Вернутся к фанфику

Часть 9. Оба.

9 октября 2025, 23:27
Денек не задался.  Сначала Исаги проспал первую пару, потом опоздал на вторую. Вечером он не сделал домашку по мат. анализу, так что пришлось в спешке дописывать на перемене у двери в кабинет.  Вообще он не хотел сегодня никуда идти, думал даже прогулять, но к несчастью, сделать это в закрытом интернате — та еще проблема.  А еще Йоичи было немного страшно. Совсем немного. Вообще Исаги мало чего боялся.  (Но когда тебя на днях вырубили ударом по голове, а потом заперли в туалете, сложно не начать вести себя, как параноик.) После четвертого урока Эго-сан неожиданно вызвал его к себе в кабинет, ведь, оказалось, что «снять дверцу в туалете с петель» является не простым разгильдяйством, а «серьезным ущербом для школы».  Джимпачи смотрел строго и пронзительно, так что по коже даже начинали бегать мурашки. Взгляд абсолютной темноты, будто тебя рентгеном сканируют. Йоичи невольно поправил высокий воротник огромного серого свитера и опустил глаза.  — Тебе точно нечего сказать? — сухо проговорил Эго. — Да. — твердо отозвался Исаги.  Куратор нахмурился, сцепил руки в замок и стал смотреть в лицо ученика еще пристальнее. Исаги поморщился, повернул голову в сторону окна.  На дворе уже была середина декабря: повсюду лежал снег, а он так и не позвонил родителям в этом месяце.  — То есть, ты выломал дверь в туалете просто, потому что не смог выйти? Я правильно понимаю? — Эго выгнул бровь.  Йоичи мысленно усмехнулся. Он и сам осознавал, как это звучало, но вслух выдал только едкое:  — Ручку заело.  Эго-сан явно не поверил в подобное оправдание. Не отводя взгляда, откинулся на спинку кресла и поправил очки.  — А на тренировку ты опоздал на полтора часа тоже потому что «ручку заело»? — Именно. — Исаги коротко кивнул и нетерпеливо выдохнул. — Я могу идти?  Эго, словно зеркально, вздохнул: — Где ты был эти полтора часа?  — В кампусе. Просто случайно забыл о тренировке.  — Не ври мне, Исаги Йоичи. По камерам ты зашел на стадион за десять минут до начала.  От грозного тона куратора, у Исаги прошел холодок по спине. Но он не собирался сдаваться: — Потерялся. — прошипел сквозь зубы. — Ты учишься здесь уже четыре месяца. — парировал преподаватель.  — Плохо ориентируюсь в пространстве.  Эго-сан был не умолим. Никакие отмазки не действовали — он читал ученика, как открытую книгу, поэтому, смотря прямо в чужие синие глаза, еще раз спросил:  — Где. Ты. Был?  — Я уже отвечал на этот вопрос. — Йоичи держал оборону, как мог. «Надзиратель» — теперь было понятно, почему его так называли.  — Ты хочешь испытать мое терпение? Поверь не получится… — Эго хмыкнул. — Еще раз. Почему ты опоздал? — Это. Просто. Случайность. — на манер учителя ответил Исаги.  Джимпачи цокнул, но это было не отступление. Лишь начало новой словесной бойни. Йоичи поелозил на твердом стуле и еще раз посмотрел в окно. Снег продолжал падать.  Через пару секунд куратор вновь пристально уставился на Исаги и сухо отрезал: — То есть драка между ньюгенами прямо после твоего ухода — тоже случайность?  И наконец у Исаги встал ком поперек горла.  А вот об это он не знал. Хотелось хорошенько прокашляться, вскочить со стула и задать как можно больше вопросов: «Как это произошло?», «Где именно?», а главное «Кто?» и «С кем?». Но он остановил себя, и равнодушно пожал плечам: — Представляете, парни иногда дерутся, и нет — я не всегда имею к этому отношение.  Эго усмехнулся, поправил очки: — Ваш матч с бастардами…  «Так вот почему подумали на меня» — видимо тот удар Кайзеру по лицу не прошел бесследно и все таки нанес ущерб репутации Исаги.  — Это было давно... — И вдруг Йоичи запнулся, осознавая ситуацию. В голове щелкнуло и он вскрикнул. — Кайзера избили?!  Джимпачи поступчал пальцами по столу, еще раз оглядел изумленное выражение лица, и холодно ответил: — Да.  «Так ему и надо.» — Исаги мысленно улыбнулся, но куратору лишь отрезал:  — Я тут ни при чем. Мог бы, но в этот раз это не.. — Тебя никто не обвиняет. Мы знаем нападавшего. - остановил ученика Эго, наверное, надеясь чуть успокоить его.  Но Исаги наоборот только еще больше напрягся. В голове у японца было лишь одно имя.  «Банни ведь не настолько жестокий, чтобы бить своих же подручников?»  Йоичи оттянул лямку сумки, немного погладил ее, а после тряхнул головой сдержанно уточняя:  — И кто это сделал? — О, так значит, теперь ты хочешь поговорить. — Эго тяжело вздохнул. — Случайности не случайны? Исаги поджал губы. Слишком легко куратор все понял. Йоичи начал прокручивать идеи для объяснения ситуации в голове, но твердый голос Джимпачи снова проехался по ушам:  — С Иглесиасом.  «Ну не-е-ет» — хотелось взвыть. Главный вопрос, который застыл в голове: «Зачем?» Может быть он разозлился из-за того, что Исаги все таки смог выбраться и придти? Но разве это логично избивать своего же помощника так еще и в людном месте? Все как-то не складывалось. Общая картина не вырисовывалась. И как бы Йоичи не хотел этого делать ( а может все-таки и хотел), было необходимо поговорить с Банни.  Исаги тяжело вздохнул, посмотрел прямо в глаза куратору и спросил:  — Где он сейчас?  Эго-сан удовлетворенно хмыкнул, будто подобного исхода и ожидая, и коротко вымолвил:  — В больничном крыле на первом этаже в третьем корпусе. Главный коридор, вторая дверь справа.  — Я… Исаги хотел было спросить, однако Джимпачи, точно предугадывая все действия подопечного, продолжил: — Да, можешь идти. — Эго цокнул. — Но потом… Мы еще вернемся к этому разговору.  Йоичи быстро кивнул. Внутри все кипело: он молниеносно вскочил с места и, спешно поклонившись, убежал.  *** В третьем корпусе было довольно тепло.  Особенно это ощущалось после небольшой пробежки без куртки, в одних кроссовках прямо по застеленным снегом дорожкам.  Только в холле Исаги почувствовал, как щипало от мороза щеки, и как жгло горло. Спеша, он даже забыл, что при беге не стоит дышать ртом.  Японец огляделся: почти никого не было. Он быстро провел ладонью по вспотевшему лбу, смахнул челку немного назад и твердым шагом направился к кабинету.  Он даже не успел толком обдумать, что скажет Банни. Снова послать? А может с порога начать сыпать вопросами? Или молча оглядеть с головы до ног, требуя объяснений?  Исаги даже не знал почему вообще пришел. Почему внутри так тянуло сюда. И почему ему вообще не было все равно? Наверное, было, он ведь просто желал узнать причину. И все таки, когда в голове вырисовывался образ побитого испанца с разбитой губой и синяком под глазом, становилось не по себе.  Исаги все понимал. Скорее всего он просто врал себе. С самого начала. Даже при всех этих обстоятельствах, Йоичи все равно пытался цепляться только за хорошие стороны Банни. За улыбку и его шутки, за отменное умение отнимать пассы и то, какими мягкими могли быть его руки, лежа в обнимку в кровати.  Встав напротив двери, он тяжело вздохнул, схватился за ручку и дернул ее.  Пускай Банни будет молчать или наоборот начнет болтать без умолку, может быть обрадуется или разозлиться. Пускай хоть рыдает — Исаги хотел его видеть. Просто узнать, в порядке ли он.  