Глава 5. Печенье для натурала

Завтрак прошёл спокойно, если не считать пристальных взглядов со слизеринского стола от Драко. Рона стала меньше волновать своя непопулярность, оценки по учёбе и даже проигрыш в квиддиче. Всё, что его сейчас волновало — это то, что он не гей. А Драко должен об этом узнать, чтобы не пожирать его глазами через весь обеденный зал. Драко смотрел на него… Слишком. Совсем потерял стыд. Прямо при всех.       Рон ощущал, как щёки покрывались румянцем и начинали гореть. К счастью, друзья не заметили этих взглядов и его стыда. Они были заняты обсуждением сплетен, уроками, собой. Чем-то, что не связано с Роном. Пока Драко весь завтрак смотрел только на Рона. Даже когда подносил ложку ко рту, не отрывал взгляда. От этого дыхание перехватывало, Рон опускал глаза и сгорал от стыда.       Браслет-оригами всё ещё был на нём. С виду — обычный. Никто бы не догадался, что этот браслет вытворял сегодня утром. Никто бы даже подумать не мог. Никто, кроме Драко, который его и подарил. От этого было ещё более невыносимо терпеть его взгляд. Будто он всё знал о Роне.       Но Рон не гей. И хватит уже играть в эти игры. Пора поставить точку.       Задница немного болела, не сильно. Однако сидение на попе всё равно вызывало дискомфорт, и Рон ёрзал на стуле. Раз в несколько минут он касался рукой браслета на запястье, проверяя, что тот всё ещё на нём и не представляет ни для кого угрозы. Каждый раз пальцы дольше задерживались на браслете, пока движения не превратились в поглаживания.       Завтрак закончился. В воскресенье пар не было. Рон стал думать, как выцепить незаметно Драко и поговорить с ним. Но цеплять не пришлось. На первом этаже в коридоре Драко сам встретил его, издалека кивнул головой в сторону того самого тупикового прохода, где они до этого встретились.       Рон был настроен решительно, шёл уверенным шагом почти до конца коридора. Пусть Драко прекратит своё безобразие.       — Рон, — Драко прошептал из-за проёма, растягивая имя.       Больше не затягивал, не тащил за рукав. Рон сам вступил в темноту, туда, где было тесно, и они оказались вдвоём. Пока глаза не привыкли к темноте, Рон мог только слышать. И говорить.       — Ты совсем охренел так пялиться? Надо мной скоро смеяться станут. Что о нас подумают все? Ты совсем башкой не думаешь? Что ты устроил? — Рон говорил тихо, но ноздри раздувались, а сердце ускоряло биение.       — Тебя волнуют только они? Только то, что они подумают? — лениво спросил Драко. — Тогда расслабься, они ничего не подумают. Я был под чарами невидимки.       Рон замер.       — Именно поэтому твои друзья-гриффиндорцы ничего не заметили.       Рон затих, но сердце всё так же бешено билось, грудь вздымалась.       — И вот ещё, — добавил Рон, — чтобы ты знал. Я не гей. Это просто физиология. Я не гей. Ясно тебе?       Драко сделал шаг вперёд и оказался вплотную. Запах дорогих духов — сладкий, древесный, обволакивающий, — окутал целиком. В темноте стали различаться его черты лица. Мимика не выражала ничего. В его руках что-то шуршало.       — Если это физиология, тогда какая Мерлин разница, гей ты или не гей, если я просто хочу тебя трахать и чтобы ты стонал и кончал подо мной, — Драко смотрел прямо в глаза.       — Я не гей, — повторил Рон.       — Хорошо, — ответил Драко. — Тогда это печенье для натурала, — и всучил шуршащий пакет в руки Рона.       Драко ушёл. Рон ещё какое-то время стоял в тёмном проеме, ощущал запах дорогих духов. Пакет в руках шуршал при движении. Внутри была какая-то жестяная коробка и что-то мягкое. Рон ощупывал ткань рукой, она была тёплой и приятной.       