Часть 2

Не первой свежести маркер скрипнул, когда Форман провел им по доске. «Правило первое», — сказал он, усердно подчёркивая первую букву «п»; он повторил написанные слова. «Главное — оставаться в образе».

____________________

«Эрик!» — воскрикнул Чейз, распахивая дверь кабинета с убедительно жизнерадостным лицом, присущим только влюбленным дуракам и цирковым клоунам. Форман обернулся. Его лицо едвали не инстинктивно исказилось; однако он быстро сменил выражение на приторную улыбку. «Доброе утро, Робби», — сказал он, сверкнув глазами. «Принесешь мне кофе?» Он повернулся к классу. «Он запомнил, какой кофе я пью», — размышлял Форман, обращаясь к ним, словно к самому себе. «Такой внимательный». Чейз одарил всех улыбкой, достойной оскара, и положил учебник на стол. «Ребята, что проходите?» — спросил он класс. «Позолоченный век— выкрикнул ребенок. Он поднял брови. «Звучит интересно», — сказал он. На самом деле, это было совсем не так. «В любом случае, вам очень повезло с учителем». Форман нежно коснулся своей щеки. «Ой, прекращай и иди работай. Ты меня смущаешь». «Это и есть моя работа». Выходя, Чейз послал ему воздушный поцелуй через весь класс. «Увидимся вечером, красавчик», — сказал он. Дверь закрылась; Форман прочистил горло и продолжил вести урок.

____________________

«Правило второе», — сказал Чейз; его неряшливые заглавные буквы на доске портили плавность прекрасного курсива Формана. «Ложь обговариваем заранее». Форман поднял бровь. «Обговариваем?» «Да. по крайней мере, для детей», — пояснил Чейз. «Хотя учителям, наверное, можно и рассказать». Чейз наблюдал, как Форман размышляет, затем покачал головой. «Если мы кому-то расскажем, дети быстро это пронюхают. Уверен, среди учительского состава есть их информаторы». «Да они же четырнадцатилетки!». Форман поднял бровь. «Мисс Кэмерон как-то повлияла на тебя?» — спросил он. «Ты и ей не сможешь раскрыть карты. Она слишком часто общается с Хаусом и мистером Уилсоном». Смешок. «Как думаешь, что бы Хаус сделал?» «Легче спросить, чего бы он не сделал» Чейз задумался на мгновение, а затем застонал, признавая свое поражение. «Как скажешь. Я могила».

_________________________

«Слышала, ученики частенько обсуждают твои с Чейзом дела». К Форману обычно не приставала директриса в коридоре, ещё и во время его дежурства. Однако он поднял голову и ответил вежливо. «Что говорят?» — спросил он, а затем добавил: «Надеюсь, ничего плохого?» «О, нет», — добродушно сказала Кадди, — «…ну, то есть, не знаю. Просто… вы двое действительно?..» Видя, что она не решается переступить дозволенное, Форман закончил предложение за нее. «…Да, — сказал он, — Нашему роману уже полгода. Надеюсь, это не противоречит уставу нашей школы». «Вовсе нет!» — сказала Кадди. «Я, в общем-то, об этом с тобой и хотела поговорить». Она слегка понизила голос. «Кстати, недавно ко мне по поводу тебя приходили родители одного из учеников.» «Что хотели?» Форман мысленно приготовился к самой ярой гомофобии в своей жизни. «Они сказали, что вы с Чейзом невероятно позитивно представляете интересы некоторых квир-учеников в классе», — Кадди была не в силах скрыть радостное волнение в голосе. «Скоро Месяц гордости; я хотела бы узнать, поможете ли вы с организацией мероприятий по этому поводу» Форман усмехнулся про себя. Как будто «им» не светит время только до конца месяца. Уже скоро он снова будет искать себе красивых надоедливых девчонок далеко-далеко от работы; если повезёт, ему не придётся видеться с ними дольше одной жаркой ночи. Но приоритетом сейчас было отыграть роль. «Обязательно ему передам», — сказал он, одарив ее торжественной улыбкой, которая уже начинала казаться привычной. Кадди лучезарно улыбнулась, и на этом все закончилось.

