Вернутся к фанфику
Часть 7
9 марта 2026, 11:11Утро началось с непривычной тишины. Лололошка открыл глаза и первым делом посмотрел на соседнюю койку — она была пуста, аккуратно заправлена. Дилан всегда вставал раньше, но обычно оставлял записку или хотя бы кружку с водой на тумбочке. Сегодня ничего не было. Лололошка приподнялся на локтях, оглядывая палату. Абилка спала в ногах, свернувшись пушистым клубком. За окном светило солнце, но в палате было как-то пусто без Дилана.
Дверь открылась, и вошёл Брэндон с пакетом апельсинов и коробкой сока. Он выглядел взъерошенным, словно бежал сюда со всех ног.
— О, проснулся! — Бодро сказал он, ставя пакет на тумбочку.
— Как спалось?
— Нормально. — Ответил Лололошка, всё ещё оглядывая палату.
— А где Дилан? — Брэндон вздохнул и плюхнулся на стул.
— Дилан уехал в университет. У него там долги по программированию горят. Препод сказал, если не сдаст сегодня — всё, пиши пропало. Он просил передать, что очень сожалеет, но вернётся, как только сможет. — Ответил блондин.
Лололошка кивнул, стараясь не показать разочарования. Он понимал — учёба есть учёба. Но внутри что-то неприятно сжалось. Без Дилана палата казалась огромной и чужой.
— Ты чего скис? — Брэндон наклонил голову, всматриваясь в лицо друга.
— Я же здесь. Буду тебя развлекать, пока наш программист долги закрывает. — Он достал апельсин и начал чистить, ловко снимая кожуру.
— Хочешь анекдот?
— Давай. — Вяло улыбнулся Лололошка.
— Идёт ёжик по лесу, видит — машина горит. Сел в неё и сгорел. — Выдал Брэндон с совершенно серьёзным лицом.
Лололошка моргнул.
— Это что, анекдот?
— Ага. Глупый, правда? — Брэндон засмеялся.
— Я другие не помню. Но если хочешь, могу рассказывать, как у меня прошёл вчерашний день. Там тоже смешно, но страшно.
— Рассказывай. — Лололошка откусил кусочек апельсина, который протянул ему Брэндон.
И Брэндон начал рассказывать. О том, как пытался готовиться к экзамену, но вместо этого просидел три часа в интернете, смотря видео с котами. О том, как пошёл в магазин и забыл кошелёк, а кассирша его узнала и дала хлеб в долг. О том, как встретил Престона, и они вместе ходили на пляж собирать ракушки для коллекции Карла.
Лололошка слушал и понемногу оттаивал. Брэндон умел рассказывать — с юмором, с деталями, с дурацкими звуковыми эффектами. Время летело незаметно. Они проговорили несколько часов. Медсёстры заглядывали, удивлялись, что больной такой оживлённый, и уходили с улыбками. Абилка проснулась, перебралась поближе к Брэндону, чтобы он её гладил, и довольно мурлыкала.
— ...А потом этот кот, представляешь, запрыгнул прямо на голову Престону! — хохотал Брэндон.
— А Престон стоит как статуя, боится пошевелиться, потому что кот огромный и когти выпустил. Я чуть не лопнул со смеху! — Лололошка смеялся вместе с ним, но внутри, где-то глубоко, сидела эта мысль. Та самая, которая не давала покоя всё это время. Саймон. Его слова. Его руки. Его угрозы.
Он смотрел на Брэндона — такого живого, громкого, настоящего — и думал: если Саймон узнает, что я кому-то рассказал, он убьёт его. Убьёт всех.
Но слова уже рвались наружу. Они копились внутри, давили, душили. Лололошка чувствовал, что ещё немного — и он задохнётся от этого молчания.
— Брэндон. — Вдруг сказал он, перебивая очередную историю.
— А? — Брэндон замолчал на полуслове.
— Что такое?
— Я... я хочу тебе кое-что рассказать. — Голос Лололошки дрогнул.
— Но ты должен пообещать, что... что никому не скажешь. Даже Дилану. Особенно Дилану. — Брэндон нахмурился, его лицо стало серьёзным.
— Ло, ты чего? Если что-то случилось, я...
