Вернутся к фанфику
Часть 2
16 сентября 2025, 12:43[Соуп]
Первые дни в отряде пролетели стремительно. Соуп быстро привык к новой базе, к распорядку, к парням. Освоился, приладился, прижился, как он делал всегда и везде. Нашел общий язык с каждым…
…кроме одного.
Лейтенант Саймон Райли действительно был легендой. В этом сомневаться не приходилось — слухи о нем ходили не только по отряду, но и далеко за его пределами. Но чем дольше Соуп наблюдал за ним, тем сильнее понимал: легенда легендой, но мужик ещё и конкретный чудак.
Райли будто оборачивался в кокон, старательно закрывая каждую щелочку — вечная черная балаклава с белым рисунком черепа, перчатки, многослойная одежда, не оставляющая ни клочка голой кожи. Единственное, что можно разглядеть — глаза, неожиданно теплого темно-орехового цвета, да и те обведены тёмной краской, словно он на вечном гот-концерте. Хоть черепушку свою стремную вне миссий не таскал — и на том спасибо.
Близко к себе Гоуст никого не подпускал. Разговаривал только по необходимости, и это казалось Мактавишу особенно несправедливым, ведь у лейтенанта было чувство юмора. Да, такое черное, что его хер разглядишь, но было. Прорывалось изредка в коротких ответах и немного более долгих докладах. И если бы Райли был мудаком чуть поменьше, у них бы вышел с Соупом охуенный дуэт.
Джон ловил себя на том, что слишком часто залипает в ту сторону. Подмечал всякие мелочи, нервные движения, которых у Гоуста было слишком много. Он часто подтягивал перчатки, будто боялся, что они сползут, поправлял маску, проверял экипировку, но при этом мог часами лежать неподвижно на огневой точке, как замороженный.
Ясен хрен, мужик не просто «замкнутый интроверт». Слишком уж последовательно и тщательно лейтенант отрезал себя от остального мира. Тут что-то другое. Что-то неприятное из прошлого, тяжелое, болезненное, из-за чего Райли теперь предпочитал просто сразу слать всё нахер.
А у Джона от этого чесалось внутри. Хотелось подлезть под эту тканевую броню и посмотреть, что там сломалось, почему, и нельзя ли как-то это починить.
Блядь, Мактавиш, хватит глазеть, а то подумают, что ты в него влюбился. Еще немного, и начнешь сердечки в блокноте цветными ручками рисовать. Саймон + Джон, и в долбаный кружочек.
Вот только, если честно, это переставало казаться такой уж шуткой. Нужно было только решить, покупать ручки с блестками или без.
Он с трудом оторвал взгляд от лейтенанта, который жрал свою овсянку в одиночестве в углу столовки. Тот задрал балаклаву до самого носа, но благонравно прикрылся капюшоном худи.
— А чего этот череп к нам не подсаживается? — Соуп кивнул на Гоуста. — Боится заразиться весельем?
— Лицо не хочет показывать, — пожал плечами Роуч, намазывая масло на кусок хлеба.
— Он такой урод? — хмыкнул Мактавиш, хотя сам в это не верил.
— Или наоборот, неописуемый красавчик, — хохотнул в ответ Ройс. — Боится, что мы тут все голову потеряем и дружно подадим рапорт о переводе в его постель.
— Шрамы, — пояснил Газ. — Скорее всего. Мы думаем, дело в них.
— Вот как, — пробормотал Соуп.
Гоуст не ел с ними, не курил, не тусовался в комнате отдыха и даже не принимал душ в общей душевой после тренировок. Джон задумался, насколько же портят ему жизнь его тараканы. Насколько одинок Саймон Райли и насколько он хочет быть одиноким.
Объект его интереса закончил жрать, опустил балаклаву обратно и уверенным шагом покинул столовку, заставив Соупа тяжело вздохнуть — хрен бы знал, почему.
