Вернутся к фанфику
I. Поздравление
7 сентября 2025, 21:10Последний свисток судьи прозвучал как божественный гонг, возвещающий не просто победу, а триумф. Молодежная сборная U-20 одержала победу в товарищеском матче против европейской команды. Атмосфера на стадионе была накалена до предела, и главным виновником этой лихорадочной радости был он – Шуто Сендо.
Три первоклассных, безупречных, почти художественных гола. Он был подобен богу войны на поле, его рыжевато-лососевые волосы, мокрые от пота, мелькали как языки пламени. Каждый его точный удар был не просто попаданием в сетку ворот; это был манифест, напоминание всем и вся, кто является главной ударной силой этой команды. Он парил над полем, его обычная мрачная маска сменилась на лице чистым, ничем не затмеваемым экстазом, и даже его высокомерные выкрики, обращенные к поверженным защитникам соперника, казались сейчас уместными и заслуженными. Он был королем этого матча.
И королям положена свита.
Оливер Айку, капитан и несокрушимая скала в защите, наблюдал за ним с того конца поля, где он только что в очередной раз бесцеремонно раскидал атакующих соперников. Разноцветные глаза, холодные и аналитические во время игры, теперь светились совершенно иным светом – смесью гордости, адреналиновой горячки и чего-то глубокого, животного, что он приберегал только для одного человека. Уголок его рта тронула та самая уверенная, слегка саркастичная ухмылка, которую знала вся команда. Он видел каждое движение Сендо, каждый его вздох, каждую каплю счастья на его разгоряченном лице. И это зрелище доставляло Оливеру ни с чем не сравнимое удовольствие.
***
В раздевалке царил привычный послепобедный хаос. Крики, смех, хлопки по спинам, шипение распыляемых спреев и запах мазей от растяжения. Запах пота, льда и мужского тела – запах победы. Сендо, всё ещё на взводе, принимал похвалы, отмахиваясь с напускной скромностью, которая никого не могла обмануть. Он светился изнутри. — Видел, да? Третий гол! Им и не снилось! — выкрикивал он в сторону кого-то из сокомандников, с силой швыряя гетры в корзину для белья. Его глаза невольно искали в гуще команды самые важные для него – разноцветные. И он поймал этот взгляд. Айку, уже снявший майку, обнажив торс, покрытый тонкой сеткой пота и мощно выступающимт мышцами, молча смотрел на него, опершись о шкафчик. Он не сказал ни слова. Прощелкал языком, подмигнул и медленно, многозначительно похлопал ладонью по своей мощной грудной клетке – жест, означавший «Я видел. Ты великолепен». Этого было достаточно, чтобы по спине Сендо пробежала волна жара, совершенно не связанная с только что закончившейся игрой. Первым делом – душ. Смыть с себя напряжение, липкий пот и прилипшую к коже траву. Раздевалка постепенно пустела, игроки торопились на массаж или на пресс-конференцию. Сендо остался одним из последних. Ему нравилось это небольшое уединение после общего всплеска эмоций. Он скинул с себя последние элементы экипировки, потянулся, чувствуя, как приятно ноют уставшие мышцы, и шагнул в просторную душевую. Пар клубился у потолка, но вода, которую он включил, была прохладной – почти холодной. Он всегда был чувствителен к жаре, а после такой игры тело пылало. Резкие струи ударили по его коже, заставив вздрогнуть. Он встал под них, запрокинул голову и закрыл глаза, позволяя воде омывать его лицо, смывая усталость. Его стройное, гибкое тело расслаблялось под прохладными струями. Мысли медленно уплывали, унося с собой остатки адреналина, оставляя лишь приятную, гудящую пустоту. Звук воды заглушал всё, и он не услышал шагов. Поэтому появление другого человека он ощутил сначала тактильно – внезапно, без предупреждения, на его узкой, но сильной талии сомкнулись две ладони. Грубые, покрытые следами от бесчисленных тренировок и матчей, невероятно сильные и… до боли знакомые. Затем к его спине, мокрой и прохладной от воды, прижалось массивное, горячее тело. Мускулистый торс, мощные бедра. И губы, обжигающе горячие, прикоснулись к его мокрому плечу, а потом к шее, прямо под мочкой уха. Сендо вздрогнул уже не от воды, а от этого внезапного вторжения. Он не стал сопротивляться, не пытался вырваться. Он знал эти руки. Знакомый запах – дорогой гель для душа с нотками кедра и мяты – ударил в нос. Он лишь раздраженно, почти сердито повернул голову, чтобы через плечо бросить взгляд