Но как это часто бывает, ожидания не совпадают с реальностью.  — Hallo. Wer ist das? Исаги замер в проеме.  Послышался немецкий скрежет, а не родное испанское пение.  Михаэль Кайзер сидел на кресле в халате с кружкой какао. Он повернул голову, и Исаги сумел лицезреть всю проделанную работу Иглесиаса: повязка на глазу, полностью обклеенный пластырями нос и пара ссадин на щеке. Лицо пестрило всеми оттенками красного и фиолетового.  Исаги опомнился, глядя лишь в один светло-голубой глаз, включил наушники и тут же послышалось.  — Исаги? Не ожидал тебя здесь увидеть.  Михаэль оскалился, причем явно с трудом, и сразу поморщился. Видимо лицо все еще болело.  — Как и я тебя… — тихо протянул Йоичи, оглядывая комнату. «Кроме Кайзера никого…» — с досадой подумал японец. Похоже Эго неправильно понял его вопрос. Ему вовсе не нужен был «пострадавший», скорее совсем наоборот.  — Тогда зачем пришел? Исаги глубоко вздохнул, все еще неуверенный стоит ли вообще отвечать на подобные вопросы.  — Да я… — Йоичи не хотел говорить правду, но все же тихо сознался. — Не к тебе собирался. Перепутал.  Услышав это, Кайзер сощурился, и хитро протянул:  — Так вот значит как… Понимаю-понимаю.. — Он хмыкнул. — А я уж подумал, ты решил воспользоваться моим положением и пришел мстить.  А ведь Йоичи надеялся, что им не придется обсуждать это. Он все еще помнил те полтора часа без сознания в туалете, то как болели руки и затылок после удара.  Чего уж врать, Исаги действительно был бы не против отплатить немцу той же монетой, но глядя на изуродованное лицо напротив, сложно было хотя бы что-то предпринять. Поэтому Исаги просто серьезно выдавил: — Лежачих не бьют. Да и ты свое уже получил.  «Все таки бумеранг судьбы существует» — отметил в мыслях Исаги. Кайзер пострадал от рук собственного поручителя, а значит все было честно. Фортуна забрала свое.  Хотя все таки вся эта ситуация просто не укладывалась в голове. Слишком странно и неожиданно произошла драка, да и с чего бы вдруг? Банни ведь не в конец сумасшедший, чтобы влипать в неприятности, да и еще и в открытую, перед самыми зимними каникулами? Так ведь?  У Йоичи уже начинал чесаться язык, спросить о том что вообще произошло между Кайзером и Иглесиасом, но честь была превыше всего.  Он не собирался более терпеть присутствия человека, который буквально испортил ему одну из лучших тренировок за последние три месяца.  «Урод. Больше ни слова ему не скажу» — но Кайзер продолжал выжидающе смотреть, будто желая разговора.  Наверное, ему было тяжело сидеть в четырех стенах совершенно одному. Но у Исаги и цель была совершенно другая.  Более всего сейчас ему хотелось найти самого Банни. И возможно даже поговорить с ним.  Почему-то перспективы разговора с Иглесиасом казались гораздо приятнее, поэтому Исаги лишь напоследок решил уточнить у Михаэля: — Ты случаем не знаешь.. Где Банни?  Глаза Кайзера округлились, а рот снова расплылся в кривой улыбке из-за оттеков: — Так вот кого ты искал! — Он нервно хихикнул, Исаги стало не по себе. — Как забавно! Йоичи недовольно цокнул, отпрянул от стены. А чего он ожидал? Конечно, Михаэль не был ему помощником, поэтому Исаги немного разочарованно выдохнул, развернулся и уже намеревался уйти, как вдруг из-за спины послышался голос: — Куда же ты? — Михаэль хохотнул. — Несс придет еще не скоро, повесели меня еще немного, маленький клоун.  Прозвучавшее обращение ударило по голове Исаги, словно молоток по горячей стали. Йоичи почти сорвался с места и вцепился в горло немца, но вовремя себя сдержал. Он лишь представил, как вырывает тому язык, а потом душит - душит - душит.  