Часть 23: Рада тебя видеть… мертвым

      Встреча с потусторонней сущностью, которая жаждет сделать тебя своей марионеткой, выматывает. Ты не помнишь, как уснула, но это случилось прямо на коленях у парня, похожего на крысу. Казалось бы, сон должен был быть беспокойным, полным кошмаров: раздутые трупы, окровавленные руки... Но ничего подобного не было. Проснувшись, ты почувствовала странную бодрость, словно твоя жизнь не летела под откос по прихоти этого гротескного подобия бизнесмена.       С трудом разлепив сонные глаза, ты первым делом ощутила сухость во рту. Тебя мучила жажда. Руки соскользнули с живота и упёрлись в подушки дивана. Ты всё ещё лежала на коленях у Тоби, парень был полностью расслаблен: глаза закрыты, рот широко открыт, голова безвольно откинута на спинку дивана. Он оглушительно храпел, слюна стекала с губ прямо по лицу, по щеке с дырой, по небритому подбородку, и капала на рубашку. Удивительно, как этот храп не разбудил тебя сразу. Поднявшись и тихо зевнув, ты заметила, что в доме царит тишина, если не считать храпа Тоби. Слишком уж тихо.       Ты огляделась: на диване больше не было ни Тима, ни Брайана. Это не обязательно значило, что они ушли из дома, они просто могли разойтись по своим комнатам. Так или иначе, они подарили тебе отличный шанс смыться. Неужели всё так удачно сложилось? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но сердце всё равно колотилось в предвкушении, а рука невольно тянулась к самодельному пластиковому ножу в кармане.       Ты осторожно перенесла вес тела, ставя дрожащие ноги на ковер. Взгляд был прикован к Тоби: ты выискивала признаки того, что он просыпается. Но их не было. Когда ты встала, колени ходили ходуном и стучали друг о друга. Встреча с этим «прутиком» отняла у тебя уйму сил. В любом случае, ты направилась прямиком на кухню. Шла широкими, осторожными шагами, стараясь не потревожить половицы под ковром. Ты подсознательно замедлила дыхание, словно это могло сделать тебя незаметнее.       Добраться до дверного проема кухни казалось настоящим олимпийским достижением. Ты резко обернулась через плечо и посмотрела на Тоби: он всё ещё храпел, развалившись на диване. Затем ты повернула голову в сторону коридора, там не было ни души. Путь был свободен, если только Брайан не решил подкрасться к тебе незаметно. А если бы он это сделал, ты бы непременно врезала ему по яйцам.       Убедившись, что поблизости никого нет, ты на цыпочках пробралась на кухню. Деревянный пол под ногами жалобно скрипнул, стоило тебе на него ступить. Ёжась от звука, ты снова взглянула на Тоби. Он всё так же храпел.       Вернувшись к кухне, ты первым делом заметила разноцветные пластиковые буквы на холодильнике. Медленно продвигаясь к выходу, ты читала послание, выложенное из магнитов. «Не гот0ви1ь» — гласила первая надпись. У того, кто её составлял, видимо, закончились буквы, и пришлось использовать цифры, чтобы закончить фразу. Ниже была ещё одна: «в ма78зин6». Всё складывалось ух слишком хорошо. Они просто оставили тебя наедине с Тоби. Наверное, ошибочно полагали, что ты будешь без сознания весь день, или думали, что увиденное сломит твою упрямую волю к побегу. Как же они ошибались. Всё вышло с точностью до наоборот: тебе захотелось выбраться отсюда как можно скорее.       Ты начинала жалеть этих людей: они выполняли грязную работу для того злобного тощего ублюдка, но оставались живыми людьми. Возможно, у них не было выбора, но трудно смириться с тем, что они издевались над тобой, одновременно убивая твоих знакомых. Они могли бы просто убить тебя или похитить давным-давно, но решили позабавиться. Ты понимала их логику, пусть и извращённую, но никак не могла взять в толк, как можно так весело проводить время, проламывая кому-то череп.       Подойдя к двери, ты миновала стопку бумаг, лежавшую на столешнице. Было трудно определить, в какой технике выполнены рисунки. Спирали, острые углы и силуэты складывались в очертания растений. Это было концептуально и красиво, но ты пришла сюда не для того, чтобы разглядывать искусство, созданное безумным убийцей. Ты оторвала взгляд от бумаг и, прислушиваясь к храпу Тоби, бросилась к двери.       Стоило тебе ухватиться за прохладную металлическую ручку, как тебя захлестнул мощнейший прилив дофамина: такой силы ты не испытывала с того самого момента, как Губер выбрал тебя, а не Брайана. Ты повернула ручку, отгоняя мысли об этом мужчине. Если уж ты собралась сбежать, то, к сожалению, этого маленького идиота придется оставить. Как бы тебе ни было неприятно это признавать, но из Брайана, похоже, вышел бы отличный собачий папаша.       Ручка поддалась всего на пару сантиметров и замерла. Дверь была заперта. Ну конечно, всё вечно шло наперекосяк. Ты отдёрнула руку, и твой рот невольно приоткрылся в немом выражении “Да твою ж мать”. Должны же быть окна. На кухне и в гостиной их не оказалось, но можно попробовать поискать в их спальнях.       Развернувшись на пятках, ты снова проделала этот мучительно неловкий путь через кухню. Ты заметила, что подставки для ножей нигде не видно. Искать лезвие по ящикам было слишком страшно: их скрип мог разбудить парня, даже если казалось, что он пребывает в полном беспамятстве. Половицы жалобно стонали и скрипели, пока твои ноги наконец не ступили на ковёр. Тоби всё ещё был там, в той же позе, и по-прежнему пускал слюни. На губах невольно заиграла слабая улыбка, но ты тут же прогнала её прочь: сознание застилали мысленные образы безжизненно поникшего тела Джен.       