Часть 24: Противоречивые чувства и навязчивые сообщения

      Дорога домой прошла, на удивление, спокойно. Вероятно потому, что уже через десять минут ты потеряла сознание от кровопотери. Вся беда с ножом, вонзившимся в бедро, заключается в том, что в этой части тела проходит множество крупных кровеносных сосудов. В порыве ярости и жажды кровавой разрядки, ты вырвала нож из ноги и позволила крови хлынуть наружу. Многие знают: если тебя ударили ножом и лезвие осталось в ране, вытаскивать его нельзя. Клинок работает как пробка: пусть он изначально и нанёс травму, он, при этом, сдерживает сильное кровотечение. В тот момент ты напрочь забыла об этом правиле, стоило тебе вытащить лезвие из бедра, как счёт пошёл на минуты. Ты не врач, но знала, что в бедре проходят крупные артерии, и если бы Даг задел одну из них, ты была бы уже трупом.       Ты поняла, что не хочешь умирать. За свою жизнь ты отняла три чужие, и не заслуживала продолжения этого жалкого подобия существования, но хотела жить, потому что могла, блять. Ты прошла через ад и вернулась обратно: через смерть школьных обидчиков, гибель бывшей девушки, похищение и осознание того, что дальше будет только хуже, но ты всё равно хотела жить. Это было эгоистично, и ты это понимала. Ты оправдывала себя тем, что кровью и потом пробивала себе путь к этому моменту, к порогу древней сущности, которая наверняка сделает всё только хуже. Теперь ты считала себя мазохисткой, ведь хотела жить дальше, даже если это означало стать прокси. Ты ненавидела себя за это эгоистичное желание жить, но знала, что не ляжешь и не умрешь просто так: ты так не умела.       Прежде всего ты почувствовала запах, именно он тебя и разбудил. От тебя разило как от бомжа: резкий, тяжёлый запах пота смешался с металлическим запахом крови. Вместе с этим зловонным, но до ужаса знакомым ароматом вернулись и воспоминания. Нож в твоей руке, вонзающийся в Дага, и то, как ты выдёргиваешь другой нож из собственной ноги, звуки рвущейся плоти. Пришло понимание и ужас от осознания того, что только они способны тебя понять. Пришло и неохотное, горькое смирение, ведь жить совсем без человеческого общения невозможно. А затем нахлынула боль.       Ты резко открыла глаза и увидела белый потолок: сразу стало ясно, что ты снова в гостиной. Сначала зрение было затуманено, глаза не могли сфокусироваться синхронно. Перед глазами двоилось, два частично накладывающихся друг на друга изображения потолка медленно сливались в одно, пока ты моргала, пытаясь избавиться от головокружения.       — Какого хуя?! — это было первое, что ты смогла произнести, когда жаркая пульсация в ноге полностью завладела твоим вниманием. Ощущение было скверным: рана пульсировала, медленно затягиваясь.       — Рад, что ты очнулась, — ты с широко раскрытыми глазами уставилась на Брайана. Он сидел на журнальном столике, рукава его рубашки были закатаны, а кисть обмотана окровавленными бинтами.       Потребовалось мгновение, чтобы осознать: ты лежишь на диване. Ты подняла взгляд на мужчину, который смотрел на тебя с непривычно живыми эмоциями. Брови его слегка хмурились, а в уголках губ играла едва заметная улыбка, он выглядел искренне обеспокоенным.       Ты упёрлась предплечьями в подушки дивана и с кряхтением приподнялась. Успела лишь мельком взглянуть на свою ногу, прежде чем Брайан положил руку тебе выше груди и мягко уложил обратно.       Было немало причин для расстройств: ты только что убила человека, пытаясь почувствовать себя лучше, и теперь ничем не отличалась от тех, кто лишил жизни твоих знакомых. Тебя терзали эти мысли, но хотелось ощутить себя нормальным человеком, словно ты не совершала никакого убийства.       — Ты что, блять, разрезал мои штаны? — ты имела в виду то, что правая нога была обнажена: ткань сорвали прямо под бедром.       Брайан усмехнулся, заметив твой обвиняющий, но беззлобный взгляд. Он снова посмотрел на твою ногу:        — Лечить проще, когда ничего не мешает, — тебе хотелось приподняться и получше рассмотреть ногу, но Брайан, вероятно, знал, как лучше. Не хотелось это признавать, но ты помнила его угрозу: он обещал заштопать тебя после того, как разорвёт в клочья. Ты и подумать не могла, что ему придётся латать чужую работу того, кто не входил в их команду.       Тебе просто хотелось чувствовать себя нормально, но от этого желания ты ощущала себя еще менее нормальной: ты была настолько изувечена, что нормальное состояние стало непозволительной роскошью.        — Да, но... — ты указала рукой на обнажённую ногу, — я больше не смогу их носить, — ты удивилась: было больно, но не так сильно, как ожидалось. Неужели ножевое ранение — это нечто переоценённое? Впрочем, Брайан наверняка зашил рану и чем-то притупил боль.       — Ты можешь носить их и так, — Брайан вопросительно посмотрел на тебя сверху вниз, ты в ответ приподняла брови.       — Думаешь, я стану ходить в штанах, у которых только одна штанина? Я тебе что, варвар? — ты искренне не могла поверить, что он предлагает такое на полном серьёзе. Казалось, что он даже не шутит, хотя с другой стороны ты знала, что он отличный актёр. Знала по горькому опыту.       Ты не забыла ни о своей ноге, ни об убийстве, которое совершила, ни о головокружении. Тебе просто хотелось хоть на миг притвориться с Брайаном, что всё как обычно. Скорее всего, он подыгрывал тебе, потому что понимал, в каком безнадёжном пиздеце ты оказалась и как ясно это осознавала.       Он цокнул языком.        — Ну... — он тихо рассмеялся, издав низкий, рокочущий смешок. — Ты та ещё штучка, — если бы вы были в закусочной, ты бы покраснела, решив, что он с тобой флиртует. Но вы находились в доме, где происходят убийства, ты только что угнала его мотоцикл и убила человека. Да уж, ты действительно была «той ещё штучкой».       — Я не жалею о том, что угнала твой мотик, — призналась ты с самой самодовольной ухмылкой, на какую только была способна. Ты чувствовала слабость от потери крови, вполне ожидаемо. Интересно, как долго ты была без сознания? Была ли ты на волосок от смерти?       Брайан мило улыбнулся, но в его глазах блеснуло нечто: не угроза насилия, а какой-то глубокий, озорной огонёк.        — Не волнуйся! — прощебетал он, прежде чем его голос упал до хриплого шепота: — Пожалеешь.       — Прошу прощения?! — рявкнула ты. Пусть ты и ослабла от потери крови, но если бы Брайан захотел выяснить отношения прямо здесь и сейчас, ты бы вступила в драку, и жалко проиграла. Но ты бы попыталась!       — Т/И очнулась! — услышала ты радостный возглас Тоби из кухни, за которым последовал быстрый топот ног.       — Э-э, ну нет, чел, ты всё ещё помогаешь мне с ужином! — крикнул Тим из кухни, послышался скрип половиц. Он что, физически удерживал Тоби, не давая ему увидеть тебя? Он злился на тебя? Или они все злились?        — Ей всё равно нужно в душ, — Брайан повёл себя так, словно его недавней реплики и не было. Он наклонился и подсунул руку тебе под лопатки. Ты всё поняла, но тебе не нравилось, как именно он это сказал, глядя на тебя с самодовольной ухмылкой. Он едва заметно намекнул, что от тебя дурно пахнет. Сука. — Обсудим это за ужином, — он подхватил тебя второй рукой под колени.       — Если я могу принять душ, разве это не значит, что я могу дойти до ванной? — спросила ты, поджав губы. Ты могла понять, что он не хотел, чтобы ты нагружала ногу, но душ — это занятие, требующее стоять именно на ногах.       — Могла бы, — он стянул тебя с дивана и без усилий поднялся, держа твоё тело на руках. — Но лучше тебе её особо не напрягать. Хотя, немного двигаться всё же полезно, — когда он тебя поднял, ты увидела свои ноги: одна была одета, другая обнажена. На правое бедро была наложена большая квадратная повязка, уже чистая. Наверное, он сменил её, пока ты спала. Ты снова задумалась, сколько же времени пробыла без сознания. Он направился в коридор, пока до тебя доносились звуки мелкой перепалки других мужчин на кухне.       Тебе не хотелось, чтобы тебя носили на руках, но это было лучше, чем открыть глубокую рану.       — Ты уверен, что я смогу стоять? — спросила ты, когда он толкнул дверь ванной. Ты чувствовала себя неплохо для человека, потерявшего столько крови. Ты всё ещё боялась перенести хоть малейший вес на ногу, опасаясь, что она подкосится под тобой.       — Должна, — равнодушно ответил он, включая свет локтем. Ты заметила на столешнице кучу одежды, но не успела разглядеть её, так как Брайан начал опускать тебя на пол перед занавеской для душа.       — Ох! — твоя здоровая нога коснулась пола, а правую ты подогнула, всё ещё боясь на неё опереться. — Ты уверен?! — твой голос сорвался на панический писк, а ладони метнулись вверх, вцепившись в руку, которая до этого поддерживала твою спину. Иронично: ты искала защиты в объятиях мужчины, способного размозжить тебе череп голыми руками.       Брайан не стал скрывать тихого, насмешливого фырканья, на его губах заиграла лёгкая улыбка. В панике, пытаясь уберечь ногу, ты на миг забыла, как сильно боялась Брайана. Твой взгляд упал на собственные руки, судорожно сжимавшие его обнажённое предплечье. Коротко ахнув от внезапного осознания, ты отпрянула, и руки отлетели прочь, словно кожа Брайана обожгла тебя. Несмотря на то, что он зашил тебе рану и, вероятно, только что спас жизнь, его прикосновения всё ещё вызывали у тебя отвращение. Главным образом потому, как легко ты их принимала. Ты осознавала, в каком дерьме оказалась, и понимала: чтобы пережить эту паршивую ситуацию, тебе нужны человеческое тепло, подтверждение собственной значимости и чувство общности. Ты всё ещё помнила, как он размозжил череп Эмиля о столешницу, удерживая кричащего подростка за волосы, пока Тоби перерезал ему горло. Ты знала, на что он способен, знала о тех ужасах, что он творил, и блять, могла понять это желание убить из злобы, даже когда в этом не было необходимости. Прикосновение к нему служило мрачным напоминанием: ты — ужасный человек, и становишься только хуже, так легко принимая эту близость.       Лишившись поддержки Брайана и отказываясь наступать на правую ногу, ты заковыляла вперёд, покачиваясь.       — Чёрт, чёрт, чёрт, — перед тобой не было ничего, кроме занавески для душа, и ты пошатнулась, ощущая, что сейчас упадешь. Две руки схватили тебя за плечи и потянули назад.       — Всё будет хорошо, — произнес Брайан у тебя за спиной, осторожно придерживая тебя, пока его дыхание слегка шевелило твои волосы. В прошлый раз, когда вы были в ванной вместе, он держал тебя за горло. Тогда в его прикосновении сквозила злоба, теперь же — жалость. Раньше ты была для них объектом заботы, как собака, которая вечно доставляет хлопот. Теперь же ты стала неофициальным членом их маленькой банды, связанной общей травмой после появления «Тощего» и катарсисом от убийства Нарика Дага. Ты ни на секунду не сомневалась: они до сих пор злились на тебя за все те неприятности, что ты им доставила, и особенно за то, что подожгла лицо Тиму, довела Тоби до панической атаки и столкнула Брайана с кузова пикапа. Чувства были противоречивыми: взаимная неприязнь, но в то же время, солидарность и жалость.       В груди всё сжалось, правое колено дрожало, а горячая пульсация в ране заставляла ещё сильнее сомневаться, стоит ли вообще опираться на эту ногу. Однако, в голове заговорила та твоя часть, хоть и слегка двинутая, которая знала: Брайан не даст тебе упасть, ведь он сам когда-то был в такой ситуации. Новичком в этом перевёрнутом мире, находящемся под властью Оператора. Та часть тебя, что безоговорочно ему доверяла, произнесла:        — Ладно.       