Глава 19. Самый бесячий бобёр

(от Рона)

В пятницу утром Рон очнулся в паршивом настроении. Всю ночь он не мог заснуть и чувствовал себя изнасилованным. В этот раз по-настоящему. Всего лишь проникновение в голову. Но это двойное проникновение оставило глубокий отпечаток. Его поимели. Полностью. Целиком. Теперь он точно шлюха.       Голова раскалывалась от бессонной ночи. Идти на пары хотелось меньше всего. Но не идти на них означало остаться наедине с собой и с мыслями о том, что вчера было. Рон поднялся и, хромая, отправился умываться. Он не падал, его не били. Но наступать на ноги было больно. Каждый шаг отдавался внутри резким спазмом мышц.       В зеркале на него смотрел кто-то. Рыжий, продажный. Он усмехнулся, глядя в зеркало, и вытер лицо полотенцем. Да к чёрту всё.       С Гарри и остальными он сильно поскандалил на днях. Теперь они все обходили его стороной. Оно и к лучшему. Меньше тупых расспросов. Всё равно они не поймут его и не простят.       За завтраком Драко не было видно в зале. Не было его и на парах. И за обедом. И даже за ужином. Сердце неприятно сжималось каждый раз, когда Рон искал его белую макушку среди слизеринцев и не находил.       Но и в субботу Драко не появился. Он исчез.       Вот так вот?       По уговору у них ещё шла сделка. И Драко должен был использовать её оставшиеся дни. Но он просто исчез. Его нигде не было.       В обед Рон съездил в банк и проверил счёт. Деньги действительно пришли. Вся сумма целиком. Десять тысяч галеонов. Но тот, кто так щедро заплатил, совсем не хотел продолжать получать своё. Драко больше не звал в свою кровать. Неужели Драко так сильно разочаровался в нём? Неужели ему теперь до такой степени противно?       Рон знал, что игры в легилименцию — это плохая затея. Нет у него хороших и благостных мыслей. Просто нет. Но хотя бы он удержался от депрессивных мыслей, он думал, это поможет. Но нет.       Он теперь для Драко никто. Он опустился ниже некуда.       Рон летел обратно в Хог на новенькой быстрой метле последней модели. На нём был дорогой костюм. Но хотелось плакать. Впервые за это время. Так сильно. В груди всё выворачивало, а живот крутило спазмами. Он остановил метлу и выблевал свой недавний завтрак на белый снег.       Дорогое пальто не запачкалось. Губы он вытер салфеткой.       Вечером в Хогвартсе Драко тоже не появился. Рону очень хотелось подойти к Тэо и узнать всё. Но это было бы слишком унизительно. Узнать, что ты мусор и к тебе больше не хотят приближаться. Что ты никто. Грязная продажная шлюха.       И только в понедельник Драко объявился в школе. На его руке появилось обручальное кольцо. А ученики с разных факультетов шушукались о том, что на выходных Драко обручился с Асторией и скоро у них свадьба.       Вот так вот. Приехали.       Конечно, свадьба важнее шлюх. Тут и не поспоришь.       Всё закончилось. Драко, Тэо и Блейз теперь делали вид, будто они не знакомы с Роном. Не замечали его. Даже не смотрели в его сторону.       Всё закончилось. Но у Рона осталась куча денег на счету в банке, дорогая одежда, сумасшедше дорогие ботинки из кожи редкого дракона, роскошная метла последней модели, дорогие именные часы с бриллиантами, золотые запонки с изумрудами, от него пахло деньгами. Рон хорошо ощутил этот запах денег. Он даже помнил, какой на вкус просекко. Он помнил ощущения от медуницы. Он помнил их дорогую жизнь.       Губы искривились. Рон попытался порадоваться за Драко, как мог. Но вышло не очень. Он теперь для него никто.       После обеда в понедельник начались тренировки по квиддичу. По правде говоря, они начались ещё на прошлой неделе, но Рон их пропустил. Было не до квиддича. Да и боялся подраться с Гарри прямо на поле. Но теперь пропускать было нельзя. В конце недели их ждал матч против пуффендуйцев.