Ты свернула в коридор и двинулась по нему на цыпочках. Открыта была лишь одна дверь, в самом конце коридора. Комната Брайана. По крайней мере, не придётся слушать скрип дверных петель. Они были уверены, что ты будешь весь день в отключке, и их можно понять: ты чувствовала себя далеко не молодой и бодрой. Суставы ныли, заживающая кожа пульсировала тупой болью, мышцы болели. В глубине души хотелось просто лечь обратно и смириться с тем, что теперь такова твоя жизнь. Подчиниться воле этого дерьмового «человека-веточки» и ждать его решения: жить тебе или умереть. Но ты никогда не умела просто плыть по течению, поэтому пошла дальше и тихонько проскользнула в комнату Брайана.       Ты внимательно огляделась, заметив скомканные листы бумаги, разбросанные по деревянному полу. Ты уже бывала здесь. Громоздкий телевизор стоял на деревянном столе рядом с ещё более громоздким компьютерным блоком. Под столом валялся клубок проводов и, вроде бы, Wi-Fi роутеры. Такой же деревянный стул с подушкой, засунутой в сиденье, был частично придвинут к столу. Этот набор выглядел доисторическим, древним и немного грязным.       Ты видела Салли по телевизору, ты плакала здесь, тебя здесь держали за волосы, ты называла их «Шестёрками здоровенного смазливого ублюдка» .       Ты отогнала горькие воспоминания, и твой взгляд привлекло что-то другое. На стене висела металлическая полка с вкраплениями дерева. На ней были большие крючки, на которых висели огромные пушки. Их было несколько. Каждая из них аккуратно повешена на крючки вдоль полки. Ты с отвращением узнала винтовку, которая пронзила грудь Алексис. Это только подтолкнуло тебя идти дальше.       Его кровать была наполовину застелена, обёртки и другой мусор валялись на простынях. За изголовьем кровати было твоё спасение: открытое окно, обрамлённое потрёпанными занавесками, мягко колышущимися на ветру. Утренний свет проникал сквозь стекло, словно открытые врата небес. Ты подошла к кровати, заметив свернувшуюся калачиком пушистую фигурку Губера у изножья. Тебе так хотелось протянуть руку и провести ею по его мягкой шерсти, но тогда Губер проснётся и может тебя выдать. Ты молча держала руки при себе, мысленно прощаясь.       Ты подождала, пока не подошла как можно ближе к окну, прежде чем ступить на кровать. Ты поморщилась, когда она заскрипела под твоим весом. Матрас оказался намного мягче, чем ты ожидала, и гораздо более податливым, чем тебе казалось. Ты покачнулась, ухватившись за изголовье. Опустив взгляд на руки, чтобы удержаться, ты заметила несколько интересных вещей на его прикроватной тумбочке. Серебряные ключи и твой телефон.       Ты наклонилась и, недолго думая, схватила ключи, решив оставить телефон. Теперь он был для тебя бесполезен. Никто на свете, кроме тебя самой, не мог тебе помочь. Ты уже немного устала от этого, но так уж получилось. Ты заметила ещё несколько идей для паролей, набросанных рядом с телефоном. Брайан приближался к разгадке. Он отбросил мысль, что твой пароль может быть чем-то осмысленным. Там были зачёркнутые списки цифр, вроде «0-0-0-0» или «1-2-3-4». Ближе всего к твоему паролю он подобрал «4-3-1-1». Звучало так же, как «8-0-0-8». Это превращалось в слово, если его ввести на калькуляторе, и это слово — «hell». Что-то такое, что ты вводишь на калькуляторе в средней школе и хихикаешь над этим за спиной учителей. Это было по-детски, и Брайан начал понимать, что твой пароль, скорее всего, реально тупой, как и ты сама.       В любом случае, ты всё равно сбежишь, прежде чем он это поймет. Ты засунула ключи в карман спортивных штанов. Ты не мылась несколько дней, и от тебя, наверное, воняло, но зато ты пережила встречу с Богом и при этом осталась жива!       Ты обхватила пальцами створку окна и медленно подняла его. Всё казалось простым, слишком простым. Однако жизнь — это забавная и непостоянная штука. Твой побег не должен быть полным драматического кровопролития и криков! Можно обойтись простой возможностью выскользнуть из хижины убийц и угнать машину.       Окно издало пронзительный скрип, когда ты открыла его ещё шире, чтобы получилось пролезть. Ты резко повернула голову через плечо, Губер всё ещё крепко спал. Тебя беспокоило то, что ты больше не слышала храп.       Тоби ворвался в комнату с диким взглядом:       — Ты правда пыта-пытаешься уйти? — ты ожидала дикой ярости или садистского ликования от мысли, что он снова будет преследовать тебя, как испуганную добычу. Однако, вместо этого в его голосе звучали обида, беспокойство и немного раздражение, но ни капли удивления.       — Э-э, нет? — сказала ты, высунув одну ногу из окна и потянувшись рукой за клоунским ножом.       — Просто з-залазь обратно, — Тоби осторожно направился к кровати, словно любое резкое движение могло заставить тебя дать дёру. — Я н-не скажу с-старику и Брайану, если ты сейчас же вернёшься в дом, — ты переступила с ноги на ногу, медленно и с неудобством выскользнув в окно. Он неровно улыбнулся тебе: — Н-ну же! Это может стать нашим маленьким се-секретом, — в его тоне звучала игривая тревога, он действительно не хотел, чтобы ты сбегала. На его губах играла улыбка, но брови были нахмурены от беспокойства. Тебе не понравилось предложение о дружеском секрете между вами двумя, словно вы лучшие друзья-подростки, скрывающие тот факт, что вы оба перерыли один из родительских шкафов с алкоголем.       Тебе было жаль парня: у него явно были проблемы, и его втянули в компанию убийц при неясных обстоятельствах. Вас обоих втянули во всю эту хуйню, но он в какой-то степени смирился со своим ужасным местом в мире. Ты, в свою очередь, не хотела этого. Жить под властью этой тростинки в деловом костюме — это не твой путь. Ты хотела свободы, подальше от него и его приспешников, даже если ты не могла перестать их жалеть. У них есть глубина и человеческие эмоции, но ты хотела чувствовать себя хорошим человеком, потому что хороший человек никогда не будет сочувствовать им или понимать их. Подсознательно ты понимала, что уже не такая хорошая, но хотя бы была не настолько ужасна как они.       