Вернутся к фанфику
platinum (импровизация, nc-17)
27 июля 2026, 11:44— Да в теории-то всё понятно, — улыбаясь одним уголком губ говорит Арсений, — я на практике хотел узнать.
— Да? — Поз удивляется одной только интонацией, лицо абсолютно нечитаемым остаётся, и Арс отводит взгляд, — ну можно устроить. Поговорю.
— Ну прямо секретарь, — бросает Попов, выходя из разговора. И из комнаты, физически.
Потому что не хочет углубляться дальше и обсуждать все смущающие подробности. Нет, иногда проговаривать свои желания, конечно, важно. Почти всегда, если честно. Но иногда — просто зачем? Столько всего между ними было уже, столько всего обсуждалось.
С Серёжей всегда выходило эмоционально. Тот спрашивал что-то вроде «подожди, а как?» и Арсению приходилось объяснять добрых минут пять, как, что и куда. А потом, когда до Матвиенко доходило, и тот тянул своё «а-а…», пробивало рассказать ещё и почему именно такого хочется.
Антон в основном пожимал плечами. Выходило что-то, мол, ну хочешь и хочешь, я-то что. Никогда не соглашался напрямую и не отказывался от предложений Арса. Но тоже понятным был — молчит и губу закусывает, значит не уверен; накидывает шутейки и ржёт над ними же, значит одобрено.
С Димой было проще всех. Он вглубь не копал, по крайней мере вслух. Выслушивал, и сразу же, будто даже не думая, выдавал ответ — да, нет, как это устроить и с кем. Сухо и ёмко, удобно очень. Иногда, конечно, и деталями интересовался. Но гораздо реже, и от этого всегда можно было свалить. Как в этот раз.
Когда Арс в душ уходит, у них как-то обыденно всё. Серёжа валяется на краю огромной кровати, Димка сидит в кресле, скроллит что-то, Антон вообще на балконе курит. Будто и забыли все. Попов почти смиряется с «не сегодня».
Но оно меняется на уверенное «сегодня, сейчас», как только он из ванной выходит. Встречает Шаст. Прямо в дверь вжимает и лезет целоваться. Арсений так улыбается, что даже отвечать начинает не сразу. Но плавится от чужих прикосновений, ещё более горячих, чем вода в душевой, и теряется в поцелуях со вкусом дымка сигаретного.
— Ну ты пиздец, — всё, что говорит Антон. И тянет наконец за собой в комнату.
Арсений на это улыбается снова. Это вообще высшее одобрение от Шаста. Перевести можно как «я и сам о таком думал, но предложить бы не осмелился». И в этой ситуации статус пиздеца Арса более, чем устраивает.
В комнате ждут почти так же. Серёжа на кровати теперь сидит. А Поз, за время отсутствия, кажется, даже не сдвинулся. Руку Арсения отпускают и он почти по инерции идёт к Серёже. Наклоняется к нему, в глаза заглядывает. И тут уже первым не сдерживается. Притягивает к себе за затылок, целует, пока Серёжа своими ловкими пальчиками стягивает с бёдер полотенце, весьма условно повязанное в душе.
Поцелуй разрывает Димка. Подкрадывается сзади чёрт пойми когда, тянет Арсения за шею на себя и вниз. Становится до того неудобно, что Попов почти на автомате на колени становится. Смотрит теперь снизу вверх, на Серёжу сначала, потом голову запрокидывает, и на Димку. Упирается затылком в его живот. Ждёт.
— Красивый, — всё, что говорит Поз. Поглаживает рукой по колючей щеке, очерчивает пальцами линию челюсти. Вторая ладонь так и лежит на шее, не давая ни вырваться, ни поддаться ближе. Арсений бы, максимум, к руке щекой притёрся. По-кошачьи так.
— Ты ещё одну операцию на глаза сделал, или как рассмотрел наконец? — спрашивает Попов. Не может не язвить сейчас. Всё-таки, в лучших традициях семейства кошачьих, надо и коготки показывать.
Серёжа ухмыляется, Антон ржёт вообще не стесняясь. А вот Попову не смешно совсем. Пальцы на горле смыкаются посильнее на секунду, кислород перекрывая, но тут же отпускают. От движения неожиданного только лёгкий испуг, но хватает и этого — Арс начинает дышать тяжелее.
— Как удачно вы на коленях, Арсений Сергеевич, — Серёжа говорит, продолжая смотреть на Попова. Сдвигается ближе к краю кровати, абсолютно бесстыдно разводит ноги шире.
Арс почти глаза закатывает. Привык к этому подкату за столько лет. Без комментариев абсолютно, стягивает с Матвиенко широкие шорты (тот вовремя поднимает жопу), оставляет и того полностью обнажённым.
