Часть 30: Свет мой зеркальце...

      Не стоило тебе этого делать. Не стоило отгонять эти мысли и игнорировать вполне реальную вероятность того, что придется выйти на миссию. Тебе хотелось вечно жить в блаженном неведении в компании своих безумных товарищей. Но жизнь никогда не складывается так, как хочется. Ты должна была предвидеть такой поворот, учитывая твой богатый опыт того, как часто всё летит к хуям.       Расплавленная, деформированная маска у тебя на коленях напоминала о том, кем ты была раньше. О той, кто пыталась стать хорошим человеком. О той, кто в отчаянной попытке сбежать подожгла маску Тима. У него была запасная: странная предосторожность для того, кто зарабатывает на жизнь убийствами, и она лежала на его коленях. А тебе для задания предстояло надеть ту самую, испорченную тобой маску. Белый фарфор почернел и обуглился, особенно вокруг сильно оплавленного носа. Гладкая поверхность стала матовой и покоробилась. Краска на чёрных губах либо стекла, либо превратилась в скопление застывших пузырей.       Он мог бы дать тебе одну из своих многочисленных запасных курток. Мог бы позволить оставить ту куртку, которую одолжил тебе на днях, но не сделал этого, потому что мудак. Тим, похоже, до сих пор был немного в обиде из-за того, что ты его подожгла, и потому дал тебе опалённую фланелевую рубашку. Воротник у неё отсутствовал напрочь, и она мешковато висела на твоих плечах, сквозь прожжённые дыры виднелась кожа. Это была та самая рубашка, которая была на нём в ночь вашего совместного побега: в ту ночь, когда он предал твоё доверие и рассмеялся тебе в лицо. А потом ты подожгла его. Воспоминания об этом вызвали горечь, которую ты так старательно пыталась загнать в дальний уголок сознания.       Старые обиды начали вскипать и травить душу, пока ты сидела на своём месте. Ты заняла одиночное кресло во втором ряду, потому что не хотела, чтобы к тебе прикасались. От одной лишь мысли о том, что придётся убить ещё кого-то, по коже словно забегали насекомые. Тебе не хотелось, чтобы Тоби всю дорогу опирался на тебя. Тебя воротило не от него, а от самой себя. Он сумел приспособиться к обстоятельствам, а ты нет. Ты по-прежнему боялась убивать. И по-прежнему ненавидела себя за всё, что натворила.       Ты подалась вперёд, упершись локтями в колени, ладони закрывали глаза, а пальцы запутались в волосах. Ты пыталась успокоиться, но дышала слишком часто и поверхностно, в голове плыло, а горло сдавило спазмом. А что, если ты снова кого-то убьешь? Что, если снова испытаешь то же чувство, что и при убийстве Дага? Когда тебе было странным образом спокойно, а ненависть и ярость вытесняли любые разумные мысли.       — Он просто проверяет тебя, — произнёс Брайан с водительского сиденья, пока машину слегка покачивало из стороны в сторону. Вы ехали уже несколько часов. Желудок скрутило: ужасное сочетание тошноты от укачивания и тревоги. — Сегодня тебе не придётся марать руки, — его слова успокаивали, если не считать оговорки «сегодня». Может, сегодня ты никого не убьешь и не покалечишь, но его фраза намекала на будущие задания. На новые ночи и новые возможности лишить человека жизни. От этого на душе стало только тяжелее.       — Ему нужно лишь твоё присутствие. Убивать никого не требуется, — твёрдо сказал Тим. В его словах сочетались и указания, и попытка успокоить. Он действительно вёл себя как лидер, заботясь о том, чтобы психическое состояние новичков не ухудшалось. Он не хотел, чтобы тебе приходилось убивать больше, чем он считал необходимым, хотел, чтобы твои руки, и так уже обагренные кровью, не пачкались ею ещё сильнее. Смысла в этом было немного, но ты не жаловалась. Ты знала, что никуда не годишься, но ещё одно убийство сделало бы тебя только хуже. Твоё психическое состояние катилось под откос, и каждый новый труп на твоем счету лишь добавлял кровавой смазки на этот безумный аттракцион, в который превратилась твоя жизнь. — Просто оставайся снаружи, а мы со всем разберемся.       Солнце село несколько часов назад. Брайан съехал на обочину дороги, окружённой густым лесом. Затем вы все вслепую двинулись в чащу. Вы были в рабочей форме, но маски пока не надели. Ты держала маску за кожаные ремешки, и она покачивалась у тебя в руке. Она не была тяжелой, но служила напоминанием о том, что ждёт вас этой ночью. У них не было с собой фонариков, лишь врождённое умение ориентироваться в лесу. То ли тот дрыщ вложил им эти знания в головы, то ли они настолько хорошо знали этот лес, в котором тебе прежде бывать не доводилось.       Тоби взял тебя за руку и потащил за собой сквозь лесную чащу. Ты то и дело спотыкалась: казалось, лишь ты одна бредёшь здесь вслепую. Пробираться через лес — была не самая сильная твоя сторона. Брайан решил буквально подхватить тебя на руки, пока ты не умудрилась подвернуть обе лодыжки. По условиям задания тебе не предстояло участвовать в активных действиях или за кем-то гнаться, но всё таки хотелось сохранить ноги целыми и невредимыми.       И всё же от этого прикосновения по коже бегали мурашки. Руки, которые сейчас бережно поддерживали тебя, чтобы ты не повредила лодыжки, вскоре будут разбрызгивать мозги по чистым стенам. Этот жалкий человек держал тебя, а ты принимала его заботу, прижавшись головой к его груди в поисках хоть капли утешения. Тебе не было страшно, ведь ты больше не была жертвой. Ты стала одной из них, пусть и не официально, но всё же. Жалкая женщина в объятиях жалкого мужчины.        Тим продолжал вводить тебя в курс дела, пока Брайан нёс тебя на руках так, как делал это всегда. Они все знали подробности задания, а ты нет.       — Тебе нужно остаться снаружи. Шансов, что кто-то выберется живым, почти нет, — эти слова лишь вбивали в сознание мысль о том, что все вы собираетесь убивать людей. Они, а не ты. Ты никого убивать не будешь.       — Однако... — от этого слова у тебя всё внутри оборвалось, казалось, желудок вот-вот разорвёт. Охваченная ужасом, ты мысленно умоляла его замолчать, не говорить, что делать, если ситуация станет критической. Как бы то ни было, как бы тебе ни претило это слышать, ты была к этому готова. Если всё будет зависеть от тебя, если вдруг придётся действовать, ты хотела бы знать, что делать. Ты ждала приказов от своего лидера, хотела знать, как сможешь помочь им в крайнем случае, став их последним рубежом обороны.       — Если кто-то выскочит через парадную дверь — стреляй, — он произнёс это как раз в тот момент, когда вы вчетвером начали различать свет сквозь густые заросли листвы и колючего кустарника. — Это пиздец какое важное задание. Никто не должен сбежать, — ты не ожидала, что он когда-нибудь назовёт задание важным: в конце концов, и он, и остальные оказались здесь поневоле. Задания не приносили им никакой личной выгоды, кроме возможности выплеснуть накопившуюся злость. Единственная причина, по которой миссия могла стать для них по-настоящему важной — это если она была сложной и грозила серьёзными последствиями. Ты быстро уловила мысль Тима: если кто-то сбежит, эта палка в деловом костюме будет недовольна.       