Вернутся к фанфику
Часть 8. Банни.
25 сентября 2025, 19:47Вообще, Банни почти никогда не надевал свои наушники-переводчики — просто не любил их и часто даже не удосуживался брать с собой в людные места.
«Если ты ни с кем не разговариваешь, есть ли от них хоть какой-то толк?»
Наоборот, так ведь даже удобнее: уши не болят, да и не нужно все время беспокоиться о том, а не потерял ли их ты.
Без наушников чужой говор сливался в единый поток из разных языков, и Банни это нравилось. Вкусная паэлья, тихий укромный уголок и все. Ему ведь больше ничего и не нужно было.
Он привык быть один, сливаться со стеной и вообще никогда ничего не произносить. Правило трех обезьянок: не видеть, не слышать, не говорить.
Но вдруг сквозь пелену невнятных диалектов и интонаций,раздалось тихое: 糞野郎 .
Наверное, именно тогда все и началось
Когда Банни поднял голову и увидел сидящего перед ним парнишку, а следом — звонкое, с извинительной интонацией:
— こんにちは!
Парень японец: темно-синее волосы, почти черные и голубые глаза. Хоть Банни и не запоминал лица, все таки это показалось ему действительно незнакомым.
— Привет..? — удивленно пошептал он, не зная, что еще сказать в подобной ситуации.
Факт о Банни Иглесиасе номер один — он был абсолютно не способен коммуницировать с людьми. (Разучился за столь долгое время.)
Парень напротив улыбнулся, немного поспешно начал капаться в сумке — достал пару наушников, а после бросил один из них Иглесиасу.
— Еще раз привет! — раздалось чуть с помехами.
Слишком веселый и улыбающийся. Слишком.. подозрительный. К испанцу (почти) никогда не подсаживались просто так, а если быть совсем точным, то — вообще никогда.
— Привет?
— Ты же не против? А то мест совсем не осталось…— парень чуть смущенно улыбнулся.
У Иглесиаса что-то щелкнуло в груди. Завелось как механизм.
Он прекрасно знал о своей репутации «сумасшедшего», и не то чтобы это как-то сильно его волновало. Просто обычно люди старались избегать его, как и он их. Это было четким законом, даже правилом с самого начала его обучения здесь.
— Погоди.. Ты хочешь..? — Банни не успел закончить фразу.
«Ты хочешь сидеть… со мной?»
Все таки Банни в местной общественности негласно обладал статусом ненормального аутсайдера, да и не стремился его исправлять. Ему было глубоко плевать, что думают о нем другие. Главное — не беспокоят по пустякам, на остальное — чхать.
Но парень по всей видимости его не понял.
— Поесть тут разумеется. Что еще делать в кафетерии?
Банни нахмурился. Такое поведение, было как минимум странно, а как максимум неадекватно. Никто и никогда не ест с Банни Иглесиасом, а Банни Иглесиас соответсвенно никогда ни с кем не разделял трапезу.
Ему нравилось жить в своем одиночестве. Иглесиас даже подумал прогнать парня, но что-то, глубоко сидящее внутри, его остановило.
— А ты..? — Банни даже не пришлось ждать, собеседник тут же выпалил:
— Я — Исаги Йоичи. Сегодня мой первый день, а мои сокурсники ненадолго бросили меня здесь, так что я просто искал место где бы поесть. Тут видимо не занято, да ведь?
«Значит все таки новенький..» — облегчение опустилось на грудь тонкой пленочной бумагой. Теперь стало ясно, почему паренек так себя вел. Видимо Исаги банально не знал о здешних «законах».
«Невинная душа» — посмеялся Банни в мыслях.
Он мог бы прогнать японца. Мог бы наврать, что да — он ждет друга или просто хочет поесть один. Но какое-то странное теплое ощущение внутри живота, разливавшейся все с большей силой, глядя на милую мордашку, не позволяло ему это сделать.
И поэтому, все еще не отдавая отчет своим действиям, он выдал:
— Нет-нет. Конечно, сиди.
А потом парень спросил его о блюде, которое он ел. Вполне обычный вопрос, в котором просто не могло быть подводных камней.
Всматриваясь в бледное лицо и черные глаза, Банни вдруг вспомнил, что по закону жанра для этого парня, как и для всех новеньких, проведут самодеятельную «церемонию посвящения».
Раньше его никогда не волновали дела других людей.
«Ну облили тебя краской? Мне-то какая разница?» — непоколебимая философия Банни Иглесиаса. Наверное, именно поэтому он и получил титул «поехавшего».
Но на секунду, представив в голове образ, как и где над этим мальчиком попытались бы измываться старшие, стало не по себе. Например, подложат тараканов в еду или напишут какую-нибудь гадость на заднем дворе кампуса.
Или что там обычно делали остальные третьекурсники? Иглесиас все равно почти никогда этим не интересовался.
Какое ему вообще было дело до какого-то незнакомого парня из кафетерия. И пускай у него была может быть самая приятная улыбка из возможных, и самые глубокие глаза из всех, что Банни доводилось видеть в своей жизни.
Какое. Ему. Вообще. Было. Дело?
Но что-то в груди говорило об обратном. Что-то настоятельно просило не допускать издевок над этим парнишкой.
«Жалость. Это просто жалость.»
Удивительно, но ведь Исаги сам подкинул идею для своей «церемонии».
— Это Аудиф. Паэлья с морепродуктами, очень вкусная. - молвил Банни, а в голове удивлялся, как искренне оказывается могут удивляться другие люди. — Попроси следующий раз на раздаче, они поймут.
Лишь маленькая ложь. Любой новенький ему потом бы спасибо сказал.
Вдруг японец сложил руки и даже поклонился ему. Банни, сам не понимая того, смутился. Казалось бы, простое действие, но почему тогда так странно ощущалось?
Исаги пошел даже дальше и вдруг выдал:
— Выглядешь одиноким? Даже улыбаешься грустно.
Нет, наверное вот именно тогда то, вот именно в этот момент, что-то внутри Банни Иглесиаса реально шевельнулось.
Испанец поспешил негромко рассмеяться, дабы скрыть то как сильно эти слова его задели. Слишком быстро новенький парень его считал.
— Это было грубо!
«Не лезь ко мне в голову.» — то что он хотел сказать на самом деле.
Но Исаги продолжал это делать. Мило улыбаться и копать. Копать. Копать. Копать. Даже ничего не говоря, лишь одним взглядом. Банни казалось, что в нем рыли тоннель.