***
Впрочем в следующий раз они встретились очень скоро — буквально через полчаса в тренировочном зале. Отряд собрался в полном составе, включая Прайса, что происходило не так уж часто. Отжимая штангу, Соуп невольно косился в угол зала, где на турнике лейтенант Райли поднимал себя снова и снова, без видимого усилия, будто его огромная туша ничего не весила. Вновь полностью укутанный, как бабка зимой в Абердине — в черном лонгсливе, спортивных штанах и неизменной балаклаве с перчатками. Джон скривился. Да как он там не сварился, нахрен? Или у него под шмотками вентилятор встроенный? Смех Ройса вырвал его из мыслей. — Соуп, чего завис? На лейтенанта засмотрелся? — Да ну, — Джон вернул штангу на стойки и сел, хватая полотенце. — Просто думаю, что Райли нас за идиотов держит. Мы тут паримся, как свиньи, а этот хрен даже не вспотел. — Роботы не потеют, — фыркнул Газ, откладывая гантели. — Вот скажите мне, парни, — поинтересовался Мактавиш, — кто-то его хоть раз видел без всего этого? — Без чего? — уточнил Ройс. — Ну, без маски, шмотья этого. Ходит тут как ассасин, а вдруг у него там просто голова голая, как яйцо? Ройс заржал. — Да заткнись ты, чувак. — А чего, — не унимался Мактавиш. — Мы же команда, типа семья. А он у нас как тёмная лошадка. Я вот считаю, что это непорядок. Он снова взглянул на Гоуста. Тот, будто услышав обсуждение, поднял голову. Его карие глаза встретились с синими глазами самого Джона — спина сразу взмокла сильнее, чем от тренировки. Молчавший до этого Роуч покачал головой: — Не цепляйся к нему, Соуп. — Вы, ублюдки, качаться сюда пришли или языками трепать? — прервал беседу громовой голос кэпа. — Давайте-ка на ринг, балаболы. Гэррик, Ройс. Парни сошлись в центре ринга, быстро обменявшись серией ударов. Оба были в отличной форме. Газ держал стойку идеально, каждое движение у него было выверенным, будто он тренировался перед зеркалом. Ройс же двигался свободнее, легче, наглее, полагаясь больше на хитрость и скорость. Соуп облокотился на канаты, с интересом наблюдая. С другой стороны ринга неподвижно стоял Гоуст, скрестив руки на груди и, кажется, даже не моргая. Интересно, есть ли у тебя шансы, Мактавиш, против этого терминатора? Вот бы попробовать. Силы у парней оказались примерно равны, но Газ выглядел поувереннее. Ройс прыгал вокруг, ухмылялся, подзуживал партнера, пытаясь вывести из равновесия, — но все же отступал к краю площадки. Казалось, еще немного — и Гэррик загонит его в угол. Но тут Ройс ухмыльнулся, пригнулся под очередным хуком и ухватил полотенце, висящее на канатах. Резким движением швырнул Газу прямо в лицо и в ту же секунду провел подножку. Противник грохнулся на спину с громким стуком. Соуп прыснул от смеха: — Вот же хитрый ублюдок! Рисунок черепа на балаклаве Гоуста чуть дрогнул — Джон мог бы поклясться, что лейтенант ухмыльнулся. — Называется «отвлёк — и трахнул», — прокомментировал Ройс, усаживаясь на поверженного Газа сверху. — Крысёныш, — буркнул тот, отталкивая его. — Техника — это круто, чувак, — довольно ответил Ройс, помогая напарнику подняться. — Но иногда надо просто быть подлецом. Прайс ухмыльнулся с края ринга: — Хороший урок, Гэррик. Мы не с благородными рыцарями воюем. Капитан оглядел оставшихся бойцов. Выбор был не то чтобы очень большой. — Мактавиш, Райли, вы следующие, — скомандовал он. — До первой крови или пока не остановлю. Воу, воу. Бойся своих желаний, Мактавиш, они, сука, сбываются. Ройс присвистнул: — Надеюсь, ты написал завещание, чувак. Джон вышел в ринг, специально подгоняя и заводя себя: давай, давай, не ссы. Гоуст очевидно был выше, тяжелее, быстрее — но сдаваться он не собирался. В крови закипел адреналин, азарт, желание показать, чего он стоит. — Не бойся, элти, я буду нежным, — ухмыльнулся он. — Я люблю грубо, — хрипло бросил Райли. Джон аж дёрнулся, будто его пнули под дых. Господи, сказал бы ещё «возьми меня жёстко, папочка», и всё, блистательная