Он накажет тебя или одного из вас, двоих, а может и всех сразу. Ты никак не могла знать наверняка, но тебе не нравился ни один из вариантов, которые подбрасывал мозг. Парни столько всего пережили, и ты не хотела, чтобы им пришлось пройти через какой-нибудь кошмарный ад только из-за того, что ты не смогла нажать на спусковой крючок. Ты не хотела отнимать невинную жизнь, но если Оператор решил, что они должны умереть, то, вероятно, они уже были практически покойниками. Ты бы сделала это, но ради них самих. Не ради какого-то извращенного эмоционального облегчения, ты была уже на грани, но не настолько. По крайней мере, пока.       Ты очень надеялась, что до этого не дойдет.       Силуэт дома становился все отчётливее, словно мигающая вывеска в тихом лесу, манящая вашу компанию к себе. Дом был довольно большим, но уж точно не особняком, скорее, жильём для обеспеченного среднего класса. На подъездной дорожке теснилась длинная вереница машин, их было гораздо больше, чем ты ожидала. Свет каждые несколько секунд сменялся с синего на красный, это немного дезориентировало, а от басов, казалось, дрожала земля даже здесь, у кромки леса.       — В доме девятнадцать человек, — тихо сообщил Тим, его напарники и так это знали. — Придётся повозиться, — ты моргнула и повернулась к мужчинам рядом: Тим как раз затягивал ремешки маски на затылке. Брайан натянул маску на лицо сразу же, как только дом показался в поле зрения, но перед этим он поморщился и опустил тебя на землю: видимо, мигающие огни доставляли ему дискомфорт. Внешне он почти не реагировал, как обычно, но то, как поспешно он попытался скрыться от света за тканью маски, и нахмуренные брови говорили о многом. Надо будет расспросить его об этом позже.       Нельзя отрицать, что ты едва не подскочила от испуга, услышав этот звук снова, там, снаружи, в темноте ночи, зная, что он вооружён. Леденящая дрожь пробежала по спине, дыхание перехватило, словно эхо тех событий в хижине. Но теперь всё было иначе. Ты больше не была жертвой или мишенью, ты стояла здесь, чтобы следить за входом и стрелять в любого, кто выйдет наружу. Тебе не хотелось признавать, что ты на такое способна, но ты знала: это в тебе есть. Ты знала, как остро можешь реагировать в подобных ситуациях, и понимала, что способна выстрелить в человека, если от этого будет зависеть безопасность парней.       Ты не могла не заметить, что они о тебе заботятся. Они знали, что ты больше не хочешь убивать, Оператор не требовал этого прямо, а значит, и необходимости не было. Ему просто нужно было твоё присутствие, вероятно, чтобы понаблюдать за твоей реакцией на происходящее. Парни относились к заданию серьёзно: никто не должен был получить наказание, и никто из присутствующих в доме не должен сбежать, ведь в противном случае тебе пришлось бы стрелять в беглецов, если бы остальным не удалось их поймать.       Ты сдвинула оплавленную маску на макушку, оставив её там и пока что не натягивая на лицо. Тебе в руки вложили нечто тяжёлое и холодное, ты взглянула на Брайана. Даже не глядя на свои дрожащие пальцы, ты поняла: это тот самый пистолет, из которого ты недавно стреляла по банкам.       — Он заряжен.       Разумеется, Брайан зарядил его для тебя. Ты поудобнее перехватила тяжёлый металл, оценивая вес оружия на ладонях. Ты надеялась, что сегодня тебе ни разу не придётся порадоваться тому, что пистолет взведён, заряжен и готов к тому, чтобы, блять, убить.        — Спасибо, — во рту пересохло, сердце бешено колотилось то ли от вида вооружённых парней в униформе, то ли от ощущения власти, которое давал пистолет в твоих руках. Тебе стало дурно, хотелось выплеснуть всю тревогу вместе с рвотой прямо на траву. Вместо этого ты задала глупый вопрос: — Слушай, Брайан...       — Худи, — точно! На заданиях они, похоже, использовали свои кодовые имена. Все, кроме Тоби: Тим чаще называл его Роджерсом, хотя иногда и оговаривался, называя по имени.       — Слушай, Худи, — ты произнесла это дурацкое прозвище с ноткой раздражения.       — Да? — в его искажённом голосе всё равно угадывалось веселье. Ты на мгновение перевела взгляд на Тоби, услышав тихий хруст суставов, сопровождавший его нервные подёргивания. Парень уже натянул на глаза защитные очки и теперь закрывал маской рот, его улыбка в процессе подготовки действовала тебе на нервы. Он жаждал убивать, и от этой мысли тебя скрутило от отвращения. Мысли тут же напомнили: тебе ли судить?       — А что это за... — ты на секунду задумалась, подбирая слова, — ...штука с голосом?       Его это ничуть не смутило, впрочем, маска скрывала выражение лица, и на тебя смотрела лишь нарисованная красная гримаса, изображающая хмурый взгляд. Вероятно, он ожидал, что рано или поздно этот вопрос прозвучит.       — Это помогает нам оставаться в безопасности. Сохранять анонимность, — ответил он, в то время как остальные его напарники даже не утруждали себя изменением голоса. В этом и не было особой нужды, ты знала по собственному опыту. Когда Тим охотился за тобой, его голос звучал глухо, но в интонациях сквозили гнев и садистское наслаждение. Это разительно отличалось от его обычной манеры разговора. С Тоби было то же самое: скрывать голос не имело смысла.       — Он думает, что это, блять, круто, — вставил Тим, маска скользнула на его лицо, придав голосу ту самую глухоту, от которой у тебя по спине пробежал холодок. Он убивал и калечил знакомых тебе людей. Он внушал тебе первобытный ужас тем, на что был способен, и своей жуткой маской, своей жаждой крови. Но всё же, сейчас ты стояла с ним бок о бок. — Думает, что так он выглядит страшнее.       Тоби тихо хмыкнул, ты уставилась на него во все глаза. От того, как он дёргал головой, прижимая её к плечу, тебя бросало в пот. Люди часто говорят, что любят мужчин в форме, но ты была с этим не совсем согласна.       Все они внушали ужас. Однако то, что Брайан решил добавить драматизма, снабдив свой и без того пугающий облик модулятором голоса, было в его духе. Ему вовсе не требовалось это, чтобы казаться страшнее, но он хотел выглядеть ещё более устрашающе. Это свидетельствовало не только о том, что он получал извращённое удовольствие от своей вынужденной работы, но и о его склонности к театральности, о том, что под этой нарисованной хмурой гримасой скрывался живой человек.       Ты выдавила из себя нервный смешок. Они не собирались причинять тебе вред, теперь вы были заодно.       — Это, блин, реально жутко, — сказала ты, подтверждая слова Брайана, к явному раздражению Тима. — Как услышу эту хрень... — ты посмотрела на Брайана, гадая, где именно он прячет модулятор, — ...так чуть в штаны не накладываю, — в штаны ты, конечно, не наделала, но была к этому пиздец как близка. Виной тому не только тревога из-за предстоящего задания, но и сам модулятор голоса, который внушал тебе неподдельный ужас. Ты знала, что за маской и этим голосом скрывается Брайан, и хотя он и без того казался пугающим, ты всё же считала его своим другом. Просто этот голос никак не вязался в твоём сознании с той самой доброй, дурашливой улыбкой Брайана.       — Видишь? — ты перевела взгляд с мужчин на дом перед собой. Синие и красные огни непрерывно сменяли друг друга, а лучи света метались в оконных проёмах.       — Они у нас на примете уже хер знает сколько времени, — пояснил Тим, заметив твой настороженный взгляд. Его слова намекали на то, что охота длится давно, и ты гадала, терроризировали ли они этих людей так же активно, как тебя. Тот факт, что он назвал их «объектами» или «делом» наводил на мысль, что особого удовольствия от работы он не получал. Возможно, гоняться за ними было не так весело, как за тобой. Мысль о том, что эти люди такие же, как ты: напуганные и готовые на всё ради выживания, вызвала укол сочувствия к их участи. Бедолаги определённо умрут сегодня ночью.        