Глава 4. О людской предприимчивости и божественном промысле

      Похороны пана Дивиша прошли спокойно. Люди в деревне были взбудоражены этим событием, но, разумеется, для них жизнь продолжала идти своим чередом. И как только благородные гости разъехались, крестьяне снова приступили к своей обычной рутине, лишь изредка перешептываясь о произошедшем и о том, что обязательно стоит поднять за старого пана кружечку вечером в корчме.       В этот солнечный летний полдень Индро стоял под липой посреди деревни и, скрестив руки, глядел на ратушу вдалеке, будто бы решаясь сделать первый шаг. Нельзя сказать, что он вовсе не скучал по этому месту. Но будучи сыном кузнеца, как правило, ты не рассчитываешь, что когда-то придётся встать во главе целого поселения. Иногда иметь немного власти — это приятно. Но количество связанных с этим проблем и ответственности — всякую радость губят на корню.       Еще не успев ничего сделать, юноша уже устало вздохнул. Со спины к нему подошёл отец Никодим.       Глядя на озадаченное лицо молодого рыцаря, священник весело подметил:       — Друг мой, от бездействия проблемы сами по себе не исчезнут.       Индро улыбнулся в ответ.       — Как прекрасно было бы хоть иногда обходиться без них.       Пребыславицкая церквушка находилась на холме прямо возле ратуши, поэтому им было по пути.       Пока шли через всю деревню, Индржих принялся выяснять, что нового произошло за время его отсутствия. Ведь обстоятельства складывались таким образом, что после возвращения из Кутна-горы год назад он так ни разу и не приезжал в деревню. Пан Дивиш не настаивал, а в Ратае находились дела поважнее.       Как оказалось, практически все выжившие беженцы из Скалицы теперь поселились здесь. Те, кого Индро приглашал лично, уже давно освоились и зажили новой спокойной жизнью.       В деревне, как водится, особо громких событий не происходит, разве что пара-тройка мелких стычек, в решении которых обычно помогал рихтарж. Пан Дивиш не назначал нового человека на эту должность. Пока Индржих отсутствовал — ответственный и строгий землемер Мариус, с которым они когда-то вместе отстраивали разрушенную деревню, прекрасно исполнял его обязанности.       И всё было бы замечательно. Если бы только он не пропал несколько месяцев назад.       — Неужели Мариус не оставил никаких указаний? Письма? Просто уехал? Исчез и все?       Отец Никодим лишь пожимал плечами.       — Индро, моя голова болела о другом. Если б что-то знал — рассказал бы непременно. Наверняка его подмастерье тебе с этим поможет.       Они поднялись на холм и остановились, прежде чем разойтись в разные стороны.       — Подмастерье?       — Ах да, ты, наверное, не в курсе…. Ну что же, вы с ним всяко должны быть знакомы. Поди поздоровайся. — Никодим вскинул руку, указывая в сторону ратуши.       Мужчина помедлил, будто принимая для себя какое-то решение, а затем кивнул в сторону церкви.       — А если тебя что-то гложет, заходи в любое время, не стесняйся. Двери всегда открыты.       Будучи священнослужителем, Никодим чувствовал, когда люди терзаются внутренней борьбой. Сложно было не заметить, насколько озадаченным выглядел молодой рыцарь. Полагая, что всё дело в навалившейся на юношу ответственности, он не стал задавать лишних вопросов.       Индро слегка смутился оттого, как легко чужой человек смог считать его эмоции, внутренне укорил себя за это. Разумеется, он не собирался никого посвящать в причины своих тяжких дум.       Он молча кивнул, благодаря старого знакомого за поддержку.       Никодим дружелюбно похлопал парня по плечу и ушёл заниматься своими делами.       Ратуша представляла из себя небольшое деревянное двухэтажное сооружение с чистым песчаным двором, пристроенным сараем и садом целебных трав. Отсюда открывался отличный вид на деревню.       Несмотря на то, что Индро лично помогал отстраивать здание, а потом и жил тут какое-то время, сейчас он вовсе не испытывал приятной ностальгии.       Стоило переступить порог и зайти в коридор, в окружении знакомых стен он неожиданно услышал чьи-то вопли.       Отборная ругань лилась шумным потоком из комнаты, которая, по его памяти, была кабинетом Мариуса.       Индржих не стал торопиться, ему совсем не хотелось встревать в чужие конфликты. Осторожным шагом пошёл навстречу звукам, прислушиваясь.       Двое взрослых мужчин явно выясняли отношения, а третий, более юный, пытался их успокоить:       — Я тебе покажу, как на имущество чужое посягать!       — Совсем уже, старый, ополоумел!       Индро аккуратно заглянул внутрь, стараясь не выдать себя.       Сидящий за рабочим столом юноша резко встал и с силой стукнул по нему кулаком.       — А ну угомонитесь, вы оба!       Справедливо рассудив, что это должно быть и есть тот самый подмастерье Мариуса, Индро пригляделся.       Юноша был облачен в дорогую расшитую красную рубаху, и на его голове красовался черно-красный шаперон, почти как у молодого Кутна-горского дворянина. Но стоило кинуть взгляд на его лицо — у кузнеца едва не отвисла челюсть.       Больше не прячась, Индржих зашел в кабинет, привлекая всеобщее внимание. Два пожилых крестьянина, устроившие скандал, резко смолкли.       Подмастерье землемера застыл как вкопанный, не веря своим глазам. Затем, радостно улыбнувшись, он завопил:       — Индро!       Уже не сомневаясь в своих догадках, рыцарь пробормотал:       — Матей..?       Направляясь в Пребыславицу, Индржих был уверен, что встретит здесь своих скалицких соседей. Матей, Фрицек и Матуш — были его лучшими друзьями с самого детства, задолго до появления в его жизни Птачека.       Несмотря на то, что сын конюха был самым благоразумным из этой троицы, увидеть его служащим в ратуше да еще и разодетым подобно шляхтичу — такого Индро никак не ожидал.       Конюх в панских одеждах, снова нацепил маску строгости, обращаясь к пожилым бузотерам непривычным для него командным тоном.       — Рассудим на общем собрании! Вставайте в очередь, как и все! Нечего здесь орать! Идите-идите!       Раздосадованные крестьяне перебросились еще парой фраз на пути к выходу. На сей раз оба сошлись на том, что у парня длинный язык и он слишком много себе позволяет. Да и вообще, молодое поколение растеряло всякое уважение к старшим!       Стоило деревенским мужикам уйти, как Матей резко переменился. Напускная важность исчезла, от строгого тона не осталось и следа.       — Индро, ты здесь! Поверить не могу! — Он дружелюбно похлопал друга по плечу.       — Я тоже! От тебя не воняет конским дерьмом!       От подобного приветствия юноша слегка оскорбился.       — Ха-мать твою-ха.       