Вернутся к фанфику
linen (шазовы, pg-13)
23 мая 2026, 16:52Антон стоит под горячей водой пару минут и выходит из душа. Заворачивается тут же в халат, который должен быть большим (ему едва до колена доходит) и пушистым (тут претензий ноль). Головой встряхивает почти по-собачьи, мысли так собирает в кучу.
Поз жопу поднимать отказался, значит надо хоть полотенце принести — догоняет. Включает душ снова и мочит горячей водой мягкую, идеально белую ткань. И даже не о халате речь! Хотя его мочит тоже. Бубнит-матерится себе под нос, полотенце отжимает.
А потом вдруг Шаст замирает на мгновение. Озарение приходит внезапно, вспоминается один из подарков фанатских. И Антон за пару секунд придумывает план. Один край полотенца мочит посильнее, а после воду закрывает и шлёпает босыми ногами обратно в комнату.
— Чё довольный такой? — спрашивают у него почти моментально.
Антон оборачивается, на Поза смотрит. Запоздало понимает, что губы в широкой улыбке растянуты, но делать с этим решительно ничего не собирается. К Диме только подходит ближе, полотенце передаёт.
— Ещё дрочил там что ли?
— Поз! — тут же прерывает Антон. Знает, что к улыбке дурацкой теперь и румянец на щеках добавляется, — ничё я не делал, мне тебя хватило, — говорит, ноги чужой коротко касаясь, — просто настроение хорошее.
— Мгм, — не совсем доверчиво, а может и просто незаинтересованно, уже в спину Шасту звучит. Тот, развернувшись, к сумкам двигается, — сиги притащи.
Антон угукает только, когда просят второй раз. Он достаточно долго ковыряется в вещах, нужное всё-таки находит, но Позову старается не палить. Суёт в карман халата. Открывает все окна, и наконец приносит Диме сигареты вместе с пепельницей, прихваченной с подоконника.
Усаживается рядом с ним на кровати, залипает. Всё-таки очень эстетично Димка подкуривает. Антон, вообще-то тоже (его учил лучший), но на себя со стороны не посмотришь особо. Да и всё равно не так выходит, наверное. Сейчас Шаст только электронкой своей затягивается, добавляя больше дымка.
— Датчик у входа, — Поз будто мысли читает, — так что не парься. Ненавижу, когда уснуть пытаешься, а тебе эта красная хуета с потолка моргает, — делится он после затяжки ещё одной.
Антон на это только кивает. Ему вообще-то не мешает спать примерно ничего. Храп иногда. И то, когда устал слишком. В основном, мешает он — и храпом, и тем, что ворочается слишком много, пихается. Но пока его терпят, Шаст на этом и не заостряет внимание особо. Отшучивается-отсмеивается только.
— Ты всё? — спрашивает Антон, отмирая наконец. За краешек полотенца тянет, которое до сих пор на животе Димы лежит, единственное, что прикрывает его наготу вообще.
— Всё, — соглашается Поз, в пепельницу сигарету туша, — брось на пол, хуй с ним. Завтра унесём.
— Мне надо, — Антон упёрто говорит, окончательно полотенце стягивая. И до того, как слушать приходится что-то вроде «и нахуя ты в душ ходил», продолжает: — руку дай.
Поз бровь выгибает, но руку протягивает. Смотрит дальше, или нет, Шаст не знает. Отвлекается на то, чтобы пошуршать упаковками в кармане. А после прикладывает бумагу чуть повыше запястья Димы, мокрым концом полотенца прижимает, лыбится снова.
— Эт чё? — спрашивает Дима ну как-то совсем лениво. Размазало усталостью и сигареткой, видимо, — Шаст?
— Жди, Поз, — говорит Антон серьёзно. Хмурится даже. И держит чужую руку ещё крепче, когда её вытащить пытаются.
Время не замеряет, конечно, исключительно на ощущения полагается. Двигает полотенцем, но бумага всё ещё слишком прижата к коже. Шаст ждёт ещё. Занимает себя тем, что пальцами руки свободной играет с Димиными. Тот не отзывается почти, шевелится медленно. Антону только на руку.
— Ой, — говорит он, когда полотенце наконец убирает, — нет, ну так тоже ничего.
Дима тут же поднимает руку к глазам. Даже в тусклом свете бра разбирает «мяу» размашистое прямо там, где могли бы быть часы. Планировалось, что надпись будет в другую сторону, но вышло как вышло, и смотрит она прямо на Поза. Как и он на неё.