Исаги развернулся на пятах и тихо спросил: — Как ты меня назвал?  Михаэль видимо сразу уловил, насколько сильный эффект произвело на японца простое слово. Он опять рассмеялся: — Тем кем ты всегда и был — просто тупым клоуном, разве я не прав?  — Заткнись. — У-у-у ты так злишься, прям страшно… Исаги хотелось убить Кайзера — взять и приложить блондинистой головой о столешницу. Благо, за него это уже сделали. — Никогда. Слышишь? Никогда больше не смей меня так называть. — прошипел Исаги. Кайзер прыснул: — А то… что? Весь год тебя так… называю, а ты и не возникаешь.. — Он рассмеялся.  И тогда-то Исаги и почувствовал это. Пустоту и абсолютное неимение контроля над ситуацией. Будто ты ведешь машину и вдруг оказывается, что все это время был за рулем велосипеда.  — Чего? - единственное, что смог выдавить из себя Йоичи.  Кайзер вскинул брови, наигранно изумляясь, а его лицо исказила перекошенная гримаса удовольствия.  — Точно… — Михаэль снова усмехнулся. — Ты ведь не знаешь!  — О чем это я не знаю? — Исаги сделал твердый шаг вперед в сторону немца.  Кайзер чуть отклонился назад, но продолжил:  — Обо всем… Ха-ха… — Говори прямо. — Исаги буквально скрипел зубами, а ладони сами собой начинали сжиматься.  — О том что… Хм, например… — Михаэль наигранно задумался. — Банни почти никогда не пользуется красными маркерами. — Он хмыкнул. — Кстати, как долго ты оттирал тогда свою дверь?  В зрачках Йоичи плескал огонь чистого гнева. И Михаэлю это явно нравилось.  Исаги начинал понимать, наконец пазл сложился.  — Так это все был ты?!  Михаэль расхохотался. Так заливисто и надменно, что у японца подкосили ноги.  — А ты и вправду не догадался? Значит, я прав. Ты все таки по-настоящему глупый-глупый клоун.  — Но.. зачем?  Исаги не мог узнать собственного голоса. Это скорее был на скрежет или скрип, нежели былой японский язык.  — Зачем? Да потому что ты заслужил…— злобно процедил Кайзер, но уже через секунду снова залепетал. — А вообще — просто люблю экспериментировать. Твою «церемонию посвящения» по правде можно назвать самой легендарной и трагичной одновременно! Представь, какие истории обо мне будут слагать после этого? — Немец промычал с удовольствием. — Шутка длинной в несколько месяцев. Немного драмы, обмана, лжи…Согласись, я — гений?  «Так все это было просто… Церемонией? Неужели Кайзеру настолько нравилось мучать людей?»  Михаэль продолжал:  — Знаешь, а ведь пакостить от лица Банни было даже приятно.. и удобно! Отличный способ избежать проблемы.. И главное я все думал, когда ты, тупой идиот, заме… — Заткнись блять!  Исаги быстро сорвался с места, бросился к немцу и схватил его за воротник.  — Еще слово и я твое и так разукрашенное лицо превращу в фарш, ты меня понял?!  Но немец даже не шелохнулся, только еще пуще прежнего оскалился: — Давай! Попробуй! Но вот только здесь висят камеры, и если ты попытаешься, что-то сделать со мной то…  Кайзер не успел закончить, Исаги притянул его еще ближе: наклонился к самому уху и зашептал:  — Поверь, я как-нибудь переживу.  Исаги отпустил парня и замахнулся. Кайзер тут же скорчился и попытался увернуться, но удара не последовало.  Теперь настала пора улыбаться Йоичи: — Слабак. — пропел он, опуская руку вниз. — Не хочу марать руки о такого мудака, как ты. Да и… — Исаги развернулся, сделав пару шагов в выходу. Потом не глядя закончил — Думаю, если я попрошу, Банни сделает все за меня. Тем более опыт у него уже есть.  