После того, как Скалица была уничтожена, не только для Индро жизнь изменилась безвозвратно. Осиротевший Матей пытался выживать как мог. Поселился в Мрхоедах, помогал на местных конюшнях, прямо как у его родителей когда-то. Пока однажды и в ту деревню не пришла беда.       Индржих отлично помнил, как вместе с Никодимом искал способ спасти Мрхоеды от «чумы», когда разбойники отравили колодец и почти вся скотина в поселении вымерла.       Матей тогда был серьезно ранен как-раз теми самыми разбойниками и едва выжил. К счастью, Йоханка, их подруга детства, смогла его выходить. Тогда они стали парой, решили построить семью, и Индро предложил им перебраться в Пребыславицу.       Но что происходило с друзьями дальше, ему было неведомо. Собственная жизнь закрутилась бешеным потоком из бесконечных битв, политики и сердечных терзаний — на что-то другое просто не было времени.       Сейчас, вспоминая их общее прошлое, рыцарь не смог удержаться от смешка. Матей теперь вовсе не был похож на мальчишку, что когда-то зазывал его обкидывать навозом дом немца.       — Нет, правда, выглядишь…непривычно.       — А, ты про это? — Матей указал пальцем на свой шаперон. — Это все Мариус. Поделился старыми вещами. Говорил, мол, раз я на него работаю, то и выглядеть должен соответствующе.       Вопросов было много, и праздно болтать они могли бы весь день, но относительно своих обязательств Индржих был настроен серьёзно, а потому сразу же приступил к работе.       Занимая место за письменным столом бывшего землемера, попросил друга принести учетные книги. К счастью, Индро обучился грамоте вот уже как несколько лет, и в этот раз разобраться в писанине было намного проще, чем когда-то при строительстве Пребыславицы.       В Тальмберге камергер утверждал, что из деревни давно не было финансовых поступлений, и первым делом рыцарь решил разобраться с этим вопросом. Когда-то ему самому приходилось отвозить монету лично пану Дивишу. Но теперь его нет, и ответственный за это Мариус пропал. Оставалось надеяться, что налоговые поступления хотя бы не утекали за пределы ратуши.       Пока Индро напряжённо перелистывал страницы одну за другой, чувствуя, как начинает пухнуть голова, Матей рассказывал об их жизни за последний год.Как оказалось, после того самого инцидента в Сазаве, Йоханка и Матей стали мужем и женой, и приняв предложение Индржиха, поселились в Пребыславице. Но лживые слухи распространялись слишком быстро. Люди отказывались давать им работу. Старые соседи не готовы были жертвовать благополучием своей бессмертной души, помогая еретикам.       Йоханка понесла. Гонимые сироты с младенцем на руках — им некуда было податься. В отсутствие выбора пришлось молить рихтаржа о помощи. И Мариус помог. Отчасти потому что ему самому нужны были толковые люди. Матей постепенно обучался грамоте, Йоханка познавала основы алхимии и продолжала лечить нуждающихся. Так, со временем они завоевали всеобщее уважение и смогли наконец начать новую жизнь.       Во многом благодаря добросердечности строгого землемера.       — Он последнее время был весь как на иголках. Нервный, что-ли. — Присев на край стола и скрестив руки, Матей пытался вспомнить подробности о днях до пропажи Мариуса. — Народ поговаривал, что его ведьма лесная приворожила.       Перелистывая очередную страницу, Индро скептически хмыкнул, даже не поднимая взгляда.       — И ты в это веришь?       Подмастерье не раздумывал ни минуты.       — Дерьмо собачье! Пан Дивиш планировал расширение Прибыславицы. Мариус — землемер. Мотался в лес, подыскивая новые участки, вот бабы и напридумывали.       Индржих захлопнул книгу, не найдя в ней ничего подозрительного. Если верить записям, деньги поступали в ратушу стабильно.       Порывшись в своей поясной сумке, рыцарь достал толстую связку ключей и еле отыскал тот, которым уже давненько не пользовался.       — И как ты думаешь, что с ним случилось? — Индро продолжал разговор, уже поднявшись с места.       Он пошел к дальнему шкафу, что стоял в углу кабинета. В нем был спрятан массивный дубовый сундук.       Матей отвечал с предельной серьезностью:       — Леший. Точно тебе говорю!       От подобного предположения хотелось рассмеяться.       Пусть однажды ему самому и доводилось побывать в логове тросковицкого Водяного, все-же в Лешего верилось с трудом. То, что Мариус мог наткнуться в лесу на кабана, дичекрада или банду разбойников — было куда вероятнее. Особенно учитывая те новости о расправах над скалицкими воинами.       Очевидно, бандиты снова распоясались, и это могло обернуться большими проблемами.       Индро глубоко задумался над этим, пока пытался расправиться со старым замком. Когда железка наконец поддалась и сундук удалось открыть — рыцарь на мгновение замер. Пусто.       Разочарование прошлось по спине липким неприятным холодком. В худший вариант верить не хотелось, но кто-то должен был нести ответственность.       — Есть ли что-то ещё, о чём ты хочешь мне рассказать, Матей? — вопрошал Индро не выражающим эмоций тоном.       Подмастерье слегка смутился, не понимая, почему на него смотрят так строго. Но быстро сообразил, что к чему, глянув на распахнутый сундук.       Молча выставил руки вперед, прося его подождать, и уверенным шагом пошел в другую комнату.       Могло ли случиться так, что друг детства оказался вором? Либо же упустил что-то по собственной глупости? В конце концов, он ведь обычный крестьянин, сын конюха, которого, по правде, и не должны были подпускать к управлению деревней. Но так уж сложились обстоятельства.       В какой-то момент, находясь в одиночестве, Индро уже начал думать, что Матей, должно быть, подался в бега. Но тот вскоре вернулся, прихватив собой увесистый мешочек. Разместив его на столе, развязал, демонстрируя серебряные монеты.       — Вот. Всё до последнего гроша. Посланцы из Тальмберга на этой неделе еще не приезжали. А от сундука… Честно сказать, я просто не нашел ключ.       Наскоро проверив содержимое мешка, Индро облегченно выдохнул.       Разумеется, Матей не смог бы найти ключ, ведь таких было всего два — у него да у Мариуса. — Прости. Я уже надумал всякого.       Подмастерье усмехнулся и небрежно махнул рукой.       — Да ладно, я всё понимаю.       Индро покачал головой, мысленно коря самого себя. Поспешными выводами едва не испортил отношения с другом.       Но тот оскорблённым вовсе не выглядел. Напротив, отводил взгляд и неловко заламывал руки, будто бы решаясь о чём-то сказать.       Предчувствуя проблемы, Индро не мог не спросить:       — В чём дело?       — Да просто, раз уж ты вернулся… Признаться, для тебя есть кое-какая работа.       Скалицкий кузнец и представить не мог, сколько раз за день пожалеет о том, что вообще раскрыл рот.