Темнота и сладость. От Драко остался шлейф духов, очередной подарок и странное чувство, которое Рон не понимал. Хотелось возразить, хотелось доказать ему. Но… Драко не спорил. Он просто говорил о своих желаниях прямо в лоб, глядя прямо в глаза. И нисколько не краснел. Зато Рон начинал гореть, кожа становилась горячей, он краснел и дышал чаще. Ему пришлось простоять в проеме минут десять, не меньше, прежде чем он пришёл в равновесие, успокоился и вышел на свет.       Пакет спрятал в сумку, применив уменьшающее заклинание.       А в спальне скорее задёрнул полог и достал подарок. Подарки от Драко могли быть опасны и непредсказуемы. Сердце стучало в груди и отдавалось в ушах, когда он аккуратно доставал содержимое. Это была большая жестяная коробка. Печенье его любимой марки. Откуда Драко узнал? Но таких упаковок Рон никогда не видел. Лозунг гласил: «Искушение вкуса каждый день. Кондитерское волшебство для тебя. Лимитированная коллекция».       На обратной стороне подробнее:       «Ассорти вкусов. Базовые сладкие и кислые плюс специальная лимитированная коллекция солёных вкусов. Такого ты ещё не пробовал!       Вкусы. Сладкие: банан, апельсин, кофе, тархун. Кислые: лимон, брусника, вишня, сухое вино. Солёные: бекон, сыр, томаты с зеленью, копчёные колбаски».       И сбоку надпись:       «Наслаждение без границ! Не пытайся устоять!»       «Да уж», — подумал Рон. В странном порядке пошёл Драко. Вначале искусил его трахающей змеёй, а теперь хочет искусить печеньем. Или это только на вид печенье? Рон десять раз прошёлся по подарку палочкой, проверяя наличие магии. Но не нашёл. Это и удивляло, и пугало одновременно. Где здесь подвох?       Жестяная лимитированная коробка, большая и яркая. Она была обмотана в сиреневое худи. И как потом увидел Рон… Худи от Луи Витон. Тёплое, мягкое, с начёсом внутри и тёплым капюшоном. Цветом — как цветки сирени по весне.       К печенью также была приклеена маленькая открытка с подписью: «Прости за прошлый подарок. Я не со зла. Д.»       Рон не верил своим глазам. Извинения от Драко? У него галлюцинации? Да этот белобрысый напущенный хорёк всю учебу гнобил его и каждый раз унижал, напоминая, из какой он бедной семьи.       Ни подарок, ни записка с извинениями не укладывались в голове. Это просто невозможно. Драко затеял какую-то игру и хочет обмануть. Но магии на подаренных вещах не было. И Рон всё же открыл коробку и откусил кусочек. Вкус и правда оказался невероятный. Он обожал это печенье, но такого вкуса никогда не пробовал и не видел. Через полчаса была съедена одна треть коробки.       Толстовку он тоже примерил. Она была комфортной и удобной, размер точь в точь его.       Рон перечитывал записку. Что значит, не со зла? А с чего тогда? Змея перевернулась на руке и засопела. После позорного утра она весь день вела себя спокойно. Остатки дня ушли на размышления. Рон думал о словах Драко, о странных подарках. И ещё более странных желаниях Драко. Срок подходил к концу. Завтра нужно давать ответ.       А Рон всё не мог понять, что за игру затеял Драко. Ну, про двадцать тысяч галеонов он ведь не серьезно? Какой идиот отдаст столько денег… Даже за секс. Нужно быть полным идиотом. Это же большая сумма. Да за такую и не только тело продать можно.       Рон лежал на кровати, поглаживал мягкую ткань рукава. Ему не хотелось снимать это худи, слишком удобно. Но подарок лучше спрятать от всех, чтобы не вызывать вопросов. Он ведь бедный. Он не может себе такое позволить. Не может.       И никогда не сможет.       Драко — высокомерный мерзавец. И никогда не будет разговаривать с Роном на равных. А то, что было в последние дни — просто игра, фальшь. Богатенькие пижоны ищут как развлечься и над кем ещё посмеяться. Рон закусил губу и наморщил лоб. От обиды почти хотелось плакать. Грёбанные уроды все эти слизеринцы.       