На и в этот раз Михаэль не промолчал, рассмеялся, скаля зубы:  — О.. Ты теперь думаешь, что он невинная овечка, да? Плохой злой Кайзер и добрый милый Иглесиас. Смешно! — Михаэль попытался скрыть улыбку ладонью. — Не забывай, Йоичи, так или иначе Банни — один из нас. Всегда был и будет. Можешь слепо верить ему, но я то знаю его истинную суть…  Йоичи не стал даже прислушиваться, тяжело вздохнул и проговорил, перебивая чужой поток речи:  — Кайзер, если бы на планете остались только самые жалкие лжецы, неспособные на правду даже в самых бытовых вещах, ты стал бы последним, кому бы я доверился. — И  спокойно вышел из кабинета… …но ладони то его все еще дрожали.  ***  Факт о Банни Иглесиасе номер три — он редко когда имел четкое мнение по поводу вопросов насчет «чувств». Например, на вопрос «Какой твой любимый цвет?» — Банни всегда отвечал коротким «не знаю».  Ну а вот, если правда в голове не укладывалось, как какой-то цвет может быть фаворитом среди других? Они ведь все одинаковые, как ни крути. Красная футболка или синяя, разве зависело от этого хотя бы что-то?  А фраза «Какое твое любимое время года?» вообще была из разряда «Просто заткнитесь». Если будучи ребенком, он неловко пожимал и тихо бормотал заветное «не знаю», то являясь повзрослевшим девятнадцатилетним парнем просто безразлично выдавал «Мне плевать».  Принцип «Мне плевать» работал всегда и везде, при чем довольно эффективно.  — Что больше любишь, кино или книги? — Мне плевать.  — Какая твоя любимая песня? — Плевать. Та, что не бесит.  — Что тебе нравится больше, литература или математика? — Никогда об этом не думал. Плевать.  — Сладкое или соленное? — Плевать.  Наверное, это было всё же неправильно — забивать на всё и всех, никогда не думать о чувствах других людей и вообще быть таким.  А на самом деле Банни и не был.  Он всегда больше предпочитал смотреть фильмы, нежели читать, слушал The Cardigans, а любимой песней была «Lovefool» (и нет это вовсе не по-гейски, хотя какая разница, ведь Банни действительно всегда предпочитал женщинам мужчин).  Ни в математике, ни в литературе он ничего не смыслил, да и зачем? А вообще, Иглесиас всегда выбирал химию с биологией, и если бы не футбол, возможно стал врачом.  (И да, он по-прежнему ненавидел людей, но ведь, имея статус хирурга, ты спокойно можешь резать и кромсать их на кусочки. Неплохая идея…) Шутка! Ветеринаром. Если бы не футбол — он стал бы ветеринаром.  В еде он действительно был не привередлив, но все же никогда бы не променял чурос на чипсы.  У него имелось свое виденье и мнение на все предыдущие вопросы. Проблема заключалась лишь в том, хотел ли он давать ответы на них?  Очевидно — нет.  Люди не умели слушать, и если быть полностью честным, той самой единственной темой, на которую Банни было «наплевать», являлось общество и все человечество в целом.  Глупые, шумные, болтливые. Среди них было невозможно существовать. Члены социума всегда плевали на его чувства, и он научился делать тоже самое. Возможно, Банни внушил себе эту мысль, но в любом случае, приложил все усилия, чтобы отдалиться от них — людей. И стал совершенно одиноким. Ходил особняком, снимал наушники и молчал.  Только вот так бывает, что иногда ассоциальность лопается за одну секунду — хватило лишь одного японского «привет», и Иглесиас вдруг понял, что эра абсолютного отшельничества закончена.  Оказывается, Банни Иглесиас тоже человек: по спине пробегали мурашки от чужого взгляда, а по телу разливалось приятное тепло, находясь рядом с ним.  Выяснилось что, чтобы эмпатия и желание жить снова выбрались наверх достаточно просто влюбиться.  