Более он смотреть в эти синие глаза просто не мог — отвел взгляд. Подумал, что это поможет, но вдруг наткнулся на другую пару.
Хищные зрачки, почти серые, уставились на них. Банни понял моментально — они следили за жертвой.
«Кайзер»
В момент он осознал, что у Михаэля появятся к нему вопросы. Новенький не должен сидеть за одним столом с третьекурсником — «негласные правила императора». Не то чтобы Банни не было плевать на них, просто осознание, того что именно Исаги может достаться, заставило его быстро вскочить и поспешно ретироваться из кафетерия. *** Очевидно вечером его поймали возле лестничной клетки. Натянутый оскал до ушей, раздутые ноздри и напряженные немецкие плечи. Стало понятно моментально — Михаэль был в бешенстве. Просто тщательно это скрывал. — И с каких пор ты болтаешь с первашами? За долгое время совместной учебы, Банни научился, понимать настроение Кайзера. А также и читать между строк, поэтому Иглесиас чуть сжал лямки портфеля, призадумался. Затем растянулся в улыбке и сладко пропел: — А тебе-то что? Михаэль хмыкнул, пожал плечами: — Наверное, ты не в курсе. Он пока еще не посвящен. Опять же. Банни знал, что Кайзер имел в виду совершенно другое: «Это моя добыча» Михаэль в принципе был по своей натуре тем еще собственником: видел, что то необычное, новенькое — тут же хватал и помечал, никогда деже не оставлял шанса другим. Как жаль, что Банни — тоже. Иглесиас непринужденно повторил движение немецкого бомбардира и мягко пропел: — О.. Ты об этом… — Он сделал небольшую паузу и усмехнулся. — Я в курсе. И если ты не возражаешь, я решил сам немного с ним позабавиться. Услышав это, лицо Кайзера передернуло от злобы. Лишь на секунду, но от глаз Банни ничего и никогда не ускользало. Чужие светлые брови встретились на переносице, демонстрируя недовольство, но Иглесиас знал, что спорить с ним Михаэль вряд ли станет — кишка тонка. На каждую крупную рыбу есть рыбка побольше. Так и работают законы природы. Немец выдохнул, прислонился к стене и тоже наигранно весело прошептал: — Раньше ты в подобное не лез. — Все бывает в первый раз. — отрезал Иглесиас, и более ни слова не говоря, прошел в коридор. Он знал, что Кайзер злился. Наверняка, прожигал его спину холодными глазами и мечтал задушить. Было ли до этого Банни хоть какое-то дело? Абсолютно нет. *** А потом случилось это. Банни определенно еще долго будет вспоминать тот день. То как Исаги до последнего пытался заказать выдуманное блюдо даже умиляло. Недоумевающий взгляд и чуть испуганная мордашка в момент, когда на него стали кричать. Банни даже пересел за стол к остальным, лишь бы получше разглядеть силуэт японца. Иглесиас мысленно похвалил себя несколько раз за столь хорошую идею. Он быстро глянул на Кайзера, тот довольно улыбался, Несс хихикал ему на ухо. Затем на Лоренцо — тот тоже веселился. Значит, все таки этого оказалось достаточно. Банни нравилось, что он смог «уберечь японца» в «рамках американских законов» школы Сан-Диего. Все были довольны, а Исаги Йоичи не пострадал. Вдруг чуть расстроенный и явно не совсем понимающий, что вообще сейчас произошло, Йоичи поднял голову. Они встретились глазами, и у Банни в животе все перекрутилось. Слишком глубокий и слишком осознанный. Опять японец начинал его копать. Темные брови сомкнулись на переносице, Иглесиас осознал, что Исаги, наверное, единственный остался недоволен. Хотя, а что еще ему оставалось делать? Радоваться? Возможно он просто не понял, что Банни хотел лишь помочь ему. Поэтому Иглесиас поспешил исправить ошибку и быстро подмигнул, как бы говоря: «Видишь? Я на твоей стороне. Это наш секрет, можешь не благодарить» Он ожидал, что Йоичи улыбнется ему. Также как делал это вчера — мило и искренне. Но все обернулось совершенно по-другому. Чужие губы непривычно натянуто расплылись в саркастичной ухмылке, так и крича: «Я тебя ненавижу». А после благодаря Исаги, блюдо полетело в урну, а в Банни средний палец. Иглесиасу хотелось смеяться. Он чуть даже не выронил сок от подобной наглости. Испанец никогда и никому не позволял с собой так общаться. Вернее сказать, никто до Исаги и не пытался… Нет. Именно тогда. Вот именно в этот момент Банни понял, вот этот человек должен находиться рядом с ним. *** На самом деле испанец был самым ассоциальным человеком на свете (см. факт номер один выше). Несмотря на постоянные используемые улыбки, Банни тоже умел стесняться. Да и вообще, он улыбался лишь в моменты, когда абсолютно терялся, смущался или пытался что-то скрыть. Например, грусть. Иногда скуку, а порой дикое волнение. После инцидента в кафетерии Йоичи так и не заговорил с ним. Вообще, Иглесиас искренне собирался проявить инициативу, но во-первых, ему стало стыдно. Банально стыдно за эту тупейшую идею с церемонией. Он успел несколько раз обдумать, насколько это было по-хамски с его стороны поступать так. Как он вообще мог подумать, что поможет Исаги, опозорив на весь кафетерий? Да, пускай такой способ был значительно мягче и лояльнее относительно прошлых лет и предыдущих новеньких. Но факт оставался фактом. Он поступил как козел и был обязан извиниться. А дальше в силу вступало то самое «во-вторых». С того раза Исаги Йоичи изменил свой подход к посещению кафетерия и теперь таскал за собой чуть ли не весь состав «Блюлока». Хотя Банни был почти на сотню процентов уверен, что этим парням только в радость сидеть рядом с японцем. Очевидно, (он по себе знал), как это ощущается… Возвращаясь к факту о Банни Иглесиасе номер один(см выше), испанец просто ненавидел шумные компании. А Исаги как назло всегда крутился исключительно в них. Не подступиться — не извиниться. Поэтому Иглесиасу только что и оставалось, любоваться Йоичи издалека и с завистью глядеть на дальний стол сборной Японии. Ради такого удовольствия приходилось даже сидеть рядом с остальными ньюгенами, но он был готов пойти на подобную жертву. *** А потом через пару дней после инцидента в кафетерии случилось кое-что другое. Банни внезапно обнаружил в своих вещах маленькую записку. Он даже подумал сначала просто выкинуть ее, но внезапно остановился, увидев внутри четкие буквы на японском:«いいです»
Ровные палочки, написанные черными чернилами. Банни даже не стал долго размышлять — письмо было от Исаги. Иглесиас упал на кровать и закрыл улыбающееся лицо руками. С каких пор он вообще так радовался банальным запискам? Наверное, он был просто счастлив, что Исаги все таки хотел взаимодействовать с ним. «А вдруг ему тоже просто немного неловко из-за той ситуации? Может быть Йоичи тоже хотел поговорить насчет произошедшего, но застеснялся и решил написать мне? Как мило.» Пришлось не один час провозиться гугл-переводчиком, чтобы правильно написать японские иероглифы. К сожалению, о существовании переводчика по фото Банни узнал только после продолжительных мучений.Переведено: «Все хорошо.»