— Обещай. — Перебил Лололошка.
— Пожалуйста. — Брэндон помолчал, потом кивнул.
— Обещаю. Что бы ты ни сказал — могила. — Лололошка глубоко вздохнул. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Но остановиться он уже не мог.
— Это началось несколько месяцев назад. — Тихо начал он.
— Когда я получил разрешение пользоваться чердаком. Саймон Солус...
— Он дал мне ключи, сказал, что я могу делать там что угодно. Я был так рад, понимаешь? Своё место, где можно творить, не боясь, что кто-то помешает. — Брэндон слушал молча, не перебивая.
— Сначала всё было хорошо. Я рисовал, мастерил, приходил туда каждый день.
— А потом Саймон наказал что я опять что-то... П-посторил на территории общежитий.
— Он меня отвел в амбар и сказал что.. что он меня сдесь ждать чтоб я ему принес пять мешков пшеницы.
— Я принёс. Сказал это будет твоим уроком что я сделал.... И.. он сказал это наказание за тягу творчеству! — Лололошка сглотнул.
— А потом... потом он начал трогать меня.... И заставил встать на к-колени... П-после этого он... — Брэндон напрягся, но промолчал.
— изнасиловал м-меня и кинул деньги на телефон как какой-то.... Блядь прос... — Голос сорвался. Лололошка замолчал, пытаясь справиться с дрожью. Брэндон протянул руку и сжал его ладонь.
— Ты не обязан! — Тихо сказал он.
— Если тяжело — не надо.
— Надо! — и выдохнул Лололошка.
— Иначе я сойду с ума. — Он сделал глубокий вдох и продолжил:
— Как он со мной сотворил.... Я прятал это всё! Блядь всё! Я хотел что-то вам сказать... Но боялся что он свами сделает....
— Я залечивать свои раны а он оторвал мне вторую серёжку и всё.... О-он о-он с-снимал с.... Меня все что... — Слёзы уже текли по щекам, но Лололошка не замечал.
— Я пытался сопротивляться. Но он сильнее. Гораздо сильнее. Он... он изнасиловал меня. Прямо там, ванной, завязал... Руки мне строи.. строительными ско-скочем и р-рот тоже. — Голос превратился в хриплый шёпот.
— А когда я пытался кричать или что-то ещё сделать, он бил меня. По лицу, по телу. Чтобы не кричал. Чтобы запомнил!
— Он.. и-меня душил или...
— Во-вобще убить! — Брэндон побелел. Его рука, сжимавшая ладонь Лололошки, дрожала.
— Что если я кому-то расскажу, он убьёт всех, кто мне дорог. Дилана, вас, всех. — Лололошка всхлипнул.
— Я боялся. Очень боялся. Но и молчать больше не мог. Поэтому... поэтому я решил покончить с собой. На чердаке. Думал, если меня не станет, он отстанет от всех. — Брэндон сидел неподвижно, словно окаменев. По его щекам тоже текли слёзы.
— А когда я очнулся в больнице, он пришёл сюда! — Продолжил Лололошка.
— Снова угрожал. Душил меня, пока я почти не потерял сознание. Сказал, что если я расскажу — убьёт всех. И Дилана в первую очередь. — Он поднял на Брэндона глаза — красные, опухшие, полные отчаяния.
— Ты видишь эти синяки? — Он задрал рукав больничной пижамы, показывая багрово-жёлтые следы на запястьях.
— Это он. А шрам на носу? — Лололошка коснулся тонкого белого рубца на переносице.
— Он ударил меня, когда я отказался делать то, что он хотел. А серьги... — Он дотронулся до пустых мочек, где раньше висели любимые серьги-гвоздики.
— Он оторвал их. Просто взял и рванул. Сказал, что я слишком красивый для таких украшений, что они мне больше не нужны.
— А бан-бандану он мне блядь порвал... Мне просто хочется вы.. выпелиться или нажраться как свинья и здахнуть от алкоголя! — Брэндон слушал, и с каждым словом его лицо становилось всё мрачнее.
— Я не знаю, что делать! — Прошептал Лололошка.