По уши, а можно и по макушку. Быстро и нелепо, просто потому что сердце приказывает.  Исаги Йоичи творил с ним что хотел: вертел словно куклой, катал на качелях. Банни буквально был готов исполнить любую просьбу японца, начал поступаться собственными принцами и наконец стал потихоньку выходить в социум.  Как понять, что ты влюбился? Почему это происходило так?  Наверное, потому что рядом с Исаги резко захотелось вдруг обсуждать кино и музыку. Рассказать о любимой группе и возможно даже о том, насколько Банни нравились собаки.  Что же касается времен года… Наверное, Банни все таки любил весну.  *** Кровать была холодная, лампа на столе освещала помещение  желтым светом и очерчивала контур его тени, снег за окном падал крупными хлопьями.  Банни думал о том, что неплохо было бы покурить, но как назло, Лавиньо конфисковал у него последнюю пачку сигарет, а Лоренцо ”съебался” по делам в центр.  Бок неприятно ныл — Кайзеру все таки удалось пару раз вдарить ему прямо по ребрам. По телу расползлись фиолетовые синяки, к счастью, лицо не пострадало. Да и вообще, ущерб был невелик, особенно в сравнение с тем, как Банни  разукрасил лицо оппоненту.  Вдруг раздался громкий хлопок. Во входную дверь прилетело, что то с такой силой, что она чуть не сорвалась с петель. Банни нахмурился, но неожиданно раздалось продолжительное «Че-е-ерт», а после дернулась и ручка. Исаги Йоичи почти кувырком ввалился к комнату, потирая ушибленное плечо и тяжело дыша.  — Вот же… — прокряхттел он, отряхиваясь.  Банни тут же вскочил с места и ринулся к Йоичи.  Тот продолжал с трудом дышать, одной рукой держась за колени. Иглесиас, забивая на всю абсурдность ситуации, испуганно проговорил:  — Ты в порядке? Мне тебя подержать? Это был риторический, а возможно и не вопрос вовсе — Банни, не дожидаясь ответа, подхватил чужие плечи и помог привстать. Исаги вскинул голову, и упрямо уставился в лицо испанца. Красные щеки и чуть прилипшая черная челка от пота дали понять — японец крайне торопился.  — Все.. - Глубокий вдох. — В норме. — Выдох.  Иглесиас облегченно улыбнулся: — Вот и славно… — То есть нет! Нет! Ничего, блять, не в порядке!  Йоичи вырвался из хватки, будто запуганный зверек и приблизился к стене. Иглесиас не знал как реагировать: выставил чуть согнутые руки вперед, не понимая, что предпринимать дальше.  — Я-я… Я…! — Было начал Исаги, бегая глазами по комнате.  Банни продолжал выживающие смотреть распахнутыми от удивления глазами, на лице японца отразилось что-то навроде сметения.  Он глубоко вздохнул, накрыл лицо рукой и прошептал: «Господи.. Что я творю.» — Не знаю.. — чуть смеясь, неловко ответил Иглесиас.  — Прости-прости, я просто сильно нервничаю… И веду себя странно. Йоичи поморщился, Банни вдруг стало невыносимо плохо от чужого вида: такой запыхавшийся, усталый и взволнованный. Совсем как тогда в ту ночь.  В щекам прилила кровь.  «Не думай об этом.» — Все в порядке. — Единственное, на что хватило испанца.  «Что происходит?!»  — Я…э-эм… Вообщем-то… — Исаги резко остановил сам себя. — Нет, боже, что я несу?! - он выдохнул. — Ладно, неважно… Банни сделал шаг вперед. Он не понимал ни единого слова, абсолютно ничего. Вся ситуация выглядела до безумного глупо, но все равно старался ценить этот момент.  Исаги пришел к нему. Сам. Хочет поговорить.  «Лишь бы не спугнуть» — пронеслось в мыслях и поэтому Иглесиас только тихо проговорил:  — Хорошо.  — Нехорошо! — тут же вскрикнул Йоичи. — Я просто… В общем, как ты себя чувствуешь?  