на того, кто осмелился потревожить его уединение. — Айку… Отстань, — его голос прозвучал хрипло, но в нем не было настоящей злобы, скорее уставшее раздражение. — Или ты ослеп и не видишь, что я хочу помыться в одиночестве? Твои лапы вечно… Фраза повисла в воздухе, перерезанная резким движением. Оливер не просто не отпустил его. Он молниеносно развернул Сендо лицом к себе, прижал его спиной к холодной кафельной плитке стены, заставив того ахнуть от неожиданности и резкого контраста между горячей кожей Айку и леденящей поверхностью. А потом, без единого усилия, словно Шуто был не взрослым парнем-спортсменом, а тростинкой, он приподнял его за бедра, заставив обхватить свои мощные бедра ногами, и надежно прижал к стене, полностью взяв под контроль. Они были абсолютно голы. Вода продолжала литься на них, но теперь она казалась уже не прохладной, а ледяной по сравнению с адским жаром, исходившим от тела Оливера. Капли застревали в его чёрных волосах с неоново-зелеными кончиками, стекали по его щетинистым, резко очерченным скулам. Его глаза, обычно такие спокойные и насмешливые, пылали. В них читался голод, собственничество и та самая извращенческая, игривая жестокость, которая сводила Сендо с ума. — Три гола, — низким, хриплым, как скрежет камня, голосом прошептал Айку, приближая свое лицо к лицу Шуто. Его горячее дыхание обжигало губы. — Три шедевра. Мой великий нападающий. Мой… — Он не договорил, а просто захватил его губы в поцелуй. Айку владел его ртом с той же безжалостной эффективностью, с какой он владел обороной. Его язык был настойчив, требователен, он не просил – он брал. Одна его рука по-прежнему надежно поддерживала Шуто за бедро, а другая впилась в его мокрые рыжие волосы, откинув голову назад и предоставляя полный доступ к его шее. Сендо попыталось вырваться, издав сдавленный звук протеста в его рот. Его руки уперлись в массивные плечи Оливера, но толкнуть его не хватило ни сил, ни, что важнее, желания. Первоначальная агрессия, всегда его защищавшая, начала таять, как лед под палящим солнцем. Его собственное тело предательски отвечало на ласки. Под губами Айку его кожа горела. Он чувствовал каждую мышцу, каждую выпуклость на теле того, кто держал его в плену. И он чувствовал нечто большее – огромный, твердый, пульсирующий жаром член Айку, который упирался ему в бедро, обещая нечто большее, чем просто поцелуи. Оливер переместил свои губы на шею Шуто, к его уху, заставляя того содрогаться от каждого прикосновения, каждого горячего выдоха. — Я следил за тобой все девяносто минут, — прошептал он, и его голос вибрировал где-то глубоко в костях Сендо. — Смотрел, как ты бежишь, как дышишь, как улыбаешься, когда забиваешь. Ты был невероятен. И теперь… теперь ты мой трофей. Его рука скользнула вниз, между их тел, крепко сжав возбужденный член Сендо. Тот застонал, запрокидывая голову, и стукнулся об плитку, уже не в силах притворяться злым. — Прекра… ах… прекрати… — вырвалось у него, но это звучало как мольба. — Соври мне еще раз, что хочешь, чтобы я прекратил, — усмехнулся Айку, не останавливая движений руки. — Твое тело говорит громче твоих колкостей, Шуто. И он был прав. Вся ложная раздражительность улетучилась, осталась лишь голая, дрожащая от желания правда. Шуто обвил руками шею Оливера, впиваясь пальцами в его мокрые волосы, и сам потянулся к его губам, отвечая на поцелуй с той же яростной страстью. Их языки встретились в горячем, влажном танце, пока вода омывала их сплетенные тела. Оливер, не разрывая поцелуя, опустил его на ноги, но лишь для того, чтобы развернуть и снова прижать к стене уже грудью. Он пригнул его немного, одной рукой крепко удерживая за бедро, прижимая к себе. — Держись, — коротко бросил он. Сендо, дрожа всем телом, послушно уперся ладонями в холодный кафель, чувствуя, как могучее тело Айку пристраивается сзади. Он знал, что будет дальше. Знакомое ожидание смешалось со страхом и диким возбуждением. Он чувствовал, как огромная, смазанная водой и его собственной влагой головка члена Айку надавила на его напряженный анус. — Расслабься, — прошептал Оливер, и в его голосе вдруг появились нотки нежности, которые он показывал только ему. — Я не сделаю тебе больно. Но это была ложь. И он, и Сендо знали это. Боль будет, и она будет восхитительна. Айку медленно, с невероятным самообладанием, вошел в него. Один