***

Рон явился на тренировку после длительного отсутствия. Гарри не стал его отчитывать. Вся команда была на взводе. Они проиграли прошлый матч, и победить пуффендуйцев теперь было дело принципа.       А вот Рону эта победа стала совершенно безразлична, как и весь квиддич. Проиграть или выиграть — какая разница?       Рон просто делал своё дело. Он стоял на воротах и ловил мяч без всяких эмоций. Всё равно. Просто делаешь, что должен, и всё.       Его новая метла откликалась моментально, она была сверхчувствительной и прибавляла ему мобильности. Но после каждого пойманного мяча хотелось зевать.       Один из гонщиков даже огрызнулся на Рона за это. Но Гарри, как капитан, тут же это прервал. Он не хотел допускать ругани в команде сейчас, когда им была нужна слаженность как никогда. Вряд ли он желал сейчас, чтобы Рон оставался на воротах, но искать нового вратаря было уже некогда.       Тренировка прошла обычно. Рону теперь всё казалось обычным и незначимым. Тренировка как тренировка. Ему было лишь небезразлично то, как почти вся команда пялилась на его сверхновую метлу. Которая до сих пор ещё даже не поступила в продажу. Они хотели её. У Рона она была. Но самого Рона в команде уже никто видеть не хотел. А он не хотел играть.       Лучше бы поспал.       Когда они переодевались после тренировки, то застали команду Пуффендуя в раздевалке. Те наоборот готовились выйти на поле и одевались в спортивную форму, крепили защиту, помогая друг другу.       Рон вышел из душа и заметил, как взгляды двух пуффендуйцев скользнули по его голому торсу. Теперь Рон различал эти взгляды. Так когда-то смотрел на него Драко и его друзья-слизеринцы. Раньше он бы не воспринял этот взгляд как что-то большее.       Но теперь.       Пуффендуйцы переглянулись между собой. Одного, кажется, звали Том, а второго Симон.       Том — спортивного телосложения, с чёрными волосами и тёмными, почти чёрными глазами, которые смотрели с блеском. Рон подошёл к своему шкафчику с полотенцем на бёдрах, кожа ещё была влажной. Он ощутил, как прожигают взглядами его спину. Симон же был более худой, шатен. Он шептал что-то Тому на ухо.       Капитан Пуффендуя наорал, чтобы все ускорялись, и увёл свою команду на поле. Только после этого Рон скинул полотенце и надел трусы.       На следующий день ситуация повторилась. Пуффендуйцы тренировались сразу же после гриффиндорцев. На этот раз к компании Тома и Симона прибавился ещё один тип. Новенький, перешёл в их школу только в этом году. Поэтому Рон хорошо помнил его. Ринат. Блондин с белыми кудрями. Он ухмылялся, слушая Тома и Симона. Не было слышно, о чём они говорили, но их взгляды так же скользили по телу Рона. И на этот раз ещё больше, почти не стесняясь. От их пристальных взглядов становилось даже трудно дышать.       На третий день, в среду. Они пялились совсем открыто. А к их компании присоединился четвёртый. Джон. Красивый, но противный. Было в нём что-то отталкивающее. Рон невзлюбил его ещё пару лет назад. Джон его бесил. Самоуверенный, наглый, выёбистый. От его пафоса и самоуверенности ему хотелось врезать.       И сейчас. Особенно сейчас. Когда Джон вместе с другими так открыто пялился на него. Рон повернулся к ним спиной, стоя у своего шкафчика, и скинул полотенце. Ему надоело ждать, пока уйдут пуффендуйцы, тем более что с каждым днём они задерживались всё дольше и дольше.       Рон наклонился, надевая трусы. И Джон тихо присвистнул. Урод. Рона передёрнуло от злости. Он уже хотел развернуться, подойти и врезать ему. Но капитан бобров уже выволок эту четвёрку из раздевалки.       В четверг Рон шёл с поля после тренировки. Весь потный и уставший. Сегодня Гарри их особенно загонял. Словно пуффендуйцы были им серьёзными соперниками. Ведь раньше Гарри всегда ловил снитч и был уверен, а теперь? Теперь той уверенности не было. И чем ближе был день матча, тем нервознее становился он и вся команда. Рон — единственный, кто зевал на воротах. Но упражнения приходилось делать со всеми наравне.       Рон не дошёл до раздевалки. По дороге его встретил Симон.       — Пойдём, нужно поговорить, — Симон кивнул в сторону пустого кабинета.       — Мне не о чем с вами разговаривать, — огрызнулся Рон, сжимая свою метлу.       — Да ладно, — отмахнулся Симон. — Просто послушаешь. Или ты боишься даже послушать нас?       — Ничего я не боюсь, — отрезал Рон и двинулся за Симоном в закрытый класс.