***

      Рихтарж покинул деревню больше года назад. Мариус, исполняющий его обязанности, пропал. Мог ли его подмастерье отдавать приказы жителям деревни? Разумеется, нет! Никто бы не стал слушать необразованного конюха, сколь дорогую одежду он бы на себя не нацепил.       Безусловно поддерживать и так уже налаженные процессы он был способен, но когда дело касалось возникающих у жителей споров… Для этого нужен был официальный представитель знати.       Из Тальмберга так никого и не прислали, и деревенские решили устраивать общие собрания, которые по большей части ни к чему толковому, помимо драк, не приводили.       Но на их счастье и на его беду, Индржих наконец-то вернулся!       Землепашцы, лесорубы, плотники и углежоги — работяги всех мастей, а с ними домохозяйки, старики и безработные лодыри — в общем-то, полдеревни собралось на главной площади. Все выстроились в очередь к рихтаржу, чтобы рассказать о своих бедах, попросить о помощи или просто пожаловаться на жизнь.       Расположившись на деревянном помосте, Индро всеми силами старался не паниковать от количества недовольных людей. К счастью, за спиной стоял Матей, и в этот раз ему самому даже притащили кресло.       Один за другим — жители сменяли друг друга, и каждый новый рассказ поражал до глубины души:       — Кто-то стащил три кочана капусты! А мы, между прочим, и так живем впроголодь! — справедливо негодовала многодетная вдова.       — Пан, да не могла его репа сама вырасти до таких размеров! Он точно поклоняется дьяволу! — требовал призвать святую инквизицию сумасшедший бакалейщик.       — Ну выбил пару зубов. Так она сама жаловалась, что они болели! Это моя жена — имею полное право! — возмущался постоянный гость местной корчмы.       Спустя несколько часов паника уступила место раздражению и скуке. Подперев кулаком щёку, скалицкий рыцарь вполуха слушал ругань Матея с местным бродягой, которому показалось, что несколько раз к ряду поклянчить монетку у деревенского управителя во время приема прошений — дело крайне выгодное.       Индро даже начал задаваться вопросом: что он вообще здесь делает и в какой момент его жизнь повернула не туда? Сидел бы себе в кузне, работал с утра до вечера как честный человек и горя бы не знал.       Его внимание привлёк смех деревенских мальчишек, что играли неподалёку.       Пока взрослые решали проблемы, дети изображали рыцарей, устраивая «дуэли» на деревянных палках. Картина показалась чрезвычайно забавной, потому что напомнила о собственном детстве. Когда Индро точно также «воевал» с друзьями, а потом получал нагоняй от родителей.       От, казалось бы, теплых воспоминаний, что-то неприятно кольнуло в груди. Теперь у него есть собственный ребенок. Сын, которого он никогда не сможет так назвать. Не сможет помочь обработать рану, если он ударится. Не подскажет, как правильно держать деревянный меч.       Любое неосторожное действие может спровоцировать слухи. Слухи поставят под угрозу его жизнь.       Сирота при живом отце.       — Он хочет мои яйца!       Кряхтящий голос старика громким воплем вырвал его из раздумий.       — А? — Индро не сразу сообразил, что именно услышал.       Как оказалось, бродягу уже прогнали. Следующими в очереди были два пожилых крестьянина, с которыми ему уже посчастливилось встретиться сегодня в ратуше.       Тот, что закричал первым, был с длинной бородой и значительно старше, а ещё, честно говоря, немного смахивал на местного сумасшедшего.       Второй, гладко выбритый и вида более пристойного, закатил глаза:       — Господь помилуй! Одно яйцо! Его курица снесла яйцо на моем участке. Эти паршивки пернатые вечно шляются по моим посевам! Справедливо считаю, что ничего отдавать не должен! Это уже дело принципа!       Матей передал Индржиху в руки предмет спора. Друзья красноречиво переглянулись. Было ясно как день — абсурдность происходящего доконала обоих.       Престарелый бородач был готов броситься в бой:       — Какая разница, где именно курица снесла яйцо?! Оно всё равно моё!       Отступать оба были не намерены. В очередной раз злобно перебросившись ругательствами, наконец уставились на молодого рихтаржа, завопив в унисон:       — Пан?!       Глядя на куриное яичко в своей ладони, Индро чувствовал, как самообладание постепенно его покидает. Вот-вот и глаз начнет дергаться. В моменте он проникся искренним сочувствием к Ратаевскому рихтаржу, которому приходится выполнять подобную работу вместо вечно отлынивающего от обязанностей Птачека.       — Я его забираю. — Не в силах больше этого выносить, Индро раздражённо выдохнул и поднялся на ноги. — Все ваши хозяйства, куры, их яйца и ваши пустые головы — всё это принадлежит пану Див… панам Тальмберга. Если снова будете беспокоить честных людей подобными глупостями — я живо вам об этом напомню! А теперь — разошлись!       Суровый тон, не терпящий возражений, вкупе с пугающим взглядом разозлённого воина — настолько грозное зрелище, что никому не захотелось лишний раз раскрывать рот.       Старики, конечно, недовольно бубнели под нос, но волю управителя приняли — никак иначе быть просто не могло.       Понимая, что ещё несколько часов подобном темпе они вынести вряд ли смогут, Матей наконец объявил окончание собрания, обещая всем встретиться завтра на том же месте.       Благодаря Бога за то, что его мучения на сегодня окончены, на ватных ногах Индро поплелся обратно к ратуше.       В конце концов, он ведь тоже был обычным крестьянином, таким же, как эти люди. Чтобы не думали другие, по его мнению, тех капель голубой крови, что достались ему от Радцига, для подобной работы явно было недостаточно.       