Под кронами чёрного древа

Вечер для супругов был тих, однако было в нём что-то особенное. Была у них прекрасная особенность, которой было трудно достичь кому-либо еще - быть на одной волне, и проявлять взаимопонимание. Для стороннего наблюдателя, которых сейчас не было ни в светлой комнате, ни в окне, куда можно было заглянуть, Повелитель зла тихо сидел на краю кровати, пока его чуть подросшая супруга сжимала в руках плюшевого йордла. Мысленный диалог протекал беззвучно, а самым важным фактором для взаимного прощения было отсутствие вреда. Она злилась, но не вредила. Он расстраивался, но не позволял себе сорваться. Она откидывалась на спину в кровати, стискивая игрушку в объятиях, и звонко целовала плюшевую мордочку. Он смотрел на это в пол оборота, и слегка умилялся её возникающему смущению. Обидам тут не было места.

***

Во сне Самка рисовала огромное древо на большом холсте, раскидывая его жуткие ветви чёрными чернилами тьмы. Получалось оно очень красивое! Вместо непрерывных линий, она делала каждый мазок спонтанным и уникальным, где её импровизация творила настоящий шедевр, заставляя искренне поражаться результату. Каждая веточка этих чернил оставляла свой эфемерный штрих, где ворс и изгиб кисти оставлял несколько тончайших дополнительных линий, заставляя голые ветви цвести черными и серыми копнами листьев. Это была картина того, как Вейгар общается с древом, чьи мёртвые и кривые кроны процветали духовной листвой, незримой обычному глазу. И древо вещает ему об одном важном созвездии... Единственное что мелькнуло в Самке, так это совершенно тихая и ясная мысль: "Вот бы спеть о таком..."

"Танец в нашей шкатулке"

https://suno.com/s/3D9sEUMY6CMda3i7

В лунную ночь

Одну из многих таких

Звонко разносится

Мелодии стих,

Крутится символ

В мелодичной судьбе,

Звон из шкатулки

Колыбелью во мгле.

Ты видишь фигуру

В вальсе собственных грёз,

Она лишь танцует

И в тайну зовёт,

Чернилами чертит, на белом холсте

Историю в красках

О сказочном сне...

Мальчик,

Ступает шёпотом грёз

Древо,

Покажет тысячи звёзд

Ярких,

Значение самых больших

Важных,

Что светят ярко в ночи

Под кронами древа, ветвей-завитков

Мрак царствует в недрах, но капельки слёз

Касаются корня, питая судьбу

И древо воспряло, проснулось во мху.

От древнего духа, тот мальчик узнал

Как россыпи звёзд небеса ниспослал

Мелодия сладко, ложится в душе

Шкатулка играет,

Фи-гу-рка на-а ней...

Он видит фигуру

В вальсе собственных грёз,

Она лишь танцует

И в тайну зовёт,

Чернилами чертит

На белом холсте,

Историю в красках

О сказочном сне...

Светлое тело

Закружится в вальсе,

Снова и снова

Повторяя романсы,

Звон из катушки заводит узор

Мелодия чертит что домом зовём.

И тайна здесь кроется

В повторе простом,

Но разум цепляет

Только ниточку сном,

Душою почувствуй как благо звучит

Нам сном предначертан

Чу-де-сный моти-и-ив...

Она собиралась уже проснуться, когда мягко-движущиеся образы детальной картины таяли перед взором, как вдруг её руку перехватила рука Вейгара, останавливая её намерение мягким взглядом, полный трогательной надежды. "Можно... еще немного?" Но Самка отчётливо ощущала свой таинственный лимит, и отрицательно качала головой. "Это невозможно" ответила она, но сразу с искренней нежностью добавляла "Но это навсегда в сердце, как и Вы"