***

Внутри класса дожидалась оставшаяся тройка пуффендуйцев. Джон пристально посмотрел и отвёл взгляд, когда Рон вошёл.       В их компании Том был главным. Вожак от природы, к его мнению прислушивались, его приказы выполнялись. Он все годы оставался неофициальным лидером на факультете. Но право голоса он отдал в этот раз Симону.       Симон мягче. И Симон заговорил.       — Мы слышали, ты расстался с Фионой. Она подтвердила это на прошлой неделе, — Симон словно ворковал, его слова должны были ранить, но они обволакивали, как мягкий плен. И тлели мёдом на губах.       Их сделка с Драко подошла к концу. Но Драко так ни разу и не позвал его. Они теперь все даже не смотрели в его сторону. И если Фиона подтвердила, значит, это точно конец…       — И? — Рон прислонил к парте метлу и упёрся кулаками в бока.       — Ни для кого не секрет, как она одаривала тебя дорогими подарками. Должно быть, ты привык получать роскошные вещи? Не грустишь без этого? — и снова. Будь на месте Симона кто-то другой, Рон бы врезал. Но Симон говорил так, что внутри не колыхнулось ни капли злости или обиды. Он магически успокаивал. Применял ли Симон на себя морок перед этим разговором или нет, Рон не знал. Но теперь понимал, почему говорит именно Симон, а не вожак Том.       Рон лишь усмехнулся, скривив уголок рта.       — Знаю. Как неприятно, когда тебя чего-то лишают. Но Фиона заявила, что не намерена возвращаться. И уже начала встречаться с другим… Кажется, Тэо его зовут…       Грудь пронзило молнией. Не помог даже морок, если он был. Рон плотнее сжал зубы. Да, это были фиктивные отношения, он всё знал. Драко рассказывал ему, что Тэо пообещал притвориться её парнем перед родителями. И, видимо, их заявление в школе перед всеми было частью игры. Но слышать это… Всё равно было страшно. Рон почувствовал, как его кулаки сжались и ногти впились в ладони до боли.       — Может, рассмотришь и другие способы получить что-то дорогое? — Симон продолжал говорить мягко и спокойно.       — О чём ты? — брови Рона вздёрнулись.       — Ну… — Симон сделал паузу, а затем мягко проворковал. — Мы могли бы помочь с этим.       Он вдруг замолчал, и Рон остался стоять растерянным.       — Что за ересь ты несёшь, — огрызнулся Рон.       — Мы могли бы помочь материально. Если ты согласишься помочь нам.       Странно, что Симон оказался на факультете бобров, если бы в Хогвартсе был факультет домашних кошек, то он бы точно оказался на нём. Во всём его образе ощущались грация, мягкость, мурлыканье. Так сильно, что за весь разговор Рон даже не взглянул на ненавистного Джона.       