Ночь прошла. Сон был беспокойный. Рон помнил только обрывки. Это печенье даже приснилось ему во сне. Солёный кусочек манил и говорил: «Попробуй. Такого, как я, ты больше никогда не попробуешь». Бредовые мультики в голове. Но утро отрезвляло. Реальностью, обыденностью, холодной водой из крана. Недовольными рожами одноклассников в спальне. Сегодня все встали не с той ноги.       Гарри был чернее тучи. Дин не мог найти второй кроссовок и ругался себе под нос. Невилл просто не выспался и жаловался на простуду.       Сегодня их ожидал поход в город. Видимо, именно там Малфой и планировал провести сделку с Гарри.       Гарри сидел на краю кровати, он молча уставился в пол, было видно, как дрожали его руки.       Рон почувствовал укол в груди за то, что когда-то желал ему проиграть сделку. Теперь он чувствовал жалость, которая скребла под рёбрами. И злость… На слизеринцев. Думают, что могут купить всё и всех. А вот и нет. Рон ещё утром решил твёрдо, что не собирается вестись на эту провокацию. Чёрт бы их побрал, этих проклятых слизеринцев.       Осень становилась всё прохладнее, наступили заморозки. Рон открыл шкаф, чтобы выбрать для похода одежду потеплее. Его не радовало старое поношенное пальто из замши, но деваться было некуда. Рон вытащил его, отыскал шарф, который связала его мать. И шапку, глупую шапку, которую он ненавидел. Кое-как они все собрались. Гарри всё утро молчал.       Перед походом все спустились в зал на завтрак.       Мерзкий хорёк сразу же подошёл к их столу, как только гриффиндорцы сели на своё место.       — Сегодня в двенадцать ноль-ноль у банка Гринготтс, — все ожидали из его уст издёвок и оскорблений, но Малфой лишь ухмыльнулся. — И возьми этого рыжего с собой, с твоей стороны кто-то должен заверить сделку, с моей будет мой нотариус.       Малфой ещё постоял над их столом, у него был довольный вид, как у кота, который съел банку сметаны и теперь стоял, облизывался. Но больше он ничего не сказал и удалился.       Гарри крепче сжал в руках вилку, так, что побелели подушечки пальцев, и треснул сжатой ладонью по столу. Никто не проронил ни слова.       Было подозрительно странно, что Малфой отделался такой короткой репликой и без единого оскорбления, ведь это была минута его триумфа. «Очень странно», — думал про себя Рон, пока медленно жевал яичницу. Он всегда ждал подвоха и неприятностей от этих мерзких типов. А когда не находил, его разрывало на куски от ожидания.       Малфой простоял тут минуту, но шлейф его духов, уже знакомый Рону, остался. Запахи дерева и какой-то обволакивающей сладости. Выглядел он, как всегда, идеально, как и полагается богатому мальчику. На нём было чёрное пальто, идеально сидящее по фигуре, светлый шарф в тон волос и строгие брюки. За слизеринским столом шептались, Теодор то и дело наклонялся к уху Малфоя и что-то говорил, а у того дёргался уголок губ.       Рон уже не понимал, как он мог желать проиграть своему другу, будто это были не его мысли тогда. А чьи-то чужие и злые, влияние затмения. Он положил руку на плечо Гарри, но сказать было нечего. Ни одного утешительного слова не находилось в голове. Гарри проиграл половину состояния и сделал это предельно глупо, поведясь на провокацию Хорька. Здесь нечем было подбодрить. Он мог просто показать жестом, что он рядом. Вот и всё.       С завтраком было покончено. Учителя повели младших по тропинке, а старшим разрешили добираться без сопровождения. До сделки оставалось всего несколько часов, и они провели их в кафе за кружками горячего чая. Хотя по лицу Гарри было видно, что он сейчас бы не отказался от огневиски. Разговоры сегодня не клеились, между ними весь день было колкое молчание. И время тянулось смертельно медленно.       Но в половину двенадцатого они выдвинулись к банку. Гарри даже не просил Рона сопроводить его, Рон пошёл сам.