***

Новый день наступал для Самки без физических изменений, на которые она закрывала глаза. В замок Болхейм, сегодня, действительно заглядывала карма, но не бесплотно-кармическое наваждение, а сама Карма. Личность Самке знакомая, немного неприятная, но предпочтительнее игнорировать этот факт. Всё-таки, бессмертная и возрождающаяся тысячелетиями Леди, будучи родом из Ионии, не могла быть не знакома с вечно перерождающейся душой во плоти, являющейся живым воплощением души Ионии и её духовным лидером.       Карма не церемонилась на лишние любезности, а Повелитель зла был о ней как осведомлён, так и наслышан, избирая тактику снисхождения к гостье. И на внезапно запланированной встрече вне стен замка Болхейм, Карма привела за собой саму Эхинацею с простым предложением: - Погуляйте вместе. - с холодной усмешкой ожидала Карма, сохраняя ровную осанку, отсылая желейно-алую Эхинацею к Леди, которая сейчас была ей вровень по росту. Самке эта ситуация не очень нравилась... "Будто тётя заставляет гулять с неродной сводной сестрой..." пробурчала она про себя и махнула рукой. Так уж и быть, погуляет. Леди не глупая и прекрасно смекает - это какая-то проверка. И пройдёт она её блистательно и естественно! - Позвольте возразить! - неожиданно выступил из рядов слушателей Изготовитель, кривя уголком губ с изысканной надменностью - Леди, в её нынешнем состоянии, не пристало бродить по округе без защитника. Я, - циничной напыщенностью возгордился кутюрье, приложив пальцы к груди и оттопырив локоть в сторону - Смелюсь заверить, под моей защитой Леди будет в порядке, и иного развития событий не предусмотрю! Самка стояла и хлопала глазами, недоумевая как всё так быстро развивается... Карма поделилась какой-то очень короткой и странной историей - как Эхинацея "случайно" нашла и позаимствовала новенький трёх-колёсный байк Баса Бремени. Кражу вернули в целости, лишь потрёпанную травами по которым ездили, но факт был на лицо - всё-таки влюблённым авангардистом успели покрутить... Вот, они уже шли по тропинке острова... Эхинацея заметно боялась пугающе-экстравагантного и мрачного Изготовителя, постоянно увеличивая дистанцию между ними, то и дело косясь в их сторону. Не смотря на не совсем ясные черты её лица, обусловленные субстанцией слайма, страх был неподдельным. И Самка этого не понимала... Она шла рядом с кутюрье, возвышающимся над ней на своих высоких котурнах, сохраняя элегантную походку и ровную, гордую осанку, будто всегда готовый изящно и в тоже время грубо навалять любому косо-взглянувшему, и не видела причин бояться его, совершенно. Чувствовала себя в безопасности. Кутюрье же, замечая взгляд Леди, чья голова сейчас находилась на уровне его живота и груди, добродушно опомнился и улыбнулся: - Ох, знаете, - начал он с элегантными нотками лёгкости и малым уколом в собственном сердце - В последнее время часто появляется желание раскурить сигару, не могу себе отказать. Он рассмеялся с нотками неловкой вины перед Леди, будто осознавая свою слабость к простой пагубной привычке. И на удивление искренне иронично подмечал, делясь своими деталями: - Но знаете, признаюсь честно, без этой привычки ощущаю себя... не очень. - виновато прищурились его глаза, подведенные черной тушью. Чувства неловкой вины в этом было столько, что даже казалось очаровательным. В этом, на этот раз, не