Еще даже не наступил вечер, но юноша был так вымотан, что хотелось только завалиться на кровать и проспать как минимум неделю.       На подходе к ратуше он заметил свою лошадку.       — Sakra…       Сивка была привязана у самого входа возле корыта с водой, там, где он её и оставил. Вот только Индро забыл, что собирался разобрать седельные сумки. Ведь в ближайшее время он уезжать никуда не собирался — в Пребыславице предстояло задержаться как минимум на несколько дней.       Приветственно погладив лошадь по загривку, юноша принялся копаться в своих вещах.       То, что действительно необходимо, было зарыто под кучей бесполезного хлама и испорченной еды. В своих поисках Индро вытащил на свет книгу, при взгляде на которую его будто на момент парализовало.       Тот самый подарок пана Радцига, про который Индржих успел благополучно позабыть — сейчас он подействовал как соль на рану его и так подавленного состояния.       Как бы отреагировал благородный отец, узнай он том, что стал дедушкой? Что его бастард заделал ещё одного бастарда? Вот уж действительно, яблоко от яблони… «Семейная традиция» — так назвал это Птачек? Ни ему, ни его сыну — не суждено быть упомянутыми на страницах этой книги. Так какой тогда от неё прок?       Раздраженно запихнув ненавистный подарок поглубже, чтобы лишний раз не попадался на глаза, Индро развернулся и неосознанно отошёл от лошади подальше.       Юноша устало потёр переносицу, пытаясь взять нахлынувшие чувства под контроль. Прямо перед ним располагалось здание церкви. Наскоро скользнув взглядом по колокольне, Индро вспомнил недавний разговор с отцом Никодимом.       Говорят, если грешнику искренне покаяться, то совесть не будет мучить столь сильно. По мнению молодого кузнеца, за его душой грехов было столько, что даже ворота в преисподнюю, скорее всего, придется открывать отмычкой.       Живущая где-то в глубине души робкая надежда на искупление заставила его сделать неуверенный шаг вперед. Второй, третий… И вот он уж стоит у самого входа, не совсем понимая, зачем именно сюда пришел.       И всё-же Индро решился войти внутрь.       В тишине просторного зала первым, что бросилось в глаза, был ящик с индульгенциями. Стало смешно от мысли, что, вероятно, он не сумел бы сосчитать ту сумму, которая потребовалась бы для отпущения его грехов. Чудо, что святые на фресках не ожили, чтобы погнать нечестивца взашей.       Никодима в церкви не оказалось. Скорее всего, он, как обычно, пропадал в саду, ухаживая за целебными травами. Так что болтать по душам сейчас Индро мог разве что с Богом.       Возле алтаря спиной к рыцарю стояла молодая женщина в сером рабочем платье и светлым платком на голове, тихо нашёптывая молитву себе под нос.       Стараясь ей не мешать, сын кузнеца аккуратно подошёл ближе, держась на почтительном расстоянии. Лишь тогда он смог расслышать ее голос и понял, кто перед ним стоит.       Вмиг позабыв о своих проблемах, он подошёл совсем близко. Когда девушка обернулась в недоумении, уже не смог сдержать улыбки.       — Здравствуй.       Йоханка удивлённо заморгала, не веря своим глазам, но вскоре улыбнулась в ответ.       — Индро! — И секунды не раздумывая, девушка бросилась обнимать старого друга. — Вот уж никак не ожидала тебя тут встретить!       Парень не сразу сообразил, что что-то было не так, но определенно почувствовал. Когда они разорвали объятия, и он пригляделся получше, всё стало очевидно.       — Ты… Ого. Вау.       Девушка посмеялась, но упёрла руки в бока в притворной строгости и проворчала:       — И что это за реакция такая? Никогда прежде деву на сносях не видел?       От Матея он слышал, что они завели ребенка, но никак не ожидал, что второй уже на подходе. Округлившийся живот Йоханки был красноречивее любых слов.       После новостей о его собственном нежданном отцовстве увидеть ещё одну роженицу — ощущалось так, будто сама вселенная издевается над ним.       Индро слабо улыбнулся и пробормотал:       — Я просто… Рад, что с тобой всё в порядке.       Девушка скромно опустила голову и, задумавшись о своём, положила ладони на живот, нежно поглаживая его большим пальцем.       — Спасибо. Во многом это благодаря тебе. — Она перекрестилась, бросив взгляд на алтарь. — И нашей святой Деве-матери.       Такая простая фраза с её стороны прошлась по телу Индржиха неприятными мурашками, навевая жуткие воспоминания об общем прошлом.       Йоханка выхаживала Матея в Сазаве в госпитале при монастыре, где когда-то служил и отец Никодим. Тогда она помогла многим людям, Индро это отлично помнил, поскольку и сам оказывал ей поддержку в то время.       Но девушка зашла слишком далеко. Начала верить, что в её действиях есть божественный промысел, что сама Дева Мария ведет её. Подобные разговоры, да еще и на публику, не могли закончиться ничем хорошим.       — Не знаю, надолго ли, но мы все очень рады, что ты вернулся, — снова улыбнулась ему Йоханка. — Матей старается, но ты знаешь, он ведь парень простой. Даже грамоте едва ли обучен. А с тех пор, как Мариус пропал…       — Ты что-то знаешь об этом?       — Я? Да откуда бы мне? Даже из дома почти не выхожу, всё время с малышом да по хозяйству… — Она задумчиво нахмурилась. — А вообще, знаешь, я слышала, что Матуш и Фрицек с ним что-то не поделили как раз перед тем, как он пропал. По правде сказать, об этом, наверное, половина деревни знает. Они постоянно что-то в корчме учиняют. Ты бы поспрашивал там.       