Вернутся к фанфику
Часть 13. Йоичи.
20 октября 2025, 00:08Факт об Исаги Йоичи номер двенадцать, он с легкостью переносил любые перелеты. Даже длинной в четырнадцать часов. Даже ночные. И даже с кричащими детьми на рейсе.
Хорошо, что Эго-сан согласился оплатить все расходы для поездки домой.
Все те же стены, все те же фотографии (давно он не видел себя в семь, шесть и пять лет. Только если на кружке, но она осталась у… Не стоило об этом вспоминать.)
Все тот же запах кинцубы с кухни. Йоичи даже не осознавал, как сильно соскучился по родительской стряпне. Тут и вещи погладят и постель (стоит заметить двуспальную) застелят и даже еду приготовят.
А как, оказывается, хорошо спать в комнате без пятерых ненаглядных друзей…
Да и вообщем-то он наконец-то смог почувствовать себя в реальной безопасности. Никаких тебе тут неожиданных встреч в коридорах, бесконечных переглядок, перепалок и прочей ”херни”, что его порядком достала.
Но не сказать, что он по ней не скучал.
Дома было ужасно не так плохо.
Но он старался нечасто размышлять об этом. В Японии в этом году выдалась по-настоящему жаркая зима. Исаги крайне удивился, когда, вместо гор снега и пуховиков в прилавках магазинов, увидел расцветающую сакуру и людей в легких пальто.
Из-за резкой смены климата даже дышать становилось легче. Появилась хотя бы небольшая возможность отвлечься от постоянных… мыслей.
Однако семья ему в этом ничуть не помогала.
Как назло родители, не унимаясь, спрашивали и спрашивали его, то об учебе, то об одноклассниках. Как будто он не докладывал им почти каждую неделю о прошедших событиях в училище.
Но больше всего его выбивал такой невинный, как бы ”между прочим”, вопрос от госпожи Йо:
— А как же тот мальчик, который тебе понравился?
Точно. Он ведь рассказал о Банни родителям. Твою мать.
Йоичи успел пожалеть об этом триста пятьдесят (а может и больше) раз. Но иначе он не мог. Просто не умел.
В этом состоял еще один минус жизни в очень любящей, заботливой и порой немного нагло-лезущей-в-личное-пространство семье. Он слишком привык обо всем рассказывать родителям, и абсолютно не умел держать язык за зубами.
Даже оправдываясь перед ними по телефону, в период их с Банни «недо-дружбы», он случайно промолвился о своей симпатии к испанцу. Родители тогда чуть с ума не сошли.
(Слава богу, что они смирились с тем, что их ребенок был геем еще, когда Исаги было тринадцать. Хотя бы вопросов по поводу предпочтений не возникло.)
Зато теперь были обеспечены бесконечные расспросы в стиле «А у вас все хорошо?», «Как там у вас все развивается?», «Он часто смотрит на тебя?»
«Исаги, ты ведь знаешь о предохра…»
— Мам, пока! — злобно кричал в подобных случаях Исаги и вешал телефон.
Только вот, когда вы снова живете в одной квартире, и вас не разделяет несколько тысяч километров, сложно избежать разговоров подобного характера.
Вдвойне невысносимой ситуация становилась еще из-за…
«Не думай об этом. Не думай об этом.» — Исаги заставлял себя прекратить. Отвечал на все расспросы односложным «никак» или «не знаю». Последние два дня работало. Что будет дальше, он предполагать не хотел.
В конце концов он ведь приехал сюда отдыхать, а не страдать по какому-то там парню из старшей школы. Точно не потому что ему разбили сердце.
Конечно, нет.
***
Йоичи лежал в перевернутом положении на диване в прихожей, продолжал нажимать на кнопки «вверх» и «вниз» в какой-то дурацкой игре с прыгающими кроликами. Существа скакали то по тортикам, то в космосе по астероидам, то по кусочкам скал.
Он застрял на уровне с облачками и все никак не мог его пройти. Мама успела позвать его кушать уже несколько раз, но он не хотел и не собирался сдаваться, ведь иначе — прогресс спадет.
Йоичи сосредоточенно высунул кончик языка изо рта и напряг зрение еще сильнее — концентрация высшего уровня.
