Вернутся к фанфику

bronze, silver, gold (импровизация, nc-17)

5 декабря 2025, 12:33
Начинается всё по-дурацки. С препираний Антона и Серёжи после концерта. Матвиенко отвечает на доёбы исключительно из вредности. Потому что содержательности в них минимум. Шутил он мало, видите ли. А вы попробуйте побольше после целого дня в дороге и минимума сна. И вообще, не всегда идёт. Антону-ли не знать. — Вы если собираться не начнёте, я один пойду, — втискивается в спор Позов. Действительно собранный весь, одетый, с рюкзаком. — Ну а чё он хуйню несёт? — продолжает отбиваться Серёжа. — Не веришь мне, спроси, вон, у Арса. То, что на него внимание обратили, для Попова неожиданно. Он, до этого, развалившись на кресле за перепалкой наблюдал. Хотя, больше всё же отдыхал от выступления недавнего. А теперь вот переводит взгляд с Антона на Серёжу, ответа ожидающего, а с него на Позова, который закатывает глаза. — Я такое объективно оценить вряд-ли смогу, — пытается выкрутиться. — Арс, представь, что ты зритель. Вот кто из нас, со стороны, был лучше? Попов раздумывает. Всерьёз, но всего пару секунд. Понимает, что от него не отвяжутся точно, и говорит быстро: — Ну давайте как на олимпиаде. Все хороши, но… — паузу выдерживает, — Золото, — на Диму указывая, — серебро, — на Антона, — бронза, — достаётся Серёже. Шастун ликует от своей правоты. Серёжа давит на то, что медаль он получил всё равно. Поз уходит из гримёрки всё-таки. А игра остаётся. И выбор всегда Арсению отдают. Ему льстит, конечно. Хотя и тяжело иногда. Например, когда все четверо собираются утром — времени и так не много. Но тут ещё и Матвиенко со своим: — Арс, медали. Вождение, — и продолжает зубы чистить. — Твоё золото, — говорит Попов, даже не думая особо. Правда доверяет Серёже за рулём больше, чем кому-либо другому, — Шасту серебро, — продолжает, чуть подумав, — Димке бронза. Он дёргает. — Ага, и только одну руку на руле держу, — язвит Поз. С оценкой не согласен явно. Но отыгрывается Дима уже через пару дней. Готовит что-то, пахнущее просто потрясающе, а Арсений рядом на кухне трётся. — Медали, готовка, — предлагает Поз. — Ну так сразу сложно сказать. Пробовать надо, — отвечает Попов хитро. Работает. Дима подцепляет ложкой красный соус, кусочек мяса тоже, дует на него осторожно. Делает шаг к Арсению, придерживает подбородок пальцами. Напоминать рот открывать и не надо. А ещё не стоило сомневаться — конечно вкусно. Арс кивает довольно. Поз, придерживая всё так же, быстро чмокает в губы. А после отпускает и к готовке возвращается. — Тебе золото, — говорит наконец Арсений. И только хмык на это слышит, — Серёже серебро. Вот тут послушай, он умеет, просто ленится! — тон повышает, защищая будто. Но спорить и не пытаются, поэтому и продолжить можно: — Шасту бронзу. Димка согласно кивает. В следующий раз спрашивает Антон. Сидит, наблюдает за тем, как Арсений перед зеркалом крутится в его свитере. И говорит вдруг: — Арс, а вот если медали, у кого брать одежду. — Я правильно понимаю, — встревает Поз, — что это просто соревнование у кого тело больше похоже на Арсения? — Нет, — тут же ершится Шаст, — ну в смысле да, но ещё и у кого шмотки круче! — Да твоё, твоё золото, — утешает Попов. А сам руки поднимает — опускает, — Диме серебро. За сообразительность и за кофты, — тут же уточняет, пока никто не возгордился слишком, — Серёже сейчас бронзу. Но только потому, что мы с ним по размерам в последнее время не сходимся. Но Матвиенко и рядом нет, а потому оправдываться не перед кем. И можно спокойно следующий свитер мерить… Потом они фоткаются. Для шоу очередного, в позах серьёзных и дурацких, вместе все и по одному. Арсений перед камерой, как и всегда, кайфует. Времени занимает, как остальные трое вместе взятые, но и не удивляется