Исаги отвернулся, прикрывая лицо ладонью, и в этот момент Банни понял — собеседник был смущен, а еще и старательно пытался это скрыть.  И столь отнюдь не плохой вид откровенно выбил из калии:  — Я… - Банни запнулся, язык категорически не хотел шевелиться. — Да неплохо, собственно говоря… — Он прошелся пятерней по челке, все еще не зная, как здраво смотреть в чужие синим глаза.  Японец вздохнул:  — Это хорошо.  — Ага… Секунда молчания. И неожиданно они в один голос выдали: «Прости».  Исаги тут же затих, и Банни несколько раз пожалел, что вообще открыл рот. Постояв еще немного, Йоичи захихикал и вдруг начал:  — Я просто хотел перед тобой… Попросить прощения у тебя в общем-то.  Глаза Иглесиас распахнулись в удивлении — вот чего-чего, а этого он никак не ожидал. Это он должен был просить прощения. Это из-за него над Йоичи измывались последние четыре месяца. Это он не смог его защитить.  — Ты вовсе не должен.. - начал было Банни, но его тут же перебили — Нет, должен!  Исаги выставил указательный палец вперед и нахмурился:  — Не перебивай. Дай мне настроиться… — Погоди, я должен объяснить! Кайзер…  — Кайзер мне уже рассказал. Я все знаю. — выпалил Исаги на одном дыхании.  А вот у Банни точно закончился кислород в легких. Все его оправдания и объяснения оказались не нужны — Исаги в очередной раз дал понять, за что его можно любить.  Пальцы рук онемели, Банни от стресса и волнения выдавил привычную лукавую ухмылку и пролепетал:  — А то думал, что выбил ему зубы…  Исаги прыснул:  — Да он и без этого на человека еле похож. — О.. Ну теперь-то я точно доволен. — Банни усмехнулся, скрещивая руки на груди.  — Сейчас не об этом. — прервал его Исаги. — Почему.. Ты мне не рассказывал?  Банни стушевался. Голубые глаза так внимательно смотрели, как обычно пронзительно и глубоко.  «Опять ты роешь во мне яму.» — О драке? Или о том, как я последние несколько месяцев слепо полагал, что с тобой все в порядке?  Банни неловко огладил шею. Попытка немного сбавить обороты и развеять напряженность оказалась провалена — Исаги стал еще серьезнее. — Но я был в полном порядке.  — Неправда.  Банни, сам того не замечая, отзеркалил выражение лица Исаги. Йоичи примирительно вздохнул:  — Ты не мог никак на это повлиять.  И вот тут Банни захотелось истерично хохотать.  Вся проблема ведь и заключалась в том, что он мог. Но не сделал этого, думал, что Йоичи избегает его просто «потому что». Характер, тип привязанности, все что угодно.  Иглесиас не мог просто себя простить.  — В этом нет твоей вины. Поверь, если бы я знал с самого начала, что это был не ты, а Кайзер… Я бы уже давно сам набил ему морду.  «Набей ее лучше мне» — промелькнуло в голове. — «Я заслужил».  Исаги все такой же добрый. Настоящая Мать Тереза. Иглесиасу становилось тошно от того, что он получал прощение столь простым способом.  А синие глаза все копали и копали.  Он отвернулся к окну, попытался сконцентрироваться на белом снеге, падающим хлопьями за окном.  Вдруг Иглесиас почувствовал, как к его щекам притронулось что-то холодное и мягкое. Только тогда Банни осознал насколько сильно у него горели щеки.  Исаги встал на носочки и скользнул руками прямо по чужому лицу, притянул чуть ближе. Банни не сопротивлялся, на секунду ему даже показалось, что его тело парализовало.  — Посмотри на меня, Банни. — Йоичи серьезно уставился в чужие глаза.  Испанец тут же стушевался:  — Я-эм.. а-э… — Смотри, я кому говорю!? Иглесиас попытался сформулировать предложение, хотел было как обычно рассмеяться, дабы скрыть волнение. Но получилось выдать лишь:  — Смотрю я. Смотрю.  