Раздался звонок в дверь, но он не собирался отвлекаться на ерунду.
Кролик прыгнул на исчезающее облако — позвонили еще два раза.
Следующая комбинация действий, зайчик почти дошел до финиша — за дверью раздался негромкий стук и звон. Опять.
— Йоичи, открой уже дверь… Или я, что по твоему, должна с кухни срываться? — строго крикнула мама.
Исаги осекся — животное тут же рухнуло на землю, видимо обратно к своим сородичам. Раздалась тихая заводная песенка проигрыша. Йоичи закатил глаза, бросил телефон куда-то на маленький стол и раздраженно ответил:
— Сейчас!
Но про себя прошептал тихое «Блять»
Оставалось только послушаться. Он вскочил с дивана и быстрым шагом направился к двери.
«Кто это вообще может быть? Доставку ведь еще утром привезли…»
Еще один звонок, у Йоичи почти начался нервный тик.
Это было странно, в Японии почти никогда люди не ведут себя столь настойчиво, особенно, если они работают в сфере услуг. Этот человек явно был либо абсолютно не знаком с этикетом, либо и не являлся японцем вовсе.
Исаги даже не стал смотреть в глазок — быстро распахнул дверь, уже собираясь недовольно спросить «Вы к кому?», и…
Тут же ее закрыл.
В голове было абсолютно пусто. Сначала ему даже показалось, что это были издевательские игры разума или галлюцинации.
Банни Иглесиас собственной персоной на пороге его квартиры.
Еще раз.
Банни Иглесиас в Токио, у него за дверью.
Исаги еще раз распахнул дверь, дабы убедиться, что происходящее было реальностью.
Банни недоумевающе оглядел японца, улыбнулся и уже было хотел что-то сказать, но Йоичи даже не дал тому возможности — дверь снова захлопнулась.
Исаги просто не знал, что делать. А что? Может быть сделать вид, что никого там и не было? Проигнорировать эту проблему, как все остальные, что успели навалиться на него за последние две недели?
В голове было просто миллион мыслей и вдруг из их бесконечного потока его вырвал родной женский голос с кухни.
— Ну кто там?
«Думай, Исаги. Думай!»
— А..э.. Ошиблись дверью, мам, не переживай. — неуверенно выдавил из себя Йоичи, но вдруг звонок предательски прозвенел еще раз.
Послышались шаги, видимо Йо начала понимать, что что-то было не чисто. Йоичи ничего более не оставалось — он вымученно вздохнул, крикнул «Я сейчас!», параллельно хватая наушники-переводчики с тумбочки.
Он быстро нырнул в коридор и тут же врезался в грудь гостя.
Банни с легкостью поймал его, чуть подождав, снова почти начал говорить, но Исаги молниеносно дернул его за куртку и повел за поворот к лестничному пролету.
Тяжело дыша, японец еще раз оглянулся — проверил не последовала ли за ними мама. Убедившись, что нет, он обернулся на Банни: кинул ему наушник, другой оставил себе. И как только дождался момента, когда гаджет заработает, разъяренно прошипел:
— Ты что здесь нахуй делаешь?!
А ведь он планировал оставаться равнодушным и более не показывать эмоций рядом с Банни.
Иглесиас удивленно вскинул брови, но ответил:
— И тебе привет…
Только сейчас Йоичи смог полностью оглядеть испанца с ног до головы. Чуть растрепанная челка, мокрая куртка будто только с дождя, сумка через плечо и небольшой чемодан рядом.
Как будто, он только что вышел с самолета.
Повисла неловкая пауза. За нее Исаги успел вспомнить, что стоял в одних глупых тапочках, шортах и стремной футболке с фотографией Ноэль Ноа.
В миг захотелось провалиться под землю. Хорошо, что он не умел краснеть.
Как будто специально Банни шутливо откомментировал, показывая на грудь Исаги:
— Милая вещица…
— Заткнись! — Исаги не собирался терпеть происходящего.
Ему ведь и так пришлось уехать на другой конец мира, лишь бы спрятаться от этого сладкого голоса.
— Прости-прости… Я просто… — Иглесиас устало выдохнул. — Рад тебя видеть.
— Невзаимно. — тут же отрезал Йоичи.