уже никто. Только просит Серёжа как-то ну очень уверенно: — Фотосессия вдвоём с кем-то, распредели медали? — Бронзу Позу, — тут же отдаёт Попов. — И слава богу, — отзывается Дима. — Видишь, он сейчас даже душнит. А представь вдвоём. Ему явно захотелось бы за пять минут всё отснять, а я за это время… — От темы-то не уходи, — Серёжа напоминает. Всё чувствует жук. — Ну золото Антону, — признаёт Арсений после минутки раздумий, — с ним проще. Настроение общее словить, веселье. С тобой тоже хорошо, Серёж, но ты своенравнее, не подчиняешься иногда. Сомнений, что Матвиенко запомнит это — ноль. А то и припомнит ещё. Но не всё сразу. В следующий раз игру Арс не ожидает ну совсем. Лежит, разгорячённый, возбуждённый, между тремя. Перестаёт следить за тем, где чьи руки. Вообще глаза закрывает, отдаётся чужим нежностям. Целовать себя позволяет, отвечает лениво. В целом положением наслаждается. — Арсений, — зовёт Дима хрипловато справа. Попов послушно поворачивает голову в его сторону, но так и не открывает глаза, — медали, — и грубоватые пальцы поглаживают сосок. — Тема? — спрашивает Арс на выдохе. — Секс. — Конкретнее, — просит. Сосок теперь уже сжимают, и стона Арсений не сдерживает. — Кто лучше сверху, — говорят теперь с другой стороны, это Антон. И шея Арсения с его стороны открыта слишком — доходит с опозданием. Шастун кусает, не больно, но ощутимо. А потом зализывает языком своим невероятным, да пару мокрых поцелуев оставляет. — Золото, — уверенно говорит Попов. Рукой к Серёже тянется. Тот сидит между его ног разведённых, горячий, красивый невероятно. Настолько, что Арсений даже глаза открывает, чтобы убедиться. Видит чужую довольную улыбку, видит как пальцы свободной руки Серёжки с его собственными переплетаются. Арс сжимает руку, сжимается сам. Пальцы Серёжи и внутри чувствует, два, или три — не важно. Медаль всё равно его. Безоговорочно. — Серебро, — продолжает. И свободной рукой Димину бороду почёсывает, так, что тот глаза закрывает и ластится. Не мурлыкает только, жаль. — Ну пиздец! — разрезает повисшую тишину. А следом за этим смех троих. Арсений с Серёжей руки расцепляют, и оба к Антону тянутся. Действуют в синхрон — один тянет на себя, другой легонько подталкивает. Они целуются, Антон с Арсением. Горячо, страстно, быстро. Шаст успевает и кусаться, и губу нижнюю посасывать. Отстраняется потом, и смотрит как-то хмуро: — Ну и что не так? — Всё так, — отвечает Арсений. Чувствует, как его, аккуратно целует за ухом Позов. Без слов подталкивает на откровения. Сопротивляться приходится из последних сил. — Почему тогда бронза? — в голосе уже слышны нотки тревоги. — Это же тоже медаль, — Попов приободрить пытается. За это Димка прикусывает его мочку — чувствительную очень. И вместо продолжения фразы звучит тихий, оборванный стон. Шастун молчит. Не реагирует ни на руку Арсения, которая его шею поглаживает, ни на взгляды Серёжи со стороны многозначительные. На Позова, серебряного, вообще старается не смотреть. — Ты торопишься, — сдаётся Попов. Не видит, но чувствует, как Димка согласно кивает. — Что? — зелёные глаза загораются одновременно непониманием и протестом. — Реально торопишься, Тох, — ухмыляется Серёжа. И медленно, дразня, пальцы вынимает. — В смысле? — Шаст поднимается. Сдвигается на кровати в сторону, смотрит на них троих, как в первый раз, — Арс, ты же просишь быстрее, — ищет поддержку в голубых глазах, — подождите, вы же и сами иногда очень быстро… — Не понял ещё? — Серёжа голову наклоняет, улыбается. Чуть снисходительно выходит, за что Арсений легонько толкает его коленом в бок. — Не всегда Арсу нужно то, о чём он просит, — заканчивает мысль Позов. Колено перехватывает и твёрдо опускает назад, прижимает к постели так, что Арсений аж ахает. — В смысле? — повторяет