было ни капли лукавства или обмана, просто признание, личные переживания. - Бывает. - по простому, какому-то детскому пониманию будто оправдала она кутюрье, не размениваясь улыбкой, а скорее спокойно сочувствовала и что-то да понимала. Лицо кутюрье мягко расслабилось, будто получая утешение и возвращаясь взглядом к прогулке. Эхинацея сохраняла стеклянное молчание... Они подошли к краю этого островка, который чуть возвышался над соседним, но имел спроектированный карниз для некой безопасности. Именно на него Самка и усаживалась, как на лавочку, но неожиданно рука кутюрье легла на её плечо, крепко придержав, пока второй рукой он очевидно начал проверять ограду на прочность. Его ладонь несколько раз нажимала на конструкцию, которая слегка гнулась, но оказалась достаточно прочной по его мнению. С таким суровым и сосредоточенным выражением лица он это делал, что казалось, не пройди ограда проверку, он бы мысленно разнёс её в щепки, а Леди увел бы в место по безопаснее для отдыха. Но его лицо мягко вернулось в лёгкой улыбке довольства. Ладонь, крепко придержавшая Леди отпустила её плечо и он выпрямился. Эхинацея уселась на землю, продолжая загоняться какими-то личными тревогами, но Самка это полностью игнорировала. Не делится, значит не готова. Где-то неподалёку, на соседнем островке, послышались мужские голоса... Лицо кутюрье исказилось в жуткой гримасе отвращения и агрессивной недоброжелательности, вонзаясь взглядом в прохожих, которых Самка даже не смогла разглядеть по одной причине - Изготовитель наклонился так, что прислонился грудью к её лбу, придерживая руку на уровне её головы, будто его ладонь могла закрыть затылок Леди от посторонних взглядов и мнения. Он злился натурально, но в первую очередь стремился запугать посторонних, и больше ничего не предпринимал. Чужие разговоры затихали, словно замечая опасное внимание на себе. А слух Самки только и успел уловить очередную маловажную суть - сплетни и поводы для смеха. Совершенно глупые и абсурдные настолько, что уши вянут! Мол, Леди кто-то назвал "дикой оторвой", её дети кошмарят округу, а сама она настолько полна пафосного эпатажа, что говорят крутится под потолком на качелях, как танцовщица поражая зрителей эффектным спуском. И еще более абсурдное - мол Леди успела родить недоношенное дитя от любовника, которое так и осталось странным сгустком материи. - Потрясающая тупость... - тихо проговорила Самка, покривив улыбкой от столь невообразимых россказней. Чуткий слух провожал уходящих подальше, и только тогда кутюрье слегка отклонялся, прерывая касание своих шелковых элементов одежды от лба Леди, которая подмечала что наклонись он чуть иначе, то касалась бы она не тканей его одежды, а пушистой груди, которая вызывающим вырезом торчала наружу вместе с плечами. - Не думайте об этом. - сверкнул кутюрье, отрицательно мотнув головой, вскидывая брови с просиявшим удивлением на лице. И он расхихикался, заражая Леди этим маленьким шаловливым настроем, где причина для смеха была не в близком нюансе, а в запуганных прохожих и просто потрясающих слухах, которые поражали воображение. Мысль его была прозрачной: ему просто нравилось быть одновременно сногсшибательным и красивым на свой манер, но в тоже время внушать страх окружающим. Но не Леди. Хихикали они оба, пока Эхинацея уже дрожала от происходящего.