Индро кивнул, криво усмехнувшись, предвкушая «весёлую» встречу со старыми друзьями. В отличие от Матея, те двое благоразумием не отличались и всегда умели находить проблемы на свою и чужую голову.       Глядя на то, каким напряжённым он выглядел, Йоханка не могла не спросить:       — Тебя что-то тревожит?       «Тревога» — забавное слово, которым Индржих точно не стал бы описывать весь спектр чувств, навалившихся на него в последние пару дней. На его языке явно вертелось что-то менее приличное.       Парень неопределенно пожал плечами.       — Просто все вокруг будто разом решили обзавестись детьми.       Не совсем понимая, почему его это может беспокоить, Йоханка решила поделиться своими мыслями на этот счёт.       — Почему бы и нет? — она тепло улыбнулась, снова задумчиво поглаживая свой округлый живот. — Все эти войны, смерти… Это всё никогда не закончится. Принести в этот ужасный мир хоть капельку света — подарить жизнь чистому невинному созданию — мне кажется, это то, ради чего стоит жить.       Индро молча усмехнулся.       А потом эти милые создания вырастают и идут устраивать новую войну, принося ещё больше смертей. Что, если его сын, выросший без отца, станет бароном-разбойником? Он встречал множество знатных убийц в своё время. Сухой Черт, Ян Жижка, Куно из Рихвальда… Когда-то и они были невинными.       Сможет ли он быть рядом, чтобы направить сына на верный путь? Нет. Об этом даже помыслить нельзя.       Индро устало выдохнул и потёр лоб.       — Это всё… Страшно так.       Немного помедлив, девушка с будто бы материнской заботой ободряюще положила ладонь ему на плечо.       — Самые красивые моменты нашей жизни рождаются там, где нам страшно.       Слова подруги затронули что-то в его душе, и Индро посмотрел ей прямо в глаза.       А ведь Йоханка сама была их живым подтверждением. Тогда, в Сазаве, когда святая инквизиция прознала о распространении ереси — Индржиху едва удалось спасти подругу от пыток. В какой-то момент он даже думал, что её сожгут на костре. К счастью, худшего удалось избежать.       И теперь она была в порядке. Глядя на неё сейчас, Индро с уверенностью мог сказать, что никогда прежде не видел её такой счастливой. Но если бы не тот случай в Сазаве, где бы они были сейчас? Матей и Йоханка не стали бы жить вместе в Пребыславице, не завели бы детей.       Выходит, всё, что ни делается — к лучшему? Всё это случайное совпадение или закономерность? Распространяется ли это и на его жизнь?       Молодой рихтарж, неосознанно сжимая кулаки, вдруг резко понял, что всё ещё держит в руке яйцо, которое отобрал у скандаливших крестьян.       В памяти всплыл вопль бородатого старика:       «Какая разница, где именно курица снесла яйцо?! Оно всё равно моё!»       Возникшая в голове параллель с собственной жизнью едва не заставила посмеяться в голос.       Мысли были абсурдными, но почему-то ему вдруг будто стало немного легче.       Улыбаясь как дурак, Индро отнял от своего плеча руку Йоханки и вложил ей в ладонь яйцо.       При взгляде на непрошенный дар лицо девушки вытянулось в непонимании.       — А…Это?       — Подарок от панов Тальмберга.       Ничего не объясняя, Индржих пообещал, что обязательно навестит молодое семейство позже.       Вспомнив, что вообще-то они всё ещё находятся в церкви, в которую он непонятно зачем пришел, юноша перекрестился перед уходом.       Молодой рихтарж, теперь уже не в таком печальном расположении духа, держал путь в самое интересное место деревни — местную корчму.

***

      Найти Матуша и Фрицека оказалось не таким уж простым делом.       В корчме двух знаменитых балбесов не оказалось, но корчмарь не упустил возможности в очередной раз на них пожаловаться.       На днях парни успели навести здесь шороху, по пьяни развязали драку, не поделив что-то с ещё одним старым соседом, которого Индро уж точно не хотел бы видеть до самого второго пришествия.       Но ничего другого не оставалось, ситуация с Мариусом требовала разъяснений, и других зацепок у рыцаря не было.       Он побрёл вдоль деревни в сторону леса, морально собираясь с силами, моля Господа, чтобы гребаный старик в этот раз хотя бы оказался трезв.       В лагере лесорубов молодого рихтаржа встретили приветливо, сразу же подсказали, куда идти.       Кунеш как-раз обрабатывал древесину или же просто делал вид, что чем-то занят. Побитый как собака, ещё злее, чем прежде, глянул на потревожившего его парня, будто сам Богемский король на говночерпия.       — Вы только поглядите, кто снизошёл до простых смертных. Чего желает милостивый пан?       Индро устало выдохнул, предчувствуя, что разговор будет весёлым. С Кунешем иначе и не бывало.       — Мне сказали, что ты последним видел Матуша и Фрицека.       Старик молча скрестил руки на груди и состроил недовольную скучающую мину. Впрочем, возможно, это было его обычное лицо.       Молчание затянулось, и Индро решил уточнить:       — Я их ищу.       Лесоруб брезгливо сощурился или просто скривился от боли — лицо старика было опухшим после учинённой драки.       Молодой рихтарж начинал закипать и проговорил строже:       — Где они, ты знаешь?       Когда ему в очередной раз не ответили, терпение лопнуло.       — Курва мать, Кунеш! Почему с тобой всё время нужно всё решать силой? На старости лет мог бы уже взяться за голову! Ждёшь очередной взбучки?!       Старик грубо сплюнул ему под ноги.       — Засунь свои нравоучения поглубже в свою благородную жопу! — показав руками неприличный жест, он развернулся и побрёл в другой конец лагеря.       