долгий, непрерывный, заполняющий движение. Сендо закричал, точнее, издал сдавленный, хриплый стон, впиваясь пальцами в межплиточные швы. Было тесно и невыносимо жарко. Оливер дал ему момент привыкнуть, не двигаясь, лишь наклонившись и покрывая его спину, плечи, шею опаляющими поцелуями, бормоча что-то хриплое и ласковое на ухо: «Такой сильный… мой… весь мой…». А потом привыкание закончилось. Сжав его бедра своими железными пальцами, Айку пошел в ход. Первый толчок заставил Сендо увидеть звезды. Второй выбил из него воздух. А дальше началось неистовство. Оливер вдалбливался в него с такой силой, что Шуто каждый раз отскакивал от стены, и только мощные руки капитана удерживали его на месте. Ритм был неистовым, животным, лишенным всякой осторожности. Каждый мощный толчок был словно удар по воротам соперника – точен, безжалостен и прекрасен. Вода хлестала им в лица, смешиваясь с потом и слюной, они дышали тяжело и прерывисто, их стоны и хриплые вскрики глухо отдавались в пределах душевой кабины. Сендо почти потерял связь с реальностью. Его мир сузился до холодной плитки под ладонями, до обжигающего тела за спиной и до того невероятного, разрывающего его на части ощущения внутри. Он терял сознание от наслаждения, от перегрузки, от этого взгляда, который он ловил. Тот смотрел на него – на свое творение, на своего нападающего, на своего парня – с таким откровенным, извращенческим обожанием, с такой гордостью и жаждой, что Шуто захотелось закрыть глаза, спрятаться, но он не мог оторвать взгляда. В этих разноцветных глазах он видел себя – разбитого, покоренного, абсолютно прекрасного и абсолютно принадлежащего Оливеру Айку. — Оли…вер… — выдохнул он, и это было похоже на молитву, на признание, на капитуляцию. Его имя, произнесенное таким тоном, стало триггером. Айку с рыком наклонился к нему, прижимая своей грудью к его спине, почти полностью накрывая его своим телом, и его движения стали еще глубже, еще беспощаднее. Одной рукой он вновь обхватил его член, работая в идеальном, сводящем с ума ритме с толчками своего таза. — Кончай, — приказал он хрипло прямо в его ухо. — Кончай вместе со мной. Сейчас. Приказ не требовал обсуждения. Волна накатила на Сендо с такой силой, что у него потемнело в глазах. Он закричал, вцепившись в стену, его тело затряслось в мощной судороге наслаждения, выдавливая из себя всё. Оливер, чувствуя, как его партнер сжимается вокруг него в пиковом переживании, с глухим стоном достиг собственного пика, заполняя его горячим потоком, продолжая двигаться, выжимая из себя последние капли экстаза. Некоторое время они просто стояли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. Айку, не выходя из него, ослабил хватку, но не отпустил, а просто обнял его за грудь, прижимая к себе, целуя в висок, в шею, в плечо. Душ продолжал омывать их, смывая следы страсти, постепенно охлаждая их раскаленные тела. — Задолбал… — с трудом выговорил Сендо, его голос был хриплым и совершенно беззлобным. Он обмяк в его объятиях, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Совсем спятил… дикарь… Айку тихо рассмеялся, и его смех вибрировал у него в спине. — А ты что? Не любишь? — он нарочито медленно вышел из него, заставляя Шуто снова вздрогнуть. Повернув его к себе, он приподнял его подбородок, заставляя встретиться взглядом. Его глаза уже утратили безумный блеск, но в них все еще читалась та самая, редкая для других нежность. — Ты был великолепен сегодня, — сказал он уже серьезно, без тени насмешки. — По-настоящему. Я горжусь тобой. И эти слова, которые он говорил так редко и всегда вовремя, значили для Сендо больше, чем все голы и победы мира. Он отводил взгляд, пытаясь сохранить на лице привычную угрюмость, но на губах у него играла счастливая, почти что скромная улыбка. — Да знаю я… — пробормотал он. — А ты… не сильно подкачал в защите. Айку громко рассмеялся и, наклонившись, поймал его губы в еще один, уже более мягкий и продолжительный поцелуй. — Пойдем, — сказал он, наконец выключив воду. — Тебе надо согреться. — Идиот, — беззлобно бросил Сендо, позволяя накинуть на себя полотенце и провести в раздевалку, чувствуя, как по его промокшему телу бегут мурашки – уже не от холода, а от прикосновений того, кто всегда знал, как его согреть. И как довести до безумия.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!