***

Результат прогулки и посторонних наблюдений давал свои плоды где-то вне поля зрения и слуха Самки, она это только ощущала и отбрасывала как ненужный мусор для мыслей. Кутюрье, где-то по пути прихватил чтиво в виде свеженького газетного выпуска "Новости Рунтерры", невесть как попавший на территорию замка. Он вручал Леди этот временный досуг со словами "Самые громкие сплетни рождаются из новостей, если вам по душе о чём шепчется мир" Самочка, сжимая края газеты, беззаботно разглядывала страницы. Удобная, пусть и не надёжная информативная сеть, без лишних усилий дающая нынешнюю картину материального мира. На первых страницах большими заголовками и наброском картины речь шла совсем не о замке Болхейм или его обитателях, а о причудливом создании. "Его тучное тело без труда перемещается в пространстве, эфемерными шагами позвякивая духовными колокольчиками. Никто из свидетелей не слышал от него ни слова, лишь мирный звон, переливающийся мелодичный звук схожий с духовными инструментами, и то, как путешественник дует в свой причудливый артефакт, раскрывая для себя личные, предположительно меж пространственные дыры в материи. Никому не известно зачем и почему такое существо существует в мире, но каждый делится своими впечатлениями, подмечая миротворческое отношение. Ходят слухи, что звон его поступи - предвестник перемен" Самка чуть задумчиво вскидывает взгляд, припоминая существо по картинке из газеты. Бард. Загадочный путешественник и странствующий хранитель, родом отнюдь не из Рунтерры, воплотившийся в причудливые и странные формы, словно брал на заметку привлекательные вещички какого-то торговца безделушками. Многосложность создания ей была очевидна, но она бы никогда не придиралась к его мелочам. Виделась она с ним, на своей смутной и долгой памяти лишь единожды, и то, исключительно из воли случая припомнить это прямо сейчас, глядя на рисунок странника. Вероятность того, что встречались они не единожды - существовала.       Очевидного диалога у них тогда не состоялось. Леди пребывала в каких-то зарослях Ионийского леса, находя для себя отдушину в свободном покое и беззаботности, когда солнце заливалось лучами сквозь густую листву летнего дня. Она слушала лес и его обитателей, но не искала речи, а просто лицезрела. Как в эту естественную природную симфонию закрадывался мелодичный и тихий звон, постепенно сближающийся с её покоем, где она сидела на ветке дерева свесив лапы. Взгляд Самки с любопытством падал на странника, плавно замирающего на месте и обращал на неё такое-же любопытство, с которым она смотрела на него. С его стороны послышалось что-то эфемерно-мелодичное, без слов и мыслей, но сакральной речью, от которой кремовая шерсть очень слабо вибрировала, реагируя на сигналы. Но она лишь беззаботно выпрямлялась, со слабой задумчивостью и улыбкой оценивая это незнакомое чувство. Уж слишком оно было скромным, совершенно тонким и аккуратным, деликатным. И если бы все существа общались на таком уровне, Рунтерра не была бы таковой как она есть. Это была какая-то гармония! Осознавая, что подобного она повторить не сможет, она всё же попыталась. Мягко, мелодично промычала примерно тоже самое, пусть и соглашалась с тем, что это далеко не то как может странник. Её мелодичный ответ откликался в ней же самой, будто звук отражался от поверхности, которой и являлся Бард, давая понятие о каком-то совершенно непостижимом концепте общения и передачи сути, обмена и сиюсекундного отражения. Это то, чего она не знает, но пробует. В воздухе леса повисало какое-то замирающее любопытство, перетекающее в осознание. И звук Барда менялся, звуча совершенно иначе, с нотками более громкими, как если бы кит ликовал от воссоединения со своей китовой стаей. Это было для Самки очень странным, навеивая странную идею о зарождении её души в звездах, а не на Рунтерре. Но настолько это было далеко для неё, почти немыслимо и недостижимо, что внутри оседал мягкий осадок о очень загадочных и неведомых ей нынче потерях. И даже предположив подобное, она не сомневалась - я бы забыла такое. Потому что помнить звёзды как жизнь, в её материальной форме заполненной деталями хаотичной магии Рунтерры, просто невозможно. И исходя из этих перетекающих размышлений, она что-то мычала, формируя это в мелодию. Не самую радостную, а скорее меланхоличную, но снисходительную, грустную, но в то же время мягкую, призванную смягчать острые углы. Так они и сидели, перекликаясь мелодиями, пока этот отголосок печалей не уступал более знакомым мелодиям, напоминающим бессловесное повествование окружающего мира, нежели далёких звёзд.       