карьера Мактавиша закончилась бы прямо здесь, на этом ринге. — …тогда тебе повезло, — выдавил он в ответ и сразу пошёл в атаку. Резкий выпад, серия мощных ударов. Гоуст реагировал молниеносно, уходил от каждого движения с легкостью, будто заранее знал, куда прилетит. Сам почти не бил — больше отталкивал, блокировал, уклонялся. И как, мать твою, ты такой быстрый, при своих габаритах? Джон сменил тактику: сблизился, пошел в контакт — меньше бокса, больше подножек и захватов. И всё равно — не успел. Он даже не увидел, как Райли выбросил руку — тяжелый кулак вмазался прямо в скулу. От боли в глазах вспыхнули искры, кожа лопнула, по щеке побежала теплая кровь. — Блядь… — выдохнул Соуп и тут же заорал: — Не останавливай, кэп, я в норме! Прайс прищурился, кивнул. — Продолжайте. Джонни резко пошёл в атаку, игнорируя боль. Гоуст парировал первый удар, второй, третий… Замедлился, сука! …Джон зарычал и вместо четвертого нырнул Райли под руку, ухватил его за пояс, дёрнул что есть сил, подсек ногу — и лейтенант не устоял, рухнул на настил. Соуп тут же забрался сверху, фиксируя плечо в болевом приеме. — Вот я и сверху, детка, — тяжело выдохнул он. — Держу обещания. На мгновение повисла тишина, в которой он встретился взглядом с лейтенантом — и застыл. В темных глазах был откровенный бесконечный ужас — и Джон уже видел это выражение, тогда, на операции в пансионате, когда Райли получил осколочное ранение и залил его своей кровью. Стоп! Там же было дохера крови, весь воротник пропитался. Такое за пару дней не заживает. Ему же наверно пиздец как больно, Мактавиш, ты долбоёб, давишь прямо на рану! — О-о, похоже, Соупу понравилось быть сверху! — выкрикнул Ройс, и смех прокатился по залу. — Снимите номер, парни, — подхватил Газ. — Всё нормально там? — нахмурился Прайс. Райли будто очнулся. Рванулся, резко оттолкнул Соупа, поднялся, коротко кивнул: — Отвлёкся. Моё поражение. И тут же отошел к стене, нервно поправляя балаклаву и одергивая рукава, не подавая ни малейшего признака, что его беспокоит ранение. Джон поднялся, принимая заслуженные поздравления, дотронулся до разбитой скулы — крови было прилично. Что за херня, Райли? Какого ты так смотрел? И что с твоей гребаной раной?***
Гоуст и раньше общительностью не отличался, но теперь, после спарринга, это стало уж слишком заметно. Если до этого он просто держался в стороне от всех, то теперь избегал именно его — конкретно сержанта Джона Мактавиша. На общих занятиях занимал место подальше, в коридорах — пролетал мимо, старательно отворачивая рожу, отводя взгляд. Будто от Соупа воняло. Нихера от него не воняло — даже нормальный запах пота после тренировки он тщательно смыл в душе. Это непонятная херня была настолько явной, что Соуп не мог не замечать — и это бесило. Ну конечно. Теперь он не просто молчун, а молчун с аллергией на тебя лично, Мактавиш. Роуч, стоящий у соседней мишени, дёрнул ствол — пуля ушла в молоко. — Приклад выше, локоть ниже, — сразу же прокомментировал ошибку лейтенант. Сандерсон кивнул, исправил стойку — и дальше все пошло ровнее. Давай-ка проверим. Соуп намеренно опустил приклад, завалил плечо и задрал локоть. Выстрелил несколько раз — мимо. Лейтенант упорно делал вид, что смотрит в другую сторону и его не замечает. Джон шумно выдохнул, натянул наглую ухмылку и позвал: — Эй, элти. Херня какая-то. Ты уверен, что у меня всё правильно? Райли наконец соизволил повернуться к нему, смерил взглядом и коротко рявкнул: — Ты просто кривляешься, Мактавиш. И сразу развернулся обратно. Соуп усмехнулся себе под нос. Ага. Значит, ты меня все-таки видишь. Просто делаешь вид, что нет. Интересно… почему, блядь? После стрельбы он решился. Подошёл, когда Гоуст уже сворачивал мишени. — Эй, лейтенант, — позвал Джон. — Слушай, всё нормально? Я понимаю, ты любишь молчать, но мы же должны быть командой, да? Если что-то не так — скажи. Райли не повернул головы. Скомкал бумагу, бросил её в контейнер, закинул винтовку за плечо. — Всё нормально. И ушёл. Просто вот так. Даже не посмотрел. Джон остался стоять, стискивая зубы. Упрямое желание догнать и встряхнуть этого чертова призрака росло в нём с каждой секундой. Он был уверен — не все нормально. Но в душе не ебал, что именно. И именно в этом была проблема: чем сильнее Райли отталкивал, тем больше хотелось сунуться носом в эту закрытую дверь. Мактавиш выругался про себя, чувствуя, что внутри снова начинается это странное, злое влечение: половина — раздражение, половина — чёрт знает что.***