— Антош, — как-то снисходительно и даже смиренно, — ну вот тебе за тридцать. Ты живёшь-живёшь. И решаешь вдруг, что на меня вот эту хуйню прилепить будет ну просто разъёб.
— Ну Поз, — Антон посмеивается со всей речи Диминой, — прикольно же. Забыл что-нибудь, на руку смотришь и такой: мяу, — ржёт громче с недовольного лица и добавляет: — они неделю держатся, там написано.
— Они? — спрашивает Дима. Поздновато. Антон уже приклеивает следующую переводилку на его грудь и прижимает влажным полотенцем, — Шаст, блять!
Дима дёргается. Пытается высвободиться из-под руки, придавившей его к кровати. Опять же, не слишком активно как-то, лениво. Дёргается ещё раз, но в итоге с судьбой, видимо, смиряется. Вздыхает тяжело и лежит спокойно.
— Где ты взял эту ерунду вообще?
— Подарили, — Антон отвечает честно. Рукой второй водит по Диминым бокам, по животу, щекотать пытается возле пупка, и даже один хихик выманивает, — вот! — тут же говорит торжествующе, — а то ворчишь и ворчишь. Тебе же нравятся тату.
— Так я делаю те, которые нравятся, — Поз говорит спокойно, — нормальные. Не мяу.
— Ну это так. Дальше — лучше. Вот, например, — Антон снова убирает полотенце. Смотрит сначала на результат, потом на Димку. Тот глаза уже натурально разлепляет. Косит, пытаясь разглядеть результат.
На груди, прямо над соском, красуется теперь сердечко из символа меньше и цифры три. Так контрастно и глупо на Диме смотрится, что Антон хихикает снова. И вовремя останавливает Позова, который тянется пальцами к татуировке новой.
— Дай высохнуть, эй.
— Проебался ты, Антош, — говорит Дима, даже не пытаясь больше глаза открытыми держать. Пальцы всё-таки из руки Шаста выпутывает и тянется к своей груди. Тыкает в центр, даёт картинке шанс на жизнь, — вот тут сердце.
— Ой, блять, Поз. Оно и выглядит вообще не так, — Антон всё-таки чужую руку убирает. Любуется ещё раз сердечком. Ну тупо, да. Красиво зато, чё бубнить.
Находит следующую картинку, убирает с неё шуршащую плёнку и клеит в самый низ живота Диминого, с противоположной стороны от сердечка. Полотенце сверху просто кладёт, а после тянется, чтобы свет выключить.
— Наигрался? — спрашивает Поз, зевая.
А Антон просто не хочет проебать момент. Про ещё одну ночь бессонную слушать не хочет, да и вообще. Поэтому снова угукает и под бок к Диме ложится. Пониже специально, чтобы обнять именно там, где полотенце прижать надо. Пусть и приходится ноги поджать, чтобы влезть на кровать вообще.
Поз обнимает в ответ привычно, гладит по шее и по плечам так, что Шаст почти мурлыкать готов. Иронично вышло бы, однозначно. Учитывая, что касается его именно мяу-рука. Антон смешки сдерживает, но надеется не забыть рассказать об этом завтра.
Пока только убирает полотенце и бумажку. На коже Поза, даже в темноте видно, буквы АШ. И нет, не то что бы Шастун такой собственник. Просто… Ну а куда их клеить ещё? Только туда, где скорее всего не увидят. Никто ведь не полезет, кроме самого Антона. А он ещё и поцелует там, может.
Довольный своей работой, Шаст дожидается, пока у Димы дыхание выравнивается окончательно. А после встаёт и ходит туда-сюда: весь мусор собирает с кровати и выбрасывает, телефоны на зарядки ставит, делает ещё пару тяжек электронки, закрывает окна, пьёт.
Когда возвращается наконец обратно в кровать, Дима развёрнут боком. Удачнее момента и быть не может. Антон мочит полотенце прямо из той же бутылки, из которой пил вот только что, достаёт из кармана переводилку последнюю, на ощупь освобождает от плёнки и прикладывает прямо к ягодице. Прижимает полотенцем тут же — Поз недовольно ёрзает, но спать продолжает.
А Шаст надеется на то, что тому ни к какому врачу в ближайшее время не надо. А то тяжеловато было бы объяснить лицо Антона Шастуна с кошачьими ушами, нарисованное на жопе. Хотя в сочетании с «мяу» на руке…
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!