Шастун. Запутанный теперь ещё сильнее, по озадаченному лицу видно. — Так, заканчивайте семинар, — требует Арсений. Потому что становится неловко, неудобно, когда его обсуждают вот так. Когда думают, что знают лучше, чем он сам. А ещё хочется уже продолжения вечера. Серёжа слушается. Поэтому и у него золото — всё честно. Тянет Антона обратно к ним, и место своё уступает. — Семинар окончен, — тихонько говорит Дима, за вознёй наблюдая не менее пристально, чем Арсений, — сейчас будет практика. Попов улыбается. Потом Диму тянет к себе, целует медленно, лениво. Чувствует, как борода колется привычно, как Антон входит — медленно, осторожно. Серёжину руку чувствует на животе у себя, оглаживающую пресс нежно-нежно. Снова растворяется в троих. Двигается Антон медленно. Слишком, чёрт возьми. Попов даже поругать себя успевает за замечание неуместное. Пытается двинуться сам, но его с двух сторон руками удерживают. Крепко. Приходится поцелуи ленивые разрывать. — Антош, — зовёт Арсений. Ресницами своими длиннющими хлопает, смотрит снизу вверх, — давай. Его не слушают. Шаст смотрит даже куда-то мимо — на Серёжу, кажется. Арс тянется к нему. Осторожно, лишь подбородка касаясь, поворачивает к себе. Взгляд ловит. — Можно, — говорит Попов тихонько. Игнорирует и щипок с одной стороны, и укус с другой. Ёрзает по кровати бёдрами и продолжает: — уже можно, Антоша, быстрее. — Шаст, — звучит сурово от Серёжи. Он такой серьёзный, собранный, жёсткий — редко. А жаль. Арсения от такого мурашками пробирает. Антон в ответ только мычит. Неопределённо как-то. И действительно не меняет ничего. Толкается медленно, на всю длину, замирает на мгновение, и снова назад. Хорошо, конечно Арсу хорошо. Но мучительно, болезненно почти, мало. Он к Шасту тянется, ногтями короткими проводит по груди. А после за плечо хватается, и тянет на себя. Надеясь хоть так ускорить. Руки Арсения быстро перехватывают. На всякий случай — обе. Негласно, синхронно. Слишком уж Серёжа с Димой спелись, думается. А потом мысли растворяются. Потому что руки очень правильно держат над головой, потому что язык Димин касается соска, потому что Антону наконец дают отмашку, ускоряться. — Шаст, — как через пелену, — прям максимально. Стоны Попов теперь роняет не стесняясь, подставляется под чужие губы и руки, получает наконец то, чего хотел так долго. Колени разводит шире, прогибается, смотрит — снизу вверх снова. — Арс, — зовёт Антон потерянно как-то. И ускоряется ещё. Так, что становится почти слишком, на грани. Арсений извивается, дышит через раз, хрипло. — Шаст, вот сейчас, — начинает Серёжа. — Арс, Арс, — перебивают его внаглую. Всё тот же Антон. — Слышишь? — снова Матвиенко. А Арсений и сам как через пелену слушает, — сейчас резко надо… Действительно резко. Арс чувствует пустоту, скулит позорно, руками дёргает не слишком осознанно, но держат крепко. — …остановиться, — заканчивает наконец Серёжа. Арс глаза открывает — когда только успел закрыть? Сращивает медленно, тяжело. Но сращивает всё же — и лужицу белёсую на животе, и сконфуженно покрасневшего Антона, и хватку Серёжи ослабшую, и Диму, непозволительно далеко отстранившегося. — Тош, — зовёт Арсений, — иди сюда. — Уступи место профессионалам, — комментирует Матвиенко. Но сам не сдвигается ни на сантиметр. Уступает. — Любителям, — комментирует Поз. Ухмыляются оба. А Арс дальше даже не слушает. Руку высвобождает, гладит Антона по щеке, в волосы отросшие зарывается пальцами. Целует. Снова горячо, резко, быстро. — Надо больше практики, — выносит вердикт Попов, отстраняясь. А после, от резкого движения, своеобразного, но привычного требования внимания, позволяет себе стон. И переключается на Димку. Тот всё-таки дёргает.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!