Чего Попов не ожидает, так это того, что подтолкнут сзади, заставив к Серёже нагнуться. Дима им управляет в наглую, как куклой, как марионеткой. В любой другой день Арс бы взбрыкнулся, вывернулся, сказал что-то едкое.
Сейчас замолкает. Слушается, наклоняется, оставляет быстрый поцелуй на внутренней части бедра, там, где у Серёжи чувствительно. Матвиенко сейчас точно улыбается довольно, сыто. Чтобы знать это, Арсу и не надо голову поднимать, и так понятно всё.
Ещё несколько поцелуев остаются на бедре, после чего Попов чуть отстраняется. Смотрит в сторону, находит Антона в стороне, ловит его взгляд. Облизывает руку, глаза не отводя при этом. Улыбается тому, как Шаст от этого простого жеста кусает нижнюю губу. Удивительно всё-таки, насколько просто провоцировать его, в сравнении с двумя другими особенно.
Они, кстати, о себе напоминают. Димина рука снова легонько давит на шею, Серёжа ближе двигается. Рука почти на автомате опускается на чужой член, проводит вверх-вниз пару раз, после чего вокруг головки сжимаются губы.
Арс двигается медленно, дразнится — от этого у Серёжи стоит только крепче, он довольно мычит, кажется, тоже рукой в волосы Арсения лезет, но его тут же отталкивают. Попов чувствует немую перепалку у себя над головой, хочет даже оторваться от своего занятия, разнять этих двоих и уйти от них куда-нибудь к Антону. Но держат сзади всё ещё, и приходится концентрироваться на движении головы, языка, щёки не забывать втягивать.
Кажется, выбор Попов делает правильный. За старательность его загривок царапают чужие короткие ногти, и Арсений от такой простой, но любимой ласки, простанывает. Вибрация проходится и по члену, Серёжа от этого стонет тоже.
Арс отстраняется. Теперь и сам улыбается довольно, капельку слюны и естественной смазки с губ быстро смахивает, подмигивает Матвиенко. Голову его тут же разворачивают в сторону Антона. Арсений его оглядывает снизу вверх.
— Раздевайся, — командует Дима, будто мысли прочитав.
Шаст слушается. Взгляда не отводит от Арсения, который подушечку пальца Димы покрывает поцелуями, вбирает в рот совсем немного. Рукой в то же время неторопливо продолжает двигать по члену Серёжи.
Арсу много уже вот сейчас. Он чувствует всех троих, смотрит на каждого по очереди, хочет, хочет их ещё ближе. Так близко, чтобы уже неприлично, чтобы нечем дышать, чтобы все втроём в единое целое, вокруг него одного.
Желание чуть ближе к исполению, когда Антон, запутавшись немного в штанах своих широченных, подходит всё-таки. Член у того уже стоит, Арс даже не удивляется. Даже про молодость не шутит. Хватается только рукой за ягодицу, притягивает к себе ещё ближе, сразу берёт в рот, сразу чувствует тяжесть на языке.
Рука на члене Серёжи останавливается, пальцы сами сжимаются где-то у основания. Потому что сейчас Арс весь в другом, весь фокус на движениях головы, на тихих стонах сверху и на каких-то абсолютно пошлых звуках.
Не замечает даже, как руку его убирают, но улавливает секундный холодок сзади, когда двое меняются. Серёжу, разгорячённого, менее аккуратного, узнаёт сразу. Подставляет плечо, позволяет тому об себя потираться всё таким же крепким стояком.
Член изо рта Арс выпускает, придерживает рукой, облизывает головку и на Антона смотрит снизу вверх. Тот с закрытыми глазами стоит, рукой зарывается в волосы, резче, чем Дима.
— Дима, — зовёт Попов как-то хрипло. Зажатым быть между двумя, горячими, возбуждёнными, ему мало. Ему нужен третий, физически, нужны прикосновения.
И своё Арс получает. Поз сбоку оказывается почти моментально, за подбородок Арсения разворачивает к себе. На него смотреть почему-то тяжелее всего. Тут же накатывает ощущение, что он, Арсений, вот прямо сейчас пиздецки грязный. И хочет ещё грязнее быть, и всё это в один только взгляд вложить пытается.
Димка понимает. Понимает, поддерживает, организует это всё в конце концов. Водит по собственному члену неторопливо, всё так же на Арсения смотрит. Останавливается, почти предлагает себя. И как такому отказать?
Арс разворачивается теперь уже всем телом, наклоняется, вбирает член Димы сразу до половины, простанывает. Руками шарит вокруг себя. Серёжа с Антоном тоже понятливые, подставляются.
Арсений старается очень. Двигает руками по их членам, ртом насаживается на Димин. Как-то рвано получается всё равно, не в унисон совсем. Тяжело следить за всем и сразу. Особенно когда и у самого стояк уже каменный, когда слюна течёт до подбородка, когда не разобрать, чьи пальцы в волосах, чьи легонько касаются щёк, чьи тянутся к шее.