Глаза Банни вдруг наполнились чем-то странным, очень похожим на сожаление. С какой-то до невозможности страшной интонацией, походившей больше на мольбу, он прошептал:
— Не говори так, пожалуйста…
Исаги тут же сложил руки на груди, мысленно заставляя себя не клевать на столь очевидную обманку. (А ведь очень хотелось.)
— Уходи.
— Йоичи, пожалуйста, выслушай меня…
— Нет.
Повысило молчание. Долгое, неприятное. Настолько большое, что его физически невозможно было чем-то заполнить кроме как напряжением между двумя людьми.
Иглесиас сдался первым — пожал плечами, не отрывая взгляда от японца, проговорил:
— Хорошо… Давай попробуем договорится? Своеобразная сделка?
«Ты не имеешь права ставить условия» — промелькнуло в мыслях. Но вопреки всему Исаги молча слушал.
Банни же, будто хватаясь за мимолетное милосердие, продолжил:
— Я расскажу тебе все, что смогу и все, что хочу, чтобы ты знал… А дальше ты уже сам решишь как поступить — врезать мне или… — испанец запнулся.
Разумом Исаги понимал, что давать хотя бы слово Иглесиасу — ошибка. Что гордость и честь не должны падать ниже плинтуса, и вообще даже начинать этот диалог было провалом.
Но тем не менее что-то глубоко внутри протестовало. Поэтому Йоичи, сам себя не понимая, закатил глаза и прыснул:
— Можешь попытаться.
«Зачем я вообще даю ему шанс?» — возможно где-то далеко за горизонтом души ему все таки хотелось подольше послушать чужой голос.
Банни удовлетворенно выдохнул, улыбнулся:
— Спасибо… Я даже не знаю как тебя отблаго…
— Быстрее. — твердо перебил испанца Исаги.
Ноги уже начинали мерзнуть от сквозняка в коридоре.
— Я… Нет, не так. Прости, меня пожалуйста.
Исаги тут же цокнул, а в голове — сразу сожаления о том, что вообще дал этому человек шанс.
«Мы это уже проходили..» — круг сансары. Ссоры, затем извинения. Как обычно. Неужели Банни настолько нравилось делать ему больно?
Йоичи хотел было сделать шаг в сторону квартиры, но ладонь на плече оставила его.
— Я люблю тебя.
А вот тогда то у стало по-настоящему плохо.
Иглесиас твердо продолжал, будто специально всаживая иглы в сердце Йоичи.
— Люблю тебя. Очень сильно. И я… Я не могу так. То фото…
«Пожалуйста хватит.» — Исаги почувствовал как на глазах начала скапливаться вода. Как назло Банни развернул его к себе, заставил посмотреть прямо в лицо.
— Да, я сделал его. Но у меня и в мыслях не было… Не хочу оправдываться, просто знай, что твоя безопасность и репутация также важны для меня, и я сдела… — Он выпаливал слова, словно задыхаясь в них.
Исаги почувствовал, как руки сами собой стали сжимать плечи, ладони ползали по ним, ища защиты. Горячие слез стали течь по щекам.
«Нет! Нет! Нет!»
— Я поступил отвратительно, и сам не могу простить себя. Никогда не желал делать тебе больн.. — Банни запнулся. — Черт, пожалуйста, прошу тебя, Йоичи, не плачь. Когда ты плачешь, мне сразу хочется кого-нибудь убить.
Исаги хотелось кричать, хотелось сжаться в маленький калачик и укатиться куда-нибудь за диван. Есть фунчозу до конца своих дней, играть в прыгающих кроликов и не вспоминать не о гребанном интернате, не о глупом Банни. Ни о чем.
Не хотелось думать о том, что он тоже любил. И любит. И о том, что больно было именно поэтому.
Крепкие руки прижали Исаги ближе. Он тут же растворился в чужих объятьях. Идея вырваться, канула в лету, как только быстрый горячий шепот продолжился прямо над ухом:
— Тише.. Прошу тебя. — Банни вздохнул. — По поводу фото можешь не переживать. Я обо всем позаботился… — Он горько усмехнулся. — Не без помощи, конечно же. — Новый смешок. — У тебя очень верные друзья, Йоичи. Бьют тоже не слабо, но мы поговорили и…
Исаги сам не заметил, как уткнулся лицом прямо в твердью грудь.