Рон потеребил рукава джерси. Симон выждал паузу, убедился, что Рон не послал его на хуй и готов слушать дальше, и продолжил:       — Ты гей. Мой радар ещё ни разу не ошибался. Поэтому вряд ли ты будешь скучать по самой Фионе, скорее по её деньгам. Мы готовы заплатить тебе сто галеонов, если после матча на этих выходных ты останешься с нами в раздевалке и будешь послушным мальчиком.       Рон поперхнулся и закашлялся. Симон терпеливо выждал. И пояснил:       — Это не стандартная просьба. Мы действительно хотим повеселиться. Одно из условий, чтобы ты был в игровой форме своего факультета.       Наконец-то вмешался Том:       — Всё верно. Мы хотим нагнуть и выебать своего соперника не только на поле, но и в раздевалке, — Том широко улыбнулся и засверкал глазами.       — Так, может, вы проиграете, — усмехнулся Рон.       — Не-а, — помотал головой Том. — Но не буду тебя переубеждать, сам скоро убедишься. Подумай, сто галеонов — не такая маленькая сумма.       Рон почувствовал, как его дыхание стало тяжёлым. Ему не хотелось спорить. Тем более что за свой факультет он уже и сам не болел.       — Мне нужно о чём-то ещё знать, прежде чем я приму решение? — внезапно Рон подумал, что его хладнокровный ответ напомнил ему сдержанного Драко, всё-таки общение со слизеринцами не прошло без следа.       Том умолк, и снова заговорил Симон.       — Мы будем тебя унижать. Но не бойся, это не смертельно. Иначе и не предлагали бы такую сумму. Цена обычной шлюхи на рынке — один или два галеона за час. Мы же предлагаем сто. Я надеюсь, это веский повод хорошо подумать.       — Допустим, — Рон услышал свой голос, как будто это был не его голос. Внутри всё горело.       — Мы будем ждать тебя в раздевалке после матча, просто останься там дольше, дождись, когда все разойдутся. Мы тоже дождёмся.       — Я бы сказал, что вы, бобры, охуели, — Рон грустно улыбнулся. — Но я подумаю.       Тут его взгляд упал на Джона, который за всю беседу не сказал ни слова, но сверлил взглядом. Стоит ли спать с этим козлом за сто галеонов? Рон нахмурился.       В голове царил хаос. Полный хаос. Рон уже ничего не понимал и не знал. Кажется, слизеринцы окончательно его отпустили. Стоит ли связываться с бобрами? Ставки уже ниже. Когда-то он сомневался насчёт двадцати тысяч, а теперь не был уверен в сотке. Стоит ли оно того?       Рон пожал плечами, утопая в своих мыслях.       — Ладно, скажу ответ перед матчем, — он развернулся и направился к двери. Но пуффендуйцы стали выходить вместе с ним, нисколько не боясь быть застуканными вместе. А Джон успел приблизиться слишком близко, Рон почувствовал его мимолётное дыхание над ухом и как от него пахло клубникой. Странный выбор парфюма для парня. Но Рон уже не осуждал. Если Джону нравится пахнуть как девчонка, то и чёрт с ним.

