Вернутся к фанфику

orange (арсёжи, pg-13)

23 ноября 2025, 14:16
— Надень, — Серёжа предлагает, протягивая толстовку. — Спасибо, размерчик не мой, — ухмыляется тихонько Арсений. И вещь отодвигает, почти брезгливо. — Твой, твой, — кивает Серёжа, такую реакцию и ожидавший, — Шаст влез. Попов, даже если удивлен, не подаёт виду. Пересиливает себя, кофту приподнимает и кидает на заднее сидение, откуда её и достали пару минут назад. — Цвет ублюдский, — добавляет он, оборачиваясь, — оранжевый. Лицо кривится на последнем слове. И Серёжа просто соглашается: — Ладно. Подразумевает под этим больше: «ладно, мёрзни за свои принципы», «ладно, погулям поменьше (я только рад)», «ладно, потерплю твое сучье поведение», «ладно и жалобы послушаю (на погоду, не на отсутствие толстовки)», «ладно, куплю чай, кофе, пиво, глинтвейн, или чем ещё ты сегодня удумаешь греться». И, наконец: — Ладно, пойдем, — озвучивает. Гуляют всё-таки долго. По тёмному парку и фонарями освещённой набережной. Находят круглосуточную кофейню. Абсолютно случайно — убеждают Серёжу. И он, конечно, платит. Не говорят особо — им и в тишине ничего. Арсений только подмечает что-то красивое в окружении то и дело. И всегда приправляет фактом. Матвиенко их забывает тут же. А места красивые запоминает и запечатляет на фотографиях. С Арсением, конечно. Красивым, в футболке своей. Но в край замёрзшим. Выясняется это уже возле машины: Попова мелкой дрожью пробирает от лёгкого порыва ветра. Серёжа вздыхает только. Открывает дверь, сначала пассажирскую, позволяя Арсу усесться. Потом, на пару секунд, заднюю. И пассажирскую снова. — А кто за рулём? — острит Арсений. Сам — сидит руки на груди сложив, ладони прячет. Ему не отвечают. Некогда. Серёжа забирается в машину неожиданно ловко. Ногу через колени Арсения перекидывает, усаживается на них со всей наглостью, и дверь за собой закрывает. — Руки, — требует, прямо в глаза заглядывая. Попов даже не думает закрытую позу менять. То ли испытывает терпение, то ли действительно греется. Может, и то, и то. Теперь не понять. Серёжа желанием разбираться и не горит. Касается кожи холодной, тянет на себя аккуратно. — Арс, ну, — тон обманчиво мягкий. — Что? Мне и так нормально. Матвиенко вздыхает снова. Ну вот угораздило же его много лет назад… За руку тянет сильнее. Ему не поддаются. В ответ на это остаётся только запрещенный приём. Серёжа щекочет бока. На что, той самой не поддающейся рукой, получает по животу. Случайно, инстинктивно. Он и не обижается. Пользуется только секундным испугом и замешательством в глазах Арсения. Руку его вперёд вытягивает, начинает просовывать её в рукав толстовки. Этого, конечно, не терпят. Попов брыкается, коленями дёргает, и Серёжа стукается головой об потолок машины. Сдаваться и не думает. Сильнее сдавливает коленями чужие бёдра. Руку держит крепко и упорно пытается пропихнуть её в рукав. Арсений, в протесте, пальцы растопыривает. Да ещё и второй рукой толстовку тянет. Куда-то вообще не в нужную сторону. Шаг назад, чтобы потом сделать два вперёд — как вся суть отношений с Поповым. Серёжа отступает. Толстовку не пытается больше надеть, только выпутать её из цепких пальцев. Арсений упорствует и тут. Замирает весь, и пальцы стискивает сильнее. — Ну всё, всё, — Серёжа старается звучать так спокойно, как только может в ситуации. Это, неожиданно для обоих, работает. Пальцы размыкаются практически моментально, и толстовка снова в руках Серёжи. Губы невольно складываются в улыбку. Но только на секунду. После руку Арсения, уже расслабившегося и принявшего чужое поражение, прижимают к его же груди. Ещё и придавливают плечом. Попов дёргается тут же. Но от этого чужое плечо давит только сильнее. Так, что даже непроизвольный «ойк» с губ срывается. Серёжа медлить и не думает. Свою руку засовывает в рукав толстовки, с другой стороны, и хватает ладонь Арса, протягивая её наконец. В ответ на это, конечно, получает недовольное мычание, стряхивание и извороты. Но держит Матвиенко крепко. И переходит к этапу следующему, самому сложному, пожалуй. Одной рукой, как может, пытается накинуть ворот толстовки на голову Арсению. А тот уворачивается, почти профессионально. Растрепывает волосы, протестующе мычит, свободной рукой машет недовольно — Серёже прилетает по уху тыльной стороной ладони. Реального сопротивления, в общем-то, не оказывает. Не пытается выбраться, или оттолкнуть. И уже через минуту пыхтения, Серёже задуманное удаётся. Большая часть толстовки уже на Арсении, капюшон смешно натянут, сползает на глаза. Прижатую руку Матвиенко наконец отпускает, и с лёгкостью (ага, капитуляция) просовывает во второй рукав. Получив контроль над обеими руками, Арсений снова их на груди складывает. И смотрит куда-то вниз. Взгляд не поднимает. А то, что губы в ниточку сжаты, и видеть не надо — чувствуется. Серёжа тянет толстовку вниз, сзади, по спине. Арсу прогнуться приходится, и выдохуть — не слишком-то довольно. А после позволить кофте и спереди распрямиться. И снова в позу закрытую. Матвиенко медлит. Слова ищет пару секунд. Но, не найдя, просто снимает с Арсения капюшон. Поправляет волосы, аккуратно-аккуратно. Зарывается пальцами, массирует виски. Медленно целует лоб. Пальцами скользит по щекам, и поднимает голову за подбородок. Заставляет наконец на себя посмотреть. — Ты невыносимый, — просто говорит. И, пока ему в ответ возмутиться не успели, целует. Горячо и с напором, так, как Арсению особенно нравится — уж он-то знает. И подтверждается это почти сразу же — руками обнимающими, притягивающими ближе, хотя казалось бы, куда уже. Но Серёжа, конечно, не против. — Нормально? — спрашивает, когда оба успокаиваются, поцелуи прерывают. — Жарковато, — абсолютно серьёзно отвечает Арсений. Матвиенко ухмыляется. Чмокает его в губы быстро. Пересаживается на своё водительское. В процессе коленом ударяется об панель, а головой ещё разок об крышу. Заводит машину наконец. Вспоминает, что водить со стояком — не самое его любимое. — И что, продолжения не будет? — с притворным возмущением звучит справа. — Дома, — обещает Серёжа, — так уж и быть, разрешу снять толстовку. — А она ничего. Мягенькая…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!