Банни почти прыгал от счастья. Он точно не разобрался, что могла бы означать эта короткая, зато, отнюдь, информативная фраза. Но наконец понял — Исаги хотел с ним поговорить, шел на контакт. Иглесиас зарылся обеими ладонями в свои белые волосы, упал на подушки и все никак не мог перестать, как бы сказал сам Дон Лоренцо, «давить идиотскую лыбу». Поправочка к пункту об улыбках. Иногда Банни (как оказалось) все таки умел улыбаться искренне. Возможно он просто слишком долго прожил без людей рядом, может быть слишком часто всех отталкивал, и именно поэтому сейчас так сильно хватался за чужое внимание. Но раньше у Банни и не было в нем никакой потребности. Если кто-то пытался с ним взаимодействовать, Иглесиасу сразу становилось скучно и дурно. Но сейчас ему и самому было интересно , почему на душе ощущалось так хорошо и тепло от простой односложной фразы. **** Изначально Банни подумал, что милая записка была призывом к действиям. Знáком, что Исаги тоже хотел помириться. Зеленым светом. Поэтому на следующий же день Испания начала контрнаступление на Японию. У Банни был четкий план, того что он должен был сказать. Шаг первый — приветствие. Шаг второй — уточнить, как обстоят дела у Исаги. Шаг третий — спросить нет ли у него планов на выходные. Шаг четвертый — если таковые отсутствуют, позвать на прогулку. Так что заприметив, Йоичи с огромным подносом в кафетерии, Банни решительно направился прямиком к нему. Шаг. Шаг. Ровно два, осталось столько же. Все рухнуло карточным домиком, так и не успев начаться. Ведь стоило японцу просто обратить на Иглесиаса взор голубых глаз, Банни тут же забыл абсолютно всё пункты своего гениального «плана». «Черт, да я по уши в..» Повисло неловкое молчание, а Йоичи все продолжал раздраженно хмуриться. Банни нервно улыбнулся, почувствовал, как алеют его уши. Он заметал глазами по всей довольно маленькой фигурке и вдруг уткнулся глазами в телефон, лежащий на подносе. Необычный чехол пестрил красками, кажется на нем был изображен Джокер немного в сюрреалистичном стиле. Банни не успел достаточно подумать, ведь просто хотел прекратить повисшие между ними молчание и выпалил, подмигнув: — Клевый чехол! Брови Исаги взлетели вверх, а рот немного приоткрылся в удивлении. Иглесиас уже было хотел продолжить и сказать: «Я тоже люблю вселенную DC», как вдруг Йоичи, словно кот, которому прищемили хвост, прошипел: — Пошел нахер. И просто ушел. Банни казалось, что его зрачки буквально превратились в хрусталь и сейчас были разбиты в дребезги. Он просто стоял, молча закусив губу, теребя лямки портфеля, и все никак не мог поверить, что это действительно произошло. *** «Нужно что-то придумать…» — висело в его голове между тысячей разных «Почему?». Когда Лавиньо объявил ему о межкомандном матче, Иглесиас встрепенулся, сам себя не понимая, и даже воскликнул: «С кем?!» Тогда у капитана чуть волосы дыбом не встали. — Кто ты такой?! И куда дел нашего Банни?! — заорал бразилец во все горло. Иглесиас и сам осознавал, что со стороны это могло бы показаться как минимум странным. Он ведь обычно не высказывал даже малейшего энтузиазма насчет игр, а тут… Но все же столь бурно реагировать на то, что кто-то задает уточняющий вопрос — лишнее. Поэтому Банни лишь снова вернул равнодушное выражение лица, отстраненно хмыкнул и отпил немного сока из трубочки. Но когда Лавиньо глубоко выдохнул одно заветное слово: «Япония»… …Банни соврал, если бы сказал, что не обрадовался этой новости. *** Факт о Банни Иглесиасе номер два — он ненавидел футбол. Вернее сказать, давно уже не любил так как раньше. Для него игра скорее превратилась в рутину, нежели любимый спорт. Но игра «ФК Барчи» и «Блюлока» была совершенно другой. Он не собирался напрягаться от слова совсем. Первые пару минут матча происходили, как обычно: Банни получает мяч — Банни забивает. Только вот с Исаги Йоичи не могло быть «как обычно». Японец был быстрым словно лань: обходил защитников виртуозно и изящно, параллельно крича им вслед матерные оскорбления. Будто кроме мяча для него более ничего и не существовало. Такие быстрые, сильные ноги. Впервые Банни поймал себя на том, что следит за движениями чужого тела и получает от этого физическое удовольствие. Иглесиас просто не мог оторвать взгляд. «Идеален. Он — идеален» Идеальный нападающий, идеальный игрок или просто идеальный человек — Банни не знал. Знал лишь то что чувствовал четкое желание играть и быть рядом, отнимать мяч, переводя внимание Исаги на себя. Забивать голы и видеть воодушевленный взгляд темно-синих глаз. Впервые за очень долгое время испанец получал настоящее удовлетворение от игры с кем-то, пускай и в противоположных командах. У него даже почти получилось заблокировать Исаги, но Йоичи все равно обошел его, в последний момент поменяв ногу — ударил левой. Банни шлепнулся на траву, тяжело дыша. Воздуха категорически не хватало, но внутрений голос громко твердил одно: «Еще. Еще. Еще.» Исаги встал рядом с ним и посмотрел сверху вниз. Это было.. Надменно. Унизительно. Дико. И… Очаровательно. — Сам клоун. — грубо выплюнул Исаги. У Иглесиаса сперло дыхание. Сначала он почувствовал, как разливалась обида и даже неприязнь по телу. Это было крайне жестоко со стороны японца, так унижать его на глазах у толпы. Но потом Банни вспомнил, что сам поступил с Йоичи не лучше, сказав ему неправильное блюдо в кафетерии. По лицу испанца расплылась улыбка. Открывавшийся снизу вид на Исаги был не так уж и плох, а разъяренный Йоичи уж точно не выглядел противно. «Какой мстительный… Это даже…» Привлекает. Странно, но Банни вдруг почувствовал истинный дофамин от чужой ярости. Сколько раз он должен заблокировать Йоичи, чтобы еще раз получить такой взгляд? «Какой же ты эгоист, Исаги Йоичи» — понеслось