Глава 4. Свингер и девственник

Драко лежал на зелёном покрывале. Его голова покоилась на коленях Блейза, волосы растрепались. Не было лака на белых локонах. Только мягкость и беспорядок. Блейз гладил волосы смуглой рукой.       — Ты так много о нём говоришь, ты влюбился? — Блейз тихо потрепал макушку, доводя Драко до мурашек.       — Что ты, нет конечно. Это просто игра, развлечение. Ничего серьёзного, — Драко отвечал мягко, но голос дрожал.       — Но он тебе нравится? — Блейз говорил тихо, спокойно, тревожа только волосы, пуская волны ощущений по позвоночнику смуглыми тёплыми пальцами, с теплотой смотря на Драко.       — Ну… — Драко задумался. — Я его хочу.       — Тебе не плевать на его чувства?       — Не знаю, — Драко глубоко вдохнул. — Кажется, ты делаешь из меня монстра.       — А ты простой обычный скромный парень? — Блейз рассмеялся. Драко тоже захихикал. — Да не напрягайся ты так. Я просто хочу помочь. Ты в последнее время странный. Думаешь о нём постоянно, говоришь о нём, ты будто зациклился.       Они замолчали. Тишина окутала слизеринскую комнату, полумрак, изумрудные постели и тёплый свет ночника. Тишина упала на губы и лицо.       — Ты раньше таким не был. Я знаю тебя с детства, но не припомню, чтобы ты был так кем-то одержим.       — Ничего серьёзного, Блейз, — Драко зажмурился, ловя приятные ощущения от пальцев. — Правда, ничего серьёзного.       Блейз оставил одну руку в волосах, а вторую опустил на пах Драко. Стало тепло. Драко потянулся на кровати и качнул бедрами, утыкаясь в ладонь друга.       Блейз прижал руку обратно к постели и нырнул за резинку трусов, сжимая член. Драко застонал. Он был ещё наполовину мягкий. Но все прикосновения были приятны, безопасны. И Драко не стеснялся желаний тела.       — Могу отсосать, — предложил Блейз.       — Нет, просто подрочи мне, так хорошо… — Драко зажмурился и закусил губу. — Так хорошо… М-м-м, твои… Просто волшебные.       Блейз задвигал рукой, не раздевая Драко. На нём был спортивный, мягкий хлопковый костюм серого цвета. Свободный, не сковывал движения. И рука Блейза легко проходила под одежду.       В комнату вошёл Тэо, разрумяненный, кудрявый. Его карие глаза блестели.       — Приветики, — Тэо улыбнулся и плюхнулся к ним на кровать.       Он был взбудоражен, взволнован с улицы. Тэо тут же прилип к губам Блейза и вовлёк в глубокий поцелуй. Затем наклонился к Драко и так же глубоко поцеловал в губы, пока рука Блейза двигалась по члену под одеждой.       От Тэо пахло холодом, свежестью. И осенними листьями. Непонятно, что его так разволновало. Осеннее небо? Драко не стал спрашивать, а поддался своим ощущениям и потянулся к его ширинке. Тэо только с радостью помог стянуть с себя брюки с трусами до колен. Он снова вернулся к губам Блейза, целовал его лицо, ресницы и снова засасывал с языком. А член он оставил для Драко.       Драко потянулся руками, притягивая его к себе ближе за задницу. Вкус солёный. Он провёл языком от основания до головки. Пощекотал. И заглотил целиком. Тэо охнул.       Слизеринская спальня утонула в тихих стонах.       Драко чувствовал безопасность. Его близкие друзья. Такие же, как он. Можно было не стесняться, доверять, быть собой. Они понимали друг друга даже без слов. Выросли вместе и проросли друг в друга. Новое поколение элиты, со всеми их плюсами и минусами, со всеми возможностями и страхами.       Никто бы не понял. Но они были друг у друга. Были друг за друга. Защищая и оберегая, как единое целое.       Как настоящие слизеринцы, всегда стояли за своих.       Кончил Драко уже в рот Тэо, который любезно для этого подставился. Блейз направлял член, задавал движение, а Тэо только открывал рот и ловил губами тёплую головку, глотал горячую сперму и всем своим видом показывал довольство. Стонал, искал, ловил, извивался и просил большего.       