Ты сжала клоуна в кармане, когда он приблизился, открыто и умоляюще подняв руки в перчатках, пытаясь убедить тебя остаться. Ты на мгновение замерла, погрузившись в смутные мысли, что заняло слишком много времени. Он рванул, как только оказался в пределах досягаемости. С криком ты вытащила из кармана обкусанный пластик, подняв его над головой, когда Тоби приблизился.       Точно в цель. Если быть точнее, в глаз Тоби. Ты вонзила клоуна ему в правый глаз, как и хотела. Честно говоря, это была удача, что он прыгнул на тебя под нужным углом, так что клоун вонзился в мягкую ткань его глазного яблока. Ты почувствовала влажный хруст, словно засунули соломинку в пакетик с соком. Пластиковая оболочка трескается от мокрого хлюпанья, или, в данном случае, линза правого глаза Тоби.       — Прости, сука! — ты выкрикнула извинение импульсивно, отдёрнув пальцы, как только рука уткнулась в него. Предать доверие психически больного ублюдка, который спас тебя от жужжания, утешал после одного из худших событий в твоей жизни, было как-то неприятно. Но ты добавила “Сука”, ведь он убил людей, которых ты знала. Он убил брата и сестру семьи Бейкер.       Тебе было плохо, но ты не была такой, как он. Ты не собиралась быть рабом этого существа, ты не собиралась сдаваться и подчиняться его воле. Ты собиралась уходить отсюда. Ты собиралась стать хорошим человеком, жить одной в лесу, как дикая собака, может даже начать есть мусор. По ходу разберёшься.       Ты выпрыгнула из окна в тот же миг, как клоун вонзился в глаз Тоби. Парень едва отшатнулся, наблюдая, как ты уходишь, а из его теперь окровавленного правого глаза торчит уже розовый пластик с клоуном.       — Эй! — запротестовал Тоби, когда ты неуклюже упала. Он звучал лишь слегка недовольно из-за игрушки, грубо воткнутой ему в глаз: это совсем не причинило ему боли. Зато это ухудшило его восприятие глубины, и ты понимала, что ему будет неудобно преследовать тебя без помощи второго глаза. — Пиздец как грубо! — честно говоря, довольно слабая реакция на удар клоунским ножом в глаз. Ты отбросила мысли о том, что он чувствует, получив увечье пластиком..       Ты с кряхтением приземлились на землю, сначала на одну ногу, а затем и на другую, перенеся весь свой вес. Ты изо всех сил старалась игнорировать ноющую ногу, поднимаясь полностью и засовывая кулак в карман. Ты бросилась вперёд, хромая несколько шагов, пока конечность не пришла в себя и не заработала в унисон с другой.       Ты бежала вдоль деревянной хижины, вытаскивая из кармана загадочные ключи. Ты молилась богу, чтобы они были от минивэна, а не от сейфа или чего-то подобного. Ты резко обернулась за угол дома, ноги ударялись о мягкую зелёную траву.       В поле зрения был только мотоцикл. Минивэна уже не было. Мотоцикл Брайана стоял на жалком подобии подъездной дорожки, состоящей из примятой растительности и земли.       — Т/И! — раздался громкий голос Тоби из хижины, когда ты бросилась к мотоциклу. Ты видела, как ими управляют только в фильмах, и надеялась, что они правдивы, а также что ты не разобьёшься и не соскребёшь корочки с едва заживающей кожи.       Ты предположила, что с одним глазом у Тоби дела идут не очень хорошо, раз он ещё не выскочил из дома. Должно быть, трудно передвигаться с ужасным восприятием окружения и небольшим эмоциональным стрессом. Ты неуклюже перекинула ногу через сиденье мотоцикла, он был большим и громоздким. Ты быстро нашла замок зажигания, вставила ключи и повернула. Мотоцикл зарычал, и твоя нога, всё ещё стоявшая на земле, ударилась пяткой о подножку.       Передняя дверь распахнулась: должно быть, у него был ключ. Твои руки метнулись к рулю мотоцикла, обхватив его пальцами.       — Серьёзно?! — воскликнул Тоби, когда ты готовилась к тому, что твоя попытка побега либо закончится ужасно, либо пройдет без проблем. Ты оттолкнулась от земли и резко потянула рукоятку к себе. Ты не смотрела ни на дверь, ни на Тоби, ни на этот адский дом. Ты смотрела на густо заросшую лесом тропу впереди, когда мотоцикл с механическим рычанием рванул вперёд. Мотоцикл шатался под тобой, несясь по неровной дороге.       Ты лишь мельком взглянула в зеркало заднего вида, расположенное рядом с рычагом газа, за который ты изо всех сил держалась. Тоби побежал за мотоциклом, вынув клоунскую хуйню из глаза. Кровь стекала по его щеке, на которой не было раны, кровавым потоком. Ты снова сосредоточились на шатающемся мотоцикле, твои колени прижались к нему.       Это было похоже на езду на огромном, пиздец каком страшном велосипеде. На таком, который, вероятно, мог взорваться или разбиться, оставив тебя настолько израненной, что бежать было бы невозможно. Дрожащий палец оторвался от рукоятки, обхватил тормозную ручку и осторожно нажал на неё. Ты снова почувствовала себя подростком, который только учится водить, изучая тонкости не слишком резкого торможения. Ты позволила мотоциклу замедлиться с первоначальной головокружительной скорости до гораздо более спокойной, словно совершала неспешную прогулку по лесу, и словно Тоби не бежал за тобой так быстро, как только мог. Все они, может быть, и очень быстрые, и очень сильные, но они не были такими быстрыми, как движущееся транспортное средство.       — Т/И! — снова окликнул Тоби сзади. Ты осмелилась ещё раз взглянуть в зеркало: он становился всё меньше позади тебя. Ты уезжала.       