— Я боюсь за вас. Боюсь, что он выполнит свои угрозы. Но и молчать больше не могу. Ты... ты единственный, кому я решился рассказать. — Он замолчал, только сейчас осознав, что наговорил.
Что все эти страшные тайны, которые он нёс в себе неделями, вырвались наружу. Перед ним сидел Брэндон — друг, который обещал молчать, но имел ли он право взваливать это на него? Слёзы хлынули с новой силой. Лололошка закрыл лицо руками и затрясся в беззвучных рыданиях.
— Прости! — Бормотал он сквозь всхлипы.
— Прости, что рассказал. Я не должен был. Теперь ты в опасности. Он убьёт тебя. Он убьёт всех... — Брэндон вскочил со стула и сел рядом на койку, обнимая Лолошку за плечи.
— Тише, тише! — Говорил он, гладя друга по спине.
— Дыши. Всё хорошо. Ты правильно сделал, что рассказал. Слышишь? Правильно. Нельзя держать такое в себе.
— Но он... он узнает... — Всхлипывал Лололошка.
— Не узнает! — Твёрдо сказал Брэндон.
— Я никому не скажу. Ни единой душе. Даже Дилану. Это останется между нами. Обещаю. — Лололошка поднял на него заплаканные глаза.
— Правда?
— Правда! — Брэндон вытер слёзы с его щеки большим пальцем.
— Ты мой друг. Я никогда не сделаю ничего, что могло бы тебе навредить. И мы что-нибудь придумаем. Обязательно. Только дай мне время. — Ответил Брэндон.
Лололошка кивнул и прижался к нему, всё ещё вздрагивая. Брэндон обнимал его, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Саймон Солус. Он запомнит это имя. Они сидели так долго, пока Лололошка не успокоился. Потом Брэндон заставил его выпить воды, уложил обратно на подушки и сел рядом, держа за руку.
— Отдыхай. — сказал он.
— Я никуда не уйду. Буду здесь. — Лололошка закрыл глаза, чувствуя усталость во всём теле. Рассказ высосал все силы. Но на душе стало чуточку легче. Словно он сбросил часть непомерного груза.
Он не знал, что за дверью палаты, в коридоре, всё это время стоял Саймон Солус. Саймон пришёл в больницу снова. Он делал это регулярно — проверял свою "игрушку", убеждался, что она всё ещё молчит. Сегодня он планировал просто заглянуть, оставить очередное "напоминание" и уйти. Но когда он подошёл к палате, то услышал голоса. Один — Лололошки, другой — незнакомый. Саймон остановился у двери, прислушиваясь.
То, что он услышал, заставило его кровь заледенеть.
Лололошка рассказывал. Всё. Подробно. Как Саймон насиловал его, как бил, как угрожал. Как оторвал серьги. Как душил в этой самой палате. Саймон стоял неподвижно, как статуя. Его лицо оставалось спокойным, но внутри бушевала ярость. Эта маленькая дрянь посмела нарушить приказ. Посмела рассказать.
— ...ты единственный, кому я решился рассказать. — Донеслось из палаты.
— Не узнает. — Ответил другой голос.
— Я никому не скажу. — Саймон усмехнулся. Мило. Друзья-товарищи. Обещания молчать.
Он развернулся и бесшумно пошёл по коридору к выходу. На губах играла холодная улыбка.
— Моя игрушка получит наказание! — Прошептал он себе под нос.
— И этот мальчик тоже. Они оба запомнят этот урок на всю жизнь. Если она у них останется. — Прошептал Солус.
Он вышел из больницы, сел в машину и уехал, уже планируя, как именно преподаст урок непослушным детям. Прошло несколько дней. Лололошка поправлялся — врачи были довольны, руки заживали, синяки бледнели. Наконец наступил день выписки.
Дилан всё это время метался между больницей и университетом, пытаясь закрыть долги. Он появлялся каждый вечер, уставший, но с неизменной улыбкой. Лололошка видел, как ему тяжело, и старался не жаловаться.
В день выписки Дилан позвонил с самого утра.
— Ло, я не успеваю! Препод сказал, если я сейчас уйду, он не примет работу. Ты уж прости, но тебя встретит Брэндон. Хорошо?