— …И все решили. Кайзер теперь не посмеет и пальцем тебя тронуть, не сомневайся.
Повисла тишина, заполняемая лишь всхлипами. Наверное, Иглесиас ждал какого-то ответа, но Йоичи был просто не способен его дать.
— Вообщем, можешь не волноваться…. Я не прошу тебя отвечать на мои чувства, или вообще как-либо… Впрочем неважно. Просто знай, что я люблю тебя. — в который раз повторил испанец. Так мягко и сладко, что слезы хлынули из глаз с новой силой. — И, что теперь ты можешь вернуться.
Банни тяжело вздохнул.
— На этом всё. Теперь можешь ударить меня или еще что-нибудь. Или, например, послать к черту. Сделай все что захочешь, только… возвращайся.
А следом, точно выстрел из пистолета, добивающее:
— Пожалуйста…
Исаги не мог даже вздохнуть, не то что произнести хоть слово. Ладони начали соскальзывать с талии, словно Банни действительно собирался уйти.
Ни секунды более не думая, Йоичи схватил чужое лицо в ладони и отчаянно впился в него губами.
Он не собирался никуда его отпускать.
Пускай Йоичи не мог говорить, он все же надеялся хотя бы попытаться донести заветное: «Останься»
Теперь он понимал, почему Банни поцеловал его тогда перед церемонией.
Иглесиас удивленно вздохнул, ответил не сразу, словно пребывая в шоке, но уже через секунду — также положил руки на щеки Йоичи и притянул ближе.
Секунда. Две. Перерыв, на то чтобы набрать воздух в легкие — снова ближе-ближе-ближе.
Исаги тянулся к чужому лицу так отчаянно, так ужасно голодно. Кого он вообще пытался обмануть, думая, что ему стало все равно? Что он смог бы убежать от этих чувств и от всего, к чему сердце так горячо привязалось.
Он забирался пальцами в белые волосы, сжимал их, оттягивал. Кусал губы и все хотел большего. Большего. Большего. Исаги слишком сильно скучал.
Банни же наоборот, был мягок и нежен. Трепетно вытирал большими пальцами слезы на чужом лице, будто боясь навредить.
Только через минуту они смогли прерваться. Йоичи все также тяжело дышал, прическа Банни была испорчена окончательно.
Глядя в глаза напротив, все что смог вымолвить Исаги было:
— Ты дрался? У тебя синяк на шее.
Банни весело хохотнул, будто умиляясь столь пристальному вниманию к его внешнему виду.
— Баро и Оливер… Нам многое пришлось обсудить.
Исаги тут же стали стыдно за собственных друзей. Но в то же время и крайне приятно, он искренне ценил их заботу.
— Впрочем… Получил не только я. — как бы между прочим добавил Банни.
— Дай угадаю. Кайзер? — хихикнул Исаги, вытирая горящие щеки.
— Не угадал… С ним мы расправились немного иначе.
Йоичи недоумевающе нахмурился, задавая немой вопрос. Иглесиас незамедлительно бросил:
— Подкараулили его в раздевалке и… Вообщем, теперь у меня есть парочка фото из душа «немецкого императора». Настоящий ”голый король”
Банни хитро ухмылялся, явно довольный собой. Исаги, не сдерживаясь, рассмеялся. Так заливисто, так открыто, будто и не рыдал пару минут назад.
Их прервал неожиданный скрип входной двери, глухие шаги и строгий голос из-за угла:
— Йоичи, ты куда убежал? Если гулять, то мог бы и мусор захватить.. — Госпожа Йо требовательно нахмурилась.
Банни и Исаги тут же замолчали. Мама замерла возле стены, глаза ее округлились словно два блюдца. Йоичи в ту же секунду понял — конец света близок.
— Ты не говорил, что к тебе приехал друг… — начала мама.
Банни среагировал моментально:
— Здравствуйте! — неожиданно подал голос Иглесиас, протягивая руку.
До Исаги дошло, что мама не была «счастливой обладательницей» микро-переводчиков в ушах и точно ничего не поняла.
В подтверждение женщина протянула:
— ...друг-иностранец.