Впервые в жизни ты не хотела сыпать соль ему на раны. У парня, похоже, и так было достаточно проблем, видеть его срыв раньше было ужасно душераздирающе, но и переворачивало мир с ног на голову. Это было похоже на ту ночь с Дэном: не хотелось верить, что он может плакать, что он не просто бездушный уёбок. Но вместо этого он был каким-то сломленным ребёнком, и тот факт, что ты могла ему сочувствовать и понимать ситуацию, в которую он был вынужден ввязаться, вызывало отвращение. Это также навевало грусть за него, но больше за себя. Нужно быть ужасно ненормальным, чтобы сочувствовать таким людям. Тебе нужна была профессиональная помощь, но ты понимала, что у тебя нет ни малейшего шанса её получить.       Ты ещё больше сбавила скорость, приближаясь к повороту на неровной дороге. Ты осторожно начала поворачивать руль, медленно заходя в поворот. Как только ты миновала угол, ты снова медленно повернула руль к себе, позволяя мотоциклу набрать скорость. Всё это время твои глаза были прикованы к дороге прямо перед тобой или к управлению мотоциклом, а не к тому, что впереди. Когда ты наконец подняла взгляд, ты начала обгонять минивэн. Никто, кроме парней, не мог находиться на этой ужасной лесной дороге. Блять.       Ты на мгновение встретилась с удивлённым взглядом Брайана, и после услышала, как Тим сердито воскликнул:       — Да ну нахуй!       Ты ещё сильнее сжала руль, мчась по дороге на опасной скорости. Паника захлестнула с головой.       — Не врежься! — услышала ты ленивый крик Брайана из опущенного окна. Он даже не выглядел раздражённым или злым, а лишь забавлялся, глядя на тебя, неуверенно едущую на его мотоцикле. Словно он знал, что рано или поздно догонит. Помчавшись по дороге, которая сменилась с гравийной на старую, разбитую и неасфальтированную, ты снова посмотрела в зеркало. Минивэн припарковался там, где ты его обогнула. Брайан смотрел на тебя из открытого окна, а Тоби пытался открыть боковую дверь.       Тим раздражённо крикнул:       — Ты же знаешь, что вернешься, да? Либо мы, либо он!       Когда мотоцикл продолжал дергаться вперёд, ты закричала:       — Отъебитесь! — тебе было их жаль? Да, и это заставило тебя почувствовать себя ужасным человеком. Если ты не являлась умалишённой дурой, то как минимум была слишком дружелюбна с мужчинами, которые буквально разрушили твою жизнь. — Никто меня никуда не повезёт! Идите нахуй!       Ты говорила за себя: тебе нужно было чувствовать себя полной стервой, чтобы тебе было лучше. Ты также всё ещё не могла смириться с тем, что они убили кучу твоих знакомых. Твой разум быстро напомнил тебе, что у них не было выбора, и они просто пытались жить с собой под гнётом какой-то жуткой веточки. Ты оттолкнула эти мысли в яростном отрицании: они всё равно совершили это, они не были чисты или невинны. Они смеялись и шутили, разрушая твою жизнь.       — Хочешь, чтобы я это сделал? Тогда возвращайся! Ужин и кино, детка! — голос Тима становился всё тише по мере того, как ты отъезжала, рёв мотоцикла заглушал всю ту глупость, которую он говорил. Тебе было всё равно на них. Ты собиралась сбежать.       Они ждали Тоби, позволяя тебе значительно оторваться, потому что были уверены, что догонят. Они уже проигрывали раньше из-за своей самоуверенности. Они были так уверены, что твоя неопытность на мотоцикле и то, что ты понятия не имела, где находишься замедлят тебя. Они действовали неторопливо, потому что были уверены, что ты присоединишься к ним.       Ты бы им всем показала. Ты сделала много того, чего никогда раньше не делала, и у тебя всё было более-менее в порядке. До той ночи в хижине ты никогда не сбрасывала взрослого мужчину с движущегося грузовика, но, как ни странно, ты сделала это с блестящим успехом.       На самом деле, дорога на мотоцикле стала ровнее, когда обветшалые просёлочные тропы сменились обычным асфальтом и появились разметки полос. Она всё ещё была довольно ужасной, полной ям и трещин, но определённо лучше, чем прежняя местность. Тебе хотелось скорости, хотелось уехать, но нужно было ехать осторожно, иначе тебя бы сбили насмерть. Ты смотрела вперёд, внимательно высматривая выбоины и неровности, и как можно было бы объехать. Если бы ты ехала просто прямо, тебя бы быстро догнали. Тебе нужен был какой-то объезд или развилка. Что-то, что заставило бы их усомниться в себе, что-то, что заставило бы их оторваться.       Твои молитвы были услышаны: впереди разветвление дорог. Все они выглядели одинаково. Ты взглянула в зеркало заднего вида, когда вы с мотоциклом мчались к развилке. Минивэна больше не было видно. Горькая мысль пронзила тебя: они, вероятно, ехали медленно, чтобы объехать ямы, не торопясь. Они не верили в тебя за рулём мотоцикла. Ты бы тоже не поверила, но это всё равно грубо с их стороны. Ты выбрала правый путь, резко повернув вокруг пугающе глубокой выбоины. Ты лишь надеялась, что они не выберут повернуть вправо с самого начала, и просто молилась что Брайан не настолько хорошо тебя знает. Если бы он выбрал правый путь, это была бы либо глупая удача, либо он знал все тонкости твоих мыслей.       На задворках сознания мелькнула мысль: мотоциклы шумные. Впрочем, все дороги поначалу вели в одном направлении, может, им и не удастся засечь тебя по звуку? Как бы то ни было, от этой мысли по спине пробежали мурашки. Тебе не хотелось прибавлять газу, даже когда дорога стала свободнее. Теперь она больше напоминала запущенную проселочную трассу, чем, вероятно, и являлась. Разве налоги не должны были идти на ремонт подобного дерьма? Платили ли парни налоги за свой дом убийц?       Ты тряхнула головой, отгоняя эти мысли, и помчалась дальше, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида. Пусто. Снова переведя взгляд на дорогу, ты заметила впереди, метрах в шестидесяти, странную фигуру. Долговязый мужчина в ярко-зеленом, режущем глаза укороченном топе и красных коротких шортах. Ты прищурилась, пока фигура приближалась. Какого хера он здесь забыл и что вообще тут делает?       