Часть 4. Ночь. Зоро

Ночью палуба пахнет смолой, мокрой верёвкой и чем-то металлическим — как дешёвые гвозди. Я поднялся к мачте, сел где сдувает мысли, и положил мечи рядом. Руки сами проверили привычную последовательность: оплётка на рукояти, гарда, баланс. Кожа на ладонях успокаивается, когда чувствует вес. Алкоголь не берёт. В смысле, берёт, но не так. Тело тёплое, голова ровная. Можно считать дыхание, можно слушать море. Но сегодня, как бы ни считал, он возвращается. Не по имени — по жестам. Резкий захват за ворот. Глупая сигарета. И то, как он бросил на меня злость вместо слов — а потом заткнул её губами. Я не ожидал? Ложь. Я не ждал, но я рассчитывал. Есть разница. В драке вместо ожидания удара — ты просто знаешь, что он будет. И подстраиваешься под его амплитуду. Здесь было похоже: я видел, как у него дрожат пальцы на зажигалке, как дыхание становится коротким, как он тянется к дыму чтобы почувствовать границу. Взял сигарету казалось бы из дерзости, но на самом деле — проверить хватку. Он схватил. Сильнее, чем нужно. Значит, пора. Когда он притянул — я остался. Можно было бы назвать это смелостью. Но это был выбор. Отойти в сторону проще: вернуть остроту шуткой, оттолкнуть локтем, спрыгнуть на безопасную дистанцию. Но это сломало бы его. В этот раз он нуждался в большем, чем драка. Он пришёл за стеной. И хотел, чтобы я был этой стеной. В такие минуты надо держать. «Ты сам держишь меня ближе». Это прозвучало жёстче, чем я хотел. Но мягче нельзя — мягкость он воспримет как жалость. Ему нужна опора вместо подушки. Когда он сказал «ты не понимаешь» — шагнул ближе. «Тогда объясни» — это было одновременно и разрешение, и договор: я держу, ты решаешь. Хороший договор для тех, кто не любит слова. Смешно, но когда он вцепился и поцеловал, вместо жара тело отреагировало тишиной. Как перед разрядом в грозу — воздух плотный, уши закладывает, слышно только собственное сердце. Я ответил медленнее, чем хотелось бы ему. Специально. Задавать темп — значит забрать у него почву. А мне нужно было, чтобы он сам нашёл свой ритм и успокоился на нём. Теперь — что дальше. Придется создать план, так как в команде без него никуда. Я хоть и не повар, но и не идиот: утром все на палубе, тесно, взглядов много. Если сорвёмся — громче, чем слова, услышат тишину. Значит: 1.Держать привычный рисунок. Поддёвки — да. Споры — да. Ничего нового. 2.Без лишних касаний. На берегу — одно, на корабле — другое. Я отвечаю за тишину на палубе. 3.Смотри по нему. Если глаза бегут — не прижимать углами. Давление — только когда он держит. 4.Не пить. Алкоголь — плохой тренер. Мы и так сделали то, на что другим нужны литры. Я переложил мечи — ближе к борту, чтобы убрать из рук желание «что-то делать». Если начну чистить лезвия — уйду в ушло, а сейчас надо остаться в сейчас. Закрыл глаза и пустил картинку назад: в порту, его пальцы на моём вороте, запах перца и дыма. Долго не задерживал — достаточно знать, что это не придумано. Странное чувство: я никогда не считал, что он слабый. Наоборот, заносчивый, крикливый, слишком чувствительный. Но сегодня стало ясно, где его сила. Он пришёл к краю сам. Никто не подталкивал. И прыгнул сам. Моё дело — просто не отойти. Наверное, в этом и есть уважение. Я поднялся, сделал привычные три шага вдоль мачты и вернулся — короткий круг, чтобы почувствовать доски под ногами, проверить равновесие. Ветер шевельнул волосы, как-то по-человечески. Пахнуло кофе из прошлого — как он варил на рассвете, когда ещё никто не проснулся. Кофе у него как надо: горечь на входе, сладость на выдохе. Если завтра он встанет рано, я зайду в камбуз, как обычно. Возьму кружку, скажу что-нибудь вроде «переваримо». Он фыркнет. Это будет наш маркер: мы в норме. Если не встанет — подожду. Он не из тех, кто прячется долго. Но не полезу. Давить — значит ломать. А ломать мне нечего — у меня и так есть мечи. Я сел обратно и прислонился к мачте затылком. Сон придёт быстро — тело помнит, когда можно. Перед тем как провалиться, подумал ещё о двух вещах: — Никому. Ни полусловом, ни взглядом. Это между нами. — Если он снова схватит — держать. Если отойдёт — стоять. Двигаться буду только тогда, когда увидит, что могу. Мне никогда не нравились длинные пути, но к своим вершинам идёшь столько, сколько нужно. С ним — то же самое. Без спешки. Без обещаний. С ясным шагом вперёд. Я уснул с этой ясностью — редкой и, пожалуй, правильной.