Незваный гость

Апартаменты Фронтмена погружены в полумрак. Огромный экран занимает целую стену, транслируя подготовку к первой Игре: сотни игроков в зелёных костюмах растерянно выходят на огромное песчаное поле, ещё не подозревая, что выйдет оттуда в лучшем случае половина из них. Обычно именно здесь, на кожаном диване напротив экрана, Ин Хо наслаждался человеческим страхом и жестокостью, разбавляя человеческие крики и выстрелы снайперов песней Синатры и бокалом дорогого виски. Сегодня он входит в комнату в полной тишине, по привычке не снимая маски до начала первой Игры. Автоматическая дверь скользит за спиной, совершенно беззвучно закрываясь. Но Ин Хо внезапно и слишком резко для самого себя замирает, так и не дойдя до дивана. На диване, на его «священном» месте, сидит человек. Он по-хозяйски свободно откинулся назад, положив обе руки на спинку дивана. Ин Хо со своего ракурса может прикинуть, что этот мужчина выше него ростом, атлетично сложен, ведь под чёрной тканью рубашки мускулы виднелись вполне отчётливо. Но самое главное, что чужак так лениво крутит в пальцах пистолет, будто это ключи от машины. — Долго же я тебя ждал, хён, — звучит голос, в котором сарказм сочетается с холодной усталостью. Ин Хо мгновенно достает свой серебристый пистолет из внутреннего кармана графитового пальто и направляет в затылок незваного гостя. Голос Фронтмена под маской ровный, металлический: — Вставай. Медленно. При этом сам Ин Хо медленно приближается к брату, обходя диван. Чжун Хо усмехается, даже не пытаясь подняться. Вообще никак не реагирует, если не считать этой усмешки. Но Ин Хо уверен, что такой опытный детектив, как его брат не может не увидеть, не почувствовать опасность. И все же свое оружие Чжун Хо продолжает крутить в руке как какой-то брелок, явно без намерения его использовать, что ещё больше интригует Ин Хо. Когда он полностью обходит диван, то видит, что младший по-хозяйски устроился на диване, немного расставив ноги. Та наглая усмешка, что прозвучала в его голосе, все так же не покидает его лица, придавая ему какое-то полубезумное-полузадорное выражение. Такую ухмылку Ин Хо видел либо у конченных психов, либо у наркоманов. Но особый интерес представляют именно глаза младшего брата. Его глаза светятся странной, невиданной ранее Ин Хо смесью обиды, боли и вызова. — Стреляй, — со всё той же усмешкой приказывает Чжун Хо на удивление уверенно и спокойно, будто не ему в упор смотрит в лоб дуло пистолета, из которого он уже получал пулю два года назад, — Ты же уже делал это, — добавляет он, будто насмехаясь над старшим братом. И все это безумие, вообще сам факт нахождения брата здесь, вводят Фронтмена в замешательство. Как будто он в прошлый раз недостаточно явно дал Чжун Хо понять, что соваться сюда не стоит под страхом смерти. В комнате повисает пауза, пропитанная практически звенящей тишиной. Только с экрана льётся свет — вид сверху на испуганные лица игроков. Ин Хо не опускает оружие, но и не стреляет. — Как ты попал сюда? — Ин Хо даже в такой напряженной ситуации удается сохранять свой голос металлически-спокойным и безо всякой маски. В ней нет нужды, как таковой, ведь Чжун Хо его знает. Но Ин Хо даже не замечает ее сейчас. — Тебя это ещё волнует? — Чжун Хо наклоняется вперёд, локтями упираясь в немного расставленные колени, — Ты же сам меня спас. Тогда, на обрыве. Ты мог позволить своим верным псам закончить работу, после моего выстрела, но приказал им не стрелять в нарушение всех правил. Ты должен был стрелять на поражение, ведь сам говорил, что раскрытие личности равносильно смерти. Я прямая угроза всему существованию Игр, которым Фронтмен так предан. Фронтмен обязан устранять такие угрозы без колебаний. Но вместо этого ты приказал найти меня в чёртовом океане, вытащить, подлатать. Почему? Ин Хо не отчитывался. Никогда. Особенно перед таким наглым мальчишкой, которым по сей день в свои 30 с небольшим остается Чжун Хо. Ин Хо молчит, но это молчание звучит громче любого ответа. Чжун Хо же в ответ усмехается шире, хотя в усмешке слышится горечь: — Я думал об этом два года. Два года гонялся за тобой, раз за разом находил лишь скалы, без понятия, жив ли ты вообще или тебя свои же завалили за проявленную слабость. Как я понял, "Завали ближнего своего" – это у вас тут одна из главных заповедей, — отмечает младший, как будто между прочим, отвлекаясь от своих мыслей и на секунду поднимая глаза на угловатую черную маску, но затем снова с горькой усмешкой возвращается к своим мыслям, — Но, твою мать! Дело не в том, что ты не мог убить меня. Ты не хотел. Потому что где-то глубоко в тебе ещё оставался мой хён. — Хватит! — резким движением Ин Хо снимает маску и кладёт её на столик. Лицо каменное, взгляд холоден, но в глубине глаз что-то дрогнуло. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. — Я имею представление больше, чем ты думаешь, — голос Чжун Хо становится жёстче, в нём появляется стальной оттенок, которого Ин Хо никогда прежде не слышал, — Я понял, что твоя преданность этим Играм даже сильнее, чем твоя преданность мне. Но если это так… зачем? Зачем давать мне второй шанс? Чтобы я снова пришёл сюда и снова вот так плюнул тебе в лицо? Он поднимается, теперь они стоят почти в упор — пистолет в руках старшего и наглое спокойствие младшего, который не делает ни шага назад. — Так чего же ты хочешь, Чжун Хо? — наконец спрашивает Ин Хо. Его голос сух, но под ним чувствуется скрытая усталость. — Мести? Ответов? Или снова надеешься увести меня за руку из этого места? Чжун Хо наклоняет голову, и его усмешка становится ещё резче. — Да, хён. Я пришёл за тобой, и на этот раз без тебя возвращаться не собираюсь. Ни при каких обстоятельствах, — говорит он внезапно особенно решительно и жестко, что Ин Хо становится понятно: в этот раз младший точно скорее умрет тут, чем отступится. Чжун Хо же продолжает изображать из себя то ли холодную невозмутимость, то ли наглую сучку, решившую, что у нее есть читы на бессмертие. Он нарочно отворачивается к экрану, на котором толпа игроков ожидает сигнал. — Посмотри. Это всё, что у тебя есть. Я — всё, что у тебя осталось. И рано или поздно тебе придётся решить, кого ты предашь в следующий раз. Молчание становится оглушительным. Ин Хо стоит, сжимая оружие, но палец так и не ложится на спусковой крючок.