Он резко повернул голову в твою сторону, услышав приближающийся рокот мотоцикла. Одна рука лежала на бедре, а другая вытянула большой палец к дороге. Автостопщик в глуши. Когда ты приближалась, палец завис над тормозом, но ты не нажимала. Тебе было жаль этого незнакомца, но ему придётся ждать кого-то ещё. И тут тебя осенило: единственные, кто мог его подвезти — эти мужчины. Неужели они действительно просто убьют какого-то случайного парня? Казалось, они и не хотели убивать, а смирились со своим ужасным положением в мире до такой степени, что убийство стало для них просто фактом жизни. Они убили твоего соседа, они убили Эмиля, хотя те не были их целями. Хотя это, скорее, были лишь уколы, чтобы задеть тебя, и возможно, незнакомец был в безопасности.       Когда ты приблизилась, мужчина крикнул:       — Эй! Сюда! — ты узнала этот голос, узнала эти осветлённые волосы. Если ты его знала, то точно не следовало останавливаться: они бы его убили. Существовала пугающая перспектива, что они остановятся, чтобы убить этого парня, потому что узнают в нём кого-то из твоей жизни. Если бы они снова поймали тебя, и он тоже был бы мёртв, была бы это твоя вина? Убили бы они его вообще? Хотят ли они ещё психологически мучать тебя подобным образом? Хуй его знает.       Ты точно знала одно: ты была рада увидеть знакомое, дружелюбное лицо. Улыбку, которую, как тебе казалось, ты не видела целую вечность. Ты медленно нажала на тормоз. На секунду подумалось, что наконец-то ты не одна в этом мире. Затем реальность быстро напомнила тебе о твоём положении: о том, что твои шансы стать прокси были, кажется, не маленькими, и о том, что ты никогда не будешь одна, потому что эти мужчины понимали, в каком дерьме ты оказалась. Вы все были в одной лодке.       Ты отгоняла эти мысли, в голове было простое желание быть хорошим человеком. Напоминания о том, что ты глубоко сломлена и в какой-то мере являлась одной из них — убийца со стажем в два трупа, лишь твердили тебе, как ты отвратительна. Но ты могла найти поддержку в людях, могла исцелиться, ты была лучше их.       Остановившись, ты неуклюже вытянула ногу, чтобы удержать равновесие на стоящем мотоцикле. Это было сложно: мотоцикл много весил требовал сноровки.       — Даг? — выдохнула ты, стоя в нескольких шагах от постоянника закусочной.       — Т/И? — Даг моргнул, широко раскрыв глаза, оценивая твой внешний вид: грязная одежда, кровь на воротнике свитера, синяк под глазом, отпечаток руки на горле. — Ёбаный в рот... Ты в порядке? — он осторожно произнёс эти слова. — Ты выглядишь так, будто побывала в аду, — он начал приближаться к мотоциклу, тихо принимая предложение подвезти.       — Нет, — ты спокойно ответила: — На самом деле, — с горьким смехом ты продолжала, когда он легко сел на мотоцикл позади, — я только оттуда, — он положил руки на твои бока. Ты поморщилась от этого прикосновения, так как едва его знала. Впрочем, ты и тех мужчин не знала, а совсем недавно спала у одного из них на коленях.       Это было эгоистично, втянуть Дага в свой кошмар. Возможно, ты заслужила побыть эгоистичной. Хотя бы на несколько мгновений. Просто хотелось быть в дружелюбной и знакомой компании, которая не убивала бы знакомых людей. Хотелось получить хоть каплю той нормальности, что была утеряна.       Ты надеялась, что сможешь удержать мотоцикл в равновесии со вторым пассажиром. Адаптация ко всякому дерьму давалась легче, чем ты думала. Ты медленно повернула рукоятку к себе, отрывая ногу от земли. Расслабление разлилось по мышцам ног, когда мотоцикл начал движение. Тяжело выдохнув, ты напрягла мышцы и, ёрзая, попыталась привыкнуть к балансу. Даг молчал, пока мотоцикл медленно катился вперёд, опасно раскачиваясь из стороны в сторону. Транспортное средство начало выравниваться, и ты потянула ручку, став набирать скорость.       — Так... — медленно и неловко произнес Даг, пока мотоцикл двигался вперёд. — Чё случилось?       Внезапно возникло воспоминание, что твоё кричащее лицо показывали по новостям. Тебя разыскивали за убийство. Знал ли он? Боялся ли?       — Оу, ну, знаешь... — ты выдохнула, ветер развевал волосы, несколько прядей раздражающе хлопали по лицу, — ...жизнь.       Он что-то промычал в ответ. Теперь твоя очередь задать вопрос:       — Куда ты делся? — равнодушно спросила ты. Вспомнилось, как когда-то давно он был частью некого недоделанного плана побега от этих убийц, и почему-то так и не вернулся, из-за чего ты не смогла купить у него какую-нибудь, вероятно, угнанную машину. Ты не слишком расстроилась, честно говоря, и сомневалась, что это хоть как-то изменило бы ситуацию. Пессимистичная часть тебя говорила, что они всегда найдут тебя, несмотря ни на что. Это был лишь вопрос времени, пока они не найдут тебя и Дага. — И ещё, — выпалила ты, — ты не знаешь, где мы, блять?       Даг тихонько усмехнулся, отпустив тебя:       — Я был в жёстком угаре, — ты взглянула в зеркало и увидела, что он сидит в телефоне. — Форт-Пейн, Алабама, кстати.       Ты раздраженно вздохнула, услышав это: дело было не в том, что он был в угаре: это же Даг. Дело в том, что ты вернулась. Тебе совсем не нравилось снова оказаться в Алабаме, в самом худшем месте на земле. Алабама казалась рассадником убийств.       Ты сжала губы в тонкую линию, меняя тему разговора:       — Это небезопасно — сидеть в телефоне, — сказала ты, впервые сидя за рулём мотоцикла.       — Дорогая, — усмехнулся он позади тебя, — я юзаю крэк.       — Ах, да, — ты как-то совсем забыла об этом. Когда тебя преследуют и похищают, ты забываешь о мелочах. Ты не знала, как еще на это ответить, поэтому промолчала. Просто ценила возвращение в свою жизнь человека, который никогда не причинял тебе физического вреда.       — Эй, хочешь сходить в "Danny’s"? — неожиданно предложил он.       — Не знаю, где это, — фыркнула ты с лёгкой улыбкой. Неплохо бы перекусить чем-нибудь дешёвым. С другой стороны, тебя разыскивали за убийство. Ты собиралась уехать из Алабамы куда угодно. Тебе хотелось еще несколько минут дружеского общения, прежде чем ты бросишь это дело и станешь отшельницей. Ты совершила ужасные поступки, и самое меньшее, что ты могла сделать, прежде чем исчезнуть в безызвестности — это отвезти какого-нибудь заблудившегося наркомана в "Danny’s ". — Посмотри на картах, — ты еще раз взглянула в зеркало заднего вида, минивэна нет. Только Даг сидел в телефоне, каким-то образом прекрасно держась за тебя одной рукой.       — Да! Секунду! — он несколько мгновений постукивал большим пальцем по экрану телефона. — Ладно, так вот, тебе нужно… — он монотонно проговорил маршрут. Ты удивлялась: как у него вообще ловил сигнал в такой глуши и как он сюда попал, в такую дыру рядом с хижиной убийц. Хотя, с другой стороны, после долгого запоя можно оказаться где угодно. Параноидальная часть тебя подсказывала, что всё, что происходило, слишком уж удобно: лёгкий побег, знакомое лицо неподалёку, что-то точно должно быть не так. А вдруг это дело рук этого дрыща? Ты изо всех сил пыталась отогнать эти мысли, совершая глупый акт отрицания.       До «Danny’s » было сорок пять минут езды по просёлочным дорогам и странным объездам. Вы непринуждённо болтали, Даг в основном говорил, а ты слушала. Он ещё не упомянул о том, что тебя разыскивают за убийство, и ты предположила, что за всё время его пьянства он не видел новостей. Или он просто тебя боялся, соглашаясь прокатиться, потому что ему это было очень нужно, и радовался, что ты его ещё не убила. У тебя не было таких намерений. Ты неуверенно остановила мотоцикл, упёршись ногой в землю, чтобы удержать его вес.       — Давай! — Даг спрыгнул с мотоцикла, всё ещё приклеившись к телефону. — Поедим! — он, должно быть, ещё был под воздействием каких-то веществ, потому что парковка была совершенно пустой. Он неторопливо направился к зданию, прежде чем повернуться к тебе, заметив, что ты не идёшь за ним.       Внутри ресторана никого не было.       — Э-э, — ты снова сжала вспотевшие ладони на ручках мотоцикла. Нога начала болеть от долгой непривычной нагрузки. Решив дать себе заслуженный отдых, ты свесила другую ногу, поддерживая его вес, а затем выдвинула подножку. Бёдра ужасно болели от того, что приходилось так долго раздвигать ноги. — Здесь никого нет, — заметила ты вслух, разминая ноги. — К тому же, мне пора. Было здорово, но…       — Что-о-о? — простонал Даг, звуча как расстроенный подросток. — Но мы же только приехали! — он указал на пустой ресторан.       Ты лишь подняла бровь, глядя на него:       — Там никого нет. Мне всё равно нужно ехать, — ты рассеянно потёрла бёдра: они болели, но ты выживешь, если будешь ехать на мотоцикле, пока не закончится бензин. Может, украдёшь бензин или что-нибудь ещё? Колёса — это хорошо, более быстрый способ сбежать отсюда.       — Пошли! — снова подтолкнул он, в его голосе слышалось подозрительное отчаяние. — А может, просто немного посидим вместе?       Ты имела огромный опыт общения с ужасными мужчинами. Ты привыкла к взгляду в их глазах, когда кто-то хочет что-то сделать с тобой: что-то плохое. Тебе следовало просто сесть обратно на мотоцикл и уехать. Было что-то, чему ты не могла сопротивляться. Что-то, от чего ты не могла просто отступить и убежать. Этот взгляд в его глазах был предвестником беды, а последние несколько дней твоей жизни — сплошные неприятности. Если удача снова будет на твоей стороне, ты сможешь заставить его отступить. Наконец-то ты сможешь контролировать ситуацию, наконец-то не придётся убегать и прятаться.       Вместо этого ты медленно потянулась рукой к висящей сбоку сумке на седле мотоцикла.       — У меня действительно нет времени, — настаивала ты, хватаясь за холодную металлическую молнию и медленно открывая сумку. Что ты, блять, творишь? Тебе просто нужно уйти. Но ты не могла. Ты не могла просто отступить от какого-то наркомана после всего, что ты пережила. Ты не была похожа на них, ты бы не убила его, если бы дело дошло до худшего. Ты просто заставила бы его оставить тебя в покое.       — Ты уве-е-ерена? — вопрос звучал скорее как вызов, чем как просьба друга пообщаться.       Ты стиснула зубы: ты, сука, так устала от постоянных вызовов. Ты сказала себе успокоиться, ничего страшного не произошло. Однако в закусочной ты уже убеждала себя, что всё в порядке, а это явно было не так. Ты не должна сомневаться в себе. Твои подозрения, твоя паранойя, всё это было правдой. Должно быть, и здесь всё то же самое.       — Да, — сухо ответила ты, пристально глядя на блондина и засовывая руку в сумку. Ты умоляла её выдать тебе что-нибудь. Хоть что-нибудь, если этот тощий наркоман попытается тебя соблазнить. Часть тебя хотела, чтобы он просто отступил от своего подозрительного поведения: у вас двоих была история, хоть и поверхностная, но приятная. Другая часть тебя умоляла его что-нибудь попробовать выкинуть. Ты бы поставила его на место, и это, вероятно, было бы катарсисом после постоянных издевательств со стороны ублюдков крупнее и сильнее тебя. Конечно, он был выше и буквально наркоман, но ты к этому моменту была опытным аутсайдером.       — Слушай, — Даг засунул руку в карман шорт, — я не в том положении, чтобы отпускать такой приз, как ты, — он резко вытащил из кармана металлическую рукоятку, и из неё высунулась блестящая сталь лезвия.       Твоя рука схватила первое, что попалось под руку: это была толстая вещь с прочной пластиковой рукояткой. Ты выхватила её из седельной сумки, и, словно в сотый раз за день, произошло божественное вмешательство. Ты также достала нож, зазубренный и длиннее твоей руки. Охотничий нож. Это было слишком, всё так легко складывалось. Идеальный момент для побега: Брайан оставил ключи, ты нашла Дага, слезла с мотоцикла, чтобы размяться. Оно хотело, чтобы ты убила Дага. Оно хотело проверить, сможешь ли ты следовать указаниям, сможешь ли ты смириться с мыслью о причинении вреда другому человеку. Воспользуешься ли ты ситуацией?       