_________________________

«Правило третье, — сказал Форман. — Ложь должна быть последовательной». Чейз взглянул на него. «Разве я только что не это написал?» «Второе определение последовательности», — пояснил Форман, поправляя очки с той выпендрежной академической манерой, которую Чейз всей душой ненавидел. «Наши истории должны совпадать. Я говорю: „ Мы начали встречаться год назад, а публичность признаём только сейчас“». Он написал «1 год» рядом с правилом на доске; брови Чейза нахмурились. «Я с Эллисон расстался год назад». «Да. Так скажем, для меня». Он оглянулся; Чейз нахмурился. «Да ни за что. Меня ж предателем заклеймят». «Тогда месяц». «Всего?, — возразил Чейз. — Нужно что-то убедительнее. Потрави им анекдоты, чтобы убедить детей, что мы не ненавидим друг друга». Форман усмехнулся. «Ладно, Златовласка , — усмехнулся он, — что дальше? Ты хочешь, чтобы мы сели и составили сложную хронологию отношений, подробно описывая каждое микровзаимодействие, которое у нас когда-либо было?» «Ты не уместишь туда весь сюжет ”Mamma Mia!“». Чейз провел голубым маркером по разделу «месяц 4» на листе бумаги формата А2. «Очень сомневаюсь, что нас будут допрашивать» — воскликнул он. «Даже если спросят, неужели ты думаешь, что они что-то заподозрят?» «Кто из детей не смотрел „Mamma Mia“?» — спросил Форман, потянувшись за маркером. «Не очень хочется тратить время на расписывание каждой мелочи». «Все мальчики считают, что это слишком по-девчачьи, все девочки считают, что это слишком по-гейски, а все геи считают, что это слишком старомодно», — возразил Чейз. «…А ты просто одержим историческими хронологиями». «Хронологии — это хорошо!» — защищался Форман. «Хронология демонстрирует прогресс. Mamma Mia демонстрирует... АВВА.» «А что, ABBA теперь плохие?» Чейз подвел карандашом черту к плохо нарисованному изображению Формана в верхней части страницы. «Просто выслушай меня, ладно? Я буду Сэмом, Крис — Биллом, Джеймс — Гарри…» «Мистер Уилсон — Гарри?!» Чейз поднял бровь. «Да, банкир! И, ну, ты знаешь ту историю с ним и греком — это Хаус…» «Мистер Уилсон — Гарри?!» «Прекращай орать — будешь Донной!» Чейз неистово черкал круг вокруг плохо нарисованного Формана (который, вообще-то, отличался от нарисованного Чейза лишь закрашенной кожей и отсутствием волос). «Слушай, если что-то не устраивает, мы можем всё исправить, втиснув «Дьявол носит Prada» в пятый месяц. Ты ведь раньше писал статьи для журналов, верно?» «Прекращай ерунду пороть!» «А что?! Великолепная Миранда Пристли. Просто шедевр!!!» «Мистер Чейз! Роберт!»

________________________

«Правило 4. Никакого физического контакта». Чейз усмехнулся. «Ага, как будто я только и мечтаю о обжиманиях с тобой». Эти слова прозвучали жестоко, и Форман напрягся. «Я тоже не горю желанием. Просто лучше это зафиксировать». «Да, на случай, если мы случайно слишком возбудимся и начнём целоваться в учительской. Нам что, по 16?» «Я просто хочу твердить, что мы точно все обсудили», — вздохнул он, протягивая ручку Чейзу. «Просто не трогай меня, это всё, что меня волнует. В любом случае, теперь твоя очередь».

_________________________

В защиту Чейза можно сказать, что в это время года дороги были довольно скользкими. «Я знаю, что нам нужно вместе пить кофе», — проворчал Форман, — «но неужели мне действительно необходимо каждое утро подниматься в такую рань, чтобы изображать из себя принцессу, которую нужно подвозить?» Чейз нахмурился, сосредоточив внимание на дороге. «Послушай, как минимум пятеро учеников из нашего класса регулярно трутся у парковки перед началом учебы. Если я начну приезжать без тебя, меня просто завалят вопросами». Форман закатил глаза. «Они же дети. Скажи им, что я хотел прогуляться». «А когда ты потом приедешь на своей машине?» Смешок. «Скажи им, что у меня похмелье, дашь ребятам лишний повод для радости». На мгновение глаза Чейза расширились. Он отпустил руль; машину занесло, и Формана резко подбросило вперёд. «Э-эй, эй, Роберт!» Его рука дёрнулась, и горячий кофе пролился ему на ноги и салон машины. Жидкость попала на ладонь Чейза. Внезапно Чейз пришел в себя. Он схватился за руль, резко свернул на тротуар и едва выехал на подъездную дорожку, глядя прямо перед собой. К этому моменту Форман тяжело дышал, от шока склонив голову на плечо Чейза. «Что это было, черт тебя дери?!» — закричал он и через мгновение, словно сменив приоритеты, потянулся, чтобы оттереть пятна кофе на светлой рубашке Чейза. «Господи», — пробормотал он, продолжая тереть пятна, — «Сегодня сильный гололед. Мне жаль, что так…» Его предложение прервалось щелчком отпирающихся дверей автомобиля. Форман моргнул и взглянул на Чейза, который все еще смотрел прямо перед собой, крепко сжимая руль. «Отпусти меня», — строго сказал он. Глаза Формана расширились; он сделал, как ему было сказано, и нервно взглянул на водителя. Чейз не оглянулся. Он не двинулся с места. «Твое желание исполнилось», — тихо сказал тот. «Можешь, черт возьми, идти». Он не позволял себе перевести дух, пока Форман не прошел половину улицы.