На мгновение ты лениво задумалась: кто, блять, устраивает домашнюю вечеринку, когда на них идёт охота? Они не осознают опасности или просто тупые?       Парни не воспринимали эту миссию как игру. Даже если бы они и получали удовольствие, ты бы этого не увидела. Оно и к лучшему, ведь тебе не хотелось лишний раз вспоминать ту хижину в лесу. Пленных сегодня брать не собирались. Твоя давно умершая совесть грозила ожить: ты ведь знала, кто они такие, но не пыталась ни стрелять в них, ни кричать на них. Даже если бы ты захотела причинить им вред, это лишь разрушило бы то доверие и уважение, которые тебе удалось завоевать. Они собирались сделать с этими людьми то же, что случилось в том доме, и ты на собственном опыте знала, что это полнейший ад. Хоть каким-то утешением служило то, что действовали они неспешно и осторожно: собирались тихо убирать жертв одну за другой. Быстрая смерть не удовлетворит их садистские наклонности, они подавят в себе потребность в изощрённых пытках и мучительной агонии, чтобы вы все могли поскорее вернуться домой. Ведь именно расслабленность и веселье привели к тому, что ты сбежала из той хижины, а побег жертвы означал риск того, что тебе придётся убивать снова. Они же, в свою очередь, хотели втягивать тебя в убийства постепенно, а не заставлять убивать кого-то на первом же задании, просто постепенно превращать тебя в ещё более конченую тварь.       Ты молчала, пистолет казался тяжёлым в твоих руках. Ты сглотнула вязкий ком в горле, и тут заговорил Тоби:        — Ага! Одного из н-них я убрал на-на днях.       Ты предположила, что он говорит о том человеке, который оторвал ему руку. Тебя пронзила тревога: если даже один из них был способен сотворить такое с Тоби, то на что были бы способны девятнадцать? С другой стороны, скорее всего, они предпочли бы устранять цели поодиночке, избегая открытых столкновений с большими группами. Ты знала, что они отнесутся к заданию серьёзно, без всяких шуточек, но возбуждение в голосе Тоби при мысли об убийстве людей пугало до дрожи. Ты смутно понимала: он почти не помнил своей жизни до Оператора, в его восприятии убийства вместе с подельниками — привычное дело. У него не было прошлого, к которому можно было бы обратиться, чтобы вспомнить усвоенные когда-то моральные принципы.       В ответ ты лишь издала невнятный звук, без слов давая понять, что слышишь его. Горло перехватило спазмом. Казалось, будто рука Брайана снова сжимает шею, пригвоздив тебя к стене и лишая воздуха. Но сейчас никто тебя не касался, по жилам разливалась паника, которую ты изо всех сил пыталась сдержать. Нужно было сохранять спокойствие, следить за дверью и верить, что ничего плохого не случится, но срываться здесь было нельзя. Требовалось сосредоточиться на своей задаче, на случай, если она всё же понадобится.       На всех были маски, и ты слышала, как они переминаются с ноги на ногу, готовясь проникнуть в дом.       — Т/И, — голос Тима звучал ровно, это не был ни резкий приказ, ни вялое оскорбление. — Что бы ни случилось — не входи внутрь, — ему не нужно было ничего объяснять. Ты понимала: они действуют именно так ради тебя, чтобы тебе не пришлось видеть новые смерти. Ты будешь остро осознавать происходящее, но не увидишь самого процесса. Он отдавал прямой приказ, стремясь уберечь твою хрупкую психику и защитить от реальной угрозы гибели.       Ты промолчала, в горле по-прежнему стоял ком. Впрочем, мужчина и не ждал ответа, будучи уверенным, что хоть раз в жизни ты послушаешься. Он говорил с тобой не как Тим, а как Маски с безымянным новичком. Все они рванули к светящемуся зданию. Огибая дом, они пригибались к земле, чтобы их не заметили из окон. Вскоре они скрылись за домом, слившись с окружающим пейзажем. Пришло время действовать. Дрожащая рука потянулась к неровной маске, покоившейся поверх твоих растрёпанных волос, и осторожно опустила её на лицо. Искривлённый фарфор холодил разгорячённую кожу.       Ты чувствовала себя нелепо. Стоя за деревом и дрожащей рукой целясь из пистолета в дверь, ты пыталась выровнять сбивчивое дыхание и сохранить самообладание. Ладони вспотели, нагревая металл оружия. В маске было душно, ты не понимала, как они вообще могли в них бегать, горячие, прерывистые выдохи обдавали лицо жаром.       Неизвестно, сколько прошло времени, но руки у тебя затекли и ныли уже давно, сказывалось долгое ожидание с пистолетом, нацеленным на дверь. Предохранитель, разумеется, был снят: ты училась у лучших. Единственным ориентиром служила луна, медленно ползущая по небу: она то показывалась из-за верхушек деревьев, то скрывалась за тёмными облаками. Огни продолжали мигать, басы — грохотать, и ты даже не могла сосчитать, сколько песен успело прозвучать. Ты надеялась, что с ними там всё в порядке, хотя происходящее напоминало настоящий ад для органов чувств. Ты полагала, что музыка не заглушит леденящие кровь крики умирающих. Ты не услышала ни единого выстрела: должно быть, у Брайана был какой-то невероятный глушитель, или же он использовал другое оружие. Ты склонялась ко второму варианту: пистолет с глушителем не работает настолько тихо. Разве что считать тихим звук отбойного молотка. Отсутствие панических криков служило единственным признаком того, что парни не дали жертвам времени даже вскрикнуть.       Где-то в глубине души тебе хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось их гибелью. Руки болели, ты устала, ненавидела эту маску и мечтала вернуться домой, погладить собаку и как можно скорее забыть обо всём этом. Ты тут же одёрнула себя за столь аморальные мысли: гибель этих людей не просто неудобство для тебя. Для них это была ужасная ночь, их последняя ночь. Ты была обязана хотя бы тем из них, кому удалось избежать быстрой смерти.       Музыка стихла.       Ты на мгновение опустила пистолет. Они закончили? Музыка, вероятно, мешала, но ты знала: её бы не выключили, пока дело не сделано, иначе она привлекла бы внимание обитателей дома и накалила бы обстановку. Ты не сводила глаз с входной двери, ожидая появления своих парней. Желудок скрутило от одной мысли, что они могут выйти с ног до головы в крови. Придётся просто взять себя в руки и радоваться, что они избавили тебя от необходимости снова убивать.       Проходили минуты, но никто не выходил из дома. Огни продолжали сменять красный цвет на синий, напоминая проблесковые маячки полицейской машины. И всё же, не было слышно ни воя сирен, ни грохота басов. Только что было слышно лишь тихое стрекотание сверчков.       Б А Х!       От звука выстрела ты вздрогнула и снова наставила оружие на дверь. До этого момента выстрелов не было. Ты знала: Брайан слишком осторожен, чтобы стрелять без крайней необходимости. Тебя пугала мысль о том, что ему пришлось отбросить эту осторожность.       Б А Х!       Выстрелы гремели один за другим. Когда вы стреляли вместе, Брайан всегда целился быстро, но не настолько, он действовал осмотрительно и расчетливо.       Б А Х!       