Оно знало, что ты чувствуешь. Оно знало, насколько бессильной тебя заставляют чувствовать его прокси, и оно знало, что ты просто хочешь получить преимущество в виде жестокого возмездия. Оно хотело, чтобы ты снова убила, но уже, видимо, по собственной воле. Оно подстраивало ситуацию под это.       Тебе нужно было уйти, тебе нужно было отвернуться от того, чего оно хотело, и уехать в закат. Часть тебя очень, очень хотела остаться, поставить Дага на место. Ты смутно представляла, что он делает: думал, что ты золотая возможность, которая сама собой ему подвернулась. Сдать тебя полиции ради быстрой наживы, получить деньги и наплевать, что он тебя знает. Не отплатить за всю твою доброту бесплатными напитками и разговорами, которые ты проводила за этим послеобеденным временем. Ёбаный ублюдок.       Оно... он знал, что делает. Оно испытывало тебя, проверяло, сможешь ли ты убить в обстоятельствах, когда существо не полностью контролирует твой разум, когда единственное ощущение в теле — адреналин, бурлящий в венах. Когда у тебя нет подростковой любви, чтобы убить кого-то. Оно хотело, чтобы ты убивала, хотело, чтобы верила, что это для себя, и получала от этого удовольствие. Этого нельзя допустить.       — Даг, — ты направила на него нож, пустая угроза. — Я сяду на этот мотоцикл и уеду, — ты сделала шаг вперёд, встав рядом с сиденьем мотоцикла. — Я в тебе разочарована, — продолжила ты, поднимая ногу и снова обхватывая ею мотоцикл. — Я думала, ты классный, — твоя нога обхватывала мотоцикл, двигатель был включен.       Ты не ожидала, что день закончится так. Высокомерный наркоман внезапно бросился на тебя с ножом, пока ты отчаянно откидывала подножку, неуклюже держа орудие в руке, одними пальцами сжимая рукоятку, а другими хватаясь за руль мотоцикла.       В тот день всё пошло не так, как ты хотела. Прежде чем ты успела потянуть руль к себе, чтобы отскочить, в правое бедро вонзился нож. В голове возникли воспоминания о ночи, когда тебя ранили в ногу, а затем тут же сломали. Это напомнило о тех мужчинах.       Когда кто-то наносит тебе удар ножом, а у тебя в руках нож, то нужно бить в ответ.       Если бы это случилось несколько месяцев назад, ты бы убежала с криками и слезами. Но сейчас всё изменилось, и ты так устала от того, что тебя постоянно унижают. Ты с криком спрыгнула с мотоцикла. Дело в том, что от ножевого ранения тело мгновенно впадает в шок, и ты просто чувствуешь, что что-то вонзилось в кожу, но не ощущаешь этого. Не ощущаешь ничего, кроме тёплой крови, хлещущей из раны.       Ты споткнулась и упала с мотоцикла, который приземлился на тротуар рядом с тобой, без подножки и опоры. Ни за что на свете ты не сможешь поднять его с земли с ножом в конечности и жадным до денег наркоманом, что пытался дотянуться до оружия, оставленного в твоей ноге. Ладно, тебя немного раздражал нож в бедре и метафорический нож в спине. Если он хотел тебя зарезать, чтобы ты осталась тут, пока тот, кому он пишет, не приедет за тобой, то ты останешься и хорошенько дашь ему пизды.       Ты поняла, что оно хотело, чтобы ты убивала и калечила, когда ты была свободна от его влияния. Твой полурациональный мозг подсказывал, что если ты сейчас ответишь, то это будет ради тебя же, а не ради этого существа. Эта мысль успокаивала, но не была правдой.       Даг жадно потянулся к ножу, торчащему из бедра. Ты резко подняла правую ногу, и голень ударилась о его член. Он отшатнулся назад со стоном боли, но не упал на асфальт: он оказался сильнее, чем ты думала. Когда ты двинула ногой, то почувствовала, как хлещет кровь из раны, пропитывая ткань спортивных штанов.       Ты могла бы убежать, но это была твоя прежняя сущность. Ты собиралась драться с Дагом, потому что, блять, можешь, и потому что тебе надоело, что тебя унижают. Потому что хотелось почувствовать власть над другим человеком, пусть даже всего на одно мгновение.       Он уже приходил в себя после удара в пах, и тут же выпалил:       — Думаешь, ты что-то изменила?! Мне чуть ли не каждый день топчут яйца!       — Да пошёл ты нахуй! — прорычала ты, используя свою здоровую ногу, чтобы броситься вперёд. Ты не целилась ножом в какое-то конкретное место, просто хотела вонзить его ему в тело, как будто он был мясистой подставкой для ножей. Его рука дернулась вперёд, и без неё ты бы воткнула лезвие прямо ему в глаз, как ты сделала с Тоби.       Тебе было хуже от того, что ты ударила Тоби ножом, чем от того, что ты делаешь с Дагом. Тоби должен был оказаться в такой ситуации, он должен был сделать то, что сделал, чтобы держаться. Даг же просто променял тебя на бабки. Ты понимала. Ты, блять, понимала. Ты почувствовала, как гневный рык прорвался сквозь горло.       Вместо этого нож пронзил защищающую руку Дага. Ярость от постоянного загона в угол и удара ножом в ногу дала истерическую силу, чтобы проткнуть ножом его предплечье. Ты замедлилась только тогда, когда нож коснулся кости, быстро прошёлся вдоль неё и прорвался сквозь кожу.       Он с криком выбил нож из твоей кисти и пошатнулся назад.       — Что за хуйня?!       Ты хотела продолжать, проделать в нём ещё больше дыр, излить всю свою ярость на то, что может умереть. Нужен контроль над ситуацией. Ты двинулась вперёд, пока Даг наслаждался видом ножа, воткнутого ему в предплечье, торчащего с одной стороны и выглядывающего с другой. Его глаза были широко раскрыты, ведущая рука опустилась. С оскалом и звериным рычанием ты потянула за рукоять, и скользкое красное лезвие вырвалось из твоего разреза на ноге, после чего хлынула кровь. На твоих губах появилась улыбка.       