А затем сел на колени Блейза и прыгал на нём, пока не свалился в безмятежности.       Они молчали. Говорили. Целовались. Драко думал о Роне, даже сейчас. Он думал о нём постоянно, каждую секунду. Блейз был прав, Драко таким не был.       Но это лишь приятная игра, развлечение. Рон заставлял думать о себе своей странностью, недоступностью, своими страхами, комплексами, жгучими эмоциями. Он выворачивал душу наизнанку. Драко мог смотреть на него часами и наслаждаться каждым взглядом и движением. И сейчас он уже получал удовольствие, но боялся проиграть.       А что, если Рон всё равно откажется?       Я проиграю?       Драко спрашивал сам себя. Он хотел действовать, брать, добиваться, окутывать в сеть.       Простая игра превращалась во что-то большее. Но Драко не находил объяснений для себя. «Я просто хочу его», — говорил он себе. И это было правдой. Время тянулось, как сволочь, медленно. Ещё полтора дня ожидания. А хотелось уже схватить его, крепко прижать и взять целиком. С такими мыслями Драко засыпал и просыпался. Развлечение становилось наваждением.       После секса слизеринцы лежали на кровати.       — Зря я подарил ему эту змею. Я хотел его обрадовать. Но, кажется, после этого он ещё больше меня ненавидит, — Драко заговорил в тишине и перебрался головой на колени Блейза, уткнулся лицом, обнимая его бедра.       — Он просто не такой, как мы. Я уже объяснял тебе. Опираться на свои вкусы при выборе подарка — плохая затея. Да лучше б ты ему его любимое печенье подарил, — Блейз полулежал, раскинувшись на подушках, трогая Драко и Тэо. Его смуглые пальцы касались бледной спины и шеи.       — Печенье банально, — вздохнул Драко. — А вот редкий артефакт… Чёрт, я надеялся, что ему понравится.       Драко повернулся на спину, смотрел в потолок.       — Думаешь, он выкинет его и ни разу не использует? Я выложил за него кучу денег.       Блейз вернул ладонь на белую макушку. Драко всегда успокаивался, когда его гладили по голове или трогали волосы.       — Не знаю, — честно ответил Блейз. — Что дальше будешь делать?       — Печенье… — Драко посмотрел с тоской на Блейза.       — Ну хотя бы не насилие посреди обеденного зала, уже лучше, — съязвил Тэо.       Драко резко сел.       — Да Мэрлин! Ну не думал я про это так! Я хотел удивить, сделать неожиданный сюрприз. Приятный и неожиданный, — Драко заговорил громче, белые волосы взъерошились и растрепались.       — Он девственник, — сухо ответил Блейз. — Это ты каждую неделю на свинг пати ходишь и ищешь острых ощущений, необычных мест. Но для Рона это было слишком неожиданно. Судя по слухам, он ещё и не целовался ни с кем. Ухлёстывал за Лавандой, но она его отшила. Ушла сосать другим.       Драко снова лёг на живот, уткнулся лицом в тёплые бёдра Блейза, подставляя затылок для поглаживаний.       — Печенье, — выдохнул он.       — И это правильно, — ответил Блейз. — Не спугни свою рыбку, не шуми. Пусть почувствует безопасность. Ты же теперь всё равно от него не отстанешь.       — Хочешь, поговорю с ним? — вмешался Тэо.       — Ну уж нет. Он, наверное, от стыда сгорит, если узнаёт, что я тут с вами треплюсь о нём.       Их кровати были сдвинуты вместе. Они уснули в объятиях друг друга. Волшебный ночник догорел. Оставил ванильную дымку, исчез. Но комната наполнилась сладостью.       Глубоко под озером в сновидении Драко нёс пакет с печеньем, падал. Спотыкался. Но продолжал идти. Бережно прижимал пакет к груди, чтобы оно не раскрошилось от падений. Дорога была каменистой. Камни разъезжались под ногами. Он набил несколько шишек. И проснулся, так и не узнав — дошёл ли он до места.