Общение у них не заладилось ещё со времён Скалицы. Когда Кунеш спился, после того как жена его бросила, ему было нечем расплачиваться по долгам. Но брать их он не прекращал.       И когда мелкий кузнецов сынок приходил выпрашивать плату за отданные его отцом гвозди, наглый пьяница всегда находил способ послать его подальше, иногда даже пускал в ход кулаки — пока однажды не нарвался на них сам.       Но Кунеш был неисправим. Старику нечего было терять, и он не признавал авторитетов.       Индро понимал, что должен быть мудрее, но, видит Бог, никогда прежде руки не чесались столь сильно.       — Стой! — скрепя зубами, раздражённо воскликнул Индржих.       Подбегая к старику, он на ходу вытащил несколько монет из поясной сумки. Развернув за локоть ходячую престарелую язву, пихнул деньги ему в руки.       — Нет у меня времени на твое дерьмо! Где Матуш и Фрицек?       — Так бы сразу. — Кунеш разглядывал монетки одну за другой и пробовал их на зуб.       Индро был уверен, что лесоруб на самом деле не знает, как определять их подлинность, и медлит специально, чтобы его позлить. Глаз начинал дёргаться всё сильнее.       В конце концов, распихав деньги по карманам, старик заговорщически кивнул в сторону леса.       — Идёмте, ваше паносвиншество.       Солнце уже клонилось к закату, все вокруг окрасилось его золотистым светом, постепенно начинало темнеть. Шаг за шагом Кунеш вел его всё дальше в чащу, оглядываясь по сторонам, будто преступник в бегах.       Чем больше они отдалялись от деревни, тем подозрительнее всё это выглядело. Листва мерно шуршала под ногами, птички пели, но Индржиха не покидало чувство беспокойства. Особенно после рассказов о том, что Мариус все чаще наведывался в лес как раз перед самой пропажей.       Нет, сын кузнеца не боялся Лешего. Но чёрт знает, с кем мог связаться престарелый алкаш ради денег. Что, если сейчас он ведёт его в ловушку и за ближайшим кустом его поджидает банда разбойников?       — И куда мы идём?       — Охотиться на кролей.       Его сухая ирония не показалась Индржиху смешной. На всякий случай юноша положил руку на рукоять отцовского меча, что висел у него на поясе.       — Если задумал что-то дурное, советую подумать еще раз, — суровое предостережение было встречено косым взглядом через плечо.       Оба мысленно послали друг друга в пекло, но продолжили идти дальше.       Ещё через несколько десятков шагов, за пышным кустарником неподалеку послышались странные звуки.       Индро остановился и напрягся всем телом, сосредоточился, пытаясь их распознать. Кряхтение, болезненные стоны, отборная ругань и глухие удары — кого-то избивали поблизости.       Неожиданно его сопровождающий резко дёрнулся и бросился в ту сторону, скрывшись в зарослях.       Сообразив, что его опасения подтвердились, Индро молниеносно выхватил меч и кинулся за ним.       — Кунеш! Ты, засратый..!       — Козоёб! — Грубый вопль незнакомца прервал рыцаря на полуслове.       Перед глазами встала интересная картина. Посреди скрытой за высокими деревьями полянки находилось импровизированное ристалище, смастерённое из кривых берёзовых веток.       За ограждением находились двое мужчин в одних портках. Первый — тот, что кричал и держался за нос, сидел, извалявшийся в грязи точно свинья. Второй, с победоносным видом разминающий кулаки, своей глупой рожей был ну уж очень похож на старого друга Индро — Фрицека.       Догадка была подтверждена, когда он раскрыл рот:       — Я честно выиграл! Хорош как баба хныкать и давай плати, пока зубы целы!       Деревенский босяк с разбитым носом завопил в ответ:       — А хрена тебе! Ты мне ещё за тот раз должен!       Фрицек уже был готов снова пустить кулаки в ход, но тут подоспевший Кунеш резко и громко свистнул, привлекая всеобщее внимание.       Все собравшиеся обернулись на Индржиха. Первое, что бросилось им в глаза — это его броня и выставленный вперёд обнажённый меч.       Не приглядываясь, сперва решили, что это стражник.       — Ох, курва… Это не… — Фриц хотел начать оправдываться, но не сумел быстро ничего придумать.       Подоспел парень в длинной красной рубахе, который до этого молча стоял, прислонившись к дереву, и наблюдал за побоищем — Матуш вышел вперед.       — Погоди-ка… — С ходу узнав старого приятеля, он радостно улыбнулся. — Индро?!       Скалицкий рыцарь облегчённо выдохнул, виновато глянув на хмурого Кунеша.       Но, криво усмехнувшись, всё-же покачал головой. Безусловно, спустя полтора года он был очень рад видеть их живыми и здоровыми. Но также было ясно как день — эти двое опять промышляли сомнительными делишками.       — Гляжу, всё как всегда. И дня спокойно не проживёте? — посмеивался Индржих, убирая обратно в ножны свой меч.       Пока все отвлеклись, с позором проигравший битву крестьянин решил воспользоваться моментом.       Ловко перепрыгнув через ограждение, даже не заботясь о том, чтобы поднять с земли свою рубаху, ринулся обратно в сторону деревни, будто от этого зависела его жизнь.       — Эй! А ну стой! — завопил ошарашенный Фрицек, глядя, как убегают его деньги.       В таких ситуациях Матуш, как всегда, соображал быстрее всех, и любил раздавать приказы:       — Индро! Хрен-ли стоишь?! Давай лови его!       Когда друзья бросились вслед за «преступником», и стоящий рядом Кунеш лишь безразлично пожимал плечами, молодому рихтаржу ничего не оставалась, кроме как, беспомощно закатив глаза, броситься вдогонку за ними.       — Sakra…       Прямо как в старые добрые времена!