Тот, кто стрелял, нажимал на спусковой крючок, как только оружие снова позволяло сделать выстрел. Вглядываясь в окно рядом с дверью, ты замечала быстрые белые вспышки, мелькавшие среди красно-синего мигания света, стрельба велась в бешеном темпе.       Б А Х!       Это были отчаянные выстрелы того, кто ещё оставался в живых. Тебе стало дурно. Ты изнывала от тревоги.       Б А Х!       Какого хуя там творилось?        Б А Х!       Стрелял не Брайан, кто-то другой палил во что-то или в кого-то. А вдруг парни ранены? Слишком тяжело ранены, чтобы продолжать задание? А вдруг они все выбыли из строя? В доме было, предположительно, девятнадцать человек, после того как нескольких из них убрали, остальные наверняка это заметили. Должно быть, они начали давать отпор. Если один из них смог оторвать Тоби руку, то что же этот ствол творил с твоими парнями?       Б А Х!       Следующая белая вспышка появилась после целой минуты тишины. Она вырвалась из окна второго этажа, на мгновение высветив неясный силуэт. Какого хуя там происходило? Если этот человек был внизу, у самой двери, с хрена ли ему понадобилось бежать наверх? Это просто нелогично... разве что кто-то из парней перекрыл ему выход, и он был вынужден бежать наверх, словно загнанный в угол испуганный зверь.       Б А Х!         Силуэт снова мелькнул в окне. Внутри всё сжалось от тревоги. Тим, как лидер прокси, приказал тебе не входить внутрь. Но ты не была прокси. Формально его правило на тебя не распространялось. Это была глупая лазейка и шаткое оправдание, но ты волновалась. Ты хотела убедиться, что с ними всё в порядке. Хотела узнать, закончилось ли дело. И всё же, как бы лицемерно это ни звучало, ты не хотела видеть трупы и кровь. При мысли о мёртвых телах ты стиснула зубы и крепче сжала пистолет. Это напомнило бы о тех, кого ты убила сама, о том, что они вовсе не те люди, с которыми ты приятно проводила время накануне, это стало бы напоминанием об их истинной сути. Ты знала их, знала людей, скрывающихся за масками, но не хотела видеть сами маски. Не хотела видеть чудовищные деяния, которые они совершали. Ты просто хотела, чтобы всё было хорошо, без крови и смерти. Но с ними всё обстояло иначе. Их руки были по локоть в крови, как и твои. Вид новой крови не смыл бы те метафорические пятна, что уже въелись в твою плоть. Ты всё равно оставалась плохим человеком, убийцей. Тем не менее, ты могла хотя бы проверить, как продвигается миссия.       Первые шаги давались с трудом, ноги были ватными и дрожали, колени затекли, пока ты стояла на посту у двери. Тяжёлое чувство страха и дурного предчувствия с каждым шагом давило всё сильнее. Они хотели, чтобы ты как можно дольше оставалась в стороне от грязной работы. Ты же добровольно губила себя всё больше, и прекрасно это понимала. Мрачная, ужасающая мысль: со временем тебе неизбежно придётся видеть всё больше крови и смерти. Жизнь словно присматривалась к тебе, наблюдала, как за мышью в клетке. Почему бы просто не сорвать повязку одним махом? Почему бы не броситься в омут с головой, а с последствиями разбираться потом?       Ты не собиралась врываться в здание. Ты хотела лишь заглянуть в окно и проверить, всё ли в порядке с ребятами. Им не нужна была твоя помощь: ты ужасно стреляла и убивала гораздо хуже, чем они. За их плечами, как-никак, были годы опыта. Ты просто хотела немного успокоить нервы, а не ввязываться в неприятности, вот и всё.       Тот, кто устроил эту вечеринку, явно не поскупился на освещение: красно-синие вспышки не прекращались ни на секунду. Яркий свет то и дело пробивался сквозь окна призрачными красными полосами. Затем он сменялся насыщенным синим — отличный контраст тёплому красному. Каким бы ни был цвет, фокусировать взгляд было трудно: приходилось часто моргать и щуриться при каждой смене оттенка.       Ноги дрожали, ты старалась держаться ближе к земле, подбираясь к окну рядом с дверью, а холодная трава касалась твоих рук. Прижавшись к стене дома у самого окна, ты подавила страх. Нужно просто решиться и сделать это.       Ты резко обернулась, в окне показалось лицо в маске. Ты часто заморгала, привыкая к адским вспышкам. Они мелькали не каждую миллисекунду, а с интервалом в несколько секунд. Это было терпимо, но в то же время ощущалось как сущий кошмар. Доносились приглушенные крики: всего один голос, тебе незнакомый. Наконец глаза привыкли к свету, и ты увидела комнату.       Первым делом ты заметила тело между тем, что, судя по всему, было огромными, вызывающе большими колонками. Человек лежал лицом вниз, раскинув руки над головой, пластик и металл стереосистемы вокруг него разломились. Тело было слегка приподнято в районе пояса, покоясь на частично разрушенных колонках, на спине куртки расплывались пятна крови. Разобрать детали было сложно: казалось, что торс провалился внутрь колонки, скрывшись из виду. Ты предположила, что металл и пластик вонзились в кожу: его, должно быть, с силой отбросило на аппаратуру, тело смяло колонку и напоролось на нее, как кусок мяса. Удар о колонку, вероятно, и остановил музыку: вот уж способ прекратить слушать «Caramelldansen». Цвет куртки было не разобрать, но ты знала: неподвижная фигура — это Тим, его тёмные волосы разметались по окровавленному полу.       Осмотрев комнату дальше, ты увидела кого-то сидящего на диване и подавшегося вперёд. Верхняя часть туловища и голова покоились на журнальном столике, на затылке зияла глубокая, сочащаяся рана. В нескольких шагах от дивана виднелись две ноги в колготках, раскинутые в стороны, под ними растекалась тёмная лужа, менявшая оттенок с красного на синий в такт мигающему свету. Была видна деревянная лестница, ведущая в просторную гостиную, где лежали тела. На ступенях и полу распростёрся незнакомый человек, его руки были вывернуты под неестественными углами. Тёмная лужа окружала фигуру, лежавшую лицом вниз. В отблесках света жидкость, несомненно, кровь, казалась почти чёрной, а на её медленно густеющей поверхности отражались насыщенные цвета.       Крови и увечий было куда меньше, чем в хижине: они сдержали слово и всё провернули быстро. И всё таки, ты не ожидала увидеть столько тел в одной комнате. Видимо, всё пошло наперекосяк, и очень сильно. Тим, блять, лежит на сломанной колонке, и похоже, без сознания. Кто были эти люди? Настоящие торчки?       Ты продолжала осматривать помещение, пока твой взгляд не зацепился за одну фигуру. Крупный мужчина в мешковатой толстовке лежал лицом вниз. Ракурс не позволял разглядеть ничего, кроме бока. Ты точно знала лишь одно: он весь в крови, и это Брайан. Ты знала только одного человека таких габаритов. Конечно, это мог быть кто-то другой, ведь тело лежало лицом вниз, но ты доверилась чутью.       Если Тим и Брайан выбыли из строя, то где проёбывается Тоби? Сколько их там осталось?       Так или иначе, они были ранены. Серьёзно ранены, настолько, что даже не шевелились. Послышались приглушённые крики, кажется, это женщина визжала:        — ОТВАЛИ ОТ МЕНЯ, УРОДЛИВАЯ ШЛЮХА!       Б А Х!         Ты была уверена, что Брайан лежит на полу, значит это был не его пистолет, и уж точно не твой. Ты думала лишь о парнях: Тим и Брайан, должно быть, испытывали адскую боль. Они часто получали ранения, но всегда чувствовали их, ощущали каждое, даже малейшее воздействие на своё тело. Тоби ты не видела, но, судя по звукам, дела у него шли неважно. Ты вспомнила о тяжести пистолета в руках.       Б А Х!       