Увидев, как ты приближаешься, Даг сделал то, что ты бы сделала несколько месяцев назад: развернулся и побежал. Стоит отметить, что парковки «Danny’s» не всегда содержались в идеальном состоянии. Всё, что там было — слегка неровная земля, которая отправила его лицом вниз прямо на асфальт. Ты бросилась вслед, подняв нож над головой, и вместе с ним рухнула вниз всем телом. Тот нож, что только что был в твоей ноге, вонзился в середину его левой икры.       — Ебать! — закричал он, когда ты перехватила нож, уже вонзённый в его мышцу, и потянула лезвие на себя. Ты упёрлась ногами в землю, сжала рукоятку обеими руками и, навалившись всем телом, рванула Дага назад, заставляя его рухнуть. С диким криком ты вырвала нож из его ноги.       Даг по глупости повернулся на бок, когда ты упала на колени, что были по обе стороны его туловища. Теперь он был лицом к тебе, кричал и размахивал руками. Ты опустилась на его бёдра, когда чужая рука накрыла лицо, пытаясь оттолкнуть. Ты открыла рот и быстро впилась зубами в его солёную кожу, рыча и отказываясь отпускать. Это только больше разозлило тебя: он не просто ударил тебя ножом, но ещё и засунул свою отвратительную руку тебе в лицо, практически умоляя тебя укусить его, наказать за попытку сопротивления.       Ты подняла нож над головой, под тобой кричал мужчина, его рука была у тебя во рту, куда попадала его кровь. На вкус это было как облегчение, тошнотворная победа. Головокружительная, наполненная дофамином победа, из-за которой ты знала, что потом пожалеешь. Ты закричала, заглушённая его рукой, когда вонзила окровавленный клинок ему в грудь. Разрезав нижнюю часть его короткого топа, нож легко вошёл в живот, чуть ниже грудины. Его крики стали гортанными, когда ты наклонилась вперёд, но тут же отскочила назад, используя свой вес, чтобы усилить удар, который прошёл по его животу. Лезвие было словно молния, разрезающая его грудь, когда оно скользило по его плоти. Ты разливала красное море, освобождала себя.       Его тело содрогалось, дрожа под тобой. Из его губ вырывались сдавленные гортанные крики, когда он пытался вырваться. Вы оба знали, что это бесполезно. С каждым малейшим движением красный цвет вытекал из глубокой раны, просачиваясь и сочась на руки, образуя лужи на асфальте. Ты смотрела в его растущую рану, завороженная вытекающей кровью. Порез был подобен красному окну в розовую сеть пульсирующих и сочащихся внутренностей. Было видно так много его органов.       Наблюдая за его кровотечением, за его судорогами, ты ослабила хватку на лезвии, которое остановилось в нескольких сантиметрах выше его бёдер. Ты просто сидела, тяжело дышала и злилась. Тебе было хорошо, ты чувствовала себя живой. Тебе казалось, что ты только что выплакала все слёзы в своей жизни, но вместо того, что бы разреветься, ты выпотрошила человека, который раньше был постоянником твоего старого места работы.       Ты поняла, действительно поняла. Эта штука заставляла парней делать свою грязную работу, они были вынуждены, их унижали, заставляли чувствовать себя слабыми и бессильными. Поэтому, когда им предоставлялся шанс выплеснуть свою злость, они им пользовались. Ты посмотрела на свои окровавленные руки с сухим смехом, покачав головой. Их жертвы всё равно были обречены на смерть. Почему бы не поиздеваться над ними и не выпустить зверя на волю? Почему бы не использовать того, кто скоро умрёт, чтобы почувствовать себя лучше? Психическое состояние поддерживалось горой трупов.       Тебе стало легче, но радости нет. Ты почувствовала себя лучше из-за того что ты испорчена, потому что ты плохой человек, потому что ты только что убила человека вместо того, чтобы сбежать. Ты была слишком упряма, чтобы сдаться, и теперь внутренности наркомана были перед твоими глазами, когда ты смотрела на его живот. Твои окровавленные руки дрожали, глаза горели горячими слезами. Ты наконец поняла их, но какой ценой?       Твоё дыхание перехватило, когда твёрдая рука легла тебе на плечо. Тебе не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, кто это. Возможно, ты не сделала это так, как оно хотело, думая, что это произошло без его влияния, но ты всё равно сделала это. Ты была такой же, как они, только без статуса прокси.       Адреналин в твоих венах начал иссякать. Ты не сопротивлялась рукам, которые подхватили тебя под ноги и спину: в них не было злобы, как в любой другой раз, когда этот мужчина прикасался к тебе. В прикосновении была жалость и солидарность, от которых у тебя сжималось сердце. Он понимал, что только что произошло. Брайан нёс тебя на руках, словно невесту. Ты положила руку ему на грудь, наблюдая, как кровь с твоих пальцев смешивается и растекается по белой ткани его футболки.       Тебе было нечего сказать. Оставалось лишь смотреть широко раскрытыми глазами на мужчину, державшего на руках твоё окровавленное тело. Он куда-то шёл: ты поняла, что к минивэну. Ты знала, что вернёшься с ними. Что продолжишь жить среди них и останешься частью их мира. Сбежать было невозможно. Ты чувствовала, как пальцы судорожно сжимают ткань его футболки, а в горле застревает тихий всхлип. Та тварь выпустила тебя наружу лишь ради экспериментов, удача тебе не улыбнулась. Всё, что у тебя осталось, это слабеющее от потери крови тело да твои похитители, с которыми тебя связывали странные, противоречивые отношения. Да и можно ли было теперь называть их похитителями, когда тебе некуда было идти? Когда они сами были пленниками? Когда на всей планете не осталось никого, с кем ты могла бы разделить этот глубоко искалеченный, безумный опыт? Тебе казалось, что таких людей больше нет.       — Пойдём домой.