На мгновение даже остановиться хочется, чтобы подышать, чтобы всё разложить по полочкам в голове у себя, в синхрон с телами вокруг прийти. Не дают. Как чувствуют. А может и правда ощущают напряжение секундное.
Тем не менее, работают слаженно все. Рука Антона накрывает пальцы Арса, помогает двигаться правильно, с нужной скоростью. Серёжа с Димой толкаются, становятся ближе, так, что оба теперь перед Арсением.
Попов готов стонать от того, как хорошо его чувствуют, как правильно дают то, что нужно. Он переключается с одного члена на другой, размазывает слюну, целует, лижет уздечку одному, другому уже через секунду вокруг дырочки уретры кружит. Вслушивается в тяжёлое дыхание (кажется собственное), в стоны, в пыхтение, в пошлое хлюпанье.
— Бля-я, — тянет Шаст. Рукой начинает двигать быстрее и Арсений не сопротивляется, встраивается в ритм. Пальцы только сжимает немного, чтобы шло туже, чтобы замедлить хоть чуть-чуть.
Отвлекается тут же обратно на Серёжу, который по губам проводит. Арс открывает рот, пытается насадиться, но его тормозят. Матвиенко тыкается куда-то за щеку, Арсений концентрируется на том, чтобы расслабить ещё и там. Рукой свободной шарит, хочет у основания член Серёжи придержать, но тот перехватывает, пальцы переплетает, держит Арсения в реальности.
Дима тем временем притирается к щеке с внешней стороны. Там же, куда Серёжа толкается. Они почти касаются, почти чувствуют друг друга, через него. Через Арса. Он не сдерживается, простанывает. Слышит ещё один стон, чувствует, как ну совсем уж дёргают руку.
Арсений выпускает член изо рта, поворачивается к Антону, глаза открывает, которые непонятно когда закрыть успел. Смотрит через пелену влаги на него, доверчиво, открыто, ловит и дрожь тела, и «Бля, Арсений» на выдохе, и первые белёсые капли на щёки, на переносицу, куда-то даже на висок.
Грязный, теперь точно безумно грязный, думает Арсений. И разрешает наконец себе этим наслаждаться. Поворачивается теперь сам, переводит взгляд с Димы на Серёжу, опускает на их члены и наконец закрывает глаза совсем. Каждому достаётся по руке, каждый в пальцы Арса почти впивается, но не дёргают, как Антон. Мягче, увереннее, но не медленнее.
Сзади вдруг теплом окутывает, и Арсений буквально тянется к этому теплу. Шаст понятливый до ужаса. Подходит сзади вплотную. Кладёт руку на шею, точно так, как это Димка делал. Ведёт вверх медленно. Почти не давит, но Арсу сейчас и не надо. Ему и так дышать тяжело, приходится рот открывать, язык высовывать, в надежде больше воздуха получить.
— Арс, — сдавленно, от Серёжи, откуда-то сверху.
Попов чувствует. Задевает головку члена одним только кончиком языка, проводит быстро, и в тот же момент слышит стон, чувствует новые капли на щеке и на языке. Арсений облизывается бесстыдно, чувствует, как с лица течёт, как с собственного члена течёт. Не сдерживается, простанывает, смотрит на Диму прямо через закрытые веки. Прекрасно представляет его лицо, собранное до последнего, а потом вдруг такое расслабленное.
Попадает в тайминги со своей фантазией полностью. Чувствует, как изливается Поз, идёт куда-то выше, даже на ресницах тяжёлые капельки влаги ощущаются. И всё замирает вдруг на секунду.
Арсения начинает вести в сторону. Антон держит сзади крепко, за шею и за плечо, не даёт завалиться. Арс вдруг представляет, как выглядит со стороны. Ужасно. Растрёпанный весь, взмокший… Меченный. Рука опускается сама собой, сжимает крепко стоящий член, Арсений кусает губу. Это всё так плохо, что аж хорошо.
— Красивый, — повторяет Дима всё тем же хриплым голосом.
Потом слышится щёлк полароида Серёжиного. Потом Антон гладит шею. Арс морщится. Улыбается. Слышит ещё один щёлк, показывает средний палец в ту сторону, где, думает, сейчас Матвиенко.
Смешки ощущаются так контрастно с влажным мягким полотенцем, касающимся лица. Арсений подставляется, позволяет умыть себя хоть как-то. После открывает глаза. Смотрит на одного, второго, запрокидывает голову и на третьего.
— Спасибо, — говорит. Тихо, сипло. Потом прокашливается и добавляет, — но вы не расслабляйтесь, я тут вообще-то, — пару раз демонстративно проводит по собственному члену. Смешки снова слышит и не разбирает даже, кто именно утягивает его на кровать.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!