Ты не раздумывала, когда выстрелила в окно. Ты хотела попасть внутрь и немедленно. О входной двери ты даже не вспомнила. Стекло разлетелось, осыпав комнату острыми осколками, в которых отражался яркий свет. Перчаток на тебе не было, так что хвататься за раму разбитого окна оказалось не лучшей идеей. Но всё же, сжимая пистолет в одной руке, ты подтянулась и забралась внутрь. Стекло болезненно впивалось в ладони, но эта острая боль не могла вырвать тебя из того тумана, что застилал сознание. Ты понимала, что делаешь, но действовала неосторожно. Не заботясь о собственной безопасности, ты кое-как перелезала через окно. Стекло царапало ногу, прорезая джинсы и оставляя ссадины на коже.       Единственным, что имело значение, была безопасность парней.       Тебе нужно было убедиться, что с ними всё в порядке. Нужно было знать, что все цели мертвы, иначе их ждало бы наказание.       Стекло тихо хрустело под ногами, сверху, с потолка, доносился громкий топот. Внутри обзор стал лучше: на полу лежала фигура в капюшоне, а в спине виднелись рваные дыры разного размера. Из этих страшных ран хлестала и пузырилась кровь, у тебя перехватило дыхание, когда ты, спотыкаясь, подошла ближе. При движении стекло скрежетало по полу.       Ты опустилась на колени, а громкие удары наверху становились всё отчетливее. Из-за мигающего света было трудно различить цвета. Крупная фигура выдавала человека с головой, но тебе хотелось убедиться наверняка. Если бы это был просто какой-то парень, а не Брайан, ситуация казалась бы не такой безнадежной. Перевернуть тело на живот не было никакой возможности. Ты схватилась за капюшон и рванула ткань вниз. Вместо кожи или волос ты увидела лишь черную ткань маски Брайана.       Что с ним случилось? Кто, блять, столько раз в него стрелял?       Ты взглянула на лестницу и нервно поднялась на ноги, пока свет продолжал раздражающе мигать. Разберёшься с этим позже.       — Вернись, я просто хочу пои-поиграть с тобой! — это был тот же голос, что и в ту ночь: приглушённый, игриво-садистский, наслаждающийся тем, как ты в ужасе убегаешь. Топот ног становился всё ближе. — Давай же! П-пожалуйста! Ты осталась последней, и если я тебя поймаю, то у меня будет б-больше всех убийств! — казалось, он говорит о видеоигре, но реальность была совсем иной. Это была настоящая жизнь.       — СОСИ МОЙ ХУЙ! — женщина взвизгнула, сверху, с лестницы, донёсся громкий глухой удар. Ты машинально двинулась к лестнице, не обращая внимания на труп, лежавший у её подножия, все твои мысли были лишь о том, чтобы добраться до Тоби.       Б А Х!       — Эй! — протянул Тоби, до тебя донеслась серия быстрых, тяжёлых ударов. — О-о! Отличный выстрел! — хихикнул он. От этих слов пистолет в твоих вспотевших ладонях стал казаться тяжелее. Ты понимала, в каком положении оказалась та женщина, но ведь она в него выстрелила. А вдруг она же ранила остальных?       Ноги больше не дрожали, горло не сжимало от тревоги. Ты знала, что с парнями всё будет в порядке, но тебе совсем не нравилось, что люди, приютившие тебя, могут пострадать. Они единственные, кто у тебя остался. Конечно, они были полным говном. Да пиздец, они разрушили твою жизнь! Но в этом кошмаре, который был твоей жизнью, они были всем, что у тебя осталось. Им приходилось творить те ужасные вещи, что они должны делать, и ты не собиралась позволить кому-либо причинить им вред.       — СДОХНИ!       Б А Х!       Тук, тук, тук, тук.       Размытый силуэт тела кубарем полетел вниз по лестнице, конечности беспомощно болтались в воздухе. Каждый удар о ступени отдавался громким грохотом, сотрясавшим весь дом. Ты поняла, что это Тоби, когда красный свет тепло подсветил его круглые очки. В ту же секунду, как ты его узнала, его голова приняла на себя основной удар на одной из последних ступеней.       Хруст!       Его тело скатилось на труп, лежавший у подножия лестницы. Пока он катился по инерции, ты увидела, как его голова безвольно повисла под неестественным углом. Движение прекратилось, когда он соскользнул с трупа и растянулся на спине в луже крови, раскинув конечности в разные стороны. Хоть он и лежал на спине, лица его ты не видела: оно было неестественно повернуто к полу. Он не двигался.       Ты смотрела на его тело, пистолет в руках больше не казался тяжёлым. Он перестал быть жутким напоминанием о том, что могло случиться, чего ты надеялась избежать. Теперь это был инструмент, чтобы закончить дело.       Прерывистое дыхание, тихие звуки ударов о ступени, сдавленное:        — Всё кончено.       Остались только ты и она, её голос тихо доносился сверху.       Её силуэт неспешно спускался по лестнице, она тяжело дышала, а рука, державшаяся за перила, была расслаблена и сжимала пистолет. Ты ничуть не удивилась. В конце концов, вы были на юге США. Возможно, она была к этому готова. Но будь она действительно умна, она бы не пошла на эту ебаную домашнюю вечеринку. А может, от неё ничего не зависело, и она была вынуждена здесь оказаться. Остаться единственной выжившей, когда все, с кем ты ещё несколько часов назад разговаривала, превратились в трупы.       Она думала, что спаслась, ведь обезвредила парней. Думала, что она — та самая последняя девушка из фильмов ужасов. Но особенность таких героинь в том, что они выживают и выбираются живыми, убив маньяка или маньяков. А ты... ты стояла здесь. Глядя в тусклое зеркало своего прошлого я: мишень, последняя уцелевшая женщина. Дрожащая и плачущая, но достаточно решительная, чтобы уложить парней, готовая сражаться дальше.       Готовая убить тех, кто был с тобой рядом.       Ей потребовалось сделать всего несколько шагов вниз, чтобы заметить тебя у подножия лестницы. У твоих ног безвольно лежало тело Тоби, ты даже не помнила, в какой момент направила на неё пистолет. Он просто оказался у тебя в руке, а пальцы удивительно не дрожали. Ты прищурилась: зрение подводило из-за мигающего света и искажённых прорезей для глаз на маске. Ты едва различала её черты, лишь смутный силуэт. Ты не знала её имени. Не знала, почему Оператор хочет её смерти. Ты не знала её, но хотела, чтобы она умерла.       Тебе тоже предстояло совершить нечто ужасное. Но это было необходимо ради их безопасности. Впрочем, в безопасности они сейчас не были: будь они обычными людьми, они бы уже погибли. Тебя пугало не то, что жертвы могут дать отпор, тебя пугал Оператор. Эта чёртова тварь накажет их за то, что они не убили девятнадцать человек за одну ночь. Они были хороши в своём деле, но он должен был понимать, что требует от них слишком многого. Женщина перед тобой всё ещё дышала, но если Оператор хотел её смерти, она была уже фактически мертвецом. Она не имела никакого значения. Она никак не повлияла бы на твою жизнь, не утешила бы тебя в твоём горе и никогда бы тебя не поняла.       Стоило ей увидеть тебя, как она крепче сжала пистолет. Она замерла на лестнице, и её рука стремительно вскинулась, наводя оружие на тебя.        — Тут есть ещё один из вас, ублю-...       Б А Х!       Силуэт её головы резко дёрнулся назад, а свет сменился на красный. Куски плоти и костей вылетели через развороченный затылок, с глухим стуком разбрызгиваясь по ступеням позади неё. Её спина ударилась о лестницу, ноги, больше не способные держать тело, подкосились и безвольно подогнулись. Рука обмякла, выронив пистолет, который с тихим лязгом упал на ступени, пока она сама медленно сползала вниз, оставляя за собой чёрный след. Было видно глубокую вмятину на лбу, кожа и кости провалились внутрь черепа.       