***

Остаток вечера четверга Рон провёл в раздумьях. Он их даже не послал. Даже мысли такой не возникло. Сто галеонов на дороге не валяются. Ничего с ним не случится. Не сахарный, не хрустальный, не разобьётся. Но Джон его нехило подбешивал.       Джон. Самый отвратительный бобёр, самоуверенный, любил покрасоваться. Вечно цеплялся. Тоже шатен, с кудрявыми волосами. Рон закрыл глаза, лежа у себя в кровати, и представил его лицо. Он бы даже сказал, что лицо было красивым… Как и тело… Если бы не скверный характер и понты.       Вдруг вспомнился запах клубники, Рон ощутил его в пространстве. И воспоминания нахлынули. Член в штанах затвердел. Рон с ужасом понял, что Джона он не только ненавидел, но и хотел выебать. Как эти два чувства могли сочетаться вместе, было непонятно. Но член отчаянно стоял и требовал ласк.       Рон коснулся себя рукой под одеялом и закусил губу. Он представил, как развернул Джона спиной к себе, как прижал его к стене и медленно входит. Джон не может вырваться или не хочет. Он прижат к жёлтой стене. Рон погружается и шлёпается о его упругую задницу. В это время Рон двинул кулаком и сильно сжал. И чуть не застонал.       Да, он однозначно хотел его выебать. И Джон жутко его бесил.       Когда был не под ним.       Рон двигал ритмично кулаком по члену, представляя, как трахает своего злейшего недруга. Зубы сводило от этих мыслей и картинок. Рон представил, как кончает в него, заливает спермой его тугой проход, как капельки остаются и пачкают его зад. Чёрт. Это была лучшая дрочка. Рон вытер себя салфеткой.       А когда после оргазма силы восстановились, всё почистил заклинаниями.       Он снова попытался уснуть, но мысли юлили в голове. Пуффендуйцы явно предлагали ему не это. Они не собирались занимать пассивную роль. Даже жаль. Рон не сможет осуществить свою мечту и засунуть член в Джона, бобра, который бесил его уже несколько лет подряд.       Придётся подставлять свою задницу. Интересно, что они имели в виду под унижениями? Рон попытался себе вообразить это, но не смог. Что же это такое? Раз обычный секс в жопу они за унижение не считали. Хм.       Бобры хотели именно после матча, именно в раздевалке и в игровой факультетской форме. А ещё они почему-то были уверены в своей победе. Но вот на итог матча Рону было уже совершенно плевать, кто там кому забьёт, какая разница. Волновало только то, что будет после. В раздевалке. Четыре члена. Четыре твёрдых и возбуждённых бобров. После недели воздержания без секса Рон прикусил подушку от этих мыслей.       Всё-таки слизеринцы его извратили. После сделки с Драко предложение бобров уже не казалось таким ошеломляющим или нереальным. Они хотят удовольствия. Он хочет денег. Причин для отказа просто нет.       Хоть и самые влажные мечты Рона были как раз из активной роли. Но и в пассивной роли он не ощущал чего-то омерзительного. Тем более если за это платили.       Двадцать тысяч осталось от первой сделки. К ним прибавилось ещё десять тысяч. И хоть Драко внезапно пропал и не использовал уговоренное время, деньги он не забрал. Они по-прежнему лежали на счету в банке. Все тридцать тысяч. Их точно хватит на покупку дома. А ещё остались подарки. Одежда, метла, часы, духи и даже крутой магический артефакт. Действительно крутой. Теперь Рон оценил его по достоинству и частенько использовал. Разве лишними будут ещё сто галеонов?       Рон вспомнил слова бобров, что обычные шлюхи получают по одному или паре галеонов за час. Он точно не обычная шлюха, пока ему столько платят.       Рон несколько раз провибрировал во рту слово «шлюха». Оно стало реальностью. Не просто каким-то абстрактным оскорблением, а реальностью, фактом.       Мысли вернулись к бобрам. Рон вспомнил их жадные взгляды и блестящие глаза, их кривые ухмылки. Свист Джона. Запах клубники. И где-то на фоне мурлыканье Симона.       Матч назначен на субботу. Он мог бы сказать ответ и завтра — в пятницу, но решил потомить и объявить лишь утром субботы. Это давало хоть какое-то чувство контроля.       Джон особенно не выходил из головы. Самый бесячий бобёр. Он играл в нападении в команде. Глаза цвета чая. И волосы такие же чайные. В субботу обещали дождь. Два часа летать под ледяным дождём. Потом греться под горячем душем. Потом присаживаться на бобровские члены. Таков был план.       Рон медленно засыпал. Проваливался, обнимая одеяло. А за закрытыми глазами в темноте на него смотрели чайные глаза и смеялись. Самый бесячий бобёр.       Рон провалился в глубокий сон. Крепко сжимал одеяло между ног, рыжие кудри разметались по бордовой подушке. Во сне он слышал запах клубники. Но дыхание оставалось мерным до самого утра.