Исаги строго продолжал:  — Все позади. Слышишь меня? — Слышу. — Отлично… Отныне мы говорим лишь правду друг другу. Договорились?  Столь серьезный вид, нахмуренные брови и расстояние между их лицами лишь в пару сантиметров заставило Банни расплыться в улыбке.  Уши горели, но возможность так близко рассмотреть чужое лицо радовала не меньшее. Оказывается, у Исаги были давольно длинные ресницы.  — И еще… А.. Эм… — Йоичи резко запнулся, будто теряясь в словах. Видимо заметил ухмылку Иглесиаса. — Почему.. Ты странно так смотришь..?  Банни молчал. Вглядывался в черные зрачки, хотел ухватиться за все. Запомнить все. Абсолютно.  Пускай сознательно он понимал, что это не так, но уж слишком страшила мысль, что возможно завтра Исаги может снова убежать, не оказаться рядом, опять стать далеким и недоступным.  Банни слишком изголодался по чужим прикосновениям.  — Хей ну всё! Хватит так странно пялитьс…!  Йоичи смущенно скривил губы и уже хотел было убрать руки с чужого лица. Банни почувствовал, как ладони начали соскальзывать с его щек, поэтому не теряя ни минуты, словно рефлекторно, обвил японца за талию, притянул ближе и уткнулся лицом в плечо.  «Не уходи» — твердил внутренний голос.  Исаги явно замешкался, Банни пытался вдохнуть как можно больше запаха мятного шампуня, запомнить тепло и приятное ощущение от прикосновений.  Исаги замер, похлопал Банни по плечу. Иглесиас зарылся носом в плечо еще глубже.  А в мыслях крутилось лишь:  «Только не отталкивай. Только не отталкивай.»  И Исаги будто на телепатическом уровне все понял: смиренно вздохнул, положил ладони на шею Банни и прижался к испанцу в ответ.  — Ты так набрасываешься, будто полвека никого не обнимал. — чуть смеясь произнес японец.  «Ты близок к истине.» Банни покрутил головой, и все пытался растянуть момент на подольше. Счастье, искреннее счастье свалилось на него так неожиданно и так вовремя.  — И что… сказал директор? — после недлительного молчания начал Йоичи. — На зимних каникулах оставили в кампусе.  На самом деле Банни было не привыкать. Лавиньо неплохо постарался, чтобы его подопечному дали столь лояльное наказание. Лишение зимних каникул  было абсолютно ничем для Банни, ведь он никогда никуда и не ездил. Иногда капитану команды все-таки удавалось вытащить его обратно в Барселону, но чаще всего Иглесиас просто отказывался.  Ему не хотелось возвращаться домой. Особенно, когда там никого толком и не было.  Поэтому на такое жалкое наказание Банни лишь привычно использовал метод «Мне плевать»(см выше), безоговорочно работающий в подобных случаях.  Но Исаги отнюдь воспринял все намного серьезнее.  — Как это? Может я смогу поговорить с ними? Эго-сан возможно послуш…  Милая реакция грела душу. Банни вдруг понял, что на лице снова сияла улыбка. Исаги заботился о нем, волновался.  Но все же он поспешил перебить японца:  — Не стоит.  Исаги замялся. Видимо голос у Банни прозвучал чересчур твердо, поэтому испанец поспешил добавить:  — Посиди со мной еще немного. Голубые глаза округлились, но Исаги старался скрыть явное удивление, а возможно и смятение. Он вновь прижался ближе и прошептал: — Конечно.  Такое короткое слово, но Банни никогда и не любил демогогию. Семи букв вполне хватало для счастья.  Зеленый свет.  Чертов зеленый свет.  Йоичи тоже хотел быть рядом. От одной мысли об этом по телу Иглесиаса пробегала волна мурашек.  Наверное, тогда Исаги даже не подозревал, что теперь его точно никуда не отпустят.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!