_________________________

«Правило №5. Не влюбляйся.» — Как тебе это в голову пришло? — нахмурился Форман. Чейз пожал плечами. — Это не для меня, а для тебя, — сказал он. — Я знаю, что меня сложно не заметить. — Мне и так будет сложно притворяться, что я в тебя влюблён, — ответил Форман. — А ты правда думаешь, что мне надо напоминать, чтобы я не влюблялся по-настоящему? Чейз моргнул и посмотрел на доску, задумчиво мыча. — Если моё правило лишнее, то и твоё тоже, — сказал он. — Прикосновения — это физическое. Чувства — это уже голова. — Что, — усмехнулся Форман, — думаешь, влюбиться — что-то наравне с притворными объятиями? «Дело принципа», — возразил Чейз. «…Либо мое правило остаётся, либо оба убираем». Форман посмотрел на него так, словно не мог поверить, что он серьезно; затем он вздохнул. «Это глупо», — сказал он. «Ты глупый. Уже ненавижу эту затею» «Ну, смирись. Нам обоим предстоит 31 день, так что лучше привыкнуть к мысли, что тебе придется смотреть на меня без тошноты». Стон сорвался с губ Формана. «31 день до свободы», — сухо пробормотал он, а затем добавил себе под нос: «Надеюсь, до этого нам удастся не отравить кофе друг другу». После этого Чейз отвернулся, но Форман мог поклясться, что видел, как уголок его губ приподнялся.

_________________________

Чейз даже не постучал, когда в обеденный перерыв вошел в класс Формана. Форман оторвался от компьютера. Он был один и мог не обращать внимания на мерзавца, который бросил его в полумиле от школы в мороз, за десять минут до звонка, облитого кофе. Если Бог существует, подумал он, то пути его неисповедимы. Чейз на мгновение замер; поняв, что его смеряют взглядом, он чуть не сбежал. Однако в последнюю секунду он, по-видимому, передумал и, словно обиженный ребенок, подкрался к столу Формана и со стуком бросил перед ним какой-то предмет. Услышав шум, Форман чуть не вздрогнул, но когда он оглянулся, то не смог скрыть удивления на своем лице. …Кофе. Не просто кофе — его кофе. Кофе, который он пил каждое утро, молочный с сахаром. Форман смягчился. Он не притворился, что этого не было. «Прости, ладно?» — выпалил Чейз. «Ты раздражаешь, достаёшь и ты, конечно, тупица, но я… я знаю, что ты не имел в виду то, что сказал тогда. Мне не следовало высаживать тебя. И прости, что я… заставил тебя пролить кофе». Зрачки Формана расширились, и он внезапно сглотнул. «Что я сказал? Я…» Его голос затих, и он отвернулся. Чейз говорил так, словно слова причиняли физическую боль; словно уязвимость физически убивала его. "Только —" Он боролся, голос застревал в горле. «…только больше не шути на такие темы. Прошу». Взгляд Формана внезапно прояснился. «…Роберт, — сказал он голосом, полным эмоций. — …Мне очень жаль. Честно. Я понятия не имел, чт…» «Не утруждайся», — перебил Чейз. Его голубые глаза метнулись к Форману, а взгляд задержался на его рукавах, запачканных кофе. «Не… раздувай из мухи слона», — сказал он. «Всё в порядке». (…Форман никогда раньше не замечал, насколько голубыми были его глаза.) Чейз сделал шаг назад, прикусил губу и тихо вздохнул. Слова давались ему нелегко, но с некоторым усилием ему удалось это сказать. «Если нужно, я подброшу тебя домой, буду у входа в 5». Он бросил последний взгляд — странно нежный и доверчивый — через всю комнату на Формана. Затем, словно испуганный кот, он ускользнул. Когда дверь закрылась, взгляд Формана упал на кофе. Он потянулся к нему, чтобы обхватить стакан; тепло прошлось по ладони. Запах разнесся по кабинету, и он, словно по Павлову, вернулся в те утренние часы в машине. Его губы слегка дрогнули, взгляд метнулся и задержался на двери. «Не поддавайся эмоциям», — промелькнуло в голове. Он отпил глоток кофе; сладкое тепло наполнило его горло. Форман моргнул. Что-то в нем всколыхнулось, шестеренки в его голове заработали. …Затем, быстро, О, нет.