***

      Попытавшегося сдрапать должника поймали довольно быстро. Но бедолага оказался нищим, точно церковная мышь. Раздосадованный Фрицек, конечно, попробовал в очередной раз пустить в ход кулаки, да только пользы от этого было мало.       — …и я так зарядил, что он чуть не обосрался прямо там! — плел байки здоровяк, чересчур активно жестикулируя после первой выпитой кружки пива.       Да, нежданное воссоединение скалицкой братии было решено отметить вечером во дворе местной корчмы.       Когда Матуш потащил Индро и Фрицека заливать их боевые подвиги — на самом деле то был холодный расчёт на то, что в обществе рихтаржа корчмарь их выгонять не станет — по пути они удачно наткнулись на Матея, обсуждающего дела с отцом Никодимом. Образно, взяли обоих за шкирку и потащили за собой на буксире — втайне надеясь, что святой отец сможет обеспечить им скидку — ведь чем больше компания, тем веселее!       Ну, по крайней мере, изначально оно так казалось.       — И всё это насилие было обоснованным? — тоном разочарованного наставника вопрошал отец Никодим, очевидно сбивая весь весёлый настрой.       И ведь даже не прикоснулся к своему пиву, вся пенка ушла, какое расточительство!       Но Фрицек был парень простой, и разжалобить его было сложно:       — Свинорылый пытался кинуть нас на гроши! И что я должен был делать, отче?!       Вместо Никодима, в разговор вмешался Матей:       — Например, не устраивать нелегальные бои? — сурово ответил другу помощник землемера, но при этом, скрестив руки, он глядел исключительно на Матуша. — Вы же прекрасно помните, что Мариус запретил!       Прожигаемый взглядом балбес лишь закатил глаза и небрежно махнул рукой:       — Как и срать вдоль ручья! Но там до сих пор попахивает. Без обид, друг, но не всем повезло ухватиться за хорошую работу, надавив на жалость. Выживаем как можем. Да и к тому же… — Матуш заговорщически придвинулся ближе к сидящему рядом Индро и вальяжно закинул руку ему на плечо. — Наш славный рихтарж наконец вернулся! Теперь дела наверняка пойдут на лад!       Индржих раздражённо отпихнул от себя его руку и на всякий случай пересел напротив, рядом с Матеем и Никодимом.       Пока разнимал Фрицека с тем крестьянином, кто-то из них неслабо зарядил ему локтем по морде, отчего челюсть теперь неприятно ныла.        Хныкать как девица он не собирался, но настроение точно было подпорчено.       К тому же расследование снова зашло в тупик.       Друзья поведали ему, что Мариус лишь выражал недовольство их маленьким «бизнесом», якобы он негативно влияет на моральный облик деревенских жителей. Но они лишь были вынуждены уйти поглубже в лес, и на этом их ссоры закончились. Куда подевался землемер, парням известно не было.       Ну а драка с Кунешем, как оказалось, была не больше чем попыткой старика присосаться к денежной жиле.       Но деревенский алкаш, как видно, слегка переоценил себя.       — Ставки на кулачные бои… И кому эта идея вообще пришла в голову? — лениво протянул Индро, снова прикладываясь к кружке.       Матуш обворожительно улыбнулся и театрально развел руками.       — Бошка тут варит только у одного из нас, и это точно не Фрицек.       Упомянутый был слишком пьян, чтобы обижаться, или же просто ничего не понял. Сдавленно то ли хрюкнув, то ли хохотнув, он принялся хвастаться:       — А вообще-то мы уже подыскали новое дельце. Намного прибыльнее, чем разукрашивать пастухам морды!       Матуш раздражённо шикнул и пихнул друга локтем — будто тот сказал что-то, о чём следовало молчать.       Индржих приподнял брови и испытующе глянул на него в упор:       — Ах, «дельце»?       «Тот, у кого бошка варит» нервно заулыбался, размахивая руками.       — На этот раз ничего криминального, клянусь! Непыльная работка на одного мелкого пана. Без обид, Индро, но если тебе самому работа не нужна, не хотелось бы трещать понапрасну. — Затем он ловко перевел тему: — Лучше сам расскажи, как оно живётся под боком у знатного папашки? Ты же вроде теперь на короткой ноге с липскими панами?       — Небось обжираешься пирогами да вином целыми днями и от девок прохода нет? — с детской искренностью поинтересовался Фриц, стараясь не показывать тень скрытой зависти.       Их недомолвки показались немного странными, но хмель уже ударил в голову, и, по правде сказать, Индро просто не смог упустить такую редкую возможность пожаловаться на своего, пусть и любимого, но иногда совершенного невыносимого пана. Может, и не признавался себе, но где-то в глубине души уже начал по нему скучать.       Они пили одну за другой, по очереди жалуясь на жизнь.       Корчмарь действительно не стал никого прогонять. Монета панского бастарда оказалась дороже личной неприязни к местным бузотёрам.       Когда уже окончательно стемнело, захмелевший священник принялся мучить молодых людей рассказами о том, как следует ухаживать за растениями.       Индржих и сам немного увлекался алхимией и, подперев кулаком щёку, слушал, как правильно смешивать настойки, с искренней заинтересованностью.       Чего не скажешь об остальных.       — …весь секрет в том, что прежде чем измельчать крапиву, календулу нужно…       — Господи помилуй… — Матуш закатил глаза и влил в себя остатки напитка залпом.       Подмастерье старого землемера и по совместительству молодой отец семейства был вымотан больше остальных. Как следствие, Матей вырубился первым.       Парни весь вечер посмеивались над его нарядом — якобы он вырядился точно девица на выданье. А потому, когда он всё-таки заснул, Фрицек не смог сдержаться и стащил его красный шаперон.       Хихикая как нашкодившее дитя, он натянул его на голову на шляхетский манер и принял благородную позу.       — Гляньте! Я герцог фон Сральник из Сранляндии!       Индро начал было тихо посмеиваться, но тут же нахмурился, стараясь оставаться благоразумным.       — Фрицек, оставь ты его…       Вторя ему, отец Никодим покачал головой:       — Бедный юноша. Столько на него взвалилось, и даже дома покоя нет…       Священник имел в виду, что с маленьким ребенком бывает нелегко, но Фрицек понял его слова по-своему.       — Я б тоже умаялся с такой-то полоумной женой! — посмеялся он, в очередной раз пригубив из кружки.       