Ты опустила дымящийся пистолет.        — Всё кончено, — казалось, всё это время ты не дышала, а сердце бешено колотилось в груди.       Она была мертва. Ты испытала огромное облегчение, и всё.       Твои глаза расширились, резкая боль в животе заставила тебя согнуться пополам, рука взметнулась к желудку. Другой рукой ты подняла маску на макушку, открыла рот, и из тебя вырвался бурный поток рвоты. Рвота с отвратительным влажным шлепком ударилась о пол, окрашенная в синий цвет светом стробоскопа. Она растеклась по полу, смешиваясь с кровью трупа, пока твои глаза слезились. Поток постепенно иссяк, когда острая боль в животе утихла. Ты содрогнулась, выкашляв ещё несколько кусков переваренной пищи, прежде чем, пошатываясь, выпрямиться. Во рту жгло, но послевкусия не было. Ты была благодарна за это.       Тебе было тошно от самой себя. Какого хуя, вообще? Как ты могла испытывать облегчение от того, что всё кончено? Ты не чувствовала жалости к девушке, которую только что убила. Ты знала: она должна была умереть ради парней, и ты лишила её жизни, ни секунды не сомневаясь. В тебе кипела злость на неё за то, что она причинила боль мужчинам, которые стали тебе дороги. Никакого садистского удовлетворения ты не ощущала. Ты понимала необходимость её смерти, но тебе претило то, насколько спокойно, даже с каким-то отвратительным спокойствием, ты её восприняла.       С тобой творилось что-то ужасное. Во всём был виноват Оператор. Неужели именно это он сделал с парнями? Так вот каково это, окончательно слететь с катушек? Ты не хотела иметь с этим ничего общего. Тебя не устраивало происходящее. Ты больше не хотела мириться с этим положением дел. Ты хотела выбраться отсюда. Если бы ты захотела уйти, ты бы смогла. Все парни были без сознания. Ты могла бы уйти прямо сейчас, но идти было некуда. Оператор всё равно вернул бы тебя обратно. Всё дело было в том, что ты не хотела бросать ребят, своих ребят. Ты хотела вырваться из лап Оператора вместе с ними.       Парни.       Они были в ужасном состоянии.       Тоби лежал у твоих ног, уткнувшись лицом в окровавленный пол. Он ничего не чувствовал. А вот Тим и Брайан всё ощущали, и выглядели они паршиво. До Тоби ты доберёшься чуть позже. Это вовсе не значило, что он волновал тебя меньше остальных, просто ты знала: даже если он всё ещё в сознании, максимум, что он испытывает, это легкий дискомфорт.       Ты перешла к действиям: поставила пистолет на предохранитель и сунула его в передний карман брюк. Если бы он случайно выстрелил, ты бы взбесилась, но не удивилась. Ты обошла диван, не особо задумываясь о безжизненном теле, сползшем на него, и о журнальном столике рядом. Было отвратительно осознавать, насколько спокойно ты реагируешь на труп. Ситуация угнетала, но всю свою эмпатию ты берегла для парней. Они были единственным, что имело для тебя значение.       Ты опустилась на колени рядом с головой Тима, свесившейся к полу. Его тело проломило стереосистему, металл и пластик прогнулись и смялись вокруг него. Было видно, как острые обломки разбитого устройства вонзаются в его одежду. Тёмные пятна расползались по ткани куртки. Едва заметно, но всё же его спина вздымалась и опадала. Ты гадала, насколько серьёзные повреждения нанесла стереосистема, живота толком не было видно.       Ты положила руку ему на спину, и тёплая кровь, сочившаяся сквозь прорехи в одежде, впивалась в твою кожу. Ты почувствовала, как он напрягся под твоей рукой, из его горла вырвался сдавленный рык. Он попытался приподнять голову, но она бессильно упала обратно, с влажным всплеском ударившись о растекающуюся лужу крови.        — Тим, это я. Всё хорошо, — прохрипела ты, от рвоты горло саднило. Ты говорила мягко, словно утешала плачущего друга, а не лидера вашей маленькой банды убийц. — Я переложу тебя, чтобы ты не лежал на колонке.       Он слабо промычал, и ты восприняла это как сигнал к действию. Ты обхватила его за талию, стараясь как можно осторожнее приподнять обмякшее тело. Ты почувствовала сопротивление, когда осколки стереосистемы с влажным чавканьем выходили из его плоти, и когда ты наконец освободила его, из груди мужчины вырвался душераздирающий скулёж. Прижимая его к себе, ты попыталась аккуратно опустить его на пол и медленно перевернула так, чтобы видеть глаза, крепко зажмуренные под маской, которая переливалась красным и синим в свете ламп. Его спина тяжело ударилась о пол, а из легких непроизвольно вырвался болезненный стон. Ты перенесла руки к его голове и, перебирая пальцами слипшиеся от крови волосы, бережно опустила его голову на пол, устраиваясь рядом.       Ты осторожно коснулась подбородка Тима, и из его горла вырвался тихий стон. Другой рукой ты аккуратно приподняла маску и убрала её с его лица. Ты медленно положила её на пол рядом с его головой: ты знала, как тяжело дышать в маске. Он и так страдал достаточно, и ты хотела хоть немного облегчить его муки. Раздался еще один стон: одна из его рук слабо поднялась и вцепилась в твое запястье, в ту руку, что держала маску, а голова слегка приподнялась над полом.       Его веки медленно приподнялись, он смотрел на тебя полуприкрытыми глазами, тёмными, затуманенными бредом и лишёнными фокуса, пока постепенно узнавал тебя. Он медленно моргнул и выпустил твою руку. Она безвольно упала ему на грудь, прикрывая рану, оставленную обломками металла и пластика той машины. Твоя освободившаяся рука убрала тёмные пряди с его лба. Движение было осторожным: пальцы едва касались его влажной от пота кожи. Ты боялась, что если прикоснёшься к нему хоть немного сильнее, он просто сломается. Мысль казалась глупой, ведь он выжил даже после того, как его охватило пламя, но дело было скорее в чувствах — ему не нужны были грубые прикосновения, ему требовалась нежность и любовь. Ты знала по собственному опыту: мягкое прикосновение помогает обрести душевное равновесие.       — Т/И... — хрипло выдохнул он.       — Да? — ты подалась вперёд, обеспокоенно нахмурившись. Рука всё еще лежала у него в волосах.       — Я же говорил тебе не соваться внутрь, дурында, — у него не осталось сил говорить твёрдо, эти слова прозвучали как резкий, болезненный шёпот сквозь стиснутые зубы.       Ты не могла воспринимать его грубость всерьёз, в конце концов, ты только что спасла их жопы.        — Прости, но выглядело так, будто тебе нужна помощь, лидер, — ты говорила искренне, но не удержалась от того, чтобы слегка поддразнить его.       Он медленно моргнул, голова в твоих руках становилась всё тяжелее. Он больше не мог держать шею, казалось, он вот-вот потеряет сознание. Ты удивилась, что вообще застала его в момент кратковременного просветления, но была рада этому. Ты увидела его, услышала его слабый упрёк. Ты знала, что позже он устроит тебе разнос, и эта мысль заставила тебя улыбнуться.       — Плевать, — проворчал он. — Я сейчас... — его веки лениво сомкнулись, и ты начала медленно опускать его голову, — ...отрублюсь.       Ты на мгновение задержала взгляд на его лице. Лёгкая гримаса боли, признаки мучительного дискомфорта. Ты вскочила на ноги и направилась к дивану. Шагнув мимо трупа, ты схватила тёплую влажную подушку. Вернувшись к нему, ты снова приподняла его голову и осторожно подложила подушку под неё. Это было меньшее, что ты могла сделать.       