[Гоуст] Саймон Райли влетел в свою комнату и сразу же провернул замок — раз, два. Дернул ручку, будто кто-то мог вломиться к нему прямо сейчас. Будто кто-то рискнул бы зайти в логово Гоуста по своей воле. Резким злым движением он стянул балаклаву — воздух обжёг, словно вместе с тканью он содрал с себя и кожу. Провел рукой по жесткому ежику волос — белых, как первый снег. Он всегда стригся коротко, под машинку. Так было проще, да и ради справедливости никто бы не оценил модельную стрижку, вечно спрятанную под плотной тканью балаклавы. Снял перчатки и швырнул их на стол. Пальцы, длинные и мертвенно-бледные, с серыми ногтями, дрожали. Резко дернул молнию, словно хотел сорвать с себя не только одежду, но и ту невыносимую тяжесть, что тянулась за каждым движением. Куртка, футболка с длинными рукавами, штаны — всё падало на пол, но чем больше освобождалось тело, тем хуже ему становилось, тем труднее было дышать. Потому что там, под всеми этими слоями была сухая кожа, бледная до синевы, будто вся кровь давно вытекла. Были серые пятна, расползшиеся по ключицам, плечам, бедрам — просто сбой пигментации, но Саймон всегда видел в них следы гнили, мертвечины, проникшей в него, ставшей частью его сути. Были черные вены, змеившиеся по рукам и шее, как отвратительные темные корни, глубоко вросшие в плоть. Тот самый «секрет», который он прятал от всех, как проклятие. То, из-за чего он никогда не позволял себе расслабиться. Ни в душе, ни в спортзале, ни за едой. Потому что стоило им увидеть — и всё кончено. Гоуст стиснул зубы, глядя на своё отражение в зеркале. Тяжелый взгляд карих глаз встретился с чужим взглядом, который он отказывался признать своим. Первым порывом было разбить, раскрошить, уничтожить это чертово стекло, которое безжалостно демонстрировало ему, кто он есть. Но Саймон разбил уже слишком много зеркал, чтобы научиться сдерживаться. — Монстр, — хрипло выдохнул он. То, что другие называли легендой, на деле было уродливым сбоем. Неудачной мутацией. Упырь, не дотянувший даже до нормального вампира. Чудовище, обречённое скрываться под слоями ткани, чтобы не видеть в чужих глазах ужаса и отвращения. Мерзость — как сказал Мактавиш. Злость кипела внутри, смешиваясь с раздражением, с болью, с растерянностью в одну отвратительную зловонную субстанцию. Злость на себя. На весь гребаный мир. На Соупа. На его широко распахнутые ярко-синие глаза, его проклятую нахальную улыбку до ушей. На этот идиотский вопрос: «Всё нормально?» Нет, сержант, ни хрена не нормально. И если ты не отъебешься от меня — ты узнаешь это первым. Гоуст достал из шкафа полотенце и пошел в душ — крошечный, совмещенный с его комнатой. Роскошь для бойца, но для него — спасение. Он мысленно благодарил Прайса каждый раз, когда заходил сюда — за то, что капитан выбил для него этот блок. Горячая вода обрушилась на плечи, с шумом потекла по бледной коже, не принося привычного облегчения. Саймон упёрся ладонями в кафель, склонил голову, давая воде смыть пот и запах чужой крови, который до сих пор мерещился ему в носу. Он ненавидел этот запах. И одновременно — жаждал его. Долбаный Мактавиш с его долбаным интересом. С его взглядами и дурацкими шуточками. С его ебучей потребностью наладить контакт, влезть под кожу, пролезть в самое нутро и покопаться в кишках. Можно было бы списать на любопытство