Самка отвлекалась от воспоминания, считая что в целом это всё что она помнила о встрече с Бардом, практически сразу отпуская навеянную и странную тоску, будто мысли её сейчас были слишком материальны для подобного. И перелистывая страницу видела небольшой, но жирный заголовок: "Смазливый и веселый чайлд-фри, оказался жутким и пафосным мужчиной с харизмой!" И под заголовком, в правом углу страницы, была нарисована суровая фигура Вейгара, злобно щурящего свои глаза в почти карикатурной позе устрашения, будто срисовали эту картину с приближенного кадра, где любопытный репортёр сунул камеру слишком близко к лицу Величайшего Повелителя зла. Самка бы не удивилась, если бы этот самый репортёр вскоре пожалел о своём нарушении личных границ... Она прыснула скрипом носовых каналов, не в силах сдержать в себе реакцию на столь кричащий заголовок. Но разглядывала это изображение с целым распускающимся букетом воздыхательных и нежных радостей. "Такой красивый" наклоняла она голову вбок, любуясь изображением под разными углами. Она тихо принюхивалась к краскам газетных чернил, будто любопытствуя о очередной возможности как-то съесть вкусную статейку, но чуть смешно морщила носик, отодвигая бумагу от лица. Не понимала она, почему так хочется съесть то, что написано о Вейгаре. Просто хочется. Маленькая Леди закрывала глаза в мечтательности, воображая как облизывает этот снимок, потому что, пожалуй, это единственное что она может, не ударив в грязь лицом чтобы не выглядеть глупо. И глумливо, полная какого-то удовлетворения, хихикала. "Вкусненько!" весело и неуёмно заболтали её лапки, свисая с мраморной лавочки. Но настроение стремительно портилось! В сад замка Болхейм ступал Мастер теней, совершенно спокойно рассекающий тропинку в сторону Леди, которая сейчас выглядела как маленькая пятилетняя девочка. Самка строптиво хмурилась, вырывая страницу с Вейгаром из газеты и ревностно впихивала скомканный клочок в скромный нагрудный воротничок, чтобы её маленькое, очередное сокровище, не отобрали. Шел он к ней, очевидно, для какой-то беседы... Но наблюдая такой настрой маленькой Леди, оперативно разворачивался, будто внезапно передумал. - Куда пошли?! - рявкнула Самка, требовательно восклицая - А ну вернулись и сказали что хотели! Мастер теней приостанавливался, с лёгкой ироничной досадой цыкнув себе под нос. И принимая своё решение, разворачивался с прежним лёгким настроем, усаживаясь неподалёку от Леди на стул возле стола, слегка наклоняясь вперёд и упираясь предплечьями в колени. Его безмятежное и спокойное добродушие менялось, превращаясь в более суровое настроение, которое он надевал как маску, на уже существующую материальную маску теневого убийцы. Но Самочка только пренебрежительно оценила эту смену своим сомнительным выражением лица, совершенно не доверяющим этой "маске суровости". - Вы обессилены и угрюмы. - Мне не нужна констатация фактов о моём состоянии. - вредничала Самка. - А что вам нужно? - прямо интересовался Зед, будто его этот вопрос тяготил несколько дней подряд, полных раздумий на тему как отплатить Леди за щедрость. - Чтобы дома всё было хорошо. - хмуро огрызалась Самка. И фыркнула, будто ей было стыдно за тупость Зеда. Это не совсем тот ответ, которого он ожидал, уповая на конкретное пожелание, которое можно было бы раздобыть и вручить, но формулировка вопроса от лица Зеда была такой же неточной, как и обобщённый ответ Леди. Но при всё при этом, Зед просто тихо поражался - насколько простое у Леди желание... Не в плане простоты исполнения, а от чистоты помыслов. Он выпрямлялся на стуле, облокачиваясь о спинку, скрестив руки на груди, и бросал взгляд в сторону арки сада. - У вас очень большой дом для такого желания. - с холодным укором указывал он Леди, будто девочке мечтающей о невозможном. Но Самка реагировала на это совершенно неожиданно. - Хороший, правда? - довольно заулыбалась она в детской радости и польщённости. Но Зед оставался непробиваем. - Скудный, гибельный и мрачный. - Красивый, большой и полон радостей! - почти воинственно спорила Самочка, воодушевленная личным мнением. Мастер теней смерил эту искрящуюся реакцию каким-то глухим соболезнованием. - ... Какими вы видите приспешников? - Талантливыми мастерами своего дела! - с детским энтузиазмом и жаром радовалась Самка, восторгаясь теме обсуждения - Сильные воины, колдуны, защитники... - перечисляла она сгибая пальчики ладошки искренне улыбаясь. - Я не об этом. - холодно и пространно перебил её Зед. - ... Так. - с вопросительными