***

Рон проснулся раньше будильника. За окнами ещё было темно. Браслет-оригами оставался на запястье левой руки. Рон не понял, почему, но ему очень хотелось оставить его на руке. Он искал оправдания. Это для безопасности, так решил он. Ведь если кто-то случайно найдет эту штуковину и откроет, будет плохо. Пусть лучше змея будет у него на виду, рядом, при себе. Гадюку можно прикрыть рукавом рубашки.       В темноте Рон снова услышал тихое шипение, похожее на парселтанг. На этот раз змея шипела не так настойчиво, но слаще. Как тот самый соблазняющий демон из баек про затмение. Рон спрятал левую руку под одеяло, чтобы не слышать парселтанг.       Ему показалось, что змея заскулила под одеялом. Теперь заснуть мешал браслет на руке. И змее явно не нравилось, что её прячут. Рон поворочался и раскрыл одеяло, чтобы не слушать жалостливые завывания.       Змея отблагодарила сладким «открой, открой, открой», обволакивающим уши. В голове всплыли воспоминания вчерашнего дня. Волнение, Рону казалось, что он умрёт на месте, если его кто-то застукает со змеёй в штанах. Это было похоже на кошмар.       Но сейчас он лежал в своей кровати, в темноте и одиночестве. Рон задёрнул полог и наложил запирающие и заглушающие заклятия. Погладил браслет на руке. Браслет замурлыкал, как кошка. Он был один. Только он и змея.       Рон вспомнил ощущения от проникновения в задницу. Было чертовски страшно. Больно? Нет, нисколечки. Приятно? Да. Рон поморщил лоб. Драко был прав, он ведь кончил вчера, пока змея хвостом долбила его зад. Но почему? Он не гей. Это точно. Почему было так приятно? Что в глазах плыли цветные звёзды, а всё его тело содрогалось от волн тяжести и тепла. И он был готов рассыпаться на кусочки, разлететься.       Никогда прежде он не испытывал ничего подобного. Даже близко. До вчерашнего дня он даже не мог себе представить, что может быть так хорошо. Настолько хорошо.       Рон опасливо глянул на змею, почесал её брюшко. Змея завиляла хвостом. «Открой». Нежный шёпот в уши, сладкий, проникающий. Рон закусил губу, страх и желание разрывали. Воспоминания всё ярче прорывались в памяти. Теперь уже яркими картинками ощущений. Рон вспомнил прохладу скользкой кожи, обвивающую его член. Тонкий быстрый язык на головке. Рука сама потянулась под резинку трусов.       Он осторожно огладил член, оказалось, что тот уже твёрдый и сочился смазкой. Сжал его в кулак, закрыл глаза. А змея настойчиво зашипела «открой, открой, открой, открой, открой». Как набат в голове. До будильника оставался час. Все спали. Полог надёжно закрывали заклинания. Никто не войдет. Желание становилось всё сильнее, низ живота свело тяжестью. Каждое прикосновение к коже разносилось волной ощущений по всему телу. Доходило до горла.       Рон думал, что его первый раз будет с грудастой девушкой. Он представлял себе поцелуи и ухаживания. Но никак не мог себе представить, что первый раз случится со змеёй. А его губы останутся нецелованные. И уж точно не мог подумать, что он захочет повторить.       Рука дёрнулась от напряжения, сорвала браслет. Рон тяжело дышал. Пальцы дрожали и держали магическое оригами. На секунду он задумался. Но внутреннее напряжение и любопытство взяло вверх. Оригами распахнулось.       Внутри всё тот же чистый лист. Он задрожал. Затрясся. И свернулся в маленькую змею. На глазах Рона её кожа из бумажной превращалась в живую и скользкую, глаза змеи светились жёлтым светом, хвост вилял.       Живая магия. На этот раз змея не торопилась отыметь своего хозяина. Она неспешно ползала по телу, изучала. И медленно увеличивалась в размерах, становилась длиннее и толще. Рон лежал, затаив дыхание, и наблюдал, как змея медленно ползала под ночной пижамой. По груди, животу, ногам. Она становилась всё больше и больше. Наконец её кольцо обхватило шею и прижало к подушке. Рон глубже задышал, сглотнул слюну. Ладони стали потные. Он схватился за кольцо на шее. Оно было толстым и сильным. Рон лишь немного потянул, пытаясь освободиться от хватки, но не решился на всю силу.       Змея держала его крепко, но не сдавливала горло. Член оставался напряженным.       Рон ждал. Ему казалось, что всё его тело сейчас горит и полыхает. На висках выступили капельки пота. Змея вела себя не как в прошлый раз. Да и была теперь уже совсем других размеров. Что за чертовщина, он снова попался в ловушку Драко. Неужели теперь змея хочет его убить?       