новичка, который еще не понял, что Саймон — не та стена, в которую стоит стучать головой. Остальные давно смирились с тем, что их лейтенант — просто молчаливый, замкнутый ублюдок, к которому лучше не лезть. Но этот… Этот не понимает намеков. Или не хочет понимать. И Гоуст знал, почему. Дело было не в характере Мактавиша. Дело было в тех проклятых каплях, что попали ему на губы в первой операции. Джон попробовал его кровь — и импринтинг сработал. Саймон выругался сквозь зубы. Рана на шее уже давно затянулась, но оставила после себя что-то куда более страшное. Импринтинг — странная и непредсказуемая штука. Связь, возникающая, когда кровь вампира попадает в человеческий организм. Ее сила зависит от множества факторов, но суть всегда сводится к одному — привязанность, потребность, подчинение, как будто одна душа цепляется за другую. Твою же мать, Саймон так надеялся, что этого не произойдет. Ведь он дефективный, бракованный даже по меркам упырей. На нем самом это дерьмо не сработало. Вампир, что обратил его, так и не стал его хозяином. Гоуст думал, хотел верить, что и его кровь бесполезна. Скажи это Мактавишу и его щенячьему взгляду. Саймон надеялся, что всё быстро пройдёт. Если эффект не закрепить обращением, он исчезает со временем. Кровь выводится — и связь слабеет. Нужно просто переждать — и все обойдется, вернется в норму, Соуп снова будет видеть в нем только мрачного лейтенанта. Но вчера всё пошло к чёрту. На спарринге он случайно разбил Мактавишу скулу, и потом… почувствовал. Густой, сладкий, сводящий с ума запах. Кровь. Кровь Джонни. Она ударила в голову, наполнила рот слюной, скрутила, парализовала желанием броситься, вцепиться в сержанта зубами прямо на ринге, при всех. Безумной животной потребностью попробовать его. Каждый мускул, каждый нерв в теле сжался, пытаясь не сорваться, не рухнуть сверху, не подмять его под себя. Саймон застыл — и именно в этот миг Соуп повалил его. С тех пор — Джонни постоянно был в его голове. Его голос. Его смех. Его глаза, которые смотрят так, будто видят сквозь маску. Запах преследовал его — мучительный, желанный, необходимый. Его не смыть душем, не вытравить. От него не спрятаться. Саймон включил холодную воду, пытаясь сбить лихорадку мыслей. Бросил взгляд на свои руки, тело, напоминая себе, что он такое. Чудовище. Мерзость. Нужно держаться, Саймон. Просто держаться подальше. Не паниковать. Подождать. Избегать. Не делать ошибок. Должно пройти.***
[Соуп] Соуп лежал в высокой траве, сжимая винтовку и ожидая команды. Прямо перед его лицом вверх по тонкому колоску ползла божья коровка. Безмятежная тишина нарушалась только редким гудением насекомых. Хренова деревенская благодать. Ферма перед ним выглядела совершенно обычной — дом, сарай, пара амбаров, коровник. Возле крыльца копошились куры, воняло навозом и сеном. С виду — готовый постер для рекламы натуральных продуктов: «Молоко прямо из-под коровы». Хрен бы кто догадался, что тут гнездо кровососущих тварей. Прежние хозяева, видимо, тоже стали упырями, раз хозяйство не рушится — и животные накормлены, и грядки ухожены. После того, как у стаи в туберкулезном пансионате обнаружился целый арсенал, аналитики начали активно копать, подняли все хвосты и выяснили, что транспорт, приезжавший к пансионату, также регулярно наведывался на небольшую ферму за городом. Аккуратная разведка показала — там тоже логово. Утром Прайс собрал их на короткий брифинг перед вылетом. Соуп плюхнулся на стул рядом с Райли. Секунды три посидели плечом к плечу — и лейтенант вдруг резко поднялся, будто ему срочно понадобилось… подняться? Потому что сделал он ровно нихрена — отошел, вернулся и уселся через два стула от него. Бегаешь от меня, элти? Это жутко раздражало — потому что, чёрт возьми, он не понимал причины, — и забавляло одновременно. Джон мог бы пофантазировать о неуставных чувствах, вспыхнувших в мрачном лейтенанте, когда Мактавиш залез на