— Хорошо. — Ответил Лололошка, хотя внутри кольнуло разочарование.
— Не переживай, я в порядке.
— Я вечером приеду, обещаю! — Крикнул Дилан и отключился.
Лололошка вздохнул и начал собирать вещи. Абилка крутилась под ногами, радуясь предстоящей свободе. На тумбочке всё ещё лежали камешки Карла, рисунки Престона, бумажные журавлики Ричарда. Всё это надо было забрать. Брэндон появился ровно в двенадцать — весёлый, взлохмаченный, с большой сумкой для вещей.
— Готов к великому возвращению? — Спросил он, подмигивая.
— Не знаю? — чЧестно ответил Лололошка.
— Страшновато как-то.
— Не бойся, я рядом. — Брэндон хлопнул его по плечу.
— Сейчас заберём твоё сокровище и поедем домой. — Ответил он.
Он помог собрать вещи, поговорил с врачом, получил все бумаги. Через час они уже выходили из больницы. Лололошка щурился на солнце — после больничного полумрака оно казалось ослепительным.
— Садись. — Брэндон открыл дверь старенькой машины, которую одолжил у знакомого.
— Прокачу с ветерком!
— Ты поченил машину! — Проговорил Лололошка.
— Я хотел сначало чтоб ты мне помог но потом случилось всё это дерьмо пришлось самим разобраться. — Ответил Брэндон.
Абилка запрыгнула на заднее сиденье и сразу устроилась на сумке с вещами. Лололошка сел спереди, пристегнулся.
— Поехали. — Сказал он.
Машина выехала с больничной парковки и направилась в сторону общежития. За окном проплывали дома, деревья, люди. Обычный день. Лололошка смотрел на всё это и чувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Может, всё будет хорошо? Может, Саймон оставит его в покое? Брэндон болтал без умолку, рассказывая последние новости: как Карл нашёл на пляже ракушку с жемчужиной, как Престон нарисовал портрет Шерон и та обиделась, потому что он изобразил её с усами, как Чел поссорилась с Никой из-за конспектов.
Лололошка слушал и улыбался. Обычная жизнь. Такая простая и такая ценная.
Они подъехали к перекрёстку. Горел зелёный, Брэндон начал поворачивать.
И в этот момент Лололошка увидел грузовик.
Он вылетел с боковой улицы на бешеной скорости, игнорируя красный свет. Огромная чёрная махина неслась прямо на них.
— БРЭНДОН! — Закричал Лололошка.
Брэндон дёрнул руль, пытаясь уйти от столкновения, но было поздно. Удар пришёлся в водительскую дверь. Машину смяло, закрутило, бросило через весь перекрёсток и врезало в стену здания.
Лололошка ударился головой о стекло, перед глазами всё поплыло. Звон в ушах, боль во всём теле, запах бензина и крови.
Он с трудом повернул голову к Брэндону и замер. Брэндон сидел неподвижно, откинувшись на спинку сиденья. Его глаза были открыты, но смотрели в никуда. Изо рта текла кровь. Грудная клетка не вздымалась.
— Брэндон... — Прошептал Лололошка. — Брэндон!
Ответа не было.
Лололошка попытался пошевелиться и закричал от боли — ногу пронзило острейшей болью. Он опустил глаза и увидел, что кость торчит наружу, разорвав штанину. Кровь заливала сиденье.
— Помогите... — Прохрипел он, теряя сознание.
— Кто-нибудь... помогите... — Прошептал он.
Последнее, что он увидел перед тем, как провалиться в темноту, — лицо Брэндона. Мёртвое, бледное, с открытыми глазами.
Скорая приехала через десять минут, хотя для тех, кто ждал, это показалось вечностью. Сотрудники ДПС уже оцепили место аварии, оттаскивали зевак, пытавшихся снять происходящее на телефоны.
Машина Брэндона представляла собой груду искореженного металла. Водительская сторона была смята полностью — грузовик вошёл точно в дверь. Спасатели вырезали пострадавших гидравлическими ножницами.
Брэндон был мёртв. Удар пришёлся прямо в него — грузовик смял дверь, раздробил рёбра, повредил внутренние органы. Смерть наступила мгновенно, он даже не успел понять, что произошло. Его тело извлекли первым, накрыли простынёй и унесли в машину скорой, но уже без спешки — там могли только констатировать смерть.
