Часть 1

Кроме общих шкафчиков для одежды, комнаты для персонала и вечерних собраний родителей, преподаватели гуманитарного отделения средней школы Принстон-Плейнсборо не имели между собой абсолютно ничего общего. Как и любой разумный человек, профессор Роберт Чейз не позволял этому влиять на его социальную жизнь. Он быстро подружился с большинством коллег и даже целых полгода состоял в отношениях с одной из учительниц английского языка. Впрочем то, что они преподавали одну направленность, на это особого влияния не оказало. К тому же, он хорошо ладил и с более-менее приличными людьми за пределами гуманитарного факультета — и, кстати, с ужасно бесящими ублюдками внутри него. В последнем списке случайно оказался профессор Эрик Форман… что ж, подумал Чейз, это говорит о Формане больше, чем о нём самом. Человек этот был настолько строг, что даже ученики Чейза отзывались о нём как о крутом мужике, который задаёт слишком уж много домашки. Само собой, подростки, избегающие вообще любой работы, не сильно разбирались людях, но ненависть их, как выяснилось, была более чем оправданной. Даже в светской беседе Форман производил впечатление высокомерного и конфликтного персонажа, и во всех их разговорах он чувствовал, что тот постоянно смотрит на него свысока. Причины могли быть разными: отсутствие у его класса среднего балла 4.0, а у самого Чейза шикарного костюма, уважаемой профессорской должности и кучи опубликованных статей о Людовике 4 или о том, что писали такие любители истории, как он. Было решено, что Чейз будет обращаться с Форманом так же, как Форман обращается с ним: с отстраненной вежливостью, если это вообще можно назвать вежливстью. Он кивнет ему, окажись они вместе в учительской, и не станет воротить нос от соседнего места за столом, но никогда не полезет из кожи вон ради Формана и не станет в нем нуждаться. Чаще всего он предпочитал выскользнуть из учительской, зная, что Форман возвращается с урока, или уклоняться от работы, требующей от них совместных усилий, если только она не была необходимой — но эти поступки были не столько личным оскорблением Формана, сколько жестом уважения, подчеркивающим четкую границу их взаимной неприязни. Они оба ходили по тонкой грани: ни один из них не выходил за рамки простых приветствий, ни один не искал встречи с другим, и их обоих вполне устраивала та огромная стена, что они возвели между друг другом. Если что-то и могло эту стену развалить, так это три сильных стука в дверь кабинета географии. Чейз, до этого лениво проверявший работы, поднял взгляд от стопки тетрадей в сторону другого конца класса. Стук был непривычно напористым — большинство пришедших просто входили, — но его стол находился слишком далеко, чтобы лицезреть дверь. Он прищурился, а затем небрежно крикнул: «Открыто». Дверь резко распахнулась, и на пороге появился крайне взволнованный Форман. Его рука изо всех сил сжимала пластиковый стаканчик с кофе, а губы слегка дрожали; он смотрел на Чейза с некоторой неловкостью, словно ожидая, что он прочтет его мысли и инстинктивно поймет, зачем тот пожаловал. Когда Чейз встретился с ним взглядом, он изо всех сил старался скрыть, как поникло его лицо. «Доброе утро, мистер Форман», — небрежно бросил он, снова устремив взгляд на проверяемые работы. Взгляд Формана упал на Чейза; его рот открылся, затем закрылся, как будто он и не знал, что сказать. В конце концов он закрыл рот, поправил очки и с видом викторианского аристократа закрыл за собой дверь. «Доброе утро, мистер Чейз» Они оба некоторое время молчали, пока Чейз, уже уставший от присутствия Формана в своем кабинете, не поднял взгляд и не встретился с ним взглядом. "Как вы?" Форман ощетинился, явно не горя желанием здесь находиться (что наверняка оскорбило бы Чейза, не будь это чувство взаимным). Он сделал глубокий вдох. «Можно присесть?» Чейз развернулся на стуле, затем приподнял бровь. «Как пожелаете», — ответил он, нахмурившись. Со слегка дрожащими руками Форман сел за одну из детских парт, кусая губу. С изможденным видом он взглянул на Чейза из-под ресниц и произнес три слова, которые тотально оправдывали его тревожное поведение. «Они нас сводят». Чейз моргнул. «Не понял?» «Они сводят нас, — повторил Форман. — Дети». Он снял очки и протер их рукавом; этот жест был полон паники. «Меня спрашивали, пили ли мы кофе сегодня. Вместе, — сказал