За столом все резко замолчали и глянули на него с осуждением. Странности Йоханки… все давно приняли как данность, стараясь не говорить об этом вслух. Она всегда была добра к людям. И многим спасла жизнь, выхаживая скалицких беженцев безвозмездно. Только лишь за это их подруга детства заслуживала как минимум уважения.       Фрицек, хоть и был тупицей, но тоже это понимал, а потому сразу же смутился, как только понял, что именно слетело с его языка.       Матуш недовольно покачал головой.       — Друже, даже для тебя это уже перебор.       — Курва… Извиняюсь, ляпнул, не подумав.       Спустя некоторое время отец Никодим наконец принял решение, что Матея необходимо тащить домой. Взвалив на себя увесистого молодого конюха, перекидывая его руку через плечо — священник слишком поздно осознал, что неверно оценил его габариты.       — Курва ма…то есть, Господь помилуй!       Возможно, Индро, Фрицек и Матуш согласились бы ему помочь, но все трое уже были слишком пьяные, и какие-то разумные мысли вообще вряд ли могли бы сейчас посетить их головы.       Когда святой отец ушел и они остались втроём среди ночи в полупустой корчме — настало время задушевных разговоров.       — Времена нынче лихие… — заплетающимся языком протянул Матуш фразу, без которой не обходится ни одно застолье.       Фрицек отвечал ему с весёлой иронией:       — А когда иначе-то было? Всегда хреново!       — Пан помер, Мариус пропал… Уже страшно оттого, что может дальше случиться.       — Ага, гляди в оба, вдруг у тебя хер отвалится.       После непродолжительного лошадиного ржача решили, дабы не накаркать — за это стоит выпить.       Индро задумчиво повертел в руках свой напиток, морально решаясь на откровенность. В конце концов под влиянием алкоголя желание рассказать интересную новость пересилило внутренний стержень благоразумия.       — А у меня, оказывается, есть сын, о существовании которого я и знать не знал…       Фраза была брошена буднично, будто между делом, но парни все прекрасно расслышали.       Матуш едва не захлебнулся и от неожиданности выплюнул полный рот пива прямо на Фрицека.       Тот то ли завозмущался, то ли тоже удивился:       — Курва мать!       — От Терезы?!       Индржих, хрипло посмеивался, подперев рукой щёку, наблюдая, как Фриц брезгливо оттирает с себя пиво и чужую слюну.       — Да нет, Пешек бы меня с потрохами сожрал. Это так… Случайная связь была. — Индро тяжело выдохнул, чувствуя, как вновь накатывает уныние. — Бог мой, да мы ведь даже вместе с ней быть не сможем. Она не… Да и у меня уже кое-кто есть.       Матуш всё не унимался:       — Тереза?!       — Да что ты заладил с этой Терезой? Небось, сам мечтал к ней под юбку заглянуть, а? — весёлое возмущение Фрицека заставило его о чём-то задуматься.       — Ну, не то чтобы…       — У тебя слабость к мельняцким дочкам, точно тебе говорю!       Индро ни на что особо не надеялся, делясь с ними переживаниями — точно дельных советов не ждал. И тем не менее парни нашли способ его удивить.       Залпом опустошив до конца свою кружку и вытерев рукавом рот, Матуш весело хлопнул рукой по столу.       — Брат, я считаю так, плодиться нужно, пока можешь!       — Ага, пока хер не отвалился! — по-своему поддержал его Фрицек.       — Из десятка выживут трое, чутка подучишь, и будут они тебе гроши лопатой грести!       — И это только с одной бабы! А в деревне их вон сколько!       — С каждой по десятку, это ж целая армия!       — И это только с одной деревни!       — А их тут рядом… Не, ну так точно хер отвалится.       Мимолетная откровенность панского бастарда породила череду размышлений о новом способе заработка.       Прислушиваясь к невероятно содержательному диалогу друзей, с которыми вырос бок о бок, Индро с удивлением осознал, насколько сильно изменился за последние полтора года.       И насколько сильно ему на самом деле не хватает рядом Птачека.

***

      Спустя три дня, отдав Матею все необходимые распоряжения, Индро принял решение возвращаться в Тальмбергский замок.       В этот раз он седлал Сивку в приподнятом настроении. Было время многое обдумать.       Первым делом хотелось как следует всё обсудить с пани Стефанией, и, конечно, если она позволит, увидеть снова своего малыша. Ведь их предыдущий разговор оборвался на неприятной ноте. Но теперь Индро наконец всё осмыслил. Он сомневался, что когда-либо смог бы предоставить своему ребенку жизнь лучше, чем ему обеспечил пан Дивиш. Быть может, в какой-то степени так и правда будет выгоднее для всех. У него есть сын. И у него есть Ян. Он обрёл семью, и выбирать не пришлось.       Всего-то и требуется — быть осторожными. Не раскрывать лишней правды перед обществом — в общем-то, делать то, чем он и так успешно занимался последний год.       Индро размышлял так: необходимость скрывать свою причастность к близким людям — это больно, но пока они живы — ничто другое значения не имеет. Рана от потери родителей никогда не затянется, и пережить нечто подобное еще раз — нет ничего страшней. А со всем остальным он как-нибудь справится.       Тем более от Ратае до Тальмберга меньше дня пути, он сможет навещать сына в любое время. Не как отец, но как наставник? По-своему это тоже звучит неплохо.       Прискакав во внутренний двор Тальмбергского замка, Индро ловко спрыгнул с лошади и помчался по лестнице наверх.       Намереваясь как можно скорее найти пани Стефанию, он совсем не обратил внимания, что во дворе у корыта с водой уже стоит одинокий конь в черно-жёлтых знаменах.       Преодолев череду узких лестниц и коридор, наконец добравшись до покоев паночки, он, разумеется, постучал, но затем, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.       — Пани!       В своих покоях женщина оказалась не одна. Она сидела за дубовым столом, сложив руки с обеспокоенным выражением лица. За ее спиной, не менее напряженный, стоял камергер.       — Я совершенно не понимаю, о чём вы говорите, ведь все гости уже давно…       Своим появлением Индро прервал её на полуслове. Теперь все разом посмотрели на него.       Юноша с удивлением обнаружил, что её собеседником был солдат в чёрно-жёлтых одеждах — один из людей пана Бернарда, ратаевского сотника.       Наскоро поприветствовав уже знакомого ему сына Радцига, посланец повторно изложил причину своего визита.       Внимательно его выслушав, Индро едва не лишился разума.       Птачек не вернулся домой.