Лололошка был жив, но в тяжёлом состоянии. У него диагностировали открытый перелом правой ноги — кость торчала наружу, рана кровоточила, требовалась срочная операция. На левой руке был сломан мизинец — просто перелом, без смещения. Глубокая рана на правой руке — порез осколком стекла, задевший мышцы. Рассечена губа — тоже стеклом, аккуратный, но глубокий разрез, который оставит шрам.
Абилке повезло оделась только сломанной лапой, небольшие царапины и испугом. Абилку сразу собрали и отвезли ветеринару.
Его достали из машины, уложили на носилки, вкололи обезболивающее и погрузили в скорую. Сирена взвыла, и машина помчалась в больницу. По дороге врач скорой пытался привести его в сознание, но Лололошка был без чувств. Он не слышал, как медики переговаривались, не видел, как мелькали за окном дома. Он был в темноте, и в этой темноте его ждало лицо Брэндона с пустыми глазами.
В университете Дилан сидел в аудитории и лихорадочно дописывал последнюю строчку кода. Преподаватель — пожилой мужчина с вечно усталым лицом — ходил между рядами, заглядывая в мониторы.
— Ещё пять минут. — Объявил он.
Дилан выдохнул. Успевает. Ещё чуть-чуть, и он сдаст этот долбаный экзамен, и можно будет наконец спокойно поехать к Лолошке. Они сегодня выписываются, Брэндон должен был встретить. Дилан надеялся, что у них всё хорошо.
В кармане завибрировал телефон. Дилан глянул на экран — незнакомый номер. Сбросил. Сейчас не до звонков.
Телефон снова завибрировал. Тот же номер. Дилан сбросил опять.
В третий раз телефон зазвонил, когда до конца оставалась минута. Дилан уже хотел выключить звук, но что-то заставило его ответить.
— Алло?
— Мистер Эванс? — Голос был женским, официальным.
— Говорят из городской больницы. Вы знакомы с Брэндоном и Лололошкой? — Дилан похолодел.
— Да... что случилось?
— Они попали в аварию. Брэндон скончался на месте. Лололошка в тяжёлом состоянии, его только что доставили. Приезжайте как можно скорее. — Телефон выпал из рук. Дилан сидел, не в силах пошевелиться. В ушах гудело.
— Молодой человек, время вышло! — Сказал преподаватель, подходя к нему.
— Сдавайте работу. — Дилан поднял на него совершенно пустые глаза.
— Брэндон... — Прошептал он.
— Лололошка... авария... — Преподаватель мгновенно изменился в лице. Он видел таких студентов — когда приходит страшная весть.
— Езжайте! — Коротко сказал он.
— Работу потом сдадите. Идите. — Дилан встал, шатаясь. Ноги не слушались. Он вышел в коридор и побежал, сам не зная куда.
В коридоре он столкнулся с Ричардом. Тот шёл с книгой в руках, удивлённо поднял брови.
— Дилан? Ты чего такой?
— Брэндон... Лололошка... авария... — выдохнул Дилан.
— Мне в больницу надо. Срочно. — Ричард побледнел.
— Я отвезу. Пошли. — Они выбежали на улицу, запрыгнули в машину Ричарда. Мотор взревел, и они понеслись по городу, игнорируя правила.
— Что случилось? — Спросил Ричард, вцепившись в руль.
— Не знаю. Позвонили из больницы. Сказали, авария. Брэндон... — Голос Дилана сорвался.
— Брэндон погиб. — Ричард сжал руль так, что побелели костяшки.
— А Лололошка?
— В тяжёлом состоянии. Жив, но... — Он не договорил. Ричард выжал педаль газа до упора.
Машина летела по пустынным улицам, и в голове у Дилана билась только одна мысль: "Только не Лололошка. Только не он... И как там Абилка! Про неё ничего не рассказывали!".
Он не знал, что это только начало. Что Саймон Солус уже нанёс свой удар и не собирался останавливаться.
Впереди была больница. Впереди была борьба за жизнь Лололошки.
И впереди была месть.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!