нотками опешила Самка, непонимающе и выжидающе глядя на Мастера теней. - Злодеи. - высказывал очевидный факт, пытаясь достучаться до Леди. - А вы убийца. Пфи! - по детски небрежно высказалась она, складывая газетку в рулон. Зед вздыхал так, словно испытывал облегчение от благоразумного осознания Леди. - И что дальше? - пригрозила она ему рулоном газеты, покачивая ею в воздухе. - Вы с самого начала знали что они злодеи, так сравните. - выставлял он указательный палец, не расплетая замка рук на груди. - А какой в этом смысл? Сравнивать злодеев с простыми и смертными обитателями Рунтерры, с жителями, населяющими города и деревни. Вы когда-нибудь жили среди вастайи племени Весани? А ведь для многих они хитрецы, лжецы и подлецы, владеющие как тайнами леса, так и изменчивым характером. - Да, имел опыт общения, - одобрительно соглашался Зед, слабо кивая своей осведомлённости - И знаком поныне. Им присуща своеобразная корысть для личного процветания. - Вот. - по детски поучительно качнула Самочка газеткой - А вы просите сравнить злодеев с кем-то еще. Мы так можем долго играть в шарады, пока не придём к пониманию, что все для кого-то когда-то злодеи. Зед задумчиво подносил кулак к маске, шурша тканями доспеха при движении. - Вы довольно спокойно к этому относитесь. - слабо удивлялся он. А Самке что-то начинало неприятно греть бок, от чего она не глядя хлопнула газетой по мрамору справой стороны, откуда что-то её раздражало. Зед шумно выдохнул от своего смешка. Его тень устремлялась обратно к своему владельцу, не достигая своей цели для маленькой выходки. За маской его губы помялись какой-то тёплой, слегка насмешливой улыбкой. В воздухе повисало молчание, нарушаемое лишь звуками самого сада, от чего Самочка разбавляла его шуршанием газетки, которой потрясла в сторону Зеда, будто пригрозила ему ею. Но плечи Мастера теней только принялись содрогаться от тихого смеха, предаваясь тихой забаве несколько долгих и тягучих секунд, в конце концов расслабленно наклоняясь вперед, и смыкая ладони в замок, упирая их в лоб. Он переводил дух. - Вы знаете что они злодеи, но хорошо к ним относитесь со всем спокойствием. - негромко возвращался он к теме. - А кто такая Леди? - философски вопросила Самочка, слегка артистично раскидывая руки в стороны, не выпуская газетку из руки. Она хлопнула свёртком по ладошке, вооружаясь каким-то учительским образом, принимаясь красиво и эксцентрично рассуждать: - Светлая жрица, добрая и тёплая? - сжала она в объятиях газетку, слегка невинно состроив глазки, не придавая этому выражению лица чрезмерной наигранности, оставляя его лёгким - Или злодейка! - вскинула она газеткой как дуэлянтка в сторону Зеда, выставляя свободную ладошку в сторону - Хитрая, подлая, злая и таинственная... Нет! Ни то ни другое! - сурово взмахнула она газеткой - Критичность мышления бич разумов! Чисто черное или чисто белое для тех, кто не хочет всматриваться в истину! Ленивые, жалкие, слабые умишком! Вы убиваете врагов, чтобы очистить исконную землю от дряни! Кто-то назовёт это злом и жестокостью, но это лишь жёсткая мера, необходимая для создания порядка! Кто вы на самом деле, бессердечный и хладнокровный убийца, или же человек, желающий блага для своего родного края? Ни то. Ни другое. - сурово констатировала она, разрушая своё детское очарование. Зед молча выслушивал эту слегка впечатляющую тираду, подпирая подбородок замком из сплетенных пальцев и ладоней. - Вы лишились значительной части пропитания для своих юных потомков. - с какой-то ласковостью менял течение диалога Зед - Неловко получилось. - Я оторву себе хвост, если потребуется, чтобы дети были сыты. - оскалила Самочка зубы, но сурово выпрямлялась - Но это не потребуется. - О, повторите это. - тихим тоном восхитился Зед - Приятно слышать что вы рьяно заботитесь о потомстве. И Самочка слегка пригибалась, повторяя свои слова более вкрадчиво и жутко: - Я. Оторву себе хвост. Если. Потребуется. И дети будут сыты. - почти по слогам разделяла она своё предложение, ощущая как её детский облик увы разрушает всю мрачность, которую она пытается внушить, но махала на это рукой - Или вырву отовсюду понемногу, сумев накормить их. Она причмокнула, ощущая как подступала слюна от странного аппетита. - Понемногу. Как благородно. - слабо ухмыльнулся Зед. - Не играйте со мной! - повредничала Самка, недовольно насупившись. Он вздыхал, вставая со стула. - Что ж... Раз вы приказываете. - пожимал он плечами с лёгкой досадой в голосе. И Самке так сильно казалось, что он над ней просто издевается... что замахнулась и