Следующим был Брайан. Ты развернулась на пятках и быстрым шагом направилась к нему, свет вокруг сменялся с синего на красный и обратно. Ты не знала, откуда исходило это мигание, но оно сильно раздражало.       Ты опустилась на колени рядом с плечами этого крупного мужчины. На его спине зияло, должно быть, от пяти до семи отверстий. В переменчивом свете поблескивала вязкая кровь. Глубокие, пульсирующие раны. Тебе совсем не хотелось вглядываться в них слишком пристально.       Ты осторожно положила руку ему на плечо:        — Брайан?       Из его тела донесся тихий электронный треск. Он задрожал под твоими пальцами, скорее всего, у него был шок. Ты понимала: сколько бы раз тебя ни подстрелили, это всегда выбивает из колеи, погружая мозг в состояние неконтролируемой паники.       — Ты в порядке? — ты знала, что это совсем не так, но спросила просто для проформы, не зная, как ещё можно помочь этому человеку.       Рука в перчатке медленно скользнула по полу. Она сильно дрожала, требовалось невероятное мужество, чтобы продолжать двигаться, имея столько дыр в теле. Он прочертил окровавленной рукой короткую линию рядом с головой, медленно приподнял руку и провел ещё одну. Затем он провел рукой в перчатке под этими двумя неровными кровавыми чёрточками. Получилась изогнутая вверх линия — улыбка.       — Это пиздец как глупо, Брайан, — ты невольно тихо рассмеялась и слегка сжала его плечо.       Раздалось влажное бульканье — судя по всему, смешок, вырвавшийся из его залитых кровью лёгких. Голосовой модулятор превратил этот слабый смех в рычание.       Его ладонь дрогнула, пальцы слабо сжались в кулак, и он показал тебе большой палец, прежде чем рука безвольно упала на пол. Он тоже потерял сознание. Ты на мгновение задержала взгляд на его окровавленном теле: он пытался сохранять бодрость духа, даже будучи изрешечённым пулями. Он понимал, что ты не привыкла к подобному, к тому, чтобы быть окруженной трупами незнакомцев. Смерть остальных почти не трогала тебя, но этот его жест заставил тебя мягко улыбнуться.       Ты в последний раз сжала его плечо и быстро принесла окровавленную подушку, подсунув её ему под лицо. Ты приподняла маску, открыв ему нос. Вряд ли ему нравились эти мигающие огни, но дышать должно было стать хоть немного легче. Ты заметила его окровавленные губы и жидкость, стекавшую из приоткрытого рта на подушку. Бедный.       Тоби не двигался с момента падения. Ни единого вздрагивания. Парень, который вечно был в движении, замер. Ты бросилась к нему и опустилась прямо в густеющую лужу крови рядом с его телом. Твоя рвота, оставшаяся в метре отсюда, казалась жалкой лужицей по сравнению с кровавым озером вокруг. Знакомый металлический запах полностью перебил едкий дух желудочного сока.       Ты поморщилась и осторожно взяла в руки неестественно повёрнутую голову Тоби, твои ладони были в крови после прикосновений к Тиму и Брайану, а также покрыты мелкими порезами от стекла. Одна рука скользнула под его голову и коснулась холодной маски, закрывавшей ему рот. Другая легла сбоку, а пальцы запутались в его волосах. Ты хотела увидеть его лицо, убедиться, что с ним всё в порядке, и был лишь один способ это сделать. Собравшись с духом и стиснув зубы, ты резким движением вернула его голову в правильное положение.       Хруст!       Этот звук не имел ничего общего с тем жутким треском ломающейся шеи, что раздался на лестнице, но всё же заставил тебя поморщиться: ты почувствовала, как хрящи в его шее сместились и с щелчком встали на место. Сама мысль о том, что он может снова так пострадать, казалась невыносимой.       Его голова снова была на месте, но ты понимала: позвоночнику потребуется несколько часов, чтобы восстановиться. Ты радовалась, что он не чувствует того адского потока ощущений, который наверняка терзал бы его, будь он способен ощущать боль. Он останется полностью обездвиженным на долгие часы. Его защитные очки покрывал толстый слой крови, невозможно было разобрать, в сознании он или нет. Ты надеялась, что он без памяти: ведь если бы он бодрствовал, то оказался бы в ловушке собственного тела, не в силах пошевелиться. Вряд ли это можно было бы назвать приятным состоянием, когда мозг пытается отдать команду к движению, но не встречает никакого отклика.       Его аккуратный нос и маска тоже были залиты кровью. В отличие от того раза, когда ты видела его окровавленным прежде, сейчас ты не боялась за собственную жизнь. Ты не собиралась бежать, ты останешься здесь и позаботишься о нём.       Твои пальцы скользнули к его очкам, осторожно приподняли их и сдвинули в спутанные волосы. Глаза Тоби были открыты, они медленно повернулись в глазницах, встречаясь с твоим взглядом. Волну сочувствия пронзило острое чувство, подобное той пуле, что ты пустила в голову той женщины. Её тело лежало поверх тела другого незнакомца. Но тебе было плевать на них, тебя волновал только Тоби.       — Эй, Тобс, — хрипло произнесла ты, обращаясь к парализованному парню, на губах у тебя играла слабая улыбка.       Он лишь тихо вздохнул. Пожалуй, после перелома шеи и впрямь лишишься дара речи. Он лежал здесь, в полном сознании, прекрасно понимая, что происходит вокруг, но будучи не в силах ничего предпринять. Ты гадала, позволит ли ему тело вообще потерять сознание, ведь он его не чувствовал. Однако, пока что он бодрствовал. Бедняжка.       Ты взялась за края его маски и потянула её вниз, на шею. Маска мягко скользнула по коже, оставляя кровавый след на его нижней части лица, которая прежде была чистой. Рот был слегка приоткрыт, губы испачканы кровью. Он тихо выдохнул, так и не сумев произнести слова, застрявшие в горле.       Ты приложила палец к губам, призывая его к тишине, и обхватила его лицо ладонями, чувствуя под кожей грубую щетину. Большой палец мягко погладил его по щеке, твои окровавленные руки размазывали тёмную жидкость по его лицу. Он не был ребенком, с которым нужно было сюсюкаться. Это был взрослый мужчина со сломанной шеей, он не потерял сознание, но и пошевелиться не мог. На его месте тебе тоже хотелось бы, чтобы тебя утешили.        — Я здесь, я с тобой.       Ты не знала, сколько прошло времени. Ты просто продолжала держать руки на лице Тоби, мягко поглаживая его большим пальцем. Он не отключался, поэтому ты продолжала его успокаивать. Ты знала, что он не любит тишину, и потому болтала обо всем, что приходило в голову. Тебя это устраивало, так было проще отгонять мысли о том, что на твой счёт записано ещё одно убийство.       Тоби не сводил глаз с твоего лица, пока его шея медленно заживала. Он внимательно слушал, время от времени издавая хриплое дыхание. Шло время, и к моменту, когда начало всходить солнце, он уже мог выдавить из себя пару слов. Ему становилось лучше. Ты изредка поглядывала на своих напарников: они всё ещё лежали на полу. Вырубившиеся, посреди трупов. В предрассветный час бодрствовали только вы двое — ты и Тоби.       — А потом я сказала ему сосать мою левую сиську, — продолжала ты рассказ, стараясь не смотреть на тело убитой тобой женщины, лежавшее совсем рядом. Ты сосредоточилась на Тоби, его взгляд бегал по твоему лицу, внимательно следя за историей.       