испытанным ранее, но от того не менее понятным – это гребаная ревность. Не имея на этого никакого права, Сакура ревнует Эндо к своей коллеге, которая просто шутит. Ну он и идиот. Чёрт знает, что дёргает его за язык, но Сакура выпаливает прежде, чем думает: — Он по парням. И тут же заливается краской стыда и жмурится. Ну, теперь он ещё и пиздабол. Охренеть просто. Хотя в чём-то, конечно, он и не соврал – Эндо чёртов Ямато был влюблён по меньшей мере в одного парня, в него, в Сакуру. Ну и обожествлял Такииши – хотя с тем, какие у них там отношения, Сакура толком не разобрался. — Черт, такой облом. Самые красивые парни всегда геи, — прищёлкивает языком Дайки, всё же ничуть, кажется, не расстроенная. — Я вот не гей… — обиженно сопит Юичи, но девушка только отмахивается от него. — Так они твои знакомые, Сакура-кун? — сверкает любопытно глазами Дайки. — Типа того. — Может, парень? — подмигивает Юичи, опираясь грудью на стойку. Краска покрывает всё лицо Сакуры до самых ушей, и оба коллеги смеются над сердито запыхтевшим Сакурой. — Ты!... Что ты! Он не!... — задыхаясь, выплевывает Харука, но, кажется, ему никто особо не верит. Честно говоря, Сакура и сам себе верит с трудом. — Что ж, тогда советую не так откровенно раздевать его взглядом, ты все-таки на работе, — заключает Юичи, ставя на стойку очередной бокал. — Милкшейки для второго столика. Забирай. — З-завались! — выплёвывает Сакура, быстро подхватывая бокалы на поднос и сбегая к столику под смех в спину. Выбросить из головы переплетение гибких мышц под водолазкой не получается. Сакура подхватывает на кухне очередной поднос с едой, идёт по узкому коридору, погрузившись в свои мысли – а поэтому совсем не замечает, что кто-то идёт ему навстречу. Крепкая рука обхватывает его талию, удерживая на месте, вторая ловко подхватывает покачнувшийся поднос. Сакура не успевает отшатнуться – в нос бьёт знакомый запах вишнёвого парфюма, а макушку опаляет тёплый смешок. Пальцы Эндо легко поглаживают его собственные, сталкиваясь на поверхности подноса. Рука на талии сжимается куда крепче положенного, и по телу пробегают тёплые мурашки. — Осторожнее, звереныш. Смотри, не врезайся так больше ни в кого. — Спасибо, — бурчит Сакура неохотно. Кожа горит в месте соприкосновения с чужой рукой, и разрывать эти странные полуобъятия совсем не хочется. Они застывают вот так на бесконечно долгие секунды – Сакура, запрокинув голову, смотрит в насмешливо мерцающие бирюзовые глаза, не отрывающиеся от его лица. Эндо словно привязывает его к себе одним взглядом, не даёт отстраниться, установить приличную дистанцию, как он делает раз за разом, нарушая его личное пространство. Но, в общем-то, Сакура уже давно обнаружил, что в его личное пространство Эндо залез бесцеремонно и вместил себя в него с комфортом – так, что Харука уже и не дёргался, когда татуированные руки обнимали его со спины, а на плечо опускался подбородок. Всё же найдя в себе силы отступить, Харука стискивает зубы делает шаг назад, кивнув Эндо на нужную дверь. — Если ты в туалет, он там. — Проводить не хочешь? Вдруг заблужусь, — по-ублюдочному двигает бровями Эндо. Сакура только цыкает сердито, лягая его ногой, и уходит торопливо, почти физически чувствуя прожигающий спину взгляд. За полчаса до закрытия кухни Сакура коротко предупреждает шестой столик, что у них есть последний шанс заказать что-то ещё из еды – и, конечно, белобрысый громила просит ещё тарелку окономияки. Эндо, не отрываясь от разговора с рыжим парнем, протягивает Сакуре карточку, чтобы расплатиться, и Харука, забрав её, проводит оплату через терминал на баре, вернув карточку вместе с книжицей счёта. Как они уходят, Сакура не замечает, занятый остальными столиками. Только обнаружив пустой столик, заполненный, разве что, тарелками и лежащим в центре стола счётом, подходит к нему с подносом и понимает, что Эндо ушёл вот так, не попрощавшись. Это поднимает изнутри лёгкое чувство разочарования. Ага, как будто Эндо должен был его в известность поставить. Да пофиг. Сумма, оставленная столиком Эндо ему в качестве чаевых, заставляет Дайки восхищённо присвистнуть с лёгкой долей зависти, а самого Сакуру покраснеть, как помидор. Это, блин, больше, чем его зарплата за несколько дней. Ничего он особого не сделал, чтобы вот столько оставлять, наоборот, чуть ли не хамил напропалую. — А говоришь, что не твой парень, — поддразнила девушка – Сакура только шикнул сердито и торопливо сбежал к другому столику. Кухня закрылась раньше, чем бар, повара давно ушли по домам. Юичи прибрался на баре и ушёл тоже, а потом, когда закрылось заведение, ушла и Дайки. Сакура остался один – сегодня была его очередь убирать зал. У них была уборщица, но на ней были только туалеты, кухня и подсобные помещения. К тому же, за уборку после смены доплачивали, поэтому Сакура никогда не отказывался – не то, чтобы у него дома было много дел. Да и завтра выходной. Он планомерно обходит столики один за другим, проверяя, никто ли ничего не забыл. И, склоняясь к диванчику, за которым сидели Эндо с компашкой, вдруг хмурится, замечая на тёмном сидении продолговатый предмет. Это… сумка? Оперевшись колёном о край дивана, Сакура тянется вперёд, поднимая её. Его, точнее – кошелёк. Видимо, кто-то из компании идиотов его забыл, совсем мозги пропили. Выглядит очень знакомо, но Сакура всё же на всякий случай открывает его, надеясь увидеть имя владельца. Но внутри находится только несколько карточек на разные женские имена и – Сакура цыкает раздражённо, чувствуя, как теплеют щёки – два фольгированных квадратика презервативов. Точно Эндо. Альфонс хренов. Телефон в кармане брюк коротко вибрирует сообщением и Сакура достаёт его, открывая лайн. от: татуированный ушлёпок Хару, я у вас кошелёк не забыл? Переносицу щекочет тревожное ощущение. В который раз за этот день, стоит вспомнить Эндо – и он тут же появляется. Радар в башке у него что ли какой-то на Сакуру настроен… кому: татуированный ушлёпок какой-то есть от: татуированный ушлёпок Пришли фотку, а? Фотку?... Ну, ладно, это он может. Сначала Сакура открывает камеру и честно делает фотографию лежащего на столе кошелька. Она получается немного смазанной, да и пофиг – кошелёк видно и этого достаточно. Затык возникает позже – когда Сакура заходит в лайн и зависает на разномастных иконках несколько долгих секунд, не понимая, куда нажать. Открывает странные стикеры с котами – кажется, их ему добавил Кирю, но Сакура всё равно не понимал, как их отправлять – отправляет Эндо невнятный набор иероглифов, и, в конце-концов, хмурится сердито и медленно печатает, с силой нажимая на экран: кому: татуированный ушлёпок не умею если надо приходи и смотри сам Отправлено. Прочитано.