запульнула в него свою газетку, со всей своей детской силой, злобно и вспыльчиво напрягая детское личико. - ПОШЁЛ ВОН! - прикрикнула она на него, вскакивая с мраморной лавочки. - Вы так любезны, - еле сдерживал он смех какого-то очарования и умиления одновременно, принимая на себя удар этого снаряда, с глухим стуком ударившегося о часть латного нагрудника. Но он не двинулся с места, а выждав секунду-другую, снимал со своего лица маску. На его лице, слегка понуром от возраста и многочисленных битв, украшенных старыми шрамами, просияла мягкая, добродушная улыбка, слабо колыхаясь небрежными прядями не то седых, не то просто природно-белых волос. Самочка подозрительно и недобро прищурилась, глядя на истинное лицо Зеда, от чего у неё нервно подёрнулся уголок губ. Прежде ей было интересно, но прямо сейчас это почти ничего не меняет. - Замечательно. - с раздражённой иронией саркастически произнесла она - Не забудьте поухаживать за своей белоснежной кобылой, ей этого очень не хватает. - язвительно и выразительно качнула она головой, слегка хлопнув себя по нагрудному воротничку и принимаясь отряхивать его от какой-то неведомой пыли. - Не думаю что она мне пригодится. - пространно выразился Зед. - Нет-нет-нет! - завозражала Самочка, возмущаясь ответу - Сейчас-сейчас... - сквозь зубки проклокотала она, решительно ныряя ладошкой в нагрудный воротничок, пытаясь пошуровать в нём пальцами. - Вот это... Ой, нет! - частично выудила она камушек на неполностью вынутом из кремовой шерсти шипастом шнурке, который оказался совсем не тем, который она искала, неловко и заметно сильно закусывая нижнюю губу, усердно морща личико. Случайно схватила свой ошейник, подаренный Вейгаром... И почти сразу извлекала что-то маленькое, сначала прикрывая это ладошкой, проверяя то ли она вообще вытащила. - Вот! - вскинула она в воздух камушек, который ей подарил Зед - Вы снова рассуждаете поверхностно, но существует нюанс, который мы не видим! Белокурая барышня, ваша лошадка! И она ценит вас, даже не смотря на то что вы считаете её лошадью, животным для средства передвижения. - расторопно и слегка взволнованно доносила Самка. Но на лице Зеда ничего не дрогнуло, а лишь еще больше предавалось холодному скепсису, ничего не выражающему кроме скрытых мыслей. Он молча разворачивался и покидал сад, оставляя маленькую Леди в слегка хмуром состоянии. Самка судорожно взвешивала, выполнила ли она обещанное той лошади, и приходила к мнению что всё она правильно сказала. Однако... "... Не получается у меня доносить суть вещей" тихо вздохнула она через носик, надувая губки, взглянув на камушек в ладошке "Или причина в том, что это какая-то тайна, мистика? А может я что-то не так поняла?" расторопно проносились её мысли. И откладывала камушек на мраморный стол, слегка покачавшись на месте. Вероятнее всего, он ей больше не понадобится. А в саду вновь было тихо и спокойно. Какими бы авангардными и странными миру не казались обитатели замка Болхейм, со всем антуражем злодейства и тёмной магией, они здесь дружат между собой и оберегают этот островок личных взглядов. Просто никто не видит этого, глядя на эту водную гладь мрака, воспринимая жутким и причудливым образом. Здесь есть не только хитрые колкости и тайны, но также и искренние улыбки, таящие в себе тепло и заботу. Вот о чем думала Самка, развеивая свои тревоги в прогулке по саду, который духовно казался ей процветающим магией, но смертному взору, вероятно, представал жуткой гибельностью или ужасом. Взгляд, с которым посторонние смотрят на замок Болхейм разнится в зависимости от их ожиданий и домыслов. "Слепые..." со спокойным недовольством возмущалась Самочка, мягко похлопав торчащий из земли корень их мёртвого древа, будто жалела древнего духа, на которого часто смотрят с отвращением или жалостью. "Но какая разница..." глухо отозвался эфемерный шелестящий голос. Или Самке так показалось? "Никакая" оживленно отзывалась Самочка, внезапно вскидывая ручки в воздух, практически не удивляясь тому, что древо, столь огромное и старое, могло бы откликнуться на её размышления. Нет никакой разницы, что о них думают другие. Потому что это не имеет значения. "Это лишь маленькая неприятность" успокаивала она само окружение, не рассчитывая быть услышанной, при этом не сомневаясь в своих словах. Не чувствовала она ужаса, не чувствовала страха, и не было здесь какого-то горя. Лишь расстроенные жильцы, которым просто надо было дать время и повод для того, чтобы воспрянуть. И юная фигурка Леди, скромным магическим всполохом, вырастала до подростковых лет.