Госпожа Йо тоже вытянула ладонь вперед и вместо ожидаемого рукопожатия, Банни внезапно поцеловал ее тыльную сторону.
Мама тут же добавила:
— Еще и такой галантный!
Деваться было не куда, и Исаги все таки решил честно во всем признаться, а именно начать со знакомства:
— Банни, это — моя мама. Мама, это — Банни. Он мой…
А вот на этом моменте Исаги серьезно задумался. Кем они теперь были друг другу? Друзьями? Бывшими? Парой? Йоичи бросил быстрый взгляд на Иглесиаса, ища ответа, но тот тоже пребывал в замешательстве.
К счастью (или нет), мама быстро узнала чужое, уже знакомое ей, имя и восторженно вскрикнула:
— А! Этот тот самый мальчик, который тебе нравится, да? Как здорово, что ты решил пригласить его к нам!
Как же. Хорошо. Что. Исаги. Не. Умел. Краснеть.
Осознание свалилось на голову, словно огромное широкое лезвие гильотины.
У Банни был включен наушник. Банни все слышал. Банни все прекрасно понял.
Как доказательство всех выше перечисленных мыслей, Иглесиас лукаво растянулся в ухмылке и довольно пропел:
— Да, вы абсолютно правы. Это я! Очень приятно познакомиться.
Исаги закатил глаза. Госпожа Йо тут же вежливо обратилась к сыну.
— Не мог бы ты перевести, что он только что сказал..?
— Очередные глупости. Не заморачивайся. — равнодушно ответил Исаги.
Банни тут же сладко рассмеялся:
— Йоичи, дизинформиромация и клевета между прочим не способствуют дипломатическим отношениям…
Но мама не обратила внимания. Только недоуменно оглядела мальчиков и радостно выдала:
— Ой…Опять ничего не поняла. Ладно, тогда скажи, чтобы он проходил внутрь. Я как раз приготовила обед. — женщина хлопнула в ладони, а Йоичи оставалось только тяжело вздохнуть.
— Он тебя прекрасно понимает.
Банни кивнул.
Мама улыбнулась еще шире, обернулась и медленно зашагала в квартиру, продолжая болтать о том, «как же счастлив будет Иссей наконец увидится с кем-нибудь из сокурсников сына»
Йоичи приложил руку к лицу, уже предвещая скорое знакомство «мальчика, который ему нравится» с родителями.
Иглесиас сзади усмехнулся, шагнул ближе и прошептал прямо на ухо:
— У тебя очень милая мама.
Исаги знал (чувствовал физически) насколько был доволен испанец и не собирался дальше обольщать его самолюбие. Поэтому только бросил:
— Пойдем уже.
***
Зима, больше походившая на весну, заставила Токио оттаять. Это стало идеальным поводом чуть задержаться в столице Японии и показать Банни побольше достопримечательностей.
Посмотреть на цветение сакуры, поесть в круглосуточном магазинчике самообслуживания (удивленное лицо Иглесиаса нужно было просто видеть. В Испании-то абсолютно все супермаркеты работают максимум до шести) Кстати, Банни до безумия понравились моти.
В один из дней у них даже получилось съездить вместе на остров Окуносима к храму Усаги-дзиндзя Впрочем это было приемлемым продлением каникул.
Им удалось сделать почти миллион фотографий, (хотя Исаги до этого искренне полагал, что Банни ненавидел камеру и всё что было с ней связано.)
После, японец отослал парочку картинок своим сокомандикам, и те тут же разделились на два лагеря: первые — умилялись, вторые — ненавидели, видите ли «так вот чем вы занимаетесь вместо учебы, прогульщики».
Они с Банни только смеялись. Продолжали гулять, целоваться и наслаждаться моментами. Иглесиас до смешного быстро намокал даже от самых неглубоких луж и все жаловался на насморк. Мама пыталась использовать «особые народные методы» по излечению простуды. Отец только пожимал плечами.
А Йоичи наконец-то был просто счастлив.
***
Факт об Исаги Йоичи номер тринадцать. Он очень любил, когда на него смотрели сверху вниз, улыбаясь и хитро сощурив глаза.
Факт о Банни Иглесиасе номер пять. Он очень любил смотреть на Исаги Йоичи сверху вниз, улыбаясь и хитро сощурив глаза.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!