Он продолжал держать тебя за руки, удерживая твоё дрожащее тело, пока ты по миллиметру опускала правую ногу к полу. Ты готовилась к худшему: что нога внезапно откажет, и ты рухнешь, ударившись головой о кафель. С судорожным вздохом ты поставила стопу на холодную плитку. Несколько мгновений ты удерживала весь вес на левой ноге, собираясь с духом, чтобы перенести часть тяжести на правую. Нахмурившись и стиснув зубы, ты перенесла вес вправо.       Резкое напряжение повреждённой мышцы отозвалось неприятным толчком. Рана слегка сместилась, возникла тупая боль, но не более того. Ноги всё ещё дрожали от неуверенности, а руки ты держала по бокам: бессмысленный жест, призванный помочь удержать равновесие на случай падения. Дыхание перехватило, когда Брайан медленно убрал руки с твоих плеч, мысль о падении всё ещё пугала. Первым порывом было попросить его не отпускать тебя, но ты подавила это желание: тебе больше не нужна была помощь. К тому же, не хотелось давать ему повод для самодовольства.       Брайан отступил назад, позволяя тебе стоять, пусть и скованно, но самостоятельно, а внутри тебя разгорелась борьба. Одна часть тебя всё ещё слабо цеплялась за мысль, что ты здесь пленник, но разумная часть понимала: это не так. Если бы тебе представился шанс уйти, ты бы им не воспользовалась, ведь тебе были нужны люди, которые тебя понимают. Тебе нужно было живое общение, ты больше не хотела переживать боль и страдания в одиночку, тебе это было не под силу. Ты всегда была сильной и независимой, это неоспоримо, но время от времени тебе всё же требовалось на кого-то опереться. Никто не может справиться со всем в одиночку, особенно когда тебя активно мучает сверхъестественная палка.       — Я буду прямо за дверью, если понадоблюсь, — прямо сказал Брайан и тихо вышел из ванной, закрыв за собой дверь. Это разительно отличалось от того, как он ушёл в тот вечер. Вместо угрозы, облечённой в вежливые слова, теперь это было искреннее проявление заботы: он прекрасно понимал твоё положение, твой ужас и то, с какой вероятностью ты вскоре можешь стать одной из них. Тебя утешала мысль, что он будет прислушиваться к звукам и сможет броситься на помощь, если ты упадёшь. Хотя ты изо всех сил старалась этого не допустить, тебе совсем не хотелось, чтобы ему пришлось помогать тебе, пока ты стоишь голая.       Вздохнув, ты протянула руку за шторку, опасаясь переносить вес тела. И всё же ты справилась, как справлялась всегда. Ты потянула за ручку душа и повернула ее вправо. Из лейки с шипением ударила струя горячей воды, ты отпрянула. Рана тупо заныла от движения. Раздевание казалось сложной задачей, но на деле принесло огромное облегчение. Снимать пропитанную кровью одежду с разгорячённой кожи было так же приятно, как сбрасывать бюстгальтер после долгого дня. Одежда, в свою очередь, не просто прикрывала грудь: она служила наглядным напоминанием о твоих чудовищных грехах, и тебе не терпелось избавиться от неё. Без одежды ты чувствовала себя свободнее, но груз вины никуда не делся: ты всё ещё помнила его крики и тот всплеск дофамина, который принесла победа.       Освободившись от одежды, ты сделала неуверенный шаг вглубь душевой кабины. Ты опёрлась рукой о стену, перенося на неё часть веса. Ты верила, что устоишь на ногах, но подстраховка не помешала бы. Встав под мощную струю воды, ты повернулась к ней лицом и запрокинула голову. Позволяя воде размочить засохшую кровь на лице, ты понимала, что придётся оттирать её грязными руками. От смешавшейся крови и воды на коже исходил запах мокрой псины.       Ты повернула голову, открыла глаза и потянулась за гелем для душа. Флакон стал заметно легче, чем в прошлый раз, когда ты им пользовалась. Ты чувствовала не столько унижение, сколько раздражение, и поначалу злилась, что они воспользовались твоим гелем, чтобы насолить тебе, но потом вспомнила: раньше ты была для них лишь временной передышкой. Теперь они напоминали тех самых паршивых соседей по комнате, которые без спроса пользуются твоим гелем для душа. С раздражённым ворчанием ты выдавила немного мыла на шершавую ладонь и принялась за дело.       От той метафорической крови на руках ты не отмоешься никогда, но настоящую кровь Дага удалось смыть легче, чем ожидалось. Пришлось потереть, но она быстро отходила влажными сгустками, кружась в воде, прежде чем исчезнуть в сливном отверстии. Мытьё рук лишь напоминало о вине: эта кровь оказалась здесь из-за твоих преступлений. Она была здесь, потому что тебе требовалась кровь на руках и пульс, затихающий под твоей хваткой. Тебе нужно было, чтобы Даг умер.       В каком-то смысле ты была даже благодарна. То, что он ударил тебя ножом, делало всё происходящее более оправданным, хотя ты и понимала: убивать его было совершенно недопустимо. И всё же, как бы отвратительно и ужасно это тебя ни характеризовало, ты чувствовала облегчение. Казалось, жизнь начинает налаживаться. После визита Оператора мужчины прониклись к тебе сочувствием, общая травма укрепила в них мысль, что скоро ты станешь одной из них. Смерть Дага и то, как они подобрали твоё истекающее кровью тело, словно заставило их сбросить жестокие маски. Вы понимали друг друга: они принимали мысль о том, что к ним присоединится еще один бедолага, а ты находила утешение в том, что рядом есть люди — живые люди, с которыми можно поговорить и найти общий язык. Ещё один человек для солидарности и взаимопонимания, целая новая жизнь, новая личность в компании, щепотка остроты в их исковерканном существовании. Смерть Дага и твоё дальнейшее ментальное угасание приносили странное успокоение: ты знала, что будешь страдать, но в компании тех, чьё присутствие тебе было хотя бы отчасти сносно.       