Но как только эти мысли закрались в голову, зелёная тварь обвила основание члена и холодным языком стала лизать головку, размазывая эякулят. Рон охнул.       Змея ласкала языком и увеличивалась в размерах. Её хвост рос и уплотнялся. В какой-то момент она оплела кольцами и запястья, развела руки в стороны и крепко прижала к постели.       Длинный язык выводил многочисленные узоры на чувствительной коже, оставляя влажные следы. Рон вздрагивал. Толкался бёдрами навстречу её языку. Это длилось вечно.       Змея играла с ним и медленно доводила до исступления. Играла на его нервных окончаниях. Не давала разрядки и не позволяла успокоиться.       Сердце бешено билось. Рон извивался, дёргался, толкался навстречу касаниям. И был полностью в её власти. Змея была уже огромной.       Прохладная чешуя обвила яйца и крепко сжала. Язык не прекращал дразнить чувствительную головку, всё больше оголяя нервы по всему телу. Рон вздрагивал от каждого прикосновения. Бёдра тоже оплели кольца прохладной змеиной кожи, распластав Рона на кровати, широко разведя его ноги в стороны.       Хвост пополз под него, и Рон почувствовал прохладу на ягодицах. Ощутил, как змея сжала их, разведя половинки в стороны. Змея оплела всё его тело, скользила, сжимала и разжимала кожу, доводя до дрожи. Рон и сам извивался, как змея, тёрся об её кожу. Одурманенный, как не в себе, вырывал каждое касание.       Кончик хвоста, более тонкий, без труда и аккуратно проник внутрь. Рон уже не соображал. Змея двигалась внутри мягко, но заставляла дышать глубже и рвано. Хвост утолщался и раздвигал стенки кишки. Рон не чувствовал боли, только невыносимое желание. Змея задвигалась внутри быстрее, Рон непроизвольно сжимал её, анус пульсировал.       Хвост становился толще, а толчки внутрь всё грубее. В глазах плыло. Рон был уже весь потный и в полусознании сжимал пальцами простыни. Он не помнил, когда именно позволил себе мычать и стонать в такт толчкам. От более грубых движений, задевающих всё нутро, он вскрикивал. Какая-то точка внутри него заставляла дрожать всё тело, и он был готов молить о разрядке. Но кончить ему не давали сжатые змеёй яйца. Она туго держала основание члена под яйцами, как хомут.       Пытка продолжалась. Сладкая, болезненная, невыносимая. Рон изгибался, стонал и пытался сам насадиться на хвост волшебной змеи, когда она останавливалась, давая передышку.       Он искусал губы. Смял простыни под собой.       Змея явно читала его мысли, реагировала на каждое движение и желание. Но по-своему. Своевольная и властная, она трахала Рона до изнеможения. Растягивала его, уплотняя хвост, а он только стонал от удовольствия, мучения и желания.       Бешеными толчками хвоста она заставила Рона трястись и кричать на кровати.       Когда она разжала основание члена, Рон кричал ещё громче. А горячие брызги спермы стреляли и летели во все стороны. Слёзы текли по щекам, всё тело пульсировало и содрогалось. В глазах — цветные вспышки и ощущения истинного счастья.       Ещё пятнадцать минут он лежал, как неживой, и не мог пошевелиться. Змея-искусительница давно превратилась в обычный скромный браслет на руке. А Рон лежал. Не существовало сейчас ни времени, ни пространства, ни его самого. Только умиротворение.       Будильник зазвенел. Жизнь медленно возвращалась. Рон лениво повернулся на живот и рукой ощупал свою задницу. Дырка была влажной и растянутой. Скользкой. Палец легко проваливался внутрь, снова даря приятные ощущения. Кожа вокруг ануса тоже оказалась чувствительной, Рон ощупал её. Он будто впервые изучал себя. Своё новое тело.       Подушечкой указательного пальца водил кругами, закрывал глаза, надавливал и проникал внутрь себя. И два пальца. И три тоже. Змея нехило растянула его. Рон внезапно поймал себя на постыдном желании, что хочет большого члена.       Но постарался выкинуть эту мысль быстрее, как случайную и недопустимую. Будто это не его мысль. А какая-то беспризорница случайно забежала. Он ведь не может этого желать? Не может?       Остаток утра Рон размышлял о том, почему анальный секс оказался приятным. Он чистил зубы, смотрел на себя в зеркало и искал себе оправдания. Заправлял постель и искал оправдания. Собирал сумку на учебу и отчаянно искал оправдания.       В итоге он сказал себе: «Я не гей. Это просто физиология».       И решил поделиться этим с Драко. Чтобы тот не думал про него ничего плохого или похабного. Уж кто-кто, а Драко точно извращенец.       Но Рон не такой.       Точка.