него сверху — ох, да, поза интимная. Вот только не давал покоя до одури перепуганный взгляд Райли в этот момент — ну никак он не вязался с желанием затащить его в постель. — На двенадцать часов на крыше. Снять тихо. Соуп моргнул. Блядь, этот голос. Низкий, хриплый, словно басовый гул из старых колонок в дымном баре, от которого вибрирует где-то под рёбрами, расползается тепло внизу живота, а по спине бежит мурашечный холодок. Таким голосом виски рекламировать, а не команды на поле боя раздавать. Да чтоб тебя, Мактавиш. У тебя на рацию сейчас встанет, что ли? Он моргнул, понимая, что ни хрена не услышал саму суть команды. — Повтори, элти, — шепнул он, пытаясь сосредоточиться и звучать максимально собранно. На том конце повисла короткая пауза. Соуп даже представил, как Гоуст закатывает глаза под своей маской. — Наблюдатель на крыше, Мактавиш, — рявкнул лейтенант. Теперь дошло. На крыше дома действительно сидел мужик с биноклем, и пасторальная картинка чуть треснула. Соуп встряхнул головой, выдохнул и выстрелил. — Минус наблюдатель, — доложил он. — Начали, — раздался в ухе голос Прайса.***
Эти упыри выгодно отличались от тех, из пансионата. Они не прыгали на тебя с потолка, пытаясь откусить лицо, не клацали челюстями, заливая все мерзкими слюнями. Они действовали куда цивильнее — палили из автоматов, как старые добрые террористы. Полуголодные твари сохраняли холодный рассудок, перемещались грамотно между укрытиями и прикрывали друг друга огнем. — Главарь у дома, сними его, — скомандовал Гоуст. Соуп увидел, о ком речь: высокий мужик в камуфляже выглядел почти нормальным. В волосах лишь пара белых прядей, кожа бледная, но на лице пятен не было. Это он раздавал приказы, которых остальные упыри беспрекословно слушались. Местный элти, наверно. Но его прикрывали сразу двое. Соуп снял одного — на его месте тут же появился новый, снова закрывая лидера, который поспешил отступить внутрь дома. — Сука хитрая, — выдохнул Мактавиш, меняя магазин. — Не хочет в рожу получить. Несмотря на количество, оружие и зачатки тактической подготовки, кровососы, конечно, не могли противопоставить ничего серьезного элитному отряду спецназа. С главарем возились дольше всего, потому что упыри, похоже, мечтали умереть за него — вставали под очередь, кидались на гранаты. Что за ебаная секта? Соуп пару раз просто замер, ошарашенно наблюдая, как они рвутся в клочья, лишь бы дать вожаку время. И когда последний упырь рухнул с простреленной башкой, он почесал затылок. Судя по растерянным взглядам Газа, Ройса и Роуча, они тоже были слегка в ахуе. Непонимающие взгляды сошлись на капитане. Прайс долго внимательно рассматривал тело главаря, потом поднял взгляд на подошедшего Гоуста. — Что думаешь, Саймон? — Это не дикая стая, — ответил лейтенант. — Они выполняли приказы, безоговорочно подчинялись. Кэп кивнул, словно услышал подтверждение собственным мыслям. — Это армия, — процедил он. Джон переводил взгляд с одного на другого. Они явно знали что-то, чего не знали остальные. — Ты думаешь, это… — Импринтинг, — глухо закончил Гоуст, словно одно слово должно было все объяснить. — Имп… чего? — не выдержал наконец Соуп. Прайс обернулся, посмотрел на своих нихрена не понимающих бойцов и глубоко вздохнул. — Если вампир накормит жертву своей кровью перед обращением, — объяснил кэп, — он может привязать её к себе, сделать подчиненным. Импринтантом. — Псом, — мрачно произнес лейтенант. — То есть этот хер тут альфа? — уточнил Мактавиш. Капитан хмыкнул и продолжил. — Раньше уже были случаи, когда вампиры собирали армии из таких обращенных. Они преданны и послушны, легко выполняют приказы. — Но не до смерти, — резко прервал его Райли. — Не до смерти, — согласился Прайс. — Про такое я никогда не слышал. Либо у этого парня была чертовски сильная кровь, либо… — Либо тут что-то не чисто, — закончил за него Гоуст.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!