у него в голове. Но Банни соврал, если бы сказал, что это не было горячо. *** Во втором тайме Йоичи решил снова повторить всю ту же «идеальную комбинацию» и забить гол, но Банни к счастью успел вычислить в какой момент, и где будет находиться японец Жаль только немного прогадал с расчетами. Исаги врезался в него спиной и свалился Банни прямо на грудь. Хорошо, хоть что рефлексы Иглесиаса сработали сами собой — он успел поймать чужое тело и спасти от удара и землю. Затылок нещадно болел, но Банни все таки смог выдавить из себя: — Ты как? Йоичи поднял голову и привычно нахмурился, думая над ответом. У Банни же в мыслях было лишь то, как хорошо умещались ладони японца на его грудной клетке. — Нормально. А теперь отпусти меня. «Все еще злится» — Зачем же так грубо… — А ты типа сильно вежливо себя последнее время вел? Не жалуйся. Мы здесь не чаи гоняем. «Точно злится» - пронеслось немного с грустью в голове. Иглесиасу нравился злой Исаги, но все было не так, как нужно. Он уже успел соскучиться по милой улыбке японца, по доброму голосу и обращению на «ты». Поэтому Банни четко решил, что сделает сразу же после матча. *** Ничья. Вообще его сокомандники до последнего во всех тайм-аутах твердили, что стоило начать следить за некими «Микаге Рео» и «Итоши-младшим», но Иглесиас не слушал. Для него теперь на поле существовал лишь один игрок. Да и счет два-два был не так уж и плох. Возможно для Лавиньо или любого другого члена «ФК Барчи» — «кошмар» и «сдавание позиций», но Банни было честно плевать. Как и всегда. Он даже не стал оставаться с командой для выяснения и разбора всех недочетов игры. Быстро вылетел из раздевалки, взывая ко всем потусторонним силам, лишь бы Исаги еще не ушел. Возможно господь услышал его молитвы, ведь Йоичи, несмотря на столь позднее время, стоял возле запасного выхода — освещенный теплымм светом фонарей и еще более красивый. *** Они помирились. Исаги Йоичи — добрая душа, все таки простил его, и даже разрешил проводить до кампуса. Они разговаривали! Они. Разговаривали. Банни даже сам не мог в это поверить. Они действительно говорили. Без неловкости и прочей чепухи, просто смеялись с шуток друг друга и улыбались. Как и в самый первый день. Вот чего так не хватало Иглесиасу. Правда возвращаться на свой этаж было не столь здорово. Поднявшись, Банни встретил счастливого Кайзера, только вот очевидно — веселость эта была фальшива. Михаэль злился. — Ничья? Неужели даешь слабину? — немец саркастично рассмеялся и сложил руки на груди. Банни было все равно на чужое мнение, а особенно на «императора». Он чувствовал в момент игры лишь искреннее удовольствие и портить настроение себе не собирался, поэтому, мило улыбаясь, быстро кинул: — Завали ебало. — и ушел в свою комнату. Внутри он еще пару часов просто молча лежал на постели и думал.. думал.. думал. *** И ведь придумал. Нужно было развивать их с Исаги отношения. Постепенно, никуда не торопясь. Стараться все делать правильно. Поэтому Банни решил начать с простого. С того, откуда стартуют все — приветствия. То, как Исаги удивился простому «привет» и хлопку по волосам, стоило много. Банни бы хотел повторить это еще раз пятнадцать, а может и больше. Как хорошо, что у него как раз появилась такая возможность. Йоичи должен был начать привыкать к подобному вниманию. Поэтому Иглесиас старался видеться с японцем как можно чаще: каждое утро, на обеде и, если удастся, в зоне отдыха. Банни вообще ненавидел последнее место, но пришлось переодически заглядывать и туда, дабы выглядеть парнишку. Йоичи сидел у окна в самом дальнем углу, натянув посильнее на макушку капюшон, и, уткнувшись лицом в руки, смотрел какое-то видео на ютубе. Не долго думая, Банни отправится прямиком к нему. Исаги видимо был в наушниках, поэтому испанцу удалось незаметно подкрасться: — Скучал по мне? — произнес он, чуть усмехаясь. И тут же мысленно дал себе по затылку за это. «Что ты несешь, идиот?! Сам же решил не торопиться. Не торопиться. Не торопиться.» Мало ли к чему мог привести открытый флирт в такой то ситуации. Исаги мог бы просто банально испугаться или не принять подобного. Благо Йоичи ответил только вопросительным взглядом, явно не поняв испанского. Затем в синих глаза появилось осознание — японец поспешил сменить наушники на другие. А затем в голове щелкнуло. «А если он все таки понял?» — Ты что-то спросил? У Банни будто камень с души упал. «Пронесло…» К счастью, с Исаги вести непринужденные беседы было гораздо легче чем с остальными. Выяснилось, что для того, чтобы сыграть следующий матч с «Бастард Мюнхеном» Исаги позарез требовался зачет по биологии. Он даже попросил у Иглесиаса конспекты, но Банни прекрасно понимал — на одних записях прошлых лет Йоичи не выберется. Поэтому вечером этого же дня испанец понесся в учительскую. Вообще Иглесиас никогда не пользовался своими «привилегиями ньюгена», в отличии от того же самого Кайзера, который почти все зачеты получал за: «Да вы понимаете, кто я такой и что значу для это школы?!» Но все же, иногда в критических ситуациях приходится отходить от привычных тебе принципов, правил и устоев. Поэтому Банни, одарив преподавательницу по биологии самой милой и в тоже время холодной улыбкой в мире, проговорил: — Надеюсь, вы понимаете, к чему я клоню. Сначала она препиралась, но после пары разъяснений (А возможно и угроз, хотя Банни отнюдь не был их сторонником) преподавательница согласилась немного помочь Исаги сдать роковой зачет. *** «Слушай, а у тебя не осталось конспектов..» Эта фраза засела у Банни в голове железным колом и пробиралась к самому центру макушки. Банни ведь пообещал, а значит точно сделает. Особенно, если это обещание для Исаги. Собрать старые конспекты в коробку было не проблемой, ничего