Ты понимала: если бы ты просто проехала мимо Дага, тебя бы всё равно где-нибудь и как-нибудь поймали. Тебя бы жалели, но такой глубокой связи и понимания не возникло бы. Даг подарил тебе не только понимание, но и ощущение власти, в котором ты так нуждалась. А ещё убийство показало, насколько безнадёжно ты пропавшая: тебе никому нельзя доверять в обычном мире, одиноком и совершенно безумном. Твоё присутствие здесь было необходимо, как ради общего блага, так и ради тебя самой. Чувство вины и ощущение причастности к происходящему шли рука об руку.       Ты вышла из душа с тяжёлым вздохом, пытаясь переключиться на более важные мысли. Ты была чиста, но тебя раздражало, насколько лёгкими стали флаконы с шампунем и кондиционером. У них были короткие волосы, неужели им действительно нужно было столько средства? Так или иначе, ты неохотно вытерлась, стараясь не переносить вес на больную ногу. Должно быть, Брайан рассчитывал, что ты помоешься сразу после пробуждения: на столешнице лежала стопка твоей несложенной одежды. Тебя всё ещё коробило от мысли, что он прикасался к твоим личным вещам, особенно к одежде, поэтому ты поморщилась и, прихрамывая, двинулась вперёд.       Ты натянула нижнее бельё, прежде чем заняться той самой кучей одежды, которую ещё не успела разобрать. Поскольку Брайан запихивал вещи в чемодан как попало, ты понятия не имела, чего ожидать. Сначала попались чёрные шорты из мягкой тонкой ткани: они были очень короткими и даже близко не закрывали повязку. Ты просунула ноги в штанины, а затем схватила однотонную вещь. Ты ожидала увидеть обычную футболку или свитер, но вместо этого обнаружила мятое платье, которое когда-то засунула в дальний угол шкафа и не надевала уже много лет. Ты натянула его через голову, продев руки в короткие рукава. Это было свободное платье-футболка, в нем ты напоминала длинный прямоугольник. Впрочем, весьма милый прямоугольник.       Брайан действительно всё предусмотрел: подол платья заканчивался как раз на середине повязки. У него был свободный доступ к ране, и ему не пришлось бы кромсать другую одежду. Ты предположила, что шорты он дал на всякий случай, не желая случайно увидеть лишнего. Удивительно предусмотрительно с его стороны. Также ты догадалась, что платье он выбрал, чтобы ты чувствовала себя более прикрытой, ведь шорты едва прикрывали ягодицы. И снова, весьма предусмотрительно.       Ты скомкала грязную одежду, поморщившись от её запаха, и заковыляла к двери. Брайан открыл её, прежде чем ты успела сделать это сама. Это всё ещё казалось странным, как и в прошлый раз, но ты всё же оценила подобный жест. Не успела ты и слова сказать, как он снова подхватил тебя на руки.       — Разве ты не говорил, что мне нужно ходить или что-то в этом роде? — спросила ты. В конце концов, ты только что убила человека, уж до гостиной-то дойти точно смогла бы.       — Совсем немного, — отрезал Брайан, и вы направились в гостиную. Ты решила не спорить о том, что когда он тебя нёс, это казалось излишней опекой, ведь ты знала, что вполне можешь передвигаться, пусть и неуклюже. Но так он проявлял осторожность, а это было огромным шагом вперёд по сравнению с тем, как он наставлял пистолет тебе на ногу пару дней назад. Как быстро всё меняется, когда вас сближает статус безнадёжных убийц.       — Тоби испортил еду. Сегодня на ужин опять хлопья, — из кухни донёсся смех Тима, в то время как Брайан подвёл тебя к чемодану, всё так же стоящему у стены гостиной. Он позволил тебе бросить на него грязную одежду, пока ты гадала, где они стирают. Неужели у кого-то из них в комнате стоит стиральная машина, или что-то типа того?       — Это н-не только моя в-вина! — заныл Тоби, когда Брайан усадил тебя посередине дивана. Пока ты устраивалась поудобнее, Брайан сел на самый край справа, облокотившись на подлокотник и с усмешкой вздохнув. Было приятно сидеть на диване, не опасаясь за свою жизнь. И всё же поразительно, насколько спокойно ты к этому относилась. Ты злилась на них всех, но в то же время жалела, особенно сильно тебя мучило чувство вины за то, что ты пырнула Тоби в глаз. Ты решила извиниться, когда вы будете есть. Тот факт, что тебе вообще хотелось извиниться перед убийцей, лишь подтверждал, насколько всё плохо. Ты гадала, сможешь ли когда-нибудь полностью принять сложившиеся обстоятельства. Ты всё ещё не хотела подчиняться воле этой жуткой палки, но понимала: если она решит сделать тебя своей слугой, отказаться не выйдет. Ты была словно лист на ветру, как и они. Вы вместе оказались в этом огромном дерьме, нравилось вам это или нет, и злились ли вы друг на друга.       — Как можно было испортить картофельное пюре быстрого приготовления, Тоби?! Как? Объясни мне! — голос Тима звучал громко, с шутливым упрёком, а следом раздался резкий, отрывистый смех.       — А к-как ты умудрился так сжечь курицу? Эта по-поебень выглядит как куча камней, — заржал Тоби, а ты с беспокойством посмотрела в сторону кухни. Зачем Брайан позволил им готовить?       Тебе захотелось улыбнуться, глядя на этот хаос, но ты подавила в себе это желание. Ты знала, что ничем не лучше их, но всё же не хотела просто смириться с обстоятельствами и раствориться в их «семье». Казалось, что так ты предашь мёртвых, но дело в том, что мёртвых давно нет. А ты всё ещё жива, и тебе нужны общение и принятие.       — Да и похуй, — фыркнул Тим, входя в гостиную. В каждой руке он держал по синей миске. Может, до твоего появления они и пользовались гелем для душа три в одном, но всё же не были полными дикарями, готовыми есть подгоревшую еду, на которую тебе было страшно даже смотреть. — Ты, — Тим, подходя, впился в тебя взглядом. Он сунул миску тебе прямо под нос: — На, — когда ты забирала миску из его рук, он, на редкость, отвёл взгляд. Он уселся между тобой и Брайаном, пока ты ставила миску себе на колени.       — Не думаю, что мне нужно говорить тебе, что твой поступок был тупым, но это действительно было тупо, — Тим говорил с тобой так, словно читал нотацию. Ты понимала, что он имеет в виду: останься ты дома, на твоих руках не было бы новой крови. Ты не стала бы больше похожа на них. Несмотря на то, что они начали впускать тебя в свою жизнь, они жалели тебя, не желая, чтобы ещё один человек прошёл через то, что пережили они.       Тебе хотелось обидеться, но он был прав. Впрочем, ты бы никогда не призналась ему в этом — это лишь раздуло бы его и без того огромное эго. Ты просто фыркнула и поднесла ложку с едой ко рту:        — Окей, пап.       Тоби тихо усмехнулся, входя в комнату. В руках у него, как и у Тима, было две миски. Тим сердито посмотрел сначала на него, потом на тебя:        — Это не смешно, дура. Оно ведь могло пойти за тобой, понимаешь? Тебе повезло, что оно позволило нам добраться до тебя, прежде чем потеряло терпение, — он отчитывал тебя всерьёз, пока Тоби передавал миску Брайану, а тот в ответ мягко улыбнулся.       Ты смутно помнила слова Тима о том, что рано или поздно тебя поймают либо они, либо он. Ты была рада, что меньшее из зол сжалилось над тобой и не избило до полусмерти в наказание за побег. На самом деле, полное отсутствие наказания казалось странным. Это настораживало.       Проглотив комок размякших хлопьев, ты произнесла:         — Спасибо, — ты не могла заставить себя посмотреть им в глаза, пока извинялась: какая-то маленькая, жалкая часть тебя всё ещё злилась, твердя, что это проявление покорности и позор по отношению к погибшим. — За всё, — добавила ты, снова опуская ложку в миску. Под словом «всё» ты подразумевала то, что они подобрали тебя и обработали раны. — И простите, — быстро добавила ты, — особенно ты, Тоби, — ты запихнула в рот полную ложку хлопьев, заставляя себя замолчать. Слова благодарности и извинения казались уместными, но оставляли на языке горький привкус.       Пока ты нервно жевала, Тоби подсел к тебе и подвинулся так, что вы соприкоснулись боками. Ему, кажется, постоянно требовался контакт с людьми, и ты не знала, почему он выбрал именно тебя. Возможно, потому что ты была здесь новенькой. Ты напряглась, но не стала сопротивляться: тебе тоже был нужен этот контакт, чьё-то физическое присутствие рядом, это помогало почувствовать опору и спокойствие. Раньше его навязчивое присутствие пугало, ведь в нём чувствовался злой умысел, но теперь это ощущалось как тихое проявление привязанности, словно говорящее: «всё в порядке, я тебя прощаю».       — Я понимаю! — прощебетал Тоби, пока ты сглатывала ком в горле. — Я д-делал т-то же самое, когда был новеньким! — ты задумалась о том, каково ему приходилось, учитывая все его странности. — Я п-прощаю тебя.       Его рука быстро легла тебе на спину, пальцы вцепились в бок и притянули тебя ближе к Тоби. Он обнял тебя одной рукой сбоку. Ты почувствовала, как он ещё сильнее прижимается к тебе, положив подбородок тебе на макушку. Ты не знала, как реагировать на внезапную нежность, поэтому просто сидела, скованная и напряжённая, а Тоби продолжал обнимать тебя гораздо дольше, чем принято в приличном обществе. Он отпустил тебя лишь тогда, когда ты немного расслабилась, поняв, что в его прикосновении нет ни озорства, ни злого умысла. Он отпустил тебя, потому что ты приняла эти объятия — не как невольная жертва, а отвечая на искренне дружеский жест.       — А ещё я с-слишком отвлёкся, чтобы переживать, ведь Брайан п-придумал очень весё-весёлое наказание! — протараторил Тоби, его пальцы возбуждённо шевелились и подёргивались, а голос звучал слишком уж радостно. Трудно было поверить, что он действительно забыл тот инцидент с ножом в глазу.       Вот оно, наказание. Ты знала, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Ты тут же снова напряглась, а внутри всё сжалось от страха. Ты не знала, собираются ли они всё-таки причинить тебе боль: в конце концов, ты всё еще оставалась подходящей мишенью для избиения.       Брайан фыркнул:        — Тоби... — в его голосе слышалось лёгкое разочарование. — Это должен был быть сюрприз.       — Э-эм... — во рту пересохло, сердце бешено заколотилось.       — Мы не собираемся тебя калечить, придурочная, — буркнул Тим, уловив исходящую от тебя тревогу.       Ты подалась вперёд, сжимая в руках миску.        — И что тогда? — ты понятия не имела, что они могут с тобой сделать, не причинив при этом вреда. Ты взглянула на Брайана: он подпирал щеку рукой и дерзко тебе улыбался. Перспектива такого наказания тебя совсем не радовала.       — О, а-ха-ха! — он выдавил фальшивую улыбку, на губах заиграл тот самый оскал, с которым он вечно встречал тебя в закусочной. — Я разблокировал твой телефон.       О-оу, о-оу, о-оу. Спокойно, держи себя в руках.       — Оу, — ты пыталась скрыть смущение, но выходило плохо. — Интересно. Не вижу, честно говоря, в чём тут наказание, — ты нагло лгала.       — Правда? — Брайан явно не поверил: он улыбался, приподняв брови. — А ведь ты выглядела ужасно встревоженной, когда впервые заметила, что я пытаюсь залезть в твой телефон, — ты могла бы поклясться, что в тот момент он был целиком поглощён телефоном и не обращал внимания на твою реакцию, но этот мужчина был сплошным, бесконечным сюрпризом.       — Э-э... — нужно было что-то придумать, сбить его с толку. Пока ты смотрела на него, раскрыв рот от изумления, он вытащил твой телефон из кармана своей толстовки. — ...там нет ничего интересного! — ты тут же мысленно дала себе подзатыльник: эти слова лишь усилили подозрения.       — Ну, мне-то откуда знать? Я его ещё не просматривал, — Брайан улыбнулся и одной рукой разблокировал телефон, а другой продолжал есть. Помолчав секунду, он добавил: — Если там нет ничего интересного, то нечего так волноваться.       — Ладно! Ладно! Я поняла! Я проебалась, просто... — ты ткнула пальцем в сторону самодовольно ухмыляющегося парня, придерживая другой рукой миску на коленях, — ...не лезь туда! — ты надеялась, что мольбы сработают, попытки всё отрицать лишь разожгли бы в нём любопытство.       — Это, типа, на-наказание, понимаешь? — хихикнул Тоби, слегка толкнув тебя локтем в бок. Ты не знала, сможешь ли вообще смотреть им в глаза, если Брайан наткнется на те сообщения.       — Я понимаю, но есть вещи, о которых вам просто не стоит знать, — слова вырвались сами собой. Брайан, начавший листать ленту в телефоне, выглядел теперь ещё более заинтригованным. — Не надо. Клянусь богом... — угроза прозвучала неубедительно. Он моргнул, глядя на тебя, затем снова опустил взгляд на экран и застучал большим пальцем. Пусть смотрит что угодно, только не переписку с Салли. Что угодно, только не это.       Тим хлопнул тебя по плечу, ты вздрогнула. Он всё узнает.        — И что ты сделаешь, а? — ты подняла на него глаза: на его лице читался игривый вызов.       Недавно ты пырнула человека ножом, но убивать снова не хотела, тебя тошнило от самой себя, и в то же время ты принимала этот факт. Можно было пригрозить, что ударишь его ножом, но это стало бы лишь словесным подтверждением твоих деяний. А говорить об этом не хотелось.       — Буду бесить тебя до чёртиков, — выпалила ты, сердито глядя Тиму прямо в глаза.       — Ты и так бесишь, — фыркнул в ответ Тим.       — О, а вот это уже интересно, — Брайан подал голос. Ты перевела взгляд с Тима на широко улыбающегося Брайана. Когда вы встретились глазами, он лишь перевёл взгляд с Тима на тебя и обратно. О господи.       — Не смей. Клянусь, блять, богом, Брайан, — прошипела ты сквозь зубы, чувствуя, как щёки уже заливает краска. Ты ощущала себя так, словно снова учишься в средней школе, где кто-то проболтался о том, в кого ты влюблена. Невероятное смущение, стыд и чувство, будто готова провалиться сквозь землю. Это было жестокое и изощрённое наказание.       — Слушай, Тим! А ты знал, что ты для Т/И, цитирую, «чертовски горяч и господи какая ахуенная задница»? Мне показалось, это любопытно, — Брайан улыбался, небрежно выдавая информацию, которая низвергала твою паршивую жизнь на очередной круг ада.       — Я такого не говорила! — ты немедленно начала защищаться. Тим повернулся к Брайану, и у тебя, к сожалению, не было возможности видеть его выражение лица. В ответ ему протянули твой телефон. — Отдай! — ты быстро поставила миску на журнальный столик, тут же хватаясь за его плечо одной рукой, а другой потянувшись за гаджетом.       Тим просто отвёл телефон в сторону, вне зоны твоей досягаемости, и усмехнулся. О, господи, это его чёртово эго.        — О-о! Так я тебе нравился? — Тим издал насмешливый смешок, хлопая глазками.       — Нет! Нихуя! — прошипела ты, снова пытаясь дотянуться до телефона, пока Тим пролистывал переписку. Это был твой худший кошмар.       Конечно, это было неловко, но ощущалось как подколы близких друзей, а не людей, с которыми тебя вынудили делить одну судьбу. В какой-то мере это казалось вторжением в личное пространство, но хуже всего было то, что это сближало. Пусть и в крайне неловкой ситуации, но всё же сближало. Становиться ближе к тем, с кем, вероятно, придётся провести остаток своих жалких дней, было плюсом: узнавать их как людей, а не как убийц, тоже хорошо. И всё же сама мысль о том, чтобы узнавать их поближе, казалась тебе отвратительной: вы были одного поля ягоды, и ты ничем не лучше их в моральном плане. Ты просто не могла выбросить из головы те трупы, и особенно тело Джен.       Отбросив противоречивые чувства на задний план, ты снова потянулась за телефоном, но Тим с лёгкостью не давал тебе до него дотянуться.        — Ну, вообще-то, ты сейчас буквально сама мне на шею вешаешься, — самодовольно хмыкнул он. Как бы ты ни относилась к сближению с ними, телефон нужно было забрать.       — Потому что у тебя мой телефон! — ты всё же постаралась не прикасаться к нему, не хотелось давать повод для новых комментариев.       И затем он увидел.       Вы оба замерли.       — Что там на-написано? — ты услышала, как Тоби поставил свою миску на журнальный столик и попытался заглянуть тебе через плечо, его грудь при этом касалась твоей спины. Тим сунул телефон Брайану, он больше не хотел видеть те «милые» вещи, которые ты о нем писала.       Тим не смотрел на тебя, пока Брайан забирал телефон.       Он лишь проворчал:        — А сама-то вечно твердишь: "сначала кино и ужин", чёртова извращенка, — казалось, он смущён, и ты ожидала, что он начнёт к тебе цепляться, но вместо этого он отодвинулся. Ты поняла, что перегнула палку: даже мужчина, который регулярно видит чужие внутренности, отстранился от тебя — от той, кто меньше, слабее и совершил куда меньше убийств.       Ты оттолкнулась от него, забыв, что Тоби буквально дышит тебе в затылок.        — Я и не д-думал, что тебе нра-нравятся старики, — Тоби откинулся обратно на спинку дивана, позволяя и тебе сесть нормально. Ты постаралась стать как можно незаметнее: сложила руки на коленях, а лицо твоё покраснело.       — Вовсе нет, — ты фыркнула и нахмурилась. Ты просто не могла смотреть на Тима, зная, что он только что прочитал.       — Эй, Б-Брайан, что там нап-написано? — спросил Тоби у сидевшего на другом конце дивана мужчины, который смотрел на телефон с лёгким шоком.       — Даже не смей, — прошипела ты, надеясь, что эти пошлые сообщения заставят Брайана отступить.       Но этого не случилось.        — Ого, — казалось, Брайана не так-то просто удивить. — Ты хочешь, чтобы он что? — ты чувствовала его взгляд на себе, но не поднимала глаз.       — Что там на-написано?! — настаивал Тоби.       — "Он вечно держит во рту сигареты, вот бы он подержал во рту мои сосочки, папочка", и рядом куча смайликов, которые типа потные, — ты закрыла лицо руками и громко застонала, качая головой.       — Господи, блять, хватит! — взмолилась ты, съеживаясь и пряча лицо в ладонях.       — Папочка? — вопрос Тоби заставил тебя лишь простонать: тебе совсем не хотелось объяснять эту хрень взрослому мужику. — И ч-что ты имеешь в виду под сма-смайликами?       — Взгляни-ка, — ты услышала, как они зашевелились вокруг тебя.       — Не смей, блять, — ты повторила свои слова, сказанные ранее, и ещё сильнее закрыла лицо руками.       Тоби молча пробежал глазами по тексту, а затем разразился смехом.        — Н-не могу поверить, что ты запала на ст-старика!       — Вовсе нет! — ты убрала руки от лица, тебя бросило в жар, и ты оказалась лицом к лицу с Тоби. Ты надеялась, что он, самый адекватный из них, отдаст тебе телефон. На самом деле они тебе не нравились, по крайней мере, уже. В закусочной они казались нормальными людьми, но теперь, зная, что они убийцы, похитители и просто ебанутые напарники и соседи, ты хотела бы всё это отыграть назад.       На лице Тоби играла лукавая ухмылка, а в глазах светился озорной огонёк: отдавать телефон он явно не собирался. Ты покачала головой:        — Не надо.       Тоби опустил взгляд на телефон и пару раз моргнул. Самодовольная улыбка сменилась выражением искренней польщённости, о нет. Восторженно ахнув, он начал зачитывать текст:        — "Серьезно! Т-Тоби один из самых милых парней, которых я когда-либо, блять, видела, ну типа?????" — он на мгновение запнулся, не понимая сленга, а затем продолжил с хихиканьем: — "Как м-можно быть таким милым и одновременно з-злым? Я просто..." — Тоби попытался разобрать длинный кусок текста, который, как ты знала, был просто набором случайных символов, набранных тобой в порыве эмоций. Похоже, он не понимал смысла этой мешанины букв. Он склонил голову набок, глядя на тебя, застывшую в ужасе, и закончил: — "Правда, выглядит так, будто ему н-нравится, когда берут в-верхом. Ну типа пеггинг да ЛОЛ." Что, б-блять, значит ЛОЛ? — Тоби спросил тебя о чём-то, но ты промолчала. Он лишь пожал плечами: — Ну, типа... э-э... не знаю, интересно ли мне такое. Ч-что такое пеггинг?       — О-о-о, господи... — ты закрыла лицо ладонями и со стоном провела ими вниз по вспыхнувшей коже. Ты ведь просто пошутила, а теперь эти слова обернулись против тебя, звуча с такой обезоруживающей наивностью.       — Только попробуй ему сказать, дрянь ты этакая, — предупредил Тим.       — Да не собираюсь я. Ради всего святого, отберите у него телефон. Я усвоила урок, клянусь, — ты не знала, что хуже: быть потенциальным прокси и жить бок о бок с мужчинами, которые знают, что когда-то они тебе очень даже нравились, или же получить от их босса приказ о своей ликвидации и погибнуть от рук тех самых парней, одного из которых ты называла «чертовски горячим и с ахуенной задницей».       Тоби внезапно обхватил тебя руками: одной со спины, другой — спереди. Ты отняла руки от лица и увидела, как Брайан, забавляясь, потянулся через Тима, чтобы отобрать у Тоби телефон. Подняв взгляд на Тоби, ты заметила, что он широко ухмыляется, а на его щеках проступил лёгкий румянец. И неудивительно: вряд ли часто услышишь, что ты милый, когда у тебя отсутствует почти целая щека. Тоби сжал тебя в медвежьих объятиях, уткнувшись неповрежденной щекой в твои волосы.       — Отпусти меня! — воскликнула ты, не зная, как реагировать на столь внезапный и бурный порыв нежности.       Ты уже собиралась сказать, что имела в виду совсем другое, хотя это была бы чистая ложь, но не успела. Тоби, неожиданно оживившись, заговорил:       — Э-это самое приятное, что к-кто-либо когда-либо обо мне г-говорил! — у тебя вдруг не хватило духу возразить, хотя бы потому, что ты знала: он всё ещё немного обижен из-за того, что ты пырнула его заточкой в глаз. Ну да, конечно.       — Пожалуйста, отпусти, — тебе не хотелось грубить, ведь он казался таким искренне счастливым от мысли, что кто-то считает его привлекательным. Неужели ему никогда раньше не говорили таких комплиментов? Ну, в конце концов, он был диким убийцей, живущим в лесу, к тому же без большей части щеки. Гости к таким нечасто заглядывают, а уж поклонники и подавно.       — А ты п-правда хочешь, чтобы я отпустил? Р-раз уж я так-такой милый и всё такое... — исчезла та милая радость человека, впервые услышавшего комплимент. Тоби снова превратился в озорного мерзавца. Ты не знала, какой вариант тебе больше по душе, но в любом случае чувствовала себя ужасно неловко.       — Просто отпусти меня, — ты позволяла ему это, пытаясь загладить вину за то, что ударила его. Немного поднять ему самооценку не повредит, разве что это станет тем, чем, как ты чувствовала, он будет попрекать тебя вечно.       На удивление, он послушался и разжал объятия. Впрочем, он всё равно продолжал касаться тебя, усевшись так близко, что ваши ноги соприкасались. Он опирался на тебя сильнее обычного, прижавшись щекой к твоей макушке. Если бы ты отодвинулась, то неизбежно коснулась бы Тима, который всё ещё был на эмоциях, а тебе не хотелось прикасаться к кому-либо из них без крайней необходимости. Не то чтобы тебе приходилось касаться Тоби, он просто был очень тактильным человеком, и всем было бы проще, если бы ты просто позволила ему на тебя опереться. В этом не было ничего плохого, но в сложившейся ситуации тебе хотелось просто взорваться от напряжения.       — Т-ты не стала отр-отрицать это, как в случае со с-стариком. Я тебе нравлюсь или ч-что-то вроде того? — ты понимала, что он дразнит тебя, пытаясь вызвать реакцию. Его слова загнали тебя в ловушку: не хотелось разрушать зарождающуюся близость и обижать его. Казалось, он был искренне счастлив, услышав комплимент. Но если не отрицать это, вышло бы так, будто он тебе нравится, хотя на самом деле это было не так.       — Так, а сколько сейчас времени? — ты полностью проигнорировала его вопрос. — Может, нам пора спать, а-ха-ха? — ты умоляюще взглянула на Брайана, который мягко улыбался, то ли из-за явного восторга Тоби, то ли из-за того, насколько удачным оказалось выбранное им наказание. Возможно, и из-за того, и из-за другого.       — Ну, я как раз дошёл до того момента, где ты говоришь, что я, цитирую, "очень горячий" — ты готова была поклясться, что увидела лёгкий румянец на его щеках. Если уж это заставило его покраснеть, то оставалось лишь молиться, чтобы он не стал читать дальше. Салли был от него без ума, и вы оба частенько болтали об этом парне и о том, до чего же он чертовски привлекателен.       — Брайан, я совершенно серьёзно: тебе не стоит смотреть дальше. Просто отложи телефон, — ты повернулась к нему, но не смогла посмотреть в глаза.       Это лишь раззадорило его: большой палец заскользил по экрану, а взгляд забегал туда-сюда, пробегая по строчкам текста. Затем он замер, слегка приоткрыв рот. Он посмотрел на тебя, потом на телефон, снова на тебя. Его щёки залил яркий розовый румянец, ты никогда бы не подумала, что он из тех, кто так легко смущается. С другой стороны, можно не сомневаться: он читал что-то вроде: «Он вечно гоняет на этом мотоцикле, но знаешь, на чем я хотела бы прокатиться?». Или, по иронии судьбы: «Я бы позволила ему душить меня в любой момент». А может: «Как можно ездить на мотоцикле и не иметь огромного члена? Я ЗНАЮ, что у него огромный, Салли! Я, БЛЯТЬ, ЭТО ЗНАЮ!»       Брайан не стал подтверждать ни одну из твоих догадок, он лишь цокнул языком, сунул телефон в карман и подхватил миску.       — Ну, надеюсь, ты усвоила урок, — он быстро вышел из комнаты в коридор. — Спокойной ночи, — ты, Тим и Тоби провожали его взглядами, разинув рты. Тихий щелчок закрывшейся двери заставил вас наконец очнуться от оцепенения.       — Ого. Что ты там спизданула про него, Т/И? — в голосе Тима слышались неподдельный шок и лёгкое отвращение. — Хотя погоди, лучше не говори.       — А я хо-хочу знать! — прощебетал рядом Тоби. В горле у тебя уже назревал крик отчаяния.       Они не были глупыми. Все они знали, что ты говорила эти вещи ещё до того, как они открылись тебе. Впрочем, эстетическое влечение мало что значило! Это было простое, поверхностное чувство. И это никак не отменяло того факта, что вы с Салли часто отпускали грязные шуточки на их счёт. В некоторых шутках была доля правды, но ты никогда не собиралась переходить к действиям, даже тогда ты твердила себе, что не будешь ни с кем встречаться или заводить интрижки. Вы все были взрослыми людьми, ты это понимала, но ситуация была настолько неловкой, что оставалось лишь обхватить голову руками и глухо застонать.       — Ладно, я... — ты почувствовала, как Тим встаёт с дивана. — Я, пожалуй, пойду, — ты услышала его шаги и брошенную без особого энтузиазма фразу: — Больше не сбегай. И не хочу больше слышать подобную чушь.       — Боже мой, — пробормотала ты, не убирая рук от лица. Ты и не собиралась уходить: во всём мире не было никого, кто понимал бы тебя лучше. И, кроме Салли, с которым ты больше не могла видеться, никто больше не знал о твоих глупых влюблённостях в них еще со времён работы в закусочной. Ты не собиралась сбегать только из-за того, что тебе до смерти стыдно. Соблазн был велик, но ты бы этого не сделала.       — Т-так! — Тоби подался к тебе ближе. — Хочешь п-повторить, каким милым ты меня с-считаешь, или как? — ты думала, что только эго Тима раздуто донельзя, но теперь и Тоби выпрашивает комплименты. Наверное, ему это было нужно: должно быть, трудно чувствовать уверенность в своей внешности, когда постоянно убиваешь людей, находишься под пятой у древней сущности и пользуешься шампунем «три в одном». Ты задумалась: ненавидит ли он свою внешность?       — Иди спать, Тоби, — проворчала ты, не поднимая головы.       Он что-то промычал в ответ и в последний раз потёрся носом о твою макушку, отчего тебе стало ещё более неловко. Он встал с дивана, и ты не смотрела в его сторону, пока он шёл в коридор.       — Я так р-рад, что оно выбрало именно тебя, — ты встрепенулась, услышав эти неожиданные слова поддержки. Тоби стоял у входа в коридор, и на его лице играла озорная улыбка. — Ночи, Т/И.       Ты ответила ему сдержанной улыбкой:       — Спокойной ночи, Тоби, — он улыбнулся в ответ на твои слова и скрылся в глубине коридора.       Ты была рада, что смогла хоть как-то загладить вину перед ним: это было твоим единственным утешением, помимо возможности принять душ. Весь этот день превратился в хаос из противоречивых чувств и стал одним из самых унизительных моментов в твоей жизни.       Они доверяли тебе. Оставили тебя без пут и в одиночестве. Одна часть тебя ликовала от обретённой свободы, а другая впадала в отчаяние: они знали, что ты не сбежишь, ведь тебе некуда было идти. И не к кому.       В целом мире для тебя не осталось ничего, кроме этого места и их самих.