Затем он, дрожа, приподнялся на руках. Он встал и подался ближе. Твои руки оставались на его лице, безвольно следуя за его движениями. Ты растерянно и обеспокоенно моргнула: с каких это пор он мог двигаться?       — Бля, Тоби, не двигайся так резко, у тебя же шея, наверное, ещё...       Сегодня ночью ты выстрелила женщине в голову. Проходила мимо трупов, словно это было пустяком. Твоё спокойствие было нарушено, вновь разжигая желание сбежать, но на этот раз вместе с парнями. Ты многое повидала. Тебе казалось, что ничто не сможет застать тебя врасплох.       Две руки обхватили тебя за спину, притягивая к парню. Он использовал тебя как опору, чтобы подняться, а заодно заключил в крепкие объятия. Ты тоже обняла его, подавшись навстречу ласковому прикосновению и поддерживая его вес, ведь ты знала, что сам он долго не устоит. Он, не раздумывая, всем телом привалился к тебе. У тебя была паршивая ночь, и тебе это было нужно.       Вы так и стояли целую вечность: его голова покоилась на твоём плече, а прерывистое, дрожащее дыхание касалось кожи, в которую он уткнулся лицом. Щетина царапала шею, жёсткие волосы касались щеки. На губах у тебя играла улыбка: он был здесь, он был в порядке, ведь ты сделала правильный выбор. Оператор не причинит им вреда. Впрочем, улыбка эта была какой-то пустой: ты была совершенно выбита из колеи совершённым убийством и тем, в каком ужасном состоянии нашла своих спутников. Единственное, о чём ты могла думать, это об утешительном прикосновении и о том, как бы выйти из той передряги, в которой вы оказались под властью Оператора.       Тоби подался назад, его руки скользнули по твоей спине и поднялись к лицу. Пальцы его дрожали, должно быть, каждое движение давалось ему с огромным трудом. Он оторвался от твоего плеча, и его лицо оказалось прямо перед твоим, глаза светились обожанием и изумлением.       Он скользнул взглядом по твоим губам и начал медленно приближаться, ты ощутила жар его дыхания на своём лице. Ты растерянно моргнула, не зная, как реагировать. А затем мягкие губы, влажные от обильно нанесённого вишневого бальзама, коснулись твоих. Они были тёплыми и слегка испачканными кровью, которая теперь мазком легла и на твои губы. Ты не отстранилась, отвергая его, но и не ответила на поцелуй активно, ты просто позволила этому случиться, ошеломлённая внезапным поворотом событий. Это было вовсе не плохо. Это был жест нежности. Ты понимала это. Было приятно осознавать, что кто-то настолько сильно о тебе заботится, что в порыве чувств решается на поцелуй. Тебя так давно не целовали, так нежно, но в то же время так неумело. Его губы давили на твои чуть сильнее, чем следовало, неопытно, но мило.       Он не убирал рук от твоего лица, пока медленно отстранялся. Ты распахнула глаза и тупо смотрела на него, лицо горело. Твоё выражение вызвало у него короткий, шумный смешок. Большой палец скользнул по твоим губам, стирая следы крови. Его руки снова обхватили тебя за спину, на этот раз уверенно, крепко, властно. Он положил голову тебе на плечо и довольно вздохнул. Ты обняла его в ответ, всё ещё пребывая в шоке, а на губах твоих заиграла лёгкая улыбка.       Это напомнило тебе последние мгновения жизни Джен. То, как она сказала, что любит тебя, перед самой смертью. Это был порыв, сиюминутная эмоция, за которой, вероятно, не стояло ничего серьёзного: он был подавлен случившимся, а ты оказалась единственным близким человеком рядом, вот он и поддался чувству. Он только что пережил ужас многочасового паралича, а ты всё это время его утешала. Тоби был очень ласковым и импульсивным, он просто хотел выразить благодарность за твою заботу самым простым способом, доступным ему, пока горло было повреждено и он не мог толком говорить. Он наверняка не вкладывал в это никакого особого смысла.       Да? Да!       Когда все парни наконец поднялись на ноги, они принялись рыскать по дому в поисках завтрака, солнце как раз начинало подниматься над горизонтом. Первым делом Брайан нашёл источник того жуткого мигания и выключил его. Кажется, ты благодарила его целых пять минут, пока глаза привыкали к мягкому утреннему свету.       Ты опустилась на диван рядом с безвольно поникшим телом, у которого в черепе зияла вмятина. Ты просто смотрела в пол, пытаясь осознать содеянное, и вспоминая, как развивались события этой ночи. Очередной труп в твоём растущем списке.       Тим никак не мог заткнуться. Ты практически перестала его слушать уже через десять минут после того, как он начал тебя отчитывать. Он твердил, что тебе не стоило заходить внутрь, что здесь командует он, поэтому его надо слушаться, называл тебя дурой и рассуждал о том, как плохо всё могло бы для тебя закончиться. Ты совсем забыла о собственной смертности, и о том, что можешь не выжить при серьёзном ранении.       Ты объяснила ему всё как есть, пока Брайан и Тоби шныряли по дому, словно стая крыс, наверняка обшаривая трупы в поисках наличных и прочего. Ты просто-напросто забыла, что смертна. Ты думала лишь о том, чтобы закончить дело ради них, чтобы они не пострадали от той твари.       После этого Тим сменил гнев на милость. И всё же он сдвинул маску, покоившуюся у тебя на макушке, открывая твои волосы. Он грубовато потрепал тебя по голове и напоследок проворчал:        — В следующий раз слушай меня, ясно?       Он отошёл от тебя, слегка прихрамывая, когда Тоби крикнул, что нашёл “тот дерь-дерьмовый алкоголь, который любит старый п-пердун”.       Ты никогда прежде не видела человека, который напился бы в стельку всего лишь с двух банок Bud Light. Зрелище было одновременно жалким и невероятно смешным. Брайан же опрокинул несколько стопок чистой водки, но выглядел так, словно она на него никак не подействовала. Он даже предложил тебе выпить, чтобы унять боль, но ты отказалась: со своими душевными терзаниями тебе хотелось справляться на трезвую голову. Обратный путь дался легче: теперь ты видела лес, деревья, залитые ранним утренним светом, и слышала, как вокруг тихо щебечут птицы.       Тим спотыкался, опираясь на плечо более высокого мужчины, который помогал ему обходить ямы и переплетённые корни. Тот твердил, что он ни хрена не пьян, а Брайан просто позволял ему болтать без умолку, пока вы вчетвером, окровавленные и измотанные, ковыляли через лес, мечтая поскорее добраться до минивэна и дать отдых усталым телам.       Ты плелась позади мужчин, Тоби без умолку болтал, кажется, о травке или чём-то в этом роде. Похоже, она помогала ему справляться с тревогой и галлюцинациями. Ты почти не вслушивалась в его слова, просто радуясь тому, что парень снова оживился. Ему было трудно поспевать за остальными: позвоночник , видимо, был всё ещё переломан после падения.       Глядя на своих спутников — на жалкое, ковыляющее зрелище, ты с пугающей ясностью осознала: нужно выбираться отсюда. Нужно сделать так, чтобы о вас попросту забыли. Нужно было придумать, как вытащить парней из этой передряги, как обеспечить им счастливую и здоровую жизнь, подальше от той жуткой, потусторонней ветви. Шансов спастись всем вместе не было никаких, и ты это прекрасно понимала.       Но даже ничтожно малые шансы на спасение не могли заставить тебя отступиться. Ты не сдавалась, даже когда была одна. А теперь рядом были товарищи, и с ними ты чувствовала себя сильнее. Казалось, у вас всех появился шанс на нормальную жизнь.