сложного. Иглесиас не хотел хвастаться, но и по химии, и биологии пары никогда не пропускал, записывал абсолютно все лекции и имел твердое «отлично». Вся трудность заключалась лишь в небольшой прямоугольной коробке мармелада, которую Банни последний час «мучений», то клал внутрь, то выкладывал. И все не мог решиться. «Может я опять слишком тороплюсь? А это точно не будет лишним?» Казалось бы — обычные конфеты в обычном подарке. Просто приятный бонус. Может он и был таковым, но не для Банни. Иглесиас хотел продемонстрировать этим свои намеренья, для него это был серьезный шаг. Начало ухаживаний. Банни оперся руками о стол и стал злостно глядеть в коробку с бумагами. «Может не стоит? Вдруг он не так поймет?» Но как говорится «и хочется, и колется» — мармелад все таки оказался внутри. *** В холле, когда Банни уже успел отнести подарок на второй этаж кампуса, его встретил Лоренцо, немного подвыпивший и с расширенными зрачками. Итальянец тут же схватил Иглесиаса за рукав и стал твердить, о том что видел совсем недавно, как Михаэль заходил к нему в комнату до того, когда Банни ушел относить «некую посылку». Иглесиас особо серьезно не воспринял его слова, ведь мало ли что могут нести откровенно пьяные люди, но все же решил уточнить у немца, правда ли это. В комнате на вопрос «Заходил ли ты в мою контакту?», Михаэль равнодушно улыбнулся и честно признался, что — да: — Просто заносил тебе ручку, а то ты вечно теряешь. Такое откровение мгновенно вывело Банни из колеи. Он улыбнулся, как делал всегда, и сощурился. — Откуда у тебя ключ от моей комнаты? — тон испанца излучал холод. — Вежливо попросил у Лавиньо. — Кайзер усмехнулся. — А что, уже помощь в штыки воспринимаешь? — И с каких пор ты такой добрый? — Иглесиас сложил руки на груди. Хотелось задушить немца за подобную наглость. — Всегда был, ты просто не замечаешь. — Михаэль пожал плечами. — Кстати, видел у тебя какую-то коробку белую. Стало даже интересно… Уже отнес ему? В груди все мгновенно похолодело. Банни молниеносно оказался возле немца и навис над ним угрожающей тучей — он действительно был готов убить его. Банни не узнал собственного голоса — жуткий и пугающий: — Если ты хоть пальцем притронулся к этой коробке… «Я тебя задушу» — тут же всплыло в мыслях, но Михаэль, чуть скривив губы, поспешил ответить: — Да успокойся, не трогал я ничего. — он отвел взгляд. Почему-то чувство беспокойства, ненависти и желания убить собеседника никуда не ушло. Иглесиас постарался мило улыбнуться, наклонился и пропел прямо в чужое ухо: — Еще раз войдешь в мою комнату без спроса, получишь так, что удар Исаги во время матча покажется детским лепетом. Одним фингалом не отделаешься. Кайзер поджал губы — видимо все понял. — Уяснил? — продолжил Банни, отстраняясь. А в ответ был только легкий кивок. *** А потом Исаги послал его нахуй. Который уже по счету раз? Банни даже думать об этом не хотел. Смешно. Первый за долгое время любовный интерес Банни вел себя с ним так. Кусался, ругался и посылал. Простая просьба, казалось бы — принести гребанную куртку. Ничего более. Банни даже не успел осмыслить то, что произошло — просто удар в плечо и грубое: «Хрен я тебе что отдам, мудила!» Такое свирепое и грозное. Странно, но в этот раз Банни даже немного разозлился. Подумал, что это как минимум крайне невежливо со стороны Йоичи, так отвечать на простую просьбу и вопрос про подарок. «Может все дело в мармеладе? Или конспекты слишком неаккуратно сложил..?» Мелкая мысль о том, что Кайзер все таки мог как-то испортить конспекты неприятно ползала от виска до виска, словно червь в прогнившем яблоке. Банни старательно игнорировал ее. Но не забывал о существовании. В любом случае, даже нормально поговорить или как-то спросить о том, что произошло у Банни возможности не было, ведь Исаги принялся его избегать. Всякий раз, когда Иглесиас хотел подойти и поговорить Йоичи будто на зло прибивался к какой нибудь шумной кричащей компании. А Банни просто ненавидел людей. Не мог даже обсуждать личные вопросы и обращаться к собеседнику в присутствии других. Оставался лишь один проверенный метод. Клин клином ведь вышибают, так? Вот и Иглесиас решил, что раз ему не отдают одну вещь, он возьмет другую. Зуб за зуб. *** Пробраться на кухню к блюлоковцам оказалось совсем не сложно, а уж выбрать, что именно забрать — подавно. Кружка с маленьким Исаги в берете — то что было нужно. Идеальный экземпляр, даже ничего искать не пришлось. «Ну что за милота» — Банни подумывал даже оставить ее себе насовсем. — «Еще и с зайчиком, как символично…» К сожалению, конечная цель — заставить Йоичи обратить на него внимание, оказалась не достигнута. Банни провалился с самого начала, когда решил, что если принесет кружку в кафетерий и немного отопьет из нее на глазах у всех, это сработает. Но Исаги только стрельнул в Иглесиаса глазами , молча говоря «ты козел» и благополучно проглотил выпад. Жалел ли Банни о содеянном? — Абсолютное да. Хотел ли все исправить? — Разумеется. Ответов на эти два вопроса вполне хватило, чтобы снова начать придумывать план, как наладить их «отношения». *** Исаги постоянно находился под неприступной защитой в виде социального окружения. Вариантов было немного, поэтому спустя (довольно) долгое время, Банни четко решил — пора выходить из зоны комфорта. Ежегодная вечеринка в честь Хеллоуина обернулась просто идеальной возможностью. Банни не посещал это, и другие «крайне веселые» мероприятия с первого года обучения в Сан-Диего. Вернее было бы сказать — старательно избегал, но все когда-нибудь меняется. Так и Иглесиасу впервые пришлось выбирать устрашающий костюм. Сначала Лоренцо любезно предложил помочь, но после увиденных в корзине онлайн магазина костюмов зайчика и безумного