он. — Сказали, что мы ходим в одно кафе. А дальше ты и сам понял». Повисло молчание; Чейз посмотрел на Формана, и в его глазах появилось недоумение. Он вздохнул. «Чёрт меня подери. И нафига им это?» «Мне то откуда знать?» — простонал Форман. «Тебе ничего не сказали?» «Очевидно, что не больше, чем тебе!» — воскликнул он. Боже, как же это по-Формански — вести себя так, будто Чейз тут виноватый, с горечью подумал он. «Мы соседи, оба холостые и голубые. Этого им вполне достаточно». Форман моргнул и нахмурил брови. «Какого черта ты знаешь, что я не в отношениях?» Секунда Чейзу потребовалась на то, чтобы до него дошел вопрос. Смешок. «…Я просто, э-э, как-то услышал… ну, знаешь. Всякое болтают…» «Откуда ты, черт подери, знаешь, что я свободен?!» Голос его был суров; Чейз, взглянув на него, почувствовал себя оленем в свете фар. Он застонал. «Ну, ученики...» «Они и подавно не в курсе!» — воскликнул он. «Ты…» «— Слышал, тебе нравится джаз». Чейз был уверен, что если бы Форман мог побледнеть, это он бы и сделал. Он в отчаянии обхватил голову руками, уткнувшись лицом в собственную грудь, когда его охватила волна смущения. «О, Господи Иисусе». «Да будет с тебя», — сказал Чейз. «Это же первое правило учителей. Если выложишь что-то в интернет, дети это обязательно разыщут». Форман фыркнул. «Как они вообще до него добрались?» «У них определенно свои методы». Он раздраженно провел рукой по волосам, и в его глазах мелькнуло любопытство. «…Где хоть они тебя нашли? На Хинг? Или ты Коучсерфер?» У Формана был такой вид, будто он хотел покончить с собой на глазах у Чейза, чтобы изменить ход его жизни. «На Гриндр». «О», — Чейз пытался скрыть мстительное волнение в своем голосе. Когда Форман наконец оторвался от потенциально опасной для карьеры болтовни, на губах у него уже вертелся простой вопрос. «Итак, — сказал он. — Что будем с этим делать?» Чейз пожал плечами. «Не знаю. Можешь уволиться, или просто забьем». Форман поморщился. «Ты правда думаешь, что я смогу это игнорировать? Как минимум, это повлияет на оценки учащихся. Эти лоботрясы будут так увлечены изучением моей личной жизни, что учиться станет некому». «Да расслабься», — сказал Чейз, приподняв бровь в ответ на неявный намёк мужчины на то, что он единственный, кто борется с этим, похоже, совместным убийством ради карьеры. «Это не только тебя задело. Мне пришлось с этим справляться до того, как я начал встречаться с Эллисон». «И как ты потом это умял?!» «Абсолютно без усилий — объяснил Чейз. — Они просто отстали, когда это утеряло…» Пауза. «…Новизну…» Молчание. Глаза слегка расширились, и он отвел взгляд от лица Формана, пока говорил. Странная нотка ясности охватила его. «…Новизну?» Форман нахмурился и с любопытством взглянул на Чейза, и его взгляд встретился с энтузиазмом в глазах Роберта. Несколько секунд на осмысление услышанного. Выглядел он потрясенным. «Ты же не...» Чейз подпер голову кулаком. «Есть идеи получше?» «Нет, но…» Стон. «Должен же быть другой выход. Может с Кадди поговорить?» «Думаешь, она сможет остановить детей после того, как твой Гриндр слили?!» — возразил он. «Она еле справляется со школой медсестер, а они ведь у неё на зарплате». «Ладно, тогда возвращайся к Эллисон», — сказал Форман. «Они от тебя отстанут, если тебя займут, а это главное». Чейз покачал головой. «Не купятся». Поднятая бровь. «Что же, ты не хочешь к ней вернуться?» — спросил он. «Закончили на плохой ноте?» «Она меня бросила. Поверь, если бы я мог вернуться к ней, я бы это сделал», — простонал Чейз. «Так почему не вернулся?» Вздох. «Потому что дети нашли мой Гриндр». Форман поперхнулся, услышав это. «Ну», — его взлетели вверх в смеси отчаяния и недоумения, «Черт». «...Слушай, — наконец выдавил Чейз, прервав молчание, — если мы сможем притворяться хотя бы месяц, им в конечном итоге наскучит. От нас отстанут, и нам больше никогда не придётся разговаривать друг с другом». Форман бросил на него потресенный взгляд. Лишь через несколько минут созревший ответ сопровождался глубоким вздохом «Ничего физического», — согласился он. «И говоря месяц, я имею в виду месяц. Не исключая выходные». Он отвел взгляд, а затем проворчал про себя: «Хоть бы это сработало». Волна удовлетворения пробежала по телу Чейза, а в его глазах появилось задумчивое выражение. «…Ну, тогда, — сказал он, — думаю, начнем с азов». Он шагнул к Форману. «Что пьёшь?»