доктора, Иглесиас вежливо отказался. — Ты не понимаешь! Это ведь самый сок! —Я не собираюсь выставлять себя полным идиотом. — Банни устало потер глаза. — Но я так старался, выбирал специально под тебя… — наигранно жалобно ныл Лоренцо. — Ага. Заячьи уши и хвост. Да ты прямо капитан-остроумие. Итальянец цокнул и закатил глаза. — Вечно тебе что-то не нравится. В итоге Банни принялся выбирать наряд сам. В процессе даже появился соблазн не мучаться и действительно заказать, то что советовал итальянский бомбардир, но подобного позора Иглесиас банально бы не пережил. Звезды сошлись на «Гостфейсе». Ведь этот вариант отвечал всем главным желаемым характеристикам: закрытость и удобство. Так еще и маска в комплекте. Вообще было не так уж и плохо: франшиза «Крик» всегда входила в список любимых фильмов Банни. *** Обнаружить Йоичи в толпе пьяных веселящихся подростков оказалось не такой уж и сложной задачей. Всего то пришлось обойти пол котеджа, пару раз зайти в комнаты и застать (почти) совокупляющихся подростков. (Банни даже получал удовольствие от того, что мог испортить кому-то «тот самый момент») Японец был в самом банальном месте: стоял в уголке комнаты и внимательно наблюдал за всеми. Коричневая шляпа с сияющей золотой звездочкой чуть закрывала глаза, но из-под нее все таки выглядывали черные волосы. Рубашка и длинные джинсы идеально сидели на чужом теле, а сапоги со шпорами делали японца немного выше. Йоичи облокотился на стену и сложил руки на груди. «Настоящий ковбой в засаде..» Вдруг рядом материализовался Лоренцо с сигареткой в руках. Банни даже не обратил на него внимания. Тем временем итальянец затянулся и, стряхнув немного пепла, улыбнулся: — А я то все думал, чего ты сюда приперся… Банни повернул голову на собеседника, видимо Лоренцо тоже заметил Исаги. И похоже все понял. Иглесиас промолчал, только отвернулся, но друг не собирался останавливаться: — Надо было тебе брать костюм коня. Скрытый подтекст заставил Банни саркастично усмехнуться и прошипеть: — Еще раз такое скажешь, и я... Лоренцо тут же вскинул руки: — Спокойно! Я имел в виду, что у вас были бы просто парные наряды. Романтúк.. Все дела. — итальянец клацнул зубами. Банни скривил губы. «Отвратительно» — подумалось ему. Но все таки маленькая мысль о том, что Исаги мог бы спокойно оседлать его, заставила уши Иглесиаса налиться красным. *** Через минут пятнадцать Дон Лоренцо уже валялся на диванчике в середине комнаты и выкуривал пятую самокрутку. Банни все также наблюдал за Йоичи, но результатов было ровно ноль. Исаги тоже не сдвинулся с места. Вдруг испанец заметил, что взгляд темно-голубых глаз уставился прямо в сторону Михаэля Кайзера. А вот это было уже плохо. Проблема заключалась в том, что Банни четко осознавал заинтересованность «императора» в парне. У Исаги было много верных друзей, он легко знакомился с людьми, даже будучи новеньким. И, конечно, это не только бесило немецкого ньюгена, но, очевидно, вызвало зависть и интерес. Не то чтобы Банни сильно беспокоился из-за этого, но отнюдь замечал все косые взгляды Кайзера в сторону Йоичи. Настала пора действовать: Иглесиас решил подкрасться к японцу со спины. Удивление и легкий испуг стоили того: в такие моменты у Исаги особенно мило приподнимались брови и открывался рот. И нет, Банни почти не следил за ним, а знал этот факт просто потому что… знал. Сначала Исаги игнорировал его. Но Банни умел выводить людей на эмоции, да и Йоичи понимал, словно давнего знакомого. Стоило лишь немного посмеяться над чужими костюмами, так Исаги вновь был весь в его власти. Видимо заметив этот хитрый трюк, а возможно из-за крайне маленького расстояния между ними, Йоичи вдруг нахмурился и решил убежать. Первая дверь. — Хей! Ну что теперь не так? Банни не стоило даже малейшего труда обогнать японца, но все же он решил дать ему фору. Вторая дверь. Исаги не останавливался. — Нет, я правда не понимаю.. — Иглесиас не хотел, чтобы его голос звучал так — жалобно и грустно. В ответ молчание. Только у третьей двери Йоичи резко остановился и, наверное, уже хотел было накричать на испанца, как вдруг появился патлатый дружок Исаги. Банни видел его пару раз. «Странный и подозрительный. Слишком много трогает Исаги.» В итоге Иглесиас даже не стал с ним церемониться. — Съеби уродец. Исаги это не понравилось. Очень не понравилось. Банни десять раз пожалел, что произнес эти слова. Дальше спор, манипуляции. И игра в гребанную, мать ее, бутылочку. Ему все-таки пришлось согласиться. «Выходи из зоны комфорта.. Выходи из зоны комфорта..» Комната с кучей людей заставила правый глаз Иглесиаса почти задергаться. Шум и суета просто выводили из себя, но он был готов пойти на подобную жертву. Даже потерпеть присутствие некоторых людей, не будем показывать, ведь стоило боятся, что пальцев не хватит). Банни даже не слушал чужие желания, просто сидел и смотрел, как Исаги то рисовал, то стучал по коленкам пальцами и смеялся над чужими заданиями. Чего Иглесиас терпеть не стал, так это первое желание Кайзера. Михаэль отобрал бутылку у Алексиса и с жадным оскалом заявил: — Хочу, чтобы Исаги до конца игры после каждого моего слова говорил «Да, господин!» Банни был действительно готов набить ему рожу при всех. Просто взять и задушить. Однако Йоичи не выглядел напуганным или расстроенным, скорее удивленным. Ковбойская шляпа чуть съехала набок, а губы были скривлены. Затем японец воскликнул: — Не буду я этого делать! Одной фразы, всего одного заявления Исаги о том, что он был не согласен с чужим приказом хватило — Иглесиас не стал ждать. Он тут же перехватил бутылку и пропел свое желание. Михаэлю запрещалось говорить до конца игры. Злобный взгляд ледяных глаз «императора» дал понять, Банни вывел его из себя. «Кусай локти, неудачник!» Дальше снова развязался спор, а потом всех участников стали наказывать. На самом деле Банни был даже благодарен Лоренцо за подобное предложение — с него сочтется. Наказание обернулось самой лучшей наградой: Он и Исаги в шкафу. Наедине. Выпросить ключ у Айку оказалось не такой уж и сложной задачей. Всего-то требовалось намекнуть, что в благодарность Банни бы замолвил за японского защитника словечко в «клубе третьекурсников». Банни знал и даже официально состоял в нем, но никогда не приходил на собрания. Это было обычное место загородом, организованное Кайзером, где собирались все самые «крутые» третье и второкурсники. Секс, футбол, выпивка — все как обычно. Иглесиас туда не ходил, и не собирался начинать, был записан лишь для галочки. Но вот многим почему-то уже давно хотелось оказаться среди участников. Но это было неважно. Главное — что Банни и Йоичи наконец смогли остаться наедине. Иглесиас честно и правильно пытался не приближаться и не наклоняться к чужому плечу, даже, несмотря на то, что в чулане и так было мало места. Благо, судьба снова оказалась на стороне Банни: Исаги в порыве злости повалил их прямо на пол. Испанец ели успел поймать чужое тело, и Йоичи удобно приземлился к нему на колени. В голове снова промелькнула фантазия о седлающем его ковбое-Исаги, но Банни поспешил выкинуть это куда подальше. Не хватало еще опозориться и так в неловком положении. — Возвращаясь к разговору. Я «спер» твою кружку только потому, что ты забрал мою куртку. Так что все честно. Банни пытался всеми столами сконцентрироваться на споре, а не на том как хорошо лицо Йоичи выглядело в темноте. — Это я типа еще просить прощения должен? А не охренел ли… — Нет, но знаешь ли, если она тебе настолько понравилась, ты мог просто попросить одолжить ее у меня… Я бы не отказал. Банни нагло врал. Он бы с удовольствием отдал бы свою ветровку Йоичи хоть насовсем. Мысль о том, что Исаги ходил бы в куртке с его фамилией, заставляло что-то внутри растекаться по венам приятными мурашками. «Не думай об этом» — Иглесиас продолжал: — А не слать нахер прямо в коридоре… Банни почувствовал как похолодели его ладони. Что он вообще нес? «Ты должен был извиниться, идиот! А не обвинять его!» — твердил внутренний голос. — Ну знаешь ли… После твоего то подарочка… — прошипел Исаги. — А что с ним не так? И тут до Банни дошло. Произошло короткое замыкание где-то в области груди, ужасающий страх. И куча вопросов. С чего он вообще взял, что тоже нравился Исаги? Хоть школа Сан-Диего никогда не была сильно консервативной, да и однополые отношения были давно узаконены, это ничего не меняло. Они в конце концов оба парни. «Твою мать, почему я настолько…» Банни хотелось ударить себя. Из-за какой-то жалкой записки и приятного общения, он вдруг решил, что имел право подкатывать к другому парню? — Друзьям подобных подарков не делают. Эти слова его добили. Неужели Исаги так старательно избегал его, просто потому что Банни был ему неприятен? — Я никогда не собирался с тобой дружить. Иглесиас не улыбался. Просто не мог. «Все таки мармелад был лишним...» — промелькнуло в голове. — Почему тебе, черт возьми, обязательно быть… таким?! Исаги стукнул его в грудь, а Банни слишком потерялся, даже не зная, что и ответить. «Каким таким?» Этот вопрос Банни не слышал с тех пор, как родители узнали о том, что их сын — гей. Иглесиас почувствовал, как задрожали его руки, а ноги превратились в вату. И все же даже сейчас Исаги выглядел красиво. — Ну уж извини. Какой есть. Наверное, это был единственный ответ, который Банни смог произнести, не блеванув от отвращения ко всему. *** После этого случая, Иглесиас принял скорее всего самое разумное решение за долгое время — отступить. Раз он был настолько ненавистен Йоичи, то Банни логично принялся избегать японца. Старался не попадаться лишний раз на глаза, уходил при чужом появлении. Даже прекратил излюбленные переглядки. А это было трудно, знаете ли, ведь от Исаги порой крайне сложно отвести взгляд. Слишком красивый и слишком недосягаемый. Слишком идеальный. Но… Не для Банни. Смешно — японец даже начал ему сниться. Порой приходил в разных образах, говорил, что все еще хочет все исправить, что не в обиде, даже гладил успокаивающе Банни по голове. А потом через несколько дней Исаги действительно оказался у Банни на пороге. Немного запыхавшийся, с красными щеками и влажными волосам. Банни даже подумал, что снова уснул, но увы(а может быть и к счастью) тот оказался настоящим: толкнул Иглесиаса в грудь, бесцеремонно ворвался в комнату, крича: — 合格させて! Испанец лишь успел устало протереть глаза. По стенам раздавалось громкое: — そして、あなたはそれをどこに置いたのですか? 答えろ! — Ты же знаешь, что я тебя не понимаю? — Иглесиас усмехнулся. Йоичи снял с себя наушник и бросил прямо испанцу в руки. Следующие десять минут, Исаги все твердил о каком-то ключе и о том, что Банни виноват во всех катастрофах вселенной (наверное, и Атлантида под воду ушла тоже из-за него). Как бы старательно Иглесиас не пытался объяснить, что даже не понимает о чем вообще идет речь, Исаги не унимался. Но вот вдруг, странно и резко успокоившись, японец произнес: — Хорошо. Раз ты не хочешь возвращать мне его, я просто лягу спать здесь. Провокационное заявление заставило Банни тут же залиться свинцом. Но это было лишь началом. Иглесиас не знал, какие именно боги были этому виной — скандинавские или греческие, а может и древнекитайские. В тот момент он помолился и сказал спасибо абсолютно всем. Банни усмехнулся — принял правила игры, решил немного помочь с этим спектаклем. Просто посмотреть, как далеко был готов зайти Исаги. — Так тебе негде спать! Сразу бы так и сказал. Оставайся, конечно! «Насколько же тебя хватит?» — пронеслось в мыслях. Но Исаги в излюбленных традициях ненавидел сдаваться. Иглесиас и так знал об этом, но ранее он думал, что это касается исключительно футбольного поля. — Отлично. Тогда я переоденусь? Ты ведь не против? Банни правда пытался сохранить невозмутимо-хитрую улыбку. Но в голове, глядя в шкаф, было только: «Что, твою мать, происходит?» Как назло в наличии были только самые стремные футболки с ужасно нелепыми надписями — подарок от Лавиньо на Рождество. Выбор пал на кролика с ножом, лишь потому что та была самой маленькой из всех и имела наибольший шанс подойти японцу. А потом произошла фатальная ошибка — Банни развернулся, кинул футболку Йоичи и тот принялся раздеваться. Исаги Йоичи. Без одежды. В его комнате. «Это точно сон. Это точно сон.» Еще больше он покраснел, уже когда Исаги оделся. Облаченный в его футболку поверх боксеров, растрепанный и ни капли не смущенный — только нахмуренные брови выдавали чужую неуверенность. — Неплохо, ну а что теперь? Слишком банальный вопрос для подобной ситуации. Банни начинало раздражать, что Йоичи удавалось держать лицо, пока он сам чуть ли не полыхал от стыда. «Ну что? Тогда играем до победного» Сначала шах: — Разумеется спать! — Банни лукаво улыбнулся. А затем мат: И одним движением, обвил руку вокруг талии Йоичи, упал вместе с ним на кровать и подмял себе под бок. Испанец ожидал всего: получить ладонью по лицу, попытку укусить и даже удар между ног, но уж точно не то что Исаги успокоится и останется неподвижным. Всю ночь напролет Банни слушал тихое дыхание Исаги, и все никак не мог пошевелиться. Где-то к полуночи у него онемела рука, на которой расположился японец, но Иглесиас и не подумал перелечь. *** Уснуть удалось только ближе к утру, а проснуться уже днем от четкого ощущения пустоты рядом. Конечно, Исаги ушел. Поначалу Банни даже подумал, что все произошедшее ночью было лишь плодом его воображения. Мало ли что могла творить больная фантазия сумашедшего. Только вот в гардеробе как раз не хватало одной футболки, а на полу лежала скомканная — чужая. Потом в голове прояснилось. Где-то в семь утра Банни уже вставал и застал наспех собирающегося японца. Тот скакал по всей комнате как настоящий заяц, что-то бормоча себе под нос. Иглесиас сумел лишь прошептать: — Ты чего… — 説明する時間はありません!逃げないと! В голове щелкнуло — он ни слова не понимал. Голос Исаги немного разнился от того, что был в наушниках: настоящий тоньше и звонче. — Куда ты? — промямлил Банни. Но Исаги только опять крикнул, что-то на японском и скрылся за дверью. Потом Иглесиас даже решился (ему это стоило почти сотни нервных клеток) отдать вещь Исаги в кафетерии. На глазах у всех. И да, он сделал это специально. Просто ради проверки, посмотреть на реакцию Исаги. К удивлению, это сработало(!) Йоичи даже немного смутился, но улыбнулся и мило пролепетал: «Спасибо!». Тогда Банни понял — возможно их отношения еще можно было спасти. И он решил не сдаваться, попытаться еще раз. У них как раз намечалась совместная тренировка. *** Исаги не приходил. Он почти никогда не опаздывал, особенно на практику. Пять минут — явились Михаэль и Несс. Десять минут — Ноэль Ноа. Полчаса — ненадолго забежал Лавиньо, уточнить как объстоят дела. Час — пришел Эго-сан и спросил не появлялся ли Исаги. Смешно, Банни тоже хотел бы знать ответ на этот вопрос. Час десять — никого. Иглесиас уже даже начал терять надежду, стал жестче командовать первогодками и задавать им еще более сложные упражнения. Даже заставил парочку пробежать десять кругов без остановки. И вот — час тридцать. Йоичи со спокойным лицом толкнул дверь и прошел внутрь. Банни думал, что он сразу пойдет объясняться за опоздание, но японец лишь невозмутимо присоединился к одноклассникам. «Какой эгоист. Я ведь переживал.» — Банни решил, выяснить все сам. А затем произошло это:«Я стерпел твою выходку в столовой. Простил тебе тот рисунок маркером на своей двери. Ты вообще понимаешь, как тяжело было его оттереть?!»
А потом:«Стремные записки с угрозами, порванная спортивная форма, «подарок» с испорченными наушниками. Даже то, что ты спиздил мою кружку, а затем и ключи от комнаты… Я все простил!»
И следом: — Но подговаривать своего дружка, вырубить меня и запереть в чертовом туалете… — Банни чувствовал как сквозь голос Исаги сочилась искренняя ненависть. — Это уже перебор.«Стоит мне только поверить, что ты не так плох, как ты тут же рушишь все. Абсолютно!»
Только после всех этих слов Банни наконец заметил чужие мокрые глаза и впервые покрасневшие щеки. А еще и синяк на шее. У него не было слов. Пазл начал складываться в голове по маленьким частичкам. Каждое необъяснимое действие со стороны Исаги теперь становилось ясным как день. Каждый раз, когда Йоичи слал его нахер, у него имелись реальные причины. И каждое хорошее слово было не благодаря, а вопреки. Исаги убежал. Банни и не думал его догонять. Иглесиас чувствовал себя слишком виноватым перед ним, не имеющим право на слова. Красные зрачки впились лишь в одну единственную фигуру, сидящую на верхних рядах требун и все еще беззаботно болтающую с Ноэль Ноа. *** Лицо Михаэля Кайзера впечаталось в железную дверцу шкафчика с такой силой, что, кажется, раздался хруст. Скорее всего это был нос. Банни повторил тоже самое действие еще раз и еще раз, до того момента пока стальная плоскость не покрылась алой кровью. Послышался смешок: — Только додумался, да? Поздновато… — Михаэль, тяжело дыша, откашлялся кровью. — Ты что, еще можешь разговаривать? — пропел Банни и вдруг осознал, что расплывается в улыбке. Ему не было весело. Ни капельки. Михаэль усмехнулся, но